Глава 2. Осознание

Пробуждение было резким, словно кто-то невежливо толкнул под бок. Егор открыл глаза и некоторое время не мог понять, где он находится. Ощущение было такое, словно случилось что-то плохое, только он еще не понял, что именно. Наконец, придя в чувство, осознал, что отдых не особо помог поправить самочувствие. Голова разболелась еще сильнее, во рту снова пересохло, а по телу волнами перекатывалась слабость. Как видно, сотрясение оказалось серьезнее, чем он думал. Придется все-таки наведаться в больницу.

На город уже опустились сумерки. Выйдя на декоративный балкончик второго этажа, Егор вдруг понял, что вокруг творится что-то нехорошее. Что-то очень-очень нехорошее. В чернильном сумраке не горело ни одного фонаря, нигде вокруг, на сколько хватало глаз, вообще не было заметно никаких источников света, разве что иногда фары проезжающих автомобилей подсвечивали верхушки деревьев далекого парка. А ведь прошло уже несколько часов с момента отключения электроэнергии. Для Москвы это абсолютно ненормально, так быть не должно. Прислушавшись, Егор с нарастающим ужасом обнаружил, что в темноте кричат люди. Много людей, с разных сторон и кричат очень нехорошо. К тому же он услышал, как там и сям бахают одиночные выстрелы, раздаются короткие автоматные очереди, слышится какой-то грохот и звуки автомобильных аварий. Какого лешего тут творится? Он проморгал очередной путч? Или какие-то радикалы вдруг решили показать свои зубы?! Нет, чуйка подсказывает, что тут какая-то другая, принципиально иная беда.

От размышлений отвлекло странное громогласное урчание, раздававшееся из темноты неподалеку. Звук был ни на что не похож и издавался существом явно внушительных габаритов. Затрещали кусты, послышался звон стекла и грохот за забором соседнего участка. Истошно закричала женщина, сиплый мужской голос сыпал отборным матом. Шум стоял такой, словно бригада прилежных таджиков разбирала соседний коттедж по кирпичикам на скорость. Вопль женщины захлебнулся, дважды гулко бабахнул дробовик, потом все стихло. Егор, холодея от липкого страха, сжался в комок за бортиком балкона и старался лишний раз даже не дышать, чтобы ненароком не привлечь к себе ненужного внимания. Стычка явно закончилась не в пользу хозяев дома. Потому что он отчетливо слышал очень неприятные звуки, которые вечерний сквозняк доносил с соседнего участка – там кто-то рвал тела на части и жадно их заглатывал. Громкое чавканье, треск рвущихся связок и сухожилий, а также характерный тяжелый запах скотобойни он почувствовал даже отсюда, ошибки быть не могло. Кто-то, не слишком дружелюбно настроенный, только что убил минимум двух человек в каких-нибудь тридцати метрах от него и сейчас их натуральным образом жрал. И у этого кого-то хватило дури за пару секунд выбить двойной стеклопакет (или что он там сломал с таким звоном) и остаться в живых после дуплета из дробовика в упор. Егор потерял счет времени, пока ждал, когда же, наконец, неизвестный людоед закончит свою трапезу и свалит в темноту. В какой-то момент он вновь услышал треск стекла под тяжелыми шагами. Потом невидимый убийца перемахнул через двухметровый забор, тяжко приземлившись на асфальт, и остановился прямо напротив дома, где притаился Егор. Он отчетливо услышал, как людоед шумно вдыхает воздух, и представил себя маленьким сверчком, забившимся между половицами. В этот момент тварь, стоявшая в темноте, утробно взрыкнула и рванула вдоль по улице куда-то в темноту. При этом Егор мог бы поклясться, что она издавала отчетливое цоканье, словно была подкована на манер лошади. Какой-то черт с копытами и рогами, не иначе.

Шумно выдохнув, он понял, что все это время боялся дышать. Накатила слабость, пришлось некоторое время посидеть на месте, приводя дыхание, а заодно и мысли, в порядок.

То, что это какая-то тварь, а не сбрендивший человек или животное, не вызывало сомнений, даже несмотря на то, что он так толком ничего и не разглядел в потемках. И кем бы она ни была, вряд ли Егора ждала бы иная судьба, нежели людей из соседнего дома, будь он обнаружен. Не многовато ли происшествий для одного дня? Авиакатастрофа, выброс непонятного химиката, отключение света, а теперь еще и человекоядные твари гуляют по улицам. И судя по какофонии звуков в наступающей ночи, тварь эта однозначно не единичный случай. Такое происходит повсюду, докуда достает его слух; эта все нарастающая стрельба и ночные вопли явно не просто так. Такое ощущение, что город провалился в какой-то филиал ада. А его крыша и здравомыслие отправились куда-то следом.

Ладно, для начала надо взять себя в руки. И постараться не попасть на дно чьего-нибудь желудка, пока власти не возьмут ситуацию под контроль. Уж кого-кого, а всяких силовиков, полицаев, росгвардейцев, да и просто разнообразных вояк в Нерезиновой хватает. Правда, остаются вопросы: насколько эффективны они будут в борьбе с подобными тварями, что с легкостью перепрыгивают двухметровые заборы, едят людей и спокойно бегут себе дальше после выстрела из ружья в упор.

Как бы там ни было, ему сейчас необходимо затаиться и сидеть как минимум до утра тише воды и ниже травы. Но перед этим он наведается на соседний участок. Необходимо удостовериться собственными глазами в том, что он не сошел с ума и все вокруг – не одна большая галлюцинация, навеянная травмированным мозгом. Может он сейчас вообще лежит в коме из-за повреждения мозга и видит цветные кошмары? Не исключено, но оставим этот вариант, как маловероятный. Необходимо действовать по ситуации, с остальным позже разберемся. К тому же на месте разыгравшейся трагедии по соседству осталось лежать бесхозное ружье. А оружие ему сейчас точно не повредит; будь это глюк или реальность – не имеет особого значения. Пока стоит принять все происходящее просто как данность.

Натянув кроссовки и прихватив с кухни тяжелый нож для рубки мяса, он осторожно, по сантиметру, приоткрыл входную дверь, чтобы не дай бог не выдать своего присутствия, и, крадучись, выскользнул на улицу. Успокоив дыхание перед участком, где случилась трагедия, потянул на себя кованую калитку. Та заскрипела «на всю ивановскую», заставив похолодеть от страха. Вот куркули проклятые, пожалели солидола для петель, а ему теперь трястись. Впрочем, никто не набросился на него из темноты и ладно.

