Глава 2

Пальцы мерно шевелились, заталкивая латунные цилиндрики в магазин МР-5. Когда он наполнялся, девушка брала следующий и продолжала своё занятие. Равномерная механическая работа помогала разработать мышцы и связки на недавно отросших пальцах левой руки. К тому же это отвлекало от едва сдерживаемого желания сорвать с себя опостылевший за долгие часы ношения противогаз. Лицо зудело и чесалось в том месте, где резина маски прилегала к коже. Длительное ношение неизбежно ведёт к тому, что в месте контакта скапливается грязь от пота и кожных выделений. Больше всего на свете Авроре сейчас хотелось сорвать намордник и как следует умыться. Но годы, проведённые в Улье, приучили её к терпению, к тому же она прекрасно понимала всю опасность этого подсознательного желания. Девушка за последние недели уже неоднократно принимала участие в вылазках на заражённые кластеры Зоны, раз за разом облучаясь радиацией, поэтому усугублять ситуацию, снимая маску на грязных территориях, не стоило. Злоупотребление приёмом радиопротекторов, которыми она в последнее время закидывалась как конфетками, даже в её сильном и модифицированном Ульем организме постепенно вызывало очень неприятные изменения. Если так продолжится и дальше, последствия не заставят себя долго ждать. Поэтому Буран взял с неё слово, что этот рейд к АЭС станет последним, после чего девушка возьмёт перерыв.

Она и сама прекрасно понимала, что слишком близко подошла к границе, за которой иммунного ждало превращение в атомита. Кому, как не ей, об этом знать, ведь её знахарский дар мониторил тело лучше любой медицинской техники. Но после того, что случилось в бывшем убежище МЧС и разговора с Компасом, у неё не оставалось какого-то выбора. После тех событий нимфа постоянно ощущала себя крысой, мечущейся по пылающему лабиринту, который прямо за её спиной превращается в настоящий ад. И ничто не могло избавить её от этих предчувствий.

Девушка стала дёрганой, раздражительной, ходила мрачнее тучи, огрызаясь на окружающих по малейшему поводу. Это заметил не только Буран, но и другие стронги. И теперь её старались избегать, опасаясь нарваться на новую вспышку гнева. Блондинка понимала, что это не ведёт ни к чему хорошему, но поделать с собой ничего не могла. Впервые за долгое время, проведённое в Стиксе, внутри неё угнездился страх – противный, сосущий под ложечкой, заставляющий сжиматься внутренности. Лидер Дикого стаба пытался вызвать её на разговор, ведь они с Бураном слишком хорошо знали друг друга, чтобы он мог игнорировать её состояние. И Аврора, как могла, попыталась рассказать ему о своих тревогах. Но сделать это было не так-то просто, ведь разговор и откровение о её скорой гибели, полученное ею от Компаса, пришлось сохранить в тайне. Всё, что касается Великих, должно оставаться тайной знахарей. Не она придумала это правило, и не ей его нарушать. Поэтому у неё не вышло передать всей полноты картины тех мрачных и гнетущих мыслей, что терзали её после той судьбоносной встречи. Хотя она пыталась вразумить Бурана и других стронгов, сообщив о нависшей над ними угрозе.

Она чувствовала себя Кассандрой – её предупреждения касательно планов килдингов сталкивались с непониманием. Большинство считало, что со смертью Тритона и его подручных, с пережёвыванием основных сил внешников, муров и атомитов всё, что планировали килдинги, пошло прахом, и теперь бояться нечего. В Диком стабе за месяц, прошедший с момента пропажи Дикаря, дела шли на лад. В группировку продолжали вливаться новые группы – как стронги, слетевшиеся на её зов, переданный на запад Лемехом, так и простые рейдеры, ищущие заработка на новом месте. Ведь не зря говорят, что рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше. Стронги подавили последние очаги сопротивления Чертей, а после нескольких разгромных засад и стычек с отрядами атомитов, те заползли так глубоко в свои радиоактивные норы, что про них на какое-то время можно было забыть. И теперь кластеры, ранее недоступные для рейдов групп и одиночек, превратились в настоящий Клондайк, куда стекались бродяги из Флюгера, Трехстенка, Сестёр и других, более мелких поселений. Дикий стаб как мог старался контролировать этот процесс, застолбив кластеры с самой жирной добычей под себя. В этом неплохо подсобила карта мёртвого рейдера, оставленная Бурану Дикарём. Если рейдеры со стороны обыскивали вновь открывшиеся кластеры вслепую, то стронги из Дикого уже знали, что, где и когда стоит проверять, поэтому снимали с перезагрузок все сливки.

