Глава 1
Дежа вю

– Ну, хорошо, скажи мне тогда, мой юный друг, столицей чего был в свое время Кремль?

Книжник с удовольствием разглядывал ученика, конопатого мальчишку лет двенадцати, который немного обалдел от такого вопроса. Это даже для настоящего семинариста вопрос с подвохом, а для сынишки простолюдина с подземной плантации – так вообще загадка.

– Я не знаю… – пробормотал ученик. – Ну, Кремль – он столица… Красной площади?

Остальные дружно рассмеялись. Это не означало, что они знали ответ – просто уж больно смешной был этот худенький веснушчатый мальчонка. Они тоже были такими же простыми ребятами – из тех, кому не по происхождению учиться в Семинарии.

Отчего-то Книжник решил, что должен найти талантливых мальчишек, которым просто не повезло, как ему. А он… Он даст им шанс.

Сейчас они сидели на травке, на тесном пустыре у кремлевской стены. Не так-то просто найти тихое место в тесном пространстве Кремля, где все используется по максимуму, где почти не осталось ни одного неиспользуемого клочка земли.

– Кто еще хочет предположить? – с улыбкой поинтересовался Книжник.

– Столица Центрального округа?

– Столица Москвы?

– Ну уж, скажешь тоже – целой Москвы! Разве что территории внутри Садового Кольца. Да и то не факт…

Оглядев группку ребят, жадно ждущих его слов, Книжник покачал головой. Невежество среди кремлевских было страшное. Вот как с таким населением поднимешь с колен цивилизацию? Одни семинаристы, Наставники да Хранители, некоторые бояре из начитанных да служители Церкви – вот он, узкий круг имевших представление об окружающем мире за кремлевской стеной, об истории и науках, хотя бы в общих чертах.

Тяжелую он взвалил на себя ношу, неподъемную.

– Нет, друзья. Кремль не столица Центрального округа, и даже не столица Москвы. Когда-то отсюда управлялось полмира. Но, конечно же, столицей не Кремль был, а сам город – Москва. Это был очень большой город, но кроме него в стране были сотни больших городов. А Кремль – он всего лишь крепость в центре древней столицы.

Конопатый мальчишка в голос расхохотался:

– Сотни городов? Это вы шутите, да? Где взять столько народа, чтобы в них жить?

На него зашикали со всех сторон: мол, Книжник поумнее будет тебя, дурака. Семинарист грустно оглядел мальчишек, кивнул:

– В том-то и дело. Когда-то только в нашей стране жило столько людей, что можно было населить множество таких городов, как Москва. И наша огромная страна называлась Россией. Русью. Кто из вас слышал про нее?

Поднялась всего одна рука. Затем вторая – уже не так уверенно. Впрочем, неудивительно: человек, ни разу в жизни не покидавший пределов Кремля, вряд ли может представить себе невероятную грандиозность окружающего мира. Да и кто из них читал хоть какие-то книги, кроме примитивных учебных пособий?

Книжник закрыл глаза, покачал головой:

– Нам с вами еще столько предстоит узнать! Мы только в самом начале пути. Путь этот труден – гораздо труднее, чем дорога ко МКАД через развалины и ловушки, засады врагов и логова мутов. Но и добыча на этом пути особенная – та, что дает силу, куда большую, чем крепкие мышцы и оружие. Конечно, если уметь обращаться с этой силой. Имя ей – знания. Когда-то знания практически обо всем на свете были доступны каждому. Сейчас же каждый источник информации – на вес золота. Компьютеров почти не осталось, и электронные хранилища бесценных знаний обратились в ржавую пыль. Остались книги – те, которые не сожгли во времена ядерной зимы, которые не источили черви, не уничтожили фанатики новых религий. Но и книги – не панацея от невежества, ведь мало осталось людей, способных разобраться в написанном. Да и, сказать по правде, кому интересно вытаскивать из невежества таких, как вы?

Книжник невесело усмехнулся, осматривая учеников.