В дом словно попал выстрел из «шайтан-трубы». Одна из стен была полностью разворочена, входную дверь вывернуло из косяка, она лежала рядом с крыльцом. Пришлось очень постараться, чтобы не нашуметь обломками металла, кирпичей и битого стекла. Пробираясь по завалам, Егор, аккуратно подсвечивая себе вспышкой телефона, кое-как проник внутрь пострадавшего дома. Картина, представшая перед ним в неровном свете светодиода, оказалась достойной лучших голливудских ужастиков. Внутри он обнаружил два сильно обезображенных и обгрызенных трупа. Даже толком понять их половую принадлежность не представлялось возможным: черепа и кости разгрызены мощными челюстями, все кругом в крови и ошметках внутренностей. От этого вида в очередной раз замутило, но уходить пока что еще рано. После непродолжительного копания в обломках добычей Егора стал куцестволый полуавтоматический дробовик «Hatsan» двенадцатого калибра в тактическом обвесе. Поскольку владелец успел сделать всего два выстрела, он сперва было решил, что стреляли из двустволки, но, как видно, людоед просто не дал погибшему шанса расстрелять магазин. Ружье вроде бы не пострадало, лишь заработало несколько глубоких царапин на цевье и стволе, чуть погнулась вентилируемая планка, да треснула линза в коллиматорном прицеле, из-за чего его пришлось сорвать с крепежа. Егор впотьмах потыкался по дому, пока не нашел в кладовке открытый металлический сейф, в котором, по-видимому, и хранилось ружье. Тут же, в одном из отделений, обнаружилась початая пачка феттеровских патронов с волчьей картечью и полпачки патронов, снаряженных пулями. Прихватив их с собой, а заодно взяв из оружейного шкафа масленку с ружейным маслом и принадлежности для чистки, благо все это лежало в одном месте, он осторожно, чтобы не нашуметь и не привлечь кого-то нежелательного, вышел во двор. Плеснул, не жалея, из носика масленки на петли калитки, чтобы та не заскрипела вновь на весь район, и быстро вернулся в свой дом.

Уже внутри накрыло отходняком. Перед глазами стояла картина разрушенного, заляпанного кровью и остатками тел, усыпанного разгрызенными костями дома. Руки начали трястись от перенапряжения, а в горле пересохло. Благо на кухне стояла большая бутыль с артезианской водой, он выпил не меньше пары литров. Егору понадобилось некоторое время, чтобы прийти в норму. Немного переведя дух, он поднялся наверх и спрятался в детской комнате. Завесил покрывалом окно, чтобы лишний раз не выдать себя движением и светом фонаря, после чего принялся за осмотр своего трофея.

Причина, по которой покойный сосед выстрелил всего дважды, обнаружилась моментально при тщательном осмотре его оружия. При перезарядке третий патрон не дослался до конца в казенник и уткнулся в подающую полку. Механизм заело, а времени на то, чтобы передернуть затвор, людоед стрелку не дал и прикончил его. Судя по всему, царапины на цевье и стволе оставлены как раз таки когтями неизвестной твари, они внушают уважение. В ружье были заряжены картечные патроны, однако не было причин полагать, что они сильно подпортили людоеду жизнь, уж очень резво тот рванул с места преступления.

Вторая плохая новость заключалась в ненадежности найденного оружия. Меньше всего Егору хотелось бы, чтобы в тот момент, когда на него бросается неизвестный противник, ружье заклинило в его руках. Впрочем, причина этому обнаружилась довольно быстро. Видимо, бывший владелец этого турецкого полуавтомата относился к типу людей – любителей выездов на природу и пострелушек по банкам. Причем делалось это, скорее всего, шумными компаниями под шашлыки и алкоголь. На это указывает тактический обвес «турка» – пластиковая пистолетная рукоятка и приклад с регулируемой по высоте подставкой под щеку, выемки в прикладе под дополнительные два патрона, вентилируемое цевье с кучей планок Пикатинни, на которых угнездился мощный фонарь и ЛЦУ, не самый бюджетный коллиматорный прицел, сейчас уже приказавший долго жить. Наряжать свое оружие таким образом принято у людей, которые в своей компании негласно меряются между собой, у кого ствол длиннее. Хотя, по факту, практической пользы от всех этих приблуд никакой. Егор в силу своих хобби сталкивался с подобными людьми множество раз, и не сказать, чтобы совсем не понимал их пристрастия к оружию и его кастомизации. В последнее время это стало модным – перекочевав к нам из США через интернет. Сейчас, на волне веяний, появилось множество компаний, занимающихся продажей так называемой «тактической» амуниции – одежды, снаряжения и обвесов для оружия, как для всяких разных страйкболистов, так и для «реальных пацанов», уважающих запах сгоревшего пороха по утрам. И дела у этих компаний большей частью идут успешно. Ему ли не знать; ведь компания, в которой он работал, вела дела с одним таким учреждением. Ладно, ему без разницы, у каждого человека свои причуды, главное, что он теперь вооружен.

Судя по всему, владелец как раз таки недавно ездил на очередные пострелушки и забыл или поленился почистить оружие после них. На это же косвенно указывает початая пачка, в которой осталось меньше половины пулевых патронов. Это он, конечно, зря сделал. Механизм полуавтоматических ружей, а особенно тех, что работают на принципе отвода газов из ствола, очень чувствителен к загрязнению. Старая смазка, кусочки пыжей, лесной сор и продукты горения пороха засорили механизм настолько, что он просто-напросто не смог полноценно дослать патрон в ствол. И эта ошибка стоила владельцу жизни. Хотя, кто его знает, спасли бы его несколько дополнительных выстрелов или нет. Сейчас этого уже не выяснить.

Чтобы не наступать на грабли бывшего хозяина, Егор разрядил «турка», разобрал его, старательно почистил и протер все детали промасленной ветошью. Заодно ознакомился с устройством – меньше будет тупить в процессе, все же оружие незнакомое, держать такие стволы в руках ему еще не доводилось. Прошелся шомполом по каналу ствола и нашел там подтверждение своим мыслям – тот был наглухо засвинцован, пришлось попотеть, гоняя латунный ершик туда-сюда. Как видно, покойник не слишком-то утруждал себя заботой об оружии. За что и поплатился. Все же не зря дернуло прихватить из ящика всю приблуду для чистки, сразу пригодилась. У Егора прописные истины на тему важности ухода за оружием вбиты в подкорку – спасибо отцу, который начал таскать сына на охоту, когда тому еще и четырнадцати не было. Закончив чистку, аккуратно собрал все детали, проверил еще раз работу газоотводника и спуска и снарядил ружье пулями. В магазин влезло семь магнумовских патронов, плюс один в стволе и еще два в нише на прикладе.

Оружие в руках сразу придало уверенности в себе и было именно тем, чего ему не хватало. До этого он чувствовал себя посреди неизвестности практически голым, а сейчас даже немного успокоился. Восемь сорокаграммовых латунных пуль могут помочь пересмотреть свои взгляды на жизнь кому угодно, а стрелять Егор умел. Теперь, явись к нему какой-нибудь агрессор, Егору есть чем его серьезно огорчить. Жаль только пулевых патронов маловато, всего пятнадцать штук. Ладно, на крайний случай есть еще полная упаковка картечи. К тому же, как известно, дареному коню в зубы не смотрят, да и вообще остается лишь надеяться, что стрелять ему вовсе не придется. Он не горел желанием выступать против тварей, способных ломать стены и сжирать двух людей за неполные десять минут.

Теперь оставалось только тихо дожидаться рассвета и идти на разведку. Если уж придется рисковать своей шкурой – он будет делать это при свете дня. А пока придется посидеть в карауле несколько часов, наблюдая за обстановкой в городе и слушая неспокойную ночь.