На фоне этого в Диком стабе царила приподнятая атмосфера. Бывшая лаборатория теперь превратились в новый дом для стронгов, где они, впервые за долгое время, могли почувствовать уверенность в завтрашнем дне.

Но нимфа знала, что этот благостный период рано или поздно закончится. Предостережение Дикаря всё ещё звучало у неё в ушах – килдинги никогда не отступают от своих целей, не остановятся они и сейчас. Поэтому девушка в перерывах между рейдами неприкаянной тенью, придавленной тяжёлыми и мрачными предчувствиями, шаталась по галереям бункера, чувствуя себя чужой на этом празднике жизни. И она бежала от этой лживой мирной жизни, вновь и вновь срываясь в опасные рейды на рад-кластеры.

Единственным, кто хоть как-то скрашивал её нынешнюю жизнь, был Шут. Молчаливый парнишка, которого они с Греком когда-то вытащили из пылающей школы на свежем, захваченном матёрыми тварями кластере, и сам избегал общества других людей, не горя желанием общаться с малознакомыми стронгами. А у Бурана сейчас хлопот был полон рот, всё его время съедали свалившиеся с лёгкой подачи Дикаря ему на голову заботы о группировке стронгов и их новом доме. Поэтому нимфа взяла над ним шефство и таскала на вылазки с собой, несмотря на сдержанное, хоть и явное недовольство приёмного отца парнишки, которым, по сути, и стал Буран. И Шут сейчас был едва ли не единственным человеком в Улье, который хоть как-то мог скрасить и приподнять мрачное настроение нимфы.

От размышлений, в которые девушка погрузилась с головой, её отвлёк сигнал вызова рации.

– Движение на двенадцать часов!

Сейчас их отряд прятался на границе городской черты Полярных зорь. Отсюда была отлично видна красно-белая труба АЭС, да и вообще место это было выбрано неспроста – они засели в водонапорной башне, служившей отличным наблюдательным пунктом, с которого открывался великолепный обзор на весь кластер. Этим и воспользовался Фидель, засевший на её вершине, где они прятались несколько последних часов. И вот теперь он подал голос по рации, заметив кого-то снаружи. После той истории с огромной бандой атомитов, которых отряду Дикаря и Якута удалось знатно потрепать, девушка сдружилась с парнями и теперь частенько моталась на вылазки именно с ними. С отрядом Кавказа у неё в последнее время отношения не складывались, она чувствовала немой укор, идущий от них. Её винили в смерти Тамтама, ведь это именно она настояла на том, чтобы сенс отправился во Флюгер с Дикарём. И не сказать, чтобы этот укор был беспочвенным, девушка подсознательно признавала их правоту. Поэтому с людьми Кавказа она в рейды старалась не ездить. А прочие отряды стронгов, примкнувшие к Дикому стабу, были ей по большей части незнакомы. За тот год, что она провела в плену, многое изменилось, большинство тех, кого знала раньше, либо погибло в стычках с мурами, внешниками и тварями, либо подалось в другие края. Поэтому как-то незаметно девушка прикипела к Якуту и его людям – та история с атомитами сблизила их.

– Кто там?

Блондинка отозвалась для проформы, хотя уже успела ощутить отклик своего ключевого дара. Она почувствовала вибрации тонких незримых нитей, соединявших её с подконтрольными ей марионетками.

– Твои болванчики идут. И с ними один свежий пассажир! Всего восемь тел. Минут через десять будут у нас.

Восемь – это хорошо. Это значит, что из десятка отправленных на суицидальную вылазку муров смогли выжить целых семеро. Учитывая весь тот кромешный ад, который творится на только что перезагрузившейся Зоне, это отличный результат – она ожидала гибели не менее половины марионеток. Не зря она с такой тщательностью и старанием выбирала себе подшефных, фильтруя попавших ей в руки Чертей. Буран не был в восторге от этой идеи, но альтернативой этой идее было то, что под чёрный дождь придётся отправлять своих собственных людей, поэтому у него не оставалось выбора, кроме как согласиться. Марионеток было не жалко.