– Учеба в Семинарии длится годами. А кто все это время будет работать на подземных плантациях, в мастерских, кто будет перерабатывать отходы и выгребать за остальными дерьмо? Не говоря уж о том, что темными, безграмотными людьми просто легче управлять…

Семинарист осекся, прикусив губу. Мальчишки смотрели на него с тревогой. Он и сам понял, что начинает нести крамолу. Еще, чего доброго, обвинят в заговоре. Надо бы сгладить углы, чтобы эти ребятишки не вообразили о нем невесть чего.

– Я не о том, что наше общество несправедливо устроено, – мягко сказал он. – Все у нас правильно, по-другому и быть не может. Просто потому, что иначе Кремль бы не выжил. А потому у нас рабочие работают в мастерских, крестьяне – на плантациях, воины воюют, а семинаристы учатся в семинариях. Просто иногда даже у нас забывают, что в центре всего этого – человек. Кремль выживает не ради своих древних стен, а ради тех, кто живет в нем. А человек – это не только рот, в который попадает пища, и задница, производящая удобрения для этой пищи. Человек – прежде всего свободное существо, способное выйти за установленные рамки. Я вот что хочу донести до вас: каждый может стать тем, кем хочет. Надо просто хотеть этого больше жизни. И тогда, будь ты хоть выходец из самого низкого сословия ассенизаторов, никогда не выходивших на поверхность, – ты сможешь открыть для себя весь мир.

Книжник замолчал, перед тем как сказать самое главное, из-за чего и решился держать речь перед этими жадными до нового глазами и ушами. И произнес:

– Посмотрите на меня: я – простой семинарист, вся жизнь которого была расписана на годы вперед, до самой смерти. Это не худшая судьба, о которой многие из вас даже мечтать не могут. Но все дело в том, что я сам желал другого. Я хотел стать ратником.

Среди подростков пробежал тихий ропот. Каждый знает, что сказанное Книжником – полнейшая крамола: никто не может стать ратником без изначально привитого Д-гена. Это невозможно по определению. И даже мечтать об этом – значит, создавать антиобщественную смуту. И как все запретное, эти слова вызвали у молодых самый острый интерес – их глаза аж засверкали от любопытства.

Книжник улыбнулся:

– Конечно, ратником я не стал. У меня ведь нет Д-гена. А вот воином… Пожалуй. Я приблизился к своей мечте – насколько это возможно. И главное – я вырвался за пределы Кремля, что вроде бы не дано выпускнику Семинарии по определению. Но я сделал это. Я путешествовал в чертовски далекие места, делал поразительные открытия. Я дрался насмерть, спасая друзей, и друзья вырывали меня из лап смерти. И знаете что? Я обрел свое счастье. И все только потому, что силой вырвал у судьбы то, что по праву принадлежит мне. Мою свободу. Это и есть то главное, о чем бы я хотел говорить с вами. О свободе, которая не возможна для темного, забитого, ничего не знающего о мире и о себе самом человека. Обретайте знания – обретете свободу.

Книжник замолчал – и вдруг рассмеялся под удивленными взглядами мальчишек: он вдруг подумал, что, наверное, выглядит со стороны старым, умудренным опытом гуру. Это было странно, и не могло не вызывать иронии над самим собой. Еще недавно ему сказали бы: через год-другой ты станешь Наставником, заведешь учеников – и будешь поучать их с высоты пройденных лет – Книжник бы ни за что не поверил. Наставник в Кремлевской Семинарии – это не работа, не должность. Это что-то сродни духовному сану, получить который можно лишь, заработав огромный опыт и авторитет старших коллег. У него в Семинарии не было Наставников младше сорока лет. А ему, Книжнику, едва исполнилось двадцать.

Но он уже стоит в окружении учеников, которых и сам не намного старше, но которые с жадностью заглядывают ему в рот, как будто каждое сказанное им слово – бесценное сокровище. Книжнику не особо нравилось такое к себе отношение. Сам он считал, что все это – случайная популярность, подаренная ему судьбой, а вовсе не собственные достижения. Ведь прославился он не научными трудами, не служением Семинарии или Церкви, а дальними походами да драками плечом к плечу с Зигфридом, вождем народа вестов. Тогда уж логичнее сделать Наставником этого храброго воина.