Под утро, в предрассветном сумраке, к воротам пришел человек. Судя по весьма печальному прикиду, вялым движениям и плохой координации, в гости заявился пьяный вдрызг местный бич. Он встал перед воротами, покачиваясь с пяток на носки, и завис перед ними. Егор уже полчаса наблюдал за странным алкашом, но тот продолжал стоять на месте, ничем себя больше не проявляя, лишь покачивался время от времени. И этим вызывал все больше подозрений. Пьяный человек должен вести себя совсем не так. Решив, что наблюдение вряд ли добавит хоть каплю информации, он принял решение посмотреть на «пьяницу» поближе. Взяв в руки дробовик, остро пахнущий ружейной смазкой (Егор сделал себе зарубку в памяти, что все излишки масла надо будет срочно удалить с поверхностей – он еще не забыл, как усиленно втягивала воздух ночная тварь, значит с обонянием у нее все в порядке) он, крадучись, подошел к калитке и приотворил ее. За створкой ворот его не было видно, но странный мужик четко среагировал на звук, издал подозрительно знакомый урчащий звук – словно всхлипнул где-то глубоко в утробе – и поковылял в приоткрытые ворота. Егора он пока не заметил и шагал покачивающейся медленной походкой вглубь двора. Тут стало ясно, что поведение этого пьяницы не зря показалось ему странным. У того был серьезно обгрызен затылок и область левого уха – даже кость белела под истерзанным мясом. Кровь из раны залила ему всю спину, одежда буквально пропиталась ею. Выглядело так, словно на него напали сзади, повалили на живот, а затем долго и обстоятельно грызли. Причем, судя по виду ранений и количеству потерянной крови – вон как спецовка с эмблемой какой-то интернет-компании ею пропиталась – мужик уже явно должен был «откинуть кроссовки». Однако, вот он, пусть медленно и неуверенно, но ковыляет, вяло переставляя заплетающиеся ноги.

Егор затворил ворота, накинул щеколду, чтобы ненароком не привлечь кого-нибудь нехорошего снаружи. Обгрызенный мужик снова среагировал на скрип и, повторно издав урчаще-всхлипывающий звук, бодро поковылял в сторону человека. Одного взгляда в лицо покалеченного хватило понять, что с тем далеко не все в порядке, зеленка тут точно не поможет. Кожа лица посерела и приобрела неприятный, неживой оттенок. Мимические мышцы расслабились, лицо обвисло на костях черепа словно силиконовая маска. Глаза затянуло каким-то бельмом, зрачки расширились до предела, а белок набряк сеткой крупных, оранжевых сосудов. Да и сам взгляд этих глаз не мог принадлежать живому человеку – на Егора смотрела урчащая кровожадная тварь, что видела в нем лишь еду. И ни капли разума в этом мутном, нечеловеческом взгляде не просматривалось. К тому же этот кадр умудрился где-то подхарчиться: рожа вон вся кровью перемазана.

– Мужик, резко остывай, а то голову снесу! – сказано это было больше для самоуспокоения, чем в расчете на какую-то адекватную реакцию. И его вновь удивило, насколько хрипло и неестественно звучит собственный голос.

Зомби – а этот обглоданный мужик не мог быть никем иным, кроме того самого клишированного монстра, образ которого современный кинематограф заездил до совсем уж постыдных дыр, – лишь снова заурчал, протянул к нему руки и прибавил скорости. Впрочем, был он медлительным и не выглядел слишком опасным. Главное – не дать себя покусать, вбитые все теми же фильмами стереотипы были непобедимы. Приняв решение, что сейчас вполне можно обойтись и без стрельбы, Егор крутнулся, пропуская зомбака мимо себя, и с силой пнул его в колено, лишив равновесия. Сустав отчетливо хрустнул и ходячий труп, обдав его таким мощным амбре, словно только что вылез из сельского сортира, в котором просидел весь последний год, завалился и с треском приложился лбом о бордюр дорожки через лужайку, выложенной тротуарной плиткой. Удар был такой силы, что свод черепа не выдержал и зомби, засучив ногами, вскоре затих.

– Дерьмо!

Егор в сердцах сплюнул. Он не планировал убивать «алкаша», просто хотел обездвижить безумца или кем он там являлся. Теперь впереди нарисовалась перспектива влипнуть по сто девятой статье УК «непреднамеренное убийство». Наверняка нельзя сказать, обратимо ли состояние «ходячего» или нет. А в нашем окончательно свихнувшемся мире наверняка найдется группа идиотов, способных защищать права людоедов в свете их неспособности делать это самостоятельно. Или какой-нибудь подонок, который готов пойти на любые обвинения, лишь бы заработать на этом немного зелени и сделать себе пиар. После того, как в Европе появился прецедент по защите прав педофилов, Егор утратил всякие иллюзии в отношении здравомыслия современного социума. И загреметь на нары из-за этого «поехавшего» засранца у него не было никакого желания.

Что любопытно, никакие угрызения совести его абсолютно не мучили. В мыслях он очень четко осознал, что убитое им существо больше человеком не является. Не было в его взгляде абсолютно ничего человеческого, достаточно одного взгляда. И он очень сомневался, что современная медицина, на своем текущем уровне, вообще способна вернуть «ходячего» с той стороны. Мозги у «зомби» явно отказали, а это совсем не тот орган, который можно выключить, а потом включить обратно, и он будет работать, как и прежде. Процесс явно необратим. Так что Егор просто не воспринимал убитого, как человека. Какой-то жутковатый зверь, не более. Это и позволило ему снять с себя все моральные ограничения в отношении «ходячих».

Придя к такому умозаключению, Егор кивнул сам себе, чтобы больше к этой теме не возвращаться, и приступил к осмотру трупа. Похоже, он ошибся, этот потрепанный невзгодами мужик вряд ли был зомби в классическом понимании этого слова. Тело было теплым, даже горячим, а зомби, насколько ему помнилось по голливудским фильмам, были хладнокровными. Кровь продолжала течь из ран на затылке, хотя не так уж и обильно. А значит, кровоток у этого типа тоже есть, сердце должно было биться, пока тот был жив. Плюс обнаружился источник того самого жуткого смрада – мужик на совесть загадил штаны, опорожнив в них содержимое собственного кишечника. Что, опять же, указывает на то, что перистальтика кишечника в норме. Отсюда вывод – вегетативная нервная система работает как и раньше, пострадала только высшая нервная деятельность; проще говоря, у мужика отключилось мышление вместе с мозгом, после этого телом управляло только чувство голода и примитивные поведенческие реакции. Похоже, этот несчастный подвергся какому-то заражению, которое помутило его рассудок и заодно нехило подняло ему живучесть. Раны на шее и затылке выглядели ужасно, обычный человек давно бы свалился от шока и кровопотери. Хотя он и не выглядел уж слишком бодрым, ковылял едва-едва. Для здорового, физически полноценного мужчины этот зараженный не представлял никакой серьезной угрозы. От него вполне реально отбиться, даже не имея никакого оружия. Егор вон, одной ногой управился. Правда, нужно быть осторожным; кто знает, что за зараза попала в организм покойника и как она передается другим.

А еще его все больше начали беспокоить его собственные головные боли и слабость, непрекращающиеся уже почти сутки. Поначалу он списывал это на сотрясение и стресс, но чем дальше, тем хуже становилось состояние. В голову закралась жуткая в своей омерзительности и от того не менее логичная мысль – что если скоро он сам станет точно таким же «ходячим»? Будет, покачиваясь и неловко ступая непослушными ногами, шататься по улицам и выслеживать неосторожных людишек. От этой мысли вспотели ладони, а самочувствие, без того далеко не радужное, стало еще хуже.