– У них на хвосте рад-мутант. И похоже, что твоих матрёшек немного потрепали.

– Ну, они же не на прогулку в летний парк мотались! Мут серьёзный?

Снайпер некоторое время не отзывался, явно изучая обстановку через оптику своего мощного прицела. Но потом всё же откликнулся:

– Кусач вроде. Но страшный, как моя жизнь! Не пойму даже, из кого такое чудо-юдо вылупилось.

– Сработать его можешь?

Снайпер лишь усмехнулся.

– Обижаешь!

Некоторое время ничего не происходило, но потом ухо нимфы уловило едва различимый через шум дождя и ветра щелчок выстрела «Выхлопа», практически скрытый внушительным глушителем крупнокалиберной винтовки.

– Готов! Отправишь своих подшефных полутать его?

– Чёрт с ними, с потрохами, мы тут не за этим! Не будем тратить время, не хватало ещё пассажира окончательно облучить.

Фидель горестно вздохнул, явно представив себе богатства, что останутся лежать бесхозными в споровом мешке рад-мутанта, но спорить не стал. Сейчас отряд Якута вместе с ним самим подчинялся приказам нимфы. Новичков здесь не было, и люди прекрасно понимали, что ради парочки рад-горошин не стоит ставить под угрозу сложный и опасный рейд.

– Больше хвоста нет!

Узнав о том, что томительное ожидание подходит к концу, девушка закончила свою возню с набиванием магазинов и даже на мгновение забыла о раздирающем лицо зуде.

Наблюдатель ещё какое-то время вглядывался в серо-чёрную пелену дождя, который к тому времени уже успел значительно поредеть, после чего ответил ей:

– Угроз не наблюдаю, вроде всё спокойно. Несколько пустышей и бегунов на периферии прячутся в укрытиях, но ничего, что вызывало бы опасение.

– Ну и отлично, тихо пришли, тихо и уйдём!

Это голос подал молчавший прежде Якут. Этот невысокий и круглолицый, весьма общительный в обычной обстановке, но молчаливый и собранный в рейдах человек, несмотря на свою заурядную внешность, вызывал приязнь и уважение у нимфы своей внутренней основательностью и серьёзностью. В своём отряде у него был непререкаемый авторитет, приказы лидера никогда не подвергались сомнению, и этим он набрал очень много очков веса в глазах Авроры. Ничто так не говорит о человеке, как коллектив, которым он руководит. И отряд Якута смело можно было ставить в пример другим группам.

– Не накаркай!

Спустя несколько минут к водонапорной башне, где укрылся от разрушительного действия чёрного ливня отряд стронгов, приблизились марионетки нимфы. Весь этот рейд был затеян в основном с целью заполучить иммунного специалиста-ядерщика из числа персонала АЭС. Это был уже третья по счёту вылазка в Зону, организованная Диким стабом, и впервые она достигла какого-то прогресса. В первом рейде стронги даже не смогли пробиться к станции, наткнувшись на ожесточённое сопротивление атомитов, второй раз рейдерская группа попала на станцию, но со спецом с иммунитетом им не повезло, весь персонал обратился. К тому же половина группы серьёзно облучилась, угодив под радиоактивную бурю, традиционно сопровождавшую перезагрузку Зоны. Они до сих пор продолжали отлёживаться в лазарете, поэтому вопрос о третьей вылазке встал ребром. Без ядерного реактора приходилось гонять аварийный генератор бункера, а он жрал дизтопливо, что называется, в три горла. Население стаба стронгов росло, а это увеличивало нагрузку на энергосистему. К тому же Буран планировал вынести само поселение на затяжной кластер по соседству, а бункер использовать как укреплённый командный пункт, отрезав сюда доступ обычным обывателям, число коих медленно, но верно росло. Буран хотел исключить любую возможность проникновения на территорию бункера шпионов и диверсантов, маскирующихся под обычных иммунных. А учитывая характер существования данного поселения, это лишь вопрос времени. СБ бункера пока существовала лишь в зачаточном состоянии, и в этом направлении ещё предстояла куча работы. Как и во многих других, связанных с существованием нового стаба.