Впрочем, Книжник и сам понимал, что немного кривит душой. Ведь и открытий он сделал куда больше некоторых старших, много знаний принес из дальних странствий. Это не считая своего участия в обороне Кремля и спасения целого народа – тех самых вестов. Так что роль Наставника он получил по праву.

Правда, неофициально. Семинария консервативна, и никому не хочется нарушать каноны. И в этом есть важный смысл: Кремль тщательно оберегает свои знания и традиции. Любые новшества грозят уничтожить хорошо проверенное старое. А ведь цель кремлевских не просто выжить, но и передать знания, обычаи потомкам. Тем, кто будет восстанавливать мир, разрушенный двести лет назад, во времена Последней Войны, нужно передать цели, смыслы, обычаи. Язык. Тут, как говорится, не до экспериментов. Впрочем, Книжник не пер напролом против обычаев предков – это могло плохо кончиться. Он заручился самой действенной поддержкой из всех возможных – разрешением князя.

– Ну, хватит на сегодня, друзья, – сказал Книжник, поднимаясь с камня, который использовал в качестве стула. – Завтра соберемся в это же время. Будем наверстывать ваше отставание в географии. А там и историю припомним…

– А покажите, как вы со стилосом обращаетесь! – неожиданно попросил веснушчатый мальчишка.

– Стилосом? Да обыкновенно. – Книжник достал из кармана заостренный металлический стержень – стандартное приспособление любого школяра. – Просто беру вот так – и царапаю на бересте то, что требуется записать…

– Нет! Я про другое! – веснушчатый шмыгнул носом. – Говорят, что стилос для вас – как оружие! А вот они не верят! – паренек указал на товарищей. – Говорят: какое же это оружие? Гвоздь гвоздем – а толку от него в драке против меча?

– Да, правы твои друзья, – усмехнулся семинарист, подбрасывая в ладони увесистый стержень. Гвоздь против меча мало на что годится. А вот такой стилос…

Вместо окончания фразы Книжник коротко замахнулся – и с силой запустил стилос в древний кривой пень, торчавший у стены метрах в десяти. Мальчишки сначала непонимающе похлопали глазами, а затем бросились ко пню, с изумлением разглядывая стилос, почти до половины вошедший в дерево.

– Ух ты! – протянул кто-то. – Так и убить можно?

– Можно, – сухо сказал Книжник. – Особенно, если острие смазано мощным ядом.

Он показал подросткам второй стилос – не повседневный, необычное владение которым продемонстрировал только что, а специально заточенный для боевого применения, с острием, черным от слоя паралитического яда. Таких у него всегда имелась с собой небольшая связка. Что-то вроде мини-дротиков – если уметь пользоваться. Конечно, если б ему, тогда еще юному семинаристу, было дозволено иметь дело с настоящим оружием, он не стал бы так изощряться. Но так уж заведено, что допуск к оружию есть только у ратников. Вот и пришлось вырабатывать навыки боя с подручными предметами. Как-то довелось прочитать про древних японских воинов – нинзя, которые имели обыкновение использовать в качестве оружия все, что можно взять в руки. В этом смысле тяжелый, хорошо сбалансированный металлический стержень стилоса – неплохой вариант.

Резкий взмах – и второй, ядовитый стилос воткнулся в бревно в паре сантиметров от первого. На этом вопросы закончились. Зато в мальчишеских взглядах уважения стало еще больше. В этот момент они напомнили Книжнику его же самого, мечтавшего вырваться за кремлевские стены, став настоящим воином.

Удивительно и немного даже смешно вспоминать. Конечно же, профессиональным воином он не стал – не судьба стать великаном тому, кто родился карликом. Да, он научился сражаться, но никогда не сравнится в этом качестве с тем же Зигфридом или любым из кремлевских ратников. Да ему и не нужно это – и данный факт он начал понимать лишь позже. Его, Книжника, сила – в знаниях и остроте ума. В сочетании с надежными боевыми друзьями это значит куда больше, чем посредственное владение мечом.