Кое-как пересилив слабость и собственную брезгливость, Егор натянул садовые перчатки и, вновь отворив ворота, потащил тело в соседний двор. Хоть для себя он и решил, что убитый им больше не человек, но осложнять жизнь собственной сестре, оставив на ее лужайке обгадившееся тело с размозженным черепом, ему не хотелось. Поэтому от трупа было решено избавиться.

Снаружи никого не было, только вдали, вроде как, маячили «коллеги» покойника. Хотя наверняка с такого расстояния и не скажешь. В любом случае, на Егора они не обратили никакого внимания. Бросив труп перед развороченным крыльцом соседнего дома, он вернулся в свой двор. Теперь, даже если выяснится, что этого убогого убивать не стоило, пусть менты разбираются, откуда он взялся; там уже и так два изуродованных тела имеются. Одним трупом больше, одним меньше – разницы никакой. Вернувшись в дом, Егор перекусил нехитрой снедью, купленной вчера в супермаркете. После чего, порывшись в кладовке, нашел небольшой спортивный рюкзак и принялся собираться на выход. Необходимо было выяснить, что творится в городе. К тому же неплохо бы наведаться в аптеку за обезболивающим – голова болела все сильнее, слабость тоже давала о себе знать. В идеале, вообще-то, заглянуть бы к врачу. Но почему-то он был уверен, что в больницу соваться сейчас явно не самая здравая из идей. Если по улицам пошли алчущие плоти твари, они сползутся в больницы и госпитали со всей округи как мухи на мед. Также не стоило забывать и про ночного громилу. Кто знает, сколько таких уродов ошивается по окрестностям.

Закинул в рюкзак патроны, бутылку воды, немного еды и консервов, огляделся по сторонам. Немного подумал, что делать с ружьем – документов у него, разумеется, не было. Да и вообще, разгуливать в пределах любого населенного пункта с собранным и заряженным оружием это, считай, все равно, что нарываться на проблемы со служителями закона; для них такие вещи, что тряпка для быка, мигом встанут в стойку. Можно было бы завернуть его в куртку или какой-нибудь мешок, для маскировки. Но потом он вновь вспомнил про «ночного гостя» и просто повесил ружье на плечо. Если такой «товарищ» выскочит внезапно из подворотни, времени на выстрел у него будет всего ничего. А уж если не повезет нарваться на ментов, можно попробовать просто скинуть ствол и прикинуться шлангом. В любом случае, проблемы с законом не так критичны, как проблемы с жизнью и здоровьем. Картинка растерзанных трупов в доме по соседству все так же стояла перед глазами лучше любого напоминания. Заперев дом и вернув ключ под коврик, Егор отправился на разведку.

Глава 3. Бег с препятствиями

Людей снаружи не было видно. В смысле, нормальных людей. Проходя мимо дач и коттеджей, он иногда замечал, что за ним наблюдают из-за занавесок и жалюзи, но ни во дворах, ни на улице их жильцы не появлялись, предпочитая прятаться внутри. Как видно, до большинства уже дошло, что происходит нечто неприятное, сопряженное с риском для жизни. Похоже, люди просто ждали, когда власти их спасут. Три раза «ха». Если власти сейчас и занимаются спасением, то исключительно своих разжиревших задниц. «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих», никогда не нужно забывать эту прописную истину. Даже самый отъявленный альтруист в ситуации, когда угроза нависла непосредственно над ним и его близкими, в ста процентах случаев сначала позаботится о себе и своей семье. А уже потом задумается о том, может ли он помочь кому-то еще. Вот только какая штука: в нынешней обстановке помощь эта может слегка запоздать. И неприятный опыт прошлой ночи этот факт наглядно доказал.

Как бы там ни было, обыватели предпочитали пережидать навалившиеся проблемы, закрывшись в родных стенах. Зато вокруг постоянно мелькали медлительные «ходячие». Их было немного, но всегда в поле зрения был один или даже парочка. Поначалу Егор шарахался, едва их заметив, но после понял, что с восприятием у людоедов все не очень хорошо. Они не обращали на него никакого внимания, пока он не приближался к ним метров на пятьдесят. Но вот стоило подойти ближе, и эти «обмороки» начинали возбужденно урчать и радостно ковыляли в его сторону. Впрочем, потеряв цель из виду, они довольно скоро успокаивались и замирали. Еще одним открытием стало то, что слух у этих бедолаг работал значительно лучше, чем зрение. К тому же то самое урчание, которое они издавали, когда его видели, похоже, работало как система оповещения «свой-чужой». И дальность реагирования на это урчание была приличной. Другие «ходячие» наводились на цель с расстояния двухсот метров и даже больше. Сделав выводы, Егор начал красться, стараясь не выдать себя звуками и не мельтешить на открытых пространствах.

Похоже, вокруг творилась какая-то эпидемия, или Москва подверглась неизвестной вирусной атаке. Но при чем тут отключение света и связи? И почему силовики бездействуют? Где ребята в веселеньких скафандрах из ЦКЗ? Хотя нет, ЦКЗ это в США. Но кто-то же в нашей замечательной стране должен бороться с эпидемиями, пандемиями, вирусной угрозой? Вопросы роились тучей.

Пройдя по краю коттеджного поселка, в котором пришлось ночевать, он не обнаружил больше ничего интересного. Зато кое-что занимательное нашлось на выходе из него. На повороте трассы находился огромный, огороженный пустырь с крытым ангаром. Вывеска «Прием вторчермет и цветмет сырья» и гора черного лома на заднем плане недвусмысленно намекала на его назначение. Но привлекло внимание не это. Перед въездом на территорию, прямо у шлагбаума, на карачках стоял грузный мужик в заляпанной кровью майке-алкоголичке и растянутых трениках. На Егора он не обращал никакого внимания, потому что был жутко занят – грыз руку мелкого таджика в оранжевой спецовке. Гость из Малой Азии был, несомненно, мертв, потому что против собственного поедания никак не протестовал. Да и лужа крови, растекшаяся на асфальте вокруг него, говорила сама за себя. Жирный, лоснящийся загривок каннибала с какой-то непонятной, неприятно выглядевшей припухлостью на ней, трясся, пока «ходячий» грыз запястье покойника. Картина, которую Егору минимум тысячу раз доводилось видеть в разнообразных кинолентах, сейчас выглядела совершенно буднично и от того абсолютно сюрреалистично. Вроде бы что такого: ну грызет кто-то труп, ну и пусть себе грызет, не мешает же никому, мозги не клянчит. Завтрак подкатил к горлу.

Чтобы справиться со слабостью, Егор перехватил дробовик поудобнее и с размаху саданул жирдяя прикладом по затылку, по этой самой неприятной припухлости на нем. Хрупнуло, каннибал, как стоял на четырех костях перед трупом, так и свалился на свою жертву сверху, не издав даже звука. Все, официально можно считать этих тварей вне закона, а действия Егора самообороной.

