Утром Джордж лежит ровно в той же позе. Я просыпаюсь рано-рано и смотрю на него долго-долго, а потом отсоединяю зарядку и снова прилаживаю ему ухо. Одевшись, я беру в руки универсальный пульт.
Наставляю на Джорджа, щёлкаю.
Ничего.
Ещё раз.
Ничего.
Ещё и ещё.
Без толку.
Неужели это всё? Ровно как предрёк Илон Мрок? Джордж исчерпал свой ресурс и сломался, как автомобиль или стиральная машина?
Я пробую ещё раз. Ещё.
Когда я совсем отчаялся, он открывает глаза.
— Доброе утро, одноклассники, — говорит он слабым, далёким голосом.
Я снимаю с него одеяло.
— Доброе утро, Джордж!
Он смотрит на меня.
— Данни, — говорит он.
— Да. Я — Данни. — Я улыбаюсь. — Ты мне снился, Джордж! А тебе снятся сны?
— Снятся сны, — повторяет он.
А на самом деле? Что происходит у него в голове, когда он выключен? А когда включён?
Я смотрю ему в глаза. Есть ли за ними что-нибудь, кроме проводов, разъёмов, переключателей и микросхем?
Я знаю, что он не может ответить, но всё-таки спрашиваю:
— Джордж, ты умеешь думать?
— Умеешь