Впрочем, из арбалета он тоже бьет неплохо.

Про старое доброе оружие вспомнилось кстати. Давно было пора показать арбалет мастеру. Ни разу не подводившее в бою смертоносное устройство в мирное время зачахло. То ли истосковалось по вражьей крови, то ли срок пришел, да только электромеханический самовзвод категорически отказывался взводить тетиву. В ручном режиме скорострельность была низкой, да и силенок не хватит на несколько взводов подряд. А ведь хотелось показать оружие ученикам – чтобы убедились: глубокие знания и арбалет гораздо убедительнее для противника, чем просто знания.

Путь лежал в оружейную мастерскую у стен арсенала. Вообще там располагался небольшой рынок, посещаемый в основном ратниками. Оттого и именовался среди своих «военторгом». Торговали здесь различными товарами, что могли пригодиться кремлевскому воину, из того, что не было положено тому по штату. Дополнительная броня в виде платин и жилетов, удобные сапоги и боевые перчатки, кольчуги и плотные подкольчужники, ножи, фонари, веревки, всякие «приспособы» непонятного простому смертному назначения – много чего здесь было, кроме настоящего боевого оружия, носить которое имели право лишь ратники, да те, кому это было позволено особым распоряжением князя. Как Книжнику, например – в виду особых заслуг в обороне Кремля.

Вот и сейчас он прошел по узким рядам, под навесами, почти смыкающимися над головой, слушая назойливые предложения торговцев:

– Парнишка, шлем нужен? Смотри – как раз на тебя!

– Какой он тебе парнишка, дурень? Он княжий советник! Советник, не желаете ли нож приобресть? Достойное лезвие – смотрите, какое воронение, какой узор!

– А книги не интересуют? Вы же известный знаток книжного дела! Имеются каталоги оружия в хорошем состоянии! А вот – учебник по тактике! Редкость!

– По боевым искусствам трактат интересует?

– Стимуляторы есть, мышечные! Вам, советник, не повредят – экий вы тощий! Берите, не пожалеете! Не Д-ген, конечно, но массу наберете, реакция раза в два увеличится!

– Не слушайте его, советник. Реакция-то от этих стимуляторов увеличивается, но через час – упадок сил, тоска и голод. Опасная штука, если с непривычки!

– А ну, не отговаривай! Советник небось сам разберется!

Книжник с улыбкой прошел мимо, отвечая на эти заманчивые предложения молчаливыми кивками. Остановился перед узкой и низенькой дверью в неказистое сооружение из обломков бетона. Из двери выползал густой пар, над крышей из кривой железной трубы струился ядовитый дымок. Это и была оружейная мастерская. С опаской заглянув в дымный ад, Книжник позвал:

– Эй, есть кто живой?

– А что, похоже, кто-то может тут выжить? – глухо донеслось изнутри. – А ну, отойди-ка в сторонку!

Сочтя благоразумным послушаться, Книжник торопливо отошел в сторону. Глухо грохнуло, из двери вырвался сноп пламени и следом – густой черный дым.

– Все, заходь! – проворчали внутри.

Пригнувшись, Книжник вошел, огляделся с интересом. К оружейнику направил знакомый ратник Данила, до этого не приходилось бывать в таких местах, оберегаемых кремлевскими дружинниками от постороннего взгляда. Внутри, впрочем, мастерская походила на обычную «гражданскую» кузню, правда, стены ее были плотно увешаны мечами, кольчугами, фузеями и пищалями – это не считая разобранных винтовок, автоматов и пистолетов. Скудное на ресурсы время заставляло вернуться от совершенных «Калашниковых» к примитивным гладкоствольным ружьям и дульнозарядным пушкам – в них можно было использовать столь же простой в изготовлении дымный порох. Ничего не поделаешь – погоду в обороне Кремля не делали немногочисленные восстановленные «калаши» и жалкие горсти патронов к ним. А потому труд оружейных дел мастеров ценился на вес золота. Это была особая каста, не менее уважаемая, чем кремлевская дружина.