Как видно, трагедия разыгралась буквально только что: лужа алой крови еще не успела потемнеть. Жирный, похоже, застал таджика врасплох. Тот, судя по его оранжевой спецовке и валявшейся неподалеку метле, вышел на уборку территории. Толстяк навалился на него сзади своей немалой массой и прокусил шею, после чего сразу принялся жрать. Странно, что дворник его не заметил; все «ходячие», что Егор повстречал, подкрадываться не умели, да и вообще все как один двигались довольно медленно. К тому же конкретно этот зараженный вряд ли способен подкрасться к человеку бесшумно, уж больно масса тела у него для такого дела неподходящая. Аааа… все понятно: рядом валялся айпад с наушниками, в которых шуршал фон включенной музыки; жертва просто-напросто не услышала приближения урчащей твари. Ну и разница в весовых категориях сыграла свое. Толстяк тяжелее своей жертвы минимум на полтинник килограммов, вот и опрокинул ее, а подняться уже не дал.

– Эй, мужик! Ты его кокнул что ли? – внимание привлек молодой парень, шедший с огороженной территории. Голос у него немного хрипел, словно у простуженного. Типичный чоповец, скорее всего, местный охранник. Вон и будка застекленная торчит на заднем плане. Увидев, что Егор вооружен, он положил руку на кобуру с табельным оружием. Тот, чтобы не накалять обстановку, закинул ружье на плечо и облокотился на шлагбаум. Охранник, подойдя поближе, увидел нелицеприятную картину, резко побледнел и спал с лица. Секунду боролся с позывом, но все же не смог удержать содержимое желудка. Отдышавшись, он утер рот рукавом. Во время разговора он странно тянул слова, словно ему тяжело было их подбирать.

– Вот падла, Асланбека загрыз. Чурка тупая, русским языком сказал ведь ему, чтоб домой валил. Так нет, «работать нада, насяльника, а то семье денег не хватит»! Я на минутку всего глаза прикрыл, сморило. Вторые сутки уже тут торчу, сменщик утром не пришел. Смотрю, этот его уже жрать начал. Че с ним такое, а?

Парень лет двадцати, вид какой-то потерянный, глаза смотрят вроде и на тебя, но как-то отсутствующе, сквозь. На лбу испарина выступает, которую он периодически смахивает рукой. Впрочем, у Егора и у самого вид сейчас явно не лучше.

– Эпидемия какая-то, хрен знает. Таких вот, как этот, – он пнул в бок жирного, – уже с десяток на улице видел, пока по поселку шел.

– И че теперь делать? Ты ж, по ходу, наглухо его завалил. Вон, глянь – не дышит, не шевелится. Кранты, стопудово. Ментов надо вызывать.

– Ага, вызовешь их, связь-то тю-тю.

– Точно, мать твою, я домой дозвониться не могу, какие уж тут менты. Гадство, че делать-то теперь, а? – паренек, похоже, и впрямь потерялся в нынешних реалиях.

– Как звать?

– Ваня, – он протянул липкую, вялую ладонь для рукопожатия.

– Егор! Ты вот что, Ванек. Далеко живешь отсюда?

Собеседник завис, словно задумался о чем-то своем, взгляд стал и вовсе мутным и отсутствующим. И это Егору сильно не понравилось. Затягивая и без того безобразно длинную паузу, паренек бездумно пялился в пространство, пока, наконец, не соизволил ответить.

– В Балашихе, близко совсем, – он неопределенно махнул рукой куда-то на восток. – На машине двадцать минут – и я дома.

– Оружие, гляжу, у тебя есть? – Егор кивнул на его кобуру, в надежде на то, что в ней действительно табельное оружие, а не огурец.

– Шестой разряд есть, – он наполовину вынул из кобуры потертый пистолет, демонстрируя реплику Ижмаша на старый добрый ПМ, – допуск к ношению табельного имею.

Он снова завис, оборвав свою речь на полуслове. После чего совсем уж изменившимся голосом, сказал:

– Нехорошо мне что-то. Посижу немного.

Егор уже понял, к чему идет дело. Еще немного, и в Нерезиновой станет на одного «ходячего» больше. И, судя по состоянию охранника, момент обращения человека в зараженного опасно близок. Уж очень явными были признаки – плавающая бессвязная речь, отсутствующий взгляд, испарина.

Паренек молча сидел на асфальте и покачивался назад и вперед, полностью погруженный в себя. Сколько он будет в таком состоянии, пока не понятно, поэтому Егор решил проверить «аквариум» на предмет полезностей. В обшитой кровельной жестью коробке два на два метра ничего особо интересного не нашлось, кроме неплохой финки, которую охранник использовал для бытовых нужд, и двух бутылок с водой. Финка вместе с чехлом отправилась в карман, а вот насчет воды пришлось чуток подумать. В итоге ополовиненную Егор брать не стал, кто знает, что в нее успел запустить чоповец вместе со своей слюной, а вот к запечатанной полторашке приложился от души. Выпил больше литра, но сухость во рту и дикая жажда нисколько не ослабла. Еще на столике обнаружился затертый брелок с ключами. Нажатие на кнопку – и неподалеку пикнула автомобильная сигнализация. Взвесил его на ладони, усмехнулся про себя, на секунду задумавшись о том, насколько же быстро с Егора слетел налет цивилизованности. Преступление, конечно, но после того, как он забрал огнестрел с места двойного убийства, угон чужой машины – это уже сущая ерунда. Судя по динамике происходящего вокруг, отвечать перед законом за плохое поведение вряд ли придется. А вот шансы стать урчащей тварью или отправиться на корм оным – довольно высоки. Да и глядя на бывшего охранника, Егор пришел к выводу, что машина тому уже вряд ли понадобится. За время, пока шел осмотр будки охраны, тот окончательно обратился, встал на карачки и принялся вяло жевать лицо покойного таджика. Было жаль этого молодого парня, но помочь ему было уже нечем. Вряд ли он хотел бы, чтобы его тело эксплуатировала уродливая, людоедская тварь. Так что, единственное, что Егор мог сделать для охранника Ивана, позволить ему упокоиться окончательно. После непродолжительных колебаний Егор вынул трофейную финку и, приблизившись к увлекшемуся своим обедом «ходячему», сильным ударом вогнал лезвие в основание шеи. Тот дернулся несколько раз и, завалившись на асфальт, окончательно обмяк. Егор вытер нож об одежду окончательно умершего и прислушался к своим ощущениям. Руки вспотели, стало немного не по себе, но в остальном внутри ничего не дрогнуло. Как видно, слишком много переживаний уже свалилось на его голову, эмоции просто перегорели без остатка. Ну, либо он стремительно превращается в маньяка – серийного убийцу.

Отцепил от пояса мертвого охранника кобуру с пистолетом, а заодно и широкий ремень, повесил портупею на себя и прикрыл его толстовкой. Попробовал вынуть, удобно ли, выщелкнул обойму, проверив боезапас, передвинул кордуровую кобуру вперед, чтобы не мешалась. Глянул запасную обойму в специальном чехольчике. Теперь у него, в дополнение к дробовику, есть пистолет с дюжиной патронов в двух обоймах. Подумав немного, прицепил к ремню и ножны с трофейной финкой. Надо бы заменить одежду, а то в штанах-трениках и толстовке-худи, да еще и с пистолетной кобурой и ножом на поясе, да с дробовиком на плече, выглядит он как какой-то бандит-решала прямиком из девяностых. Если он напорется на служителей закона, проблем с полицией не оберешься, к гадалке не ходи.