Вот только для нормального функционирования жилого поселения тоже требовалась электроэнергия. И реактор бункера вполне мог её обеспечить – его мощность, рассчитанная на энергозатраты, связанные с работой портала, вполне это позволяла. Поэтому запустить основной источник питания было крайне важно. Но со слов Насти, после сброса стержней и экстренной заглушки реактора ему требовалась полная диагностика, которую без профессионала делать было верхом глупости. Словом, руководство Дикого стаба попало в тупик.

И тут Аврора предложила использовать в качестве пушечного мяса своих марионеток. За этот месяц стронги неоднократно сталкивались с остатками сил Чертей, поэтому в лапы нимфы угодило множество муров, которых она не стеснялась использовать на полную катушку. Буран после непродолжительных раздумий дал добро, и вот теперь отряд Якута дожидается засланцев с посылкой на границе кластера с АЭС. И судя по докладу Фиделя, мурам удалось то, что не вышло у стронгов. Похоже, они таки смогли найти иммунного инженера-ядерщика, что нужен был Дикому стабу, как воздух.

Как только группа муров вошла в здание водонапорной башни, нимфа дала стронгам указание готовиться к отходу, а сама проверила состояние работника атомной станции. Судя по виду лысеющего интеллигента, свежаку крепко досталось – мало того что приложило откатом, так ещё и группа сопровождения угодила под радиоактивный дождик. Несмотря на то что инженер был обряжен в радиационный костюм весёленького ярко-жёлтого цвета, делавший его похожим на забавного неуклюжего телепузика, свою дозу микрозивертов он получил. По посеревшему лицу свежака градом катился пот – муры двигались быстро и загнали явно не привыкшего к таким физическим нагрузкам мужика, как скаковую лошадь. Едва они вошли под своды водонапорки, тот рухнул на пол и распластался на бетоне, словно яркая птица. Девушка приблизилась к нему и знаком приказала отстегнуть защитный экран. Проверив состояние ценного свежака, она накормила его дозой радиопротекторов и, игнорируя вялый протест, влила в него несколько глотков живчика. Попутно она отмахнулась от расспросов растерянного инженера, лишь сказав ему, что время вопросов ещё не подошло. Раз уж цель рейда достигнута, пришло время покинуть это место. И по возможности сделать это стоило тихо, без лишнего шума и пыли, как того и желал Якут, да и все прочие члены отряда.

Глава 3

– «Это пойдёт вашему стабу на пользу, клянусь!» Да эта курва белобрысая нашими руками прибрала к себе в карман белый жемчуг! И мы теперь должны закрыть на это глаза, а, босс?!

Смуглый поджарый человек, в жилах которого текла значительная доля восточной крови, не скрывал своего негодования, яростно сверкая чёрными глазами и потрясая крепко сжатыми кулаками перед носом у лидера Флюгера.

– Жгут, следи за своим языком! Ты сейчас говоришь о моём хорошем друге! Мы с Авророй топтали кластеры, когда тебя ещё даже в проекте Улья не было!

Лицо Грека налилось тёмными красками от едва сдерживаемого гнева. Он с хрустом сжал кулаки и сверлил тяжёлым взглядом начальника службы безопасности и разведки Флюгера, словно вознамерился прожечь в нём дыру. Палаш вздохнул – у этой парочки уже давно не клеились отношения. Формально Грек находился в подчинении у Жгута, но фактически он прожил в Стиксе, да и во Флюгере, значительно дольше и имел гораздо больше авторитета в глазах большинства опытных бойцов стаба. Откровенно говоря, именно Греку полагалось стать правой рукой Палаша и отвечать за те функции, что сейчас исполнял Жгут. Но у начальника караульной службы напрочь отсутствовали амбиции и карьеризм. Он и свой текущий пост занял лишь из-за значительной разницы в оплате по сравнению с заработком рядового охранника, и своевременного втыка своей благоверной. Причём, как весьма резонно считал Палаш, весомое слово Дины в этом его решении наверняка сыграло ключевую роль. Жгута, очевидно, это положение вещей всегда бесило, и он время от времени срывал на Греке своё раздражение, причём зачастую без особого повода. Тот, в силу своего довольно флегматичного характера, эти шпильки дипломатично игнорировал. До сегодняшнего дня, по крайней мере. Но сегодня Жгут перешёл ту черту, за которую заступать не стоило. И Палаш, который обычно старался не влезать в их взаимоотношения, дабы не нарушить хрупкий баланс и не лишиться одного из этой парочки, понял, что пришла пора поставить своего подручного на место. К тому же тот в последнее время и вправду стал многовато себе позволять.