Посреди удушливого дымного великолепия, рядом с ослепительно горящим горном стоял бородатый, крепкий, чуть ли не квадратный здоровяк, опиравшийся на молот, уткнутый в наковальню. Книжника он оглядывал с сомнением.

– Вы – Макар-мастер? – внезапно оробев, спросил Книжник.

– Допустим. А ты кто таков, и чего тебе надобно? – степенно поинтересовался мастер.

– Данила к вам направил. Я княжий советник – Книжник меня звать. Может, слыхали?

– Не слыхивал, не видовал. Я, мил человек, в работе весь и мастерскую покидаю редко. Кто там у князя в советниках, кто в Думе, кто кого возвысил, кто кого подсидел, задушил, отравил – это мне неведомо. Я железо кую – вот это и есть мой интерес, – мастер помолчал, разглядывая гостя. – А вот то, что тебя Данила прислал – это другое дело. Данила – мужчина серьезный, в оружии толк знает, с ним можно иметь дело. Посмотрим, можно ли иметь дело с тобой. Так с чем пожаловал?

– Вот, – Книжник протянул мастеру арбалет.

Тот подошел, взял в руки оружие, оглядел, с интересом поднял взгляд на Книжника:

– Машинка-то не кремлевская. Похоже, вестов работа. Хм… Сделано здорово, у нас так не могут. Просто мы давно на порох перешли, а тут такая механика хитрая…

– Так и есть, весты делали, – кивнул Книжник. – Надежное и точное оружие. Ни разу меня не подвело.

Мастер удивленно вскинул брови:

– Ты хочешь сказать… Хм… Ты не похож на воина.

– Я и не воин, – Книжник смущенно пожал плечами. – Точнее, не совсем воин. Так уж получилось.

Совсем кратко он описал свою историю встречи с Зигфридом, спасение народа вестов и похождений с лидером союзного народа. Странно, вообще-то, что приходилось делать это – его, Книжника, в Кремле давно все прекрасно знали.

– Так это был ты? – покачал головой оружейник. – Ну и ну. А я думал, кто-то из бойцов кремлевских чужеземцам помогал. Не удивляйся – нет у меня времени на всякие истории. Вот и сейчас давай не будем зря языками чесать. Что с арбалетом?

Выбравшись из мастерской, Книжник ощутил легкое головокружение от свежего воздуха и света. Неудивительно, что Макар-мастер имел смутное представление о происходящем во внешнем мире – там, в мастерской, легко было одуреть и потерять связь с реальностью, сутки напролет стуча молотом, как какой-нибудь гном в недрах железной горы.

Оставив оружие мастеру, Книжник решил пройтись по торговым рядам. Всякие военные штучки его интересовали мало, но вот книги здесь действительно встречались интересные. Последнее время из-за стены стали доставлять отдельные экземпляры – в основном силами кремлевских разведчиков да редкими заходами маркитантов. Последних обычно держали на расстоянии, но кремлевские правила слабо распространялись на союзников – вестов, чей Форт теперь высился на Красной площади.

Покупателей в «Военторге» было немного. Ратники в гражданском, которых выдавали широченные плечи и руки, больше похожие на клещи. Такие невозможно «накачать» даже самыми усердными тренировками, тут дело в особой генетике, подкорректированной кремлевскими медиками. Даже девки у них особенные – сочные, как яблоки наливные. Вон две стоят, разглядывая прилавок с какими-то полувоенными шмотками. Глядя на ладных, румяных, с толстыми русыми косами девушек, Книжник невольно залюбовался. Девушки заметили внимание и, стреляя в его сторону глазками, перешептывались и хихикали.

Неожиданно в поле зрения семинариста попала еще одна фигура, отчего-то сразу резанувшая глаз. Вроде бы ничего особенного – монах в черной рясе, с накинутым на голову капюшоном. Странно, конечно, что он околачивался в неподобающем монаху месте. Впрочем, это мог быть воин-монах, отчего-то забывший нацепить характерный боевой ремень.