Напоследок, только чудом не изгваздавшись в крови и порядком вспотев, затащил трупы в «аквариум», где просиживал штаны охранник. Не из благих побуждений, просто чтобы глаза не мозолили. Все, теперь можно ехать.

Старенький, потрепанный жизнью, но вполне бодрый «седан», отозвавшийся на брелок сигнализации, завелся с полуоборота, датчик топлива показал половину бака. Егор задумался о направлении своего маршрута. Откровенно говоря, ехать в сторону центра сейчас было довольно глупой идеей, но ему как воздух необходима была информация. У сидевших по своим углам дачников, которые просто ждали дальнейшего развития событий, разжиться этим ресурсом не выйдет. Да и просто посмотреть, что вокруг происходит, будет полезно. Приняв решение, он направил автомобиль в сторону МКАДа.

Дробовик мешался в салоне, несмотря на свои довольно скромные габариты. Пришлось приткнуть его между сиденьями и «торпедой». Не очень удобно, зато практично. Меньше всего хотелось в самый неподходящий момент остаться без своего главного аргумента.

Удерживая машину на малой скорости, Егор старательно крутил головой, чтобы не пропустить ни крохи информации. Над городом явственно повисло невидимое и неосязаемое, но от того не менее страшное облако угрозы. Словно ощущение густого, влажного воздуха перед самой грозой, когда даже дышать становится тяжело. Оно проникало в каждую щель, в каждый угол. Это чувствовалось не кожей даже, а мозгом, как хрустящий песок на зубах. Люди попрятались, даже самые толстокожие ощутили этот вязкий, пробирающий до самых костей и давящий на подкорку липучий страх. На трассе было пусто, словно утром первого января. Редко-редко мимо проезжала случайная машина; было заметно, что каждый водитель стремился всеми силами поскорее оказаться дома, под защитой родных стен. Да и открывающиеся взору картины подступающего безумия подстегивали это желание, как ничто другое. То, что в городе все плохо, было ясно и без подсказок. Вот «солярка» на скорости влетевшая в бетонный столб. Лобовое и моторный отсек в хлам, все залито кровью, но людей или их тел, ни в салоне, ни поблизости не видно. Вот кровавый след через проезжую часть тянется длинной полосой, словно коровью тушу перетащили с одной стороны трассы на другую. Вот сразу два каннибала склонились на обочине над трупом пожилой женщины и рвут ее на части. Вот большегруз слетел с трассы, прихватив с собой за компанию пару помятых малолитражек, дымится в кювете и никому до него дела нет. Вот небольшой магазинчик на обочине зияет развороченными витражами. Пейзаж удручал.

Его самочувствие все сильнее сдавало позиции, голова гудела, словно церковный набат, в животе образовалась свинцовая тяжесть, еще и руки начали трястись до кучи. И захочешь – не забудешь. И все сильнее накатывали подозрения, что виной всему вовсе не вчерашнее сотрясение. Егор постарался отогнать мрачные мысли, так и норовившие залезть в голову.

А потом он нарвался. Резко и без предупреждения. Решив срезать путь через какой-то гаражный кооператив, он некоторое время петлял между рядами гаражей. В какой-то момент сверху мелькнула тень, на капот его машины с грохотом приземлилась огромная серая туша. Больше на рефлексах, чем осознанно, Егор утопил сцепление и тормоз. Движок натужно взвыл, лобовое и боковые стекла лопнули, засыпав его целым водопадом осколков. Резануло по щеке и виску, что-то теплое потекло по лицу, заливая глаза. В какой-то паре метров от себя Егор увидел мерзкую образину – двухметровый непропорциональный бабуин, под голой серой кожей которого перекатывались огромные мышцы перекачанного стероидами бодибилдера. Но самое жуткое – это его морда. Покатый лысый череп, мерзкая рожа, словно оплывший воск, с раздутыми скулами и массивными надбровными дугами, из-под которых на него колючим взглядом смотрели глаза хищника, предвкушающего вкусный и полезный завтрак. Огромная хлеборезка, наполненная гигантскими клыками, с вожделением осклабилась, нагоняя еще больше страху. Все это пролетело перед глазами за короткий миг, а в следующую секунду урод ухватился огромными лапищами – язык не повернется эти совковые лопаты с жутковатого вида когтями назвать руками, – за передние стойки и с силой рванул их на себя. Натужно заскрипел металл, крыша выгнулась дугой. В следующую секунду дробовик, лязгнув затвором, выплюнул метровый выхлоп выстрела. Егор даже не успел осознать, когда именно ружье оказалось у него в руках, настолько быстро все произошло, да и размышлять об этом сейчас времени не было.

Тяжелая пуля двенадцатого калибра вошла в подбородок, прошила уродливый череп навылет, выбросив целый фонтан крови и мозгов в воздух, и швырнула неизвестного мутанта на обочину.

– Пшел на хрен, безбилетников не возим!

Разом обмякшая туша еще не успела упасть на землю, а Егор уже отбросил ружье в сторону и утопил педаль газа в пол, одновременно с этим бросая сцепление. Движок снова взревел на максимальных оборотах и рванул с пробуксовкой, уходя в занос. И сделано это было очень своевременно. В уцелевшем боковом зеркале мелькали покатые спины друзей «бабуина» – одна образина страшнее другой. Были видны все новые и новые твари, выпрыгивающие с крыш гаражей и выбегающие из проходов, а бегут они к нему явно не для того, чтобы пожелать доброго утра. Скорее уж, страхолюдины рассчитывают поквитаться с гонщиком за своего товарища.

Завывающий, покореженный автомобиль, подпрыгнув на очередной колдобине, выскочил из гаражного кооператива, справа замелькали многоэтажки жилого комплекса. Егор вывернул руль и с очередным заносом ушел влево, не желая заезжать во дворы. У него на хвосте висело несколько жутковатых тварей, давать им шанс, теряя свое единственное преимущество – скорость, он не желал. Машина выскочила на простор абсолютно пустого шоссе; в этот миг самый быстрый из уродов, совершив головокружительный прыжок, приземлился на багажник, обрушив заднее стекло в салон. Снова заскрипел разрываемый металл корпуса, людоед расширял заднее окно в надежде дотянуться до вкусной начинки внутри. Оглянувшись через плечо, Егор осознал, что новый пассажир далеко переплюнул своего предшественника. Если тот наводил жути, то с внешнего вида этого мутанта вообще брала оторопь. Его фотографиями можно мгновенно лечить запоры в самых запущенных, терминальных стадиях.