– То, что мы прохлопали ушами наличие на наших территориях скреббера, это твоя прямая недоработка! – Тон лидера Флюгера был таков, что им вполне можно было замораживать воду. – И что-то таких недоработок в последнее время у тебя появилось многовато. Что скажешь на это?!

Жгута, который ещё мгновение назад буквально кипел от раздражения, словно окатили ледяной водой. Он резко вспомнил, кто тут начальник, и проглотил уже готовую сорваться с губ следующую гневную фразу. Палаш уже не в первый раз напоминал ему его промах, связанный с полным незнанием о деятельности килдингов на кластерах Флюгера, и это именно та реальная причина, из-за которой Жгут заимел зуб на нимфу. Ну а скреббер был, скорее, просто поводом, чтобы высказать собственное негодование.

Не дожидаясь ответа, лидер стаба кивнул лысеющей головой на дверь.

– Сходи проветрись пока, горячий парень! Потом с тобой поговорим.

Осознав, что его только что вышвырнули с совещания, словно нашкодившего кота, начальник службы безопасности скрипнул зубами, развернулся на каблуках и, гремя обувью по металлу, покинул капитанский мостик контейнеровоза.

Посмотрев в спину своему протеже, Палаш вздохнул. У Жгута было достаточно достоинств, но вот болезненное самолюбие к ним точно не относилось. Он не переносил, когда его тыкали носом в собственные промахи. Но только так Палаш мог быть уверен, что подобная ситуация не повторится вновь.

– Заносит его опять!

Собеседник лишь неопределённо пожал плечами. Лицо Грека практически сразу после этой перепалки вновь приобрело меланхоличное выражение, словно это его и не касалось вовсе. Он, в принципе, довольно редко терял самообладание. И если бы Жгут не прошёлся по нимфе, не утратил бы спокойствия и сейчас. И за эту вот непробиваемость Палаш его очень ценил.

Палаш налил себе воды и сделал несколько глотков. Несмотря ни на что, в словах начальника службы безопасности и впрямь было зерно истины. Нимфа, взяв взаймы у Флюгера «Грады», прибрала к рукам скреббера. Конечно, тот факт, что Палаш и его люди проморгали наличие хозяина Улья на своих территориях, это не её проблемы, но поступок всё равно не слишком красивый. С другой стороны, будь Палаш на её месте, он тоже вряд ли бы добровольно уступил такую добычу другим. А зная характер Стервы с Востока, можно было предполагать, что той такая мысль даже не пришла в голову. В любом случае махать кулаками после драки уже не имело никакого смысла. Белый жемчуг уплыл из рук Палаша, даже не успев там побывать. Да и обострять отношения с Греком, выражая своё недовольство по этому поводу, было бы весьма недальновидно.

К тому же стаб получил рад-жемчужину и закрыл давний долг перед группой Ржавого. Лидер Флюгера о нём не забыл, и теперь, когда нимфа вернулась с того света, выполнить свои обязательства считал своим долгом. Кроме того, тело скреббера само по себе имело немалую ценность. Буквально через несколько дней после убийства Хозяина к нему на порог прибыл посланник Института с запросом на покупку останков скреббера. И оплату за это институтские умники предложили довольно серьёзную. И как только умудрились разнюхать обо всём так быстро?! Собственно, от него Палаш и узнал, что нимфа арендовала его «Грады» вовсе не для того, чтобы наказать муров, атомитов или полосатых. И только выдержка и самообладание не дали ему опростоволоситься и продемонстрировать изумление от новости об убийстве скреббера прямо у него под носом.

Так что Флюгер в любом случае получил свою долю профита с этой истории. С паршивой овцы, как известно, хоть шерсти клок, а стаб получил целую кудель пряжи.

– Что тебе удалось выяснить насчёт вырезанных мелких стабов?

Несмотря на то что формально Грек отвечал лишь за систему охраны стаба, он зачастую выполнял разные тактичные поручения своего начальника. А всё потому, что имел множество связей среди рейдеров, трейсеров и стронгов. Чем Палаш и не гнушался пользоваться.

– Да эти поселения даже стабами называть стыдно. Так, места концентрации всякого сброда и мутной братии. Там никакого контроля, так что контингент подбирается соответствующий. Муры и их прихвостни, отщепенцы разные, всякие отбросы из чёрных списков ментатов и тому подобная шушера.

– Тем не менее это уже третий случай за месяц! А это уже серьёзный повод для раздумий! Что вообще удалось выяснить?

Начальник караульной службы пожал плечами.

– К тому моменту, когда туда пришли посланные мной группы, над телами хорошенько поработали заражённые. Их туда словно мёдом приманили, со всей округи сбежались. Одно могу сказать точно – напали на них внезапно и вырезали в мгновение ока. Там даже стрельбы практически не было, просто не успели дать никакого отпора. И убивали их, похоже, холодным оружием. А может, у нападавших была какая-то странная способность – тела словно на части разрубило и разорвало. Настоящее месиво, хрен что разберёшь, все трупы вперемешку.

Палаш потёр переносицу двумя пальцами. На него свалилась очередная головная боль.

– И что, никаких выживших?

– Ни одного. Тех, кто пытался улизнуть, догнали и прикончили всех до единого – в кустах остались лежать обгрызенные скелеты.

– Великолепно! Значит, у нас ровно ноль информации о том, кто и за что их приговорил?

Грек, не стесняясь признать собственную неудачу, вновь лишь неопределённо пожал плечами.

– Выходит, что так.

– Твою мать!

Палаш впервые за долгое время позволил себе продемонстрировать подчинённым собственное раздражение. Но быстро взял себя в руки и перевёл разговор в иное русло.

– Крест, что насчёт мерцающего кластера? Когда там следующая перезагрузка С-24?

Ментат, прежде сидевший неподвижно, словно изваяние, и не проронивший за всё это время ни слова, наклонил обритую наголо голову вбок, после чего вынул из нагрудного кармана блокнот и полистал свои записи, перебирая листки сухими, длинными, словно древесные ветки, пальцами. Найдя нужную запись, он кивнул сам себе.

– Судя по той информации, за которую мы заплатили Догме, перезагрузка у него состоится в течение ближайших четырёх-шести дней. А с ней мы сотрудничаем уже очень давно, так что информация, скорее всего, достоверная.

– Передай Мичману, пусть готовит рейдовую группу. Через два дня они должны выдвинуться в нужный квадрат. И пусть там вокруг носом пороют – я хочу знать, есть ли ещё желающие урвать кусок от нашего пирога. Не удивлюсь, если Буран тоже отправит туда своих людей, он ведь в курсе насчёт мерцающего кластера. Хотя у него и без этого сейчас наверняка забот полон рот. Но на всякий случай подстраховаться не помешает.

– И какой будет наш ответ, если «дикие» тоже туда заявятся?!

Палаш побарабанил пальцами по столешнице, несколько секунд размышляя на эту тему.

– Будем договариваться. Территория смежная, так что подмять всё под себя вряд ли выйдет. Передай Мичману, что пока пусть делят хабар фифти-фифти, потом обговорим с Бураном все детали уже предметно. Если нарисуется кто-то кроме «диких», разрешаю шугануть. Нечего ценное добро разбазаривать, нам оно самим пригодится.

Крест кивнул, а Палаш, внезапно вспомнив об одной вещи, вновь обратился к Греку:

– Слушай, а что там насчёт той девахи, которую тебя попросила потренировать Аврора?!

Тот вновь пожал плечами.

– Ну, Аврора попросила, я поднатаскал. В чём вопрос?!

Палаш и сам не особо понимал, зачем поднял эту тему, поэтому лишь сделал неопределённый жест рукой в воздухе.

– Ну… как она, если в целом?

– Для новичка неплохо справляется. Базовую тренировку прошла, физические показатели на терпимом уровне, с оружием управляется хорошо. В принципе, вполне готова для зелёных и даже жёлтых рейдов.

– Уверен, что потянет жёлтый уровень?

– Вполне, девка замотивирована по уши, себя хорошо проявила.

– Что насчёт её дара?