Все, что ему оставалось, это давить на газ и, втянув голову в плечи, надеяться на чудо. Он осознавал, что стоить ему бросить руль и вновь схватиться за ружье, как его догонят и выдернут из салона машины, словно морковку из грядки, после чего от него не останется даже воспоминаний. Паника накрыла с головой, но бурлящий в крови адреналин делал свое дело. Руки уверенно рулили, ноги нажимали педали, стрелка тахометра вошла в красную зону: машина, завывая движком, неслась вперед. Впереди Егор увидел автомобильную эстакаду и направил свой болид смертника туда, давя на клаксон со всей мочи. Сделал он это не просто так, а потому что увидел там военную технику – тентованый Урал, «козел» и БТР, прямо сейчас поворачивающий боевой модуль в сторону приближающейся на огромной скорости машины. На конце пламегасителя пулемета вспух оранжевый бутон, над ним словно белые веревки мелькнули и по многострадальному «седану» несколько раз оглушительно врезал огромный металлический лом. Сзади что-то лопнуло, машина вильнула задом и, теряя скорость, пошла юзом. Оглушенный Егор нырнул вниз, под панель, изо всех сил стараясь быть маленьким и незаметным и не отсвечивать. Басовитый перестук курсового пулемета продолжил выбивать монотонную дробь, но пулеметчик, похоже, переместил прицел дальше, Егор слышал, как визжат пули, рикошетя от асфальта; кроме того, сзади явно доносился визг тварей. Через несколько бесконечно-долгих секунд стрельба прекратилась и все затихло. Распластавшись на передних сидениях, он ощутил небывалый прилив ликования и облегчения. Его в очередной раз пронесло. Сквозь звон в ушах он услышал, как с эстакады к нему обратился мрачным баритоном кто-то из спасителей.

– Слышь, гражданский! Если живой, давай бегом сюда, пока снова не набежали.

Глава 4. Солдаты бывшими не бывают

Около десятка неприглядных туш неряшливыми кучами лежали на полотне дороги, растянувшись метров на сто. Людоед, что прокатился на багажнике его машины, лежал в десятке метров позади и мелко подергивался. Он выглядел значительно массивнее и уродливее мутанта, распрощавшегося с мозгами в гаражном кооперативе. Неясно из кого получилась такая тварь, но зато предельно понятно, что попадись такой в когти – она распустит тебя на шашлык в мгновение ока. Бугрящаяся мышцами фигура, кое-где прикрытая элементами костяной брони, острейшие длинные когти, больше походившие на секаторы, и мощные, прыжковые конечности. Одного взгляда на этого монстра хватило, чтобы понять – единственная цель его существования это догонять и убивать. От мыслей о том, что было бы, дотянись существо до него, передернуло. Кинув последний взгляд на отъездивший свое седан, Егор рванул к подъему на конструкцию. Очутиться один на один с еще одной толпой неизвестных мутантов хотелось в последнюю очередь.

В этом месте Шоссе Энтузиастов пересекалось со МКАДом. На пересечении двух транспортных артерий находилась двойная восьмерка эстакады. Она занимала господствующее положение на местности, с нее прекрасно просматривались окрестности и нитки шоссе во все стороны. В верхней точке дорожной развязки расположилось два десятка мотострелков. Они-то и спасли шкуру Егора сосредоточенным огнем.

Лица настороженные, руки держат на оружии, ну хоть стволами в лицо не тычут и на том спасибо. Крепко сбитый, белобрысый лейтенант лет двадцати пяти мрачновато усмехнулся, когда Егор приблизился к солдатам:

– Не боись, подваливай поближе. Ствол только убери, а то ребята сегодня сильно нервные, не дай бог у кого рука дрогнет.

– Спасибо за помощь, лейтенант. Еще бы немного и все, поминай, как звали.

– Вон, Волкова благодари, глаз-алмаз, одной очередью тварь с тачки твоей срезал, как ножом.

Егор кивнул торчавшему из люка БТРа сержанту.

– Фигня, не благодари! Что, гонщик, небось целую стопку кирпичей отложил, пока с этим красавчиком на багажнике катался?

– Ага, булки напряглись так, что до сих пор расслабить не могу, страшнее черта тварь.

– Ну, можешь штаны проветрить, мы пока покараулим, – сержантик заржал над собственной незамысловатой шуткой, вызвав ухмылки на лицах солдат. Атмосфера немного разрядилась.

– Волков, хорош языком молоть, приступить к выполнению боевой задачи. Шутки шутить в увольнении будешь.

– Есть приступить к выполнению боевой задачи, тащлейтенант! – боец прильнул к биноклю, принявшись осматривать местность.

– Неудачное время ты для прогулки выбрал, Шумахер недоделанный. Магнитные бури, погода нелетная, ага. Я гляжу, ты уже вооружился, – он кивнул на торчавший за моей спиной дробовик и кобуру пистолета на поясе, причем без наезда, а, скорее, с одобрением. – Ну и правильно, сейчас без ствола ты автоматически превращаешься в ходячие консервы.

Он помрачнел от каких-то своих мыслей, но потом снял форменную кепи, пригладил ладонью ежик светлых волос и протянул Егору руку для рукопожатия.

– Младший лейтенант Сергей Краско, командир взвода.

Ладонь крепкая, сжал так, что косточки хрустнули. Свой человек.

– Младший сержант в запасе Егор Журавлев.

– Ну давай, младший сержант запаса, выкладывай, как докатился до жизни такой!

– Да особо нечего выкладывать, товарищ младший лейтенант. Вчера мой самолет потерпел крушение тут, неподалеку – обошлось, обделался легким испугом. Видел вонючий туман. Электричества нет, связи нет. Потом переночевал в коттеджном поселке. Ночью услышал стрельбу, крики. Стал свидетелем, как похожий урод, – Егор кивнул на лежащий внизу труп мутанта, – убил и сожрал двух моих соседей. Правда, было темно; я ничего толком не рассмотрел, зато прекрасно слышал. Ну и сходил, проверил потом. Утром пошел на разведку, столкнулся с доходягами-«ходячими». Стал свидетелем обращения человека в «ходячего», и что они нападают на нормальных людей. Нашел машину, по дороге поймал «хвост». Все, если вкратце.

Лейтенант, задумчиво выслушивавший отповедь Егора, сказал:

– Вот видишь, а говоришь – рассказывать нечего. Сколько всего за такой короткий срок успел увидеть!

– Так сложно не заметить, когда это все у тебя под носом происходит.

Егор немного помялся, но все же решил попытаться раскрутить лейтенанта.

– Слушай, Сергей, я, конечно, понимаю, секретность, военная тайна и все такое, но ты можешь хоть чуток подогреть информацией?! А то у меня чувство, словно я в дешевый фильм ужасов угодил! Ни электричества, ни связи, химическая атака какая-то, уроды непонятные по улицам бегают, людей жрут, а сами люди в зомби превращаются. На нас напал кто-то? Что за дичь вокруг творится?

Летеха лишь махнул рукой неопределенно и снова помрачнел.

– Да я сам не больше твоего знаю. Нас ночью подняли в ружье – всех, кто был в расположении – выдали технику, оружие, БК. Мол, боевая один, «красный код», приступить к выполнению. На построении нарезали задачу, я у комбата спрашиваю, в честь какого праздника салют, с кем воюем, а он и сам не в курсе. Езжай, говорят, на месте разберешься, ага. Отправили «занять ключевые точки, поддерживая порядок и безопасность на прилегающей территории»!

Последнюю часть фразы он выделил карикатурно-противным голосом, явно кого-то передразнивая.

– Вот мы тут с ночи и торчим, как чирей на носу. Тварей этих непонятных постреливаем да ждем, когда начальство соизволит объяснить, что происходит. Тут вокруг гражданских уже вовсю жрут, а наши высокие чины и не чешутся. Эх, да чего там. Одно могу сказать точно – началось все с того вонючего тумана. Он весь город накрыл, после этого сразу связь упала, начались веерные отключения электричества из-за перегрузки сетей. Ни спутников, ни GPS, ни мобильной связи, закрытые проводные каналы, дальняя связь – ничего не работает. Рации только на коротких частотах и в пределах города, да и то через раз.

Пока лейтенант делился информацией, Егор вынул бутылку с водой и приложился к ней. После дикой погони жажда навалилась на него с новой силой.

– А что насчет помешательств? Видел ведь: с народом фигня какая-то творится, они на других людей начинают нападать. Мало того, трупы жрут. И вот эти образины еще до кучи, – Егор кивнул на мутантов, преследовавших его, – это вообще ни в какие ворота не лезет.

– Траванули нас чем-то. Я не спец, но смахивает на какой-то боевой вирус или вроде того. У людей ухудшается самочувствие, головные боли, сухость во рту, нарушение координации. Потом потеря сознания и привет. Превращаются в таких сумасшедших, на других людей бросаться начинают. У меня во взводе уже семеро таких, насилу связали. Самое жуткое знаешь что? Похоже, твари эти, что за тобой гнались, раньше людьми были.

– Да брось шутить, не смешно ни разу!

Вместо ответа лейтенант просто молча протянул свой бинокль и направил его туда, где лежали трупы гнавшихся за Егором тварей. Отрегулировав резкость, Егор обнаружил, что в некоторых из мутантов и впрямь угадывались человеческие черты, разве что морды претерпели ряд изменений, слегка изменился челюстной аппарат, мышцы на ногах увеличились. Да что там, на некоторых даже остатки истрепавшейся и грязной до неузнаваемости одежды сохранились. От этой картины резко подурнело.

– У меня со вчерашнего дня голова болит, сухость во рту и слабость по всему телу. Думаешь, мы все в такое… в таких обратимся?

И тут стало понятно, отчего лейтенант Краско выглядел таким мрачным. Судя по всему, похожие мысли одолевали его и уже давно. В ответ он лишь пожал плечами. Сказать тут и вправду было нечего.

– А власти чего?

– Да что власти – согнали всех военных и ментов, до кого смогли дотянуться, типа вот как нас, на патрулирование и контроль территорий: военных на МКАД по ключевым точкам, полицию на улицы. Росгвардию и спецуру на второй периметр по Садовому кольцу раскидали. Это уже под утро. Ночью непонятного много стало происходить, мирняк обращаться начал, силовики сильно пострадали. По рации наши передают, что такая херня с обращением как у нас по всем направлениям. Здесь, за МКАДом, пока относительно спокойно, но ребята по рации говорят, что в городе обратившихся уже натуральные толпы ходят. Но зато в центре серьезных тварей пока нет, только кто из местных обратился, а они слабые и медлительные, сам, наверное, видел. Серьезные уроды вроде тех, что мы с твоего хвоста сбросили, как видно, с окраин лезут, причем, исключительно с северо-восточного направления, вот мы их и отстреливаем. Утром, когда массовое обращение поперло, сверху приказ пришел: обращенных в расход ради предотвращения распространении эпидемии. Сказали, типа не летальными способами локализовать угрозу выйдет ценой слишком больших потерь. Сволочи.

Он со злостью сплюнул на асфальт.

– У меня в «урале» семь моих бойцов урчат. И еще три «двухсотых», пока мы чухнули что к чему. И мне теперь своих ребят стрелять? Так что ли?

Ему стало искренне жаль, этого молодого, в общем-то, парня. Одно дело прикончить «ходячего», вылупившегося из незнакомого человека, как было у Егора, и совсем другое – прикончить того, с кем ты вместе съел пуд соли.

– Я про такое только в книжках читал, да в фильмах видел. У кого такое оружие может быть? Штаты, Китай? Сам как считаешь?

– Да хрен там без бутылки разберешься. Знаешь, что самое удивительное во всей этой ситуации?

– Ну, давай, порази мою расшатанную психику.

– Я разведку отправлял в пригород. За Балашихой нет больше ни хрена. Люберцы, Мытищи, Реутов на месте, а вот ни Ногинска, ни Жуковского, ни Раменок мои ребята не нашли. Как корова языком слизнула.

– Это как так? – у Егора такое в голове не могло уложиться. Куда мог деться кусок пригорода вместе с людьми и строениями?

– А вот так. Лесостепь там теперь. И река. Здоровая такая, вроде Волги в ее нижнем течении – лиманы, болотистый рай. В Подмосковье такого я что-то не припомню. Видно поэтому на дальних частотах тишина.

– М-да. И чего теперь?

– А ни хрена. У меня задача есть – вот ее и буду выполнять. А что делать дальше, и кто виноват – без меня найдется, кому подумать.

– С мирным населением как быть?

– МЧС, вроде как, занимаются, с матюгальниками ездят, просят сохранять спокойствие и оказывают помощь, где могут. И еще: я так понял, утром вскрыли склады длительной консервации – мирняку, у кого военные билеты на руках, «наследие войны» выдавать начали.

– Чтобы власти и в руки народа сами оружие дали? Не поверю ни в жизнь!

– Ты сам-то подумай, в скольких квартирах уже сейчас народу обратилось. Они ведь домашних жрать начнут. Десятки тысяч людей умрут в ближайшие часы при таких раскладах. А то и сотни. Полиция пока сдерживает ситуацию, но в каждую дыру их не сунешь. Вот власти и стараются угрозу в зародыше задавить. Проще людям оружие дать, чем к каждой квартире приставить по солдату. В обычной ситуации, я думаю, вряд ли бы наши главные на такое пошли. Вот только мне тут шепнули недавно, что в самом главном кабинете прямо во время ночного совещания несколько человек обратилось, многих кого-то погрызли. Ну и вот, ФСБшники ситуацию взяли на контроль, генералитет выдвинул инициативу. Только на это времени надо вагон, а люди обращаются непрерывно. Пока расконсервируют, пока БК доставят, пока развезут, пока людям раздавать начнут. И ведь теперь еще надо бегать по квартирам в каждую прикладом стучать: мол, открывайте скорее, я вашу мамку или папку пристрелю, чтобы они вас не съели! К вечеру в Москве будет уже натуральный дурдом. Ладно, это все лирика, а у меня своя боевая задача стоит. Пусть у начальства голова болит, как проблемы порешать, у меня и моих людей в ближайшее время есть чем заняться.

– Ну, тут не поспоришь, – Егору осталось только согласиться.

Тут лейтенант сменил тему разговора:

– Кстати, у тебя самого какая военно-учетная специальность?

– Сто шестьдесят шесть, ноль один ноль ноль один, эр.

– Давай без номенклатуры, без тебя голова пухнет.

– Сапер, пограничные войска.

Краско заметно оживился.

– Вот свезло, так свезло. Не возражаешь еще чуток долга Родине отдать? А то у меня сапера загрызли наглухо, вэвэ без дела лежит. И есть чувство, что оно нам очень скоро может понадобиться. Мутанты эти прибывают постоянно. Что скажешь, есть еще порох в пороховницах и ягоды в ягодицах?

Ответить Егор не успел – его прервало шипение рации лейтенанта.

– Гнездо, Гнездо, вызывает Кукушка, прием!

Краско нажал тангету рации:

– Гнездо на связи, докладывай Кукушка.

– Командир, у нас гости и гостей много. Повторяю, наблюдаю прибытие гостей.