– Она пробудилась, способность тонкой кинетики. Уже неплохо с ним освоилась, на финальной проверке применяла его по делу.

– А что насчёт того типа, что Аврора оставила нам на лечение?

И снова начальник караула пожал плечами в своей излюбленной манере.

– Это тебе лучше у Монаха спросить. Тем более что он сам к тебе явился.

Грек кивнул на железную дверь за своей спиной, что вела на палубу контейнеровоза.

– Ладно, тогда возвращайся к своим обязанностям. Если услышишь что-то подозрительное – сообщай мне незамедлительно.

– Разумеется.

Начальник караульной службы поднялся на ноги и размеренной походкой покинул мостик, по пути кивнув проскользнувшему внутрь Монаху. Знахарь Флюгера, традиционно обряженный в свои чёрные просторные одежды, смахивавшие на рясу священнослужителя, кивнул ему в ответ, после чего приземлился на кресло, где несколько секунд назад сидел Грек. Он сцепил пальцы, положив кисти рук на обитый зелёным сукном стол, после чего посмотрел задумчивым взглядом на лидера Флюгера. Глядя на него в ответ, Палаш на некоторое время завис. Взгляд у опытного знахаря был такой, что в нём можно было утонуть. И он каждый раз попадался на эту удочку.

– Здравствуй, Палаш!

Стряхнув с себя короткое оцепенение, тот кивнул ему в знак приветствия.

– И тебе не хворать! С чем пришёл?

– Я ухожу!

– Когда?

– Ну вот поговорю с тобой, и в путь-дорожку!

Лидер стаба опешил от таких известий. Хотя знахарь уже давно сообщил ему, что в скором времени планирует покинуть поселение, новость эта всё равно была сродни грому среди ясного неба.

– Значит, оставляешь нас?

Ответ лишь констатировал очевидный факт, но других слов ошарашенный Палаш сейчас не нашёл.

– Ласка хоть и не в совершенстве, но наше ремесло постигла. Со временем окончательно освоится со своим знахарским даром. Я тебя ещё полгода назад предупредил, что скоро покину этот стаб. Время пришло.

– Предупредил, да. Так понимаю, что спрашивать о том, куда уходишь, бесполезно?!

Монах лишь смежил веки, сверкая обманчиво-безразличным взглядом из-под ресниц, словно в подтверждение озвученному вопросу.

– Ладно, а что насчёт твоего пациента? Ну, того, что тебе наша замечательная нимфа подкинула? Как его там, Лунь вроде?!

Знахарь прошёлся двумя пальцами по каёмке рукава своего одеяния.

– Ну так он уже третий день, как на своих ногах ходит. Вроде бы без проблем, но если вдруг что, моя ученица с этим вполне способна справиться.

– Вернёшься когда-нибудь к нам? – И сразу же извиняясь за глупый вопрос, Палаш добавил с грустной усмешкой: – Привыкли мы к тебе. Я привык. Даже как-то странно представлять, что теперь наше поселение будет обходиться без твоего присмотра. Всё же шесть лет – это немалый срок. Ты ведь, как и я, стоял у истоков появления этого стаба!

Монах всё так же с прищуром смотрел на лидера Флюгера с непонятным выражением. То ли соглашался, то ли о своём чем-то размышлял. По его лицу редко было можно понять, какие мысли угнездились в голове бывалого знахаря.

– Немалый, это верно. Но кому, как не тебе, знать, что нет ничего незыблемого и вечного. Даже горы под влиянием времени разрушаются, что уж говорить о слабых и бессильных людях. Особенно здесь, в пределах Стикса!

Монах снова задумчиво прошёлся пальцами по кромке ткани рукава.

– Я бы на твоём месте пригляделся к этому свежаку, к слову. Сдаётся мне, что он может сыграть интересную роль в будущем.

Палаш удивлённо приподнял бровь. Меньше всего он ожидал, что на прощание знахарь заговорит о каком-то свежаке.

– Тебе что-то известно?

Впрочем, как и ожидалось от знахаря его уровня, Монах не стал отвечать ничего конкретного.

– Так, интуиция нашептала, вот и решил с тобой поделиться перед уходом. Ладно, Палаш, не будем затягивать прощание! Бывайте!

– И ты береги себя.

Знахарь протянул сухую и твёрдую ладонь для прощального рукопожатия, после чего быстрой размашистой походкой, делавшей его немного похожим на странную птицу, покинул мостик.

Проводив его задумчивым взглядом, Палаш переключился на Креста.

– Ты когда на блокпост вернёшься, шепни Греку, пусть он с этим Лунём пообщается – вдруг тот захочет к рейду на С-24 присоединиться, ножки свои, так сказать, размять после выписки. Раз уж Монах за него словечко замолвил, нужно найти ему применение. А заодно и девице этой, которую он по просьбе Авроры натаскивал, пусть тоже удочку закинет. И насчёт Дины отдельно скажи – она наверняка захочет её отговорить от участия, девчонка ведь у неё в баре работает. Так что пусть Грек барышне своей жабру прищемит, хотя бы на этот раз.

Ментат безразлично ухмыльнулся. Улыбка его, как и глаза, в этот момент, как, впрочем, и в любой другой, не выражали абсолютно ничего. Профессиональная деформация своего рода. Многих людей от этого взгляда пробирал мороз, и Палаш не был исключением. Но за годы совместной работы как-то притерпелся к отталкивающей наружности своего подчинённого. К тому же Крест ни разу не дал повода усомниться в собственной надёжности и лояльности стабу.

– Я могу и сам с ними поговорить, если на то пошло.

Палаш лишь осклабился в ответ на это предложение.

– Ты на себя в зеркало когда последний раз смотрел? Девчонка небось до сих пор свой первый и единственный разговор с тобой вспоминает с содроганием. А у Грека с ними обоими уже налажен контакт, так что шанс, что эта парочка согласится, сильно выше будет.

Ментат сухо кивнул и тоже поспешил покинуть рубку контейнеровоза. А лидера Флюгера, оставшегося в одиночестве, внезапно посетила мысль о расхожем суеверии, будто знахари зачастую покидают стабы перед тем, как туда приходят проблемы вселенского масштаба. От этой мысли у него по спине пробежали неприятные мурашки. Но Палаш был закалённым Ульем человеком, что уже давно привык нести на себе груз ответственности за сотни жизней. Поэтому он просто отмахнулся от дурных предчувствий и занялся бумажной работой.

Глава 4

Сделав плавный взмах, кисть правой руки отправила дротик в цель. Свистнув в воздухе, снаряд должен был угодить в центральный сектор. Но вместо этого он в самый последний момент резко отклонился в сторону и вонзился в самый край мишени. Удовлетворённо хмыкнув, Лунь взялся за экспандер и со скрипом принялся сжимать его ладонью.

– Наконец-то получилось!

Голос Евы преисполнился искренней радостью, глаза девушки расширились, а на сосредоточенном лице, секунду назад ещё максимально собранном, заиграла победоносная улыбка. Увидев её ликование, разведчик испытал чувство, что принято называть отцовской гордостью.

– Умница, дочка!

Весь тот месяц, что Лунь провалялся в лазарете Флюгера, Европа регулярно навещала его, не позволяя падать духом и скучать. С подачи девушки они совместили тренировки разведчика, которые ему прописал Монах для разработки восстановленной кисти, с её собственными. Дело в том, что знахарь в первую очередь форсировал восстановление правой руки, а уже только потом принялся за ногу, обосновав это тем, что одновременная ускоренная регенерация обеих конечностей слишком нагружает ещё не до конца освоившийся в Стиксе организм свежака. Поэтому первой подвижность обрела именно правая рука.

И вот теперь, когда она вернула себе частичную функциональность, а нога ещё ощущалась чужеродным куском плоти, не позволяя ему покинуть опостылевшую за эти недели кровать, Лунь регулярно гонял экспандеры, возвращая работоспособность регенерировавшим нервным окончаниям и нетренированным мышцам, а для улучшения координации играл в дартс, швыряя дротики в мишень. Ева же, с самого первого дня регулярно заходившая к нему в палату, скрашивала его больничный разговорами, а также взяла на себя роль носильщика дротиков. А спустя несколько дней, когда её здесь застал Монах, заглянувший осмотреть своего пациента, он посоветовал девушке присоединиться к метанию дротиков – с помощью её дара тонкой кинетики сбивать снаряды с траектории, дабы превратить праздное времяпрепровождение в занятие с пользой.

Задачка оказалась не из