Но внимание Книжника привлекло не это – мало ли зачем монах забрел в эти ряды? Может, задумался и заблудился – с кем не бывает. А вот вел он себя действительно странно. Было заметно: не интересует монаха товар на прилавках. Он явно осматривался, задерживая взгляд на стенах и зданиях. Поймав взгляд Книжника, он как-то неуютно вжал голову в плечи и засеменил прочь. И что любопытно – Книжник так и не увидел его лица, несмотря на то, что незнакомец явно таращился на него: низко надвинутый капюшон мешал разглядеть лицо. И еще походка – совершенно не характерная для монаха, легкая, пружинистая. Странно: почудилось в этом монахе «без лица» что-то неуловимо знакомое.

Что-то беспокойно кольнуло в сердце. Ноги сами понесли семинариста вслед за монахом. Стараясь оставаться незамеченным, Книжник шел вслед за незнакомцем, мысленно ругая себя за глупую паранойю: с чего он вообще взял, что за этим парнем надо следить? Мало ли, какие бывают монахи. В братию вообще редко нормальные люди идут.

Рассуждая таким образом, Книжник следовал за неизвестным «на мягких лапах». И чем дольше он двигался таким образом, тем более мрачнел, укрепляясь в своих подозрениях. Монах двигался не хаотично, он не брел в сторону монастыря или к местам службы боевой братии. Он методично обходил внешние стены, чуть задерживаясь у башен, точек ПВО, у зданий, не имевших никакого отношения к монашеским делам, но имевшим явно фортификационный характер. Это можно было бы считать случайностью, если бы монах вдруг не ускорил шаг. Книжнику пришлось тоже прибавить темпу. Когда незнакомец перешел на бег – семинарист бросился следом. Теперь уже не было никаких сомнений: незнакомец пытался скрыться от него. Монах петлял узкими переулками, ведущими в сторону Кремлевской стены, круто заложил за угол.

И исчез. Подбежавший Книжник оказался в тупике, выбраться из которого на первый взгляд не представлялось возможным.

– Что за черт? – недоуменно проговорил Книжник.

Повертелся вокруг себя, пытаясь понять, куда делся незнакомец. Тупик был совершенно глухой – каменные стены со всех сторон, каменная же мостовая под ногами. Мелькнула безумная мысль: может, в этих стенах потайные двери имеются? Бросился к крепостной стене замшелого красного кирпича, принялся ощупывать шершавую поверхность. Даже полез сдуру по торчащим обломкам кирпича вверх – мало ли, может, странный незнакомец умудрился перемахнуть через стену?!

В этот момент его схватили поперек туловища, повалили наземь, выкручивая руки.

– Стойте, что вы делаете?! Он же…

Он хотел крикнуть, что странный монах – не монах вовсе, что он может быть опасен, что он уйдет – и будет поздно… Но договорить не дали – просто заткнули рот плотной тряпкой, туго связали, набросили на голову плотный мешок и поволокли куда-то. От духоты, веревок и кляпа Книжник едва не потерял сознание, не понимая, кто и куда его тащит.

Его привели в чувство, окатив ледяной водой из ведра. Сняли веревки, выдернули кляп, и семинарист получил, наконец, возможность оглядеться. И он не обманулся в своих самых худших ожиданиях: он был в подземелье Тайного Приказа. Бывать здесь уже доводилось, и воспоминания по этому поводу остались самые мрачные.

Вот, значит, как. Его схватили опричники. Эти ребята давно тянули к нему свои руки, надеясь поквитаться за былые обиды. Главной обидой было, конечно, особое покровительство со стороны князя – иначе он давно уже бы гнил в каменном мешке. И если сейчас опричники наплевали на его охранную грамоту, значит, произошло что-то из ряда вон выходящее.

Он сидел на дико неудобном стуле напротив тощего и бледного человека, безликого, как и все опричники. За спиной стоял еще один – на случай, если парень решит «наделать глупостей». Книжник не собирался совершать никаких глупостей – их и без того хватило в его недолгой пока жизни.

А потому он заговорил – сразу, быстро и в лоб, как будто боясь, что его оборвут на полуслове:

– Я ничего не понимаю… Зачем вы меня притащили сюда?

– Не понимаешь, – человек напротив кивнул. – Все так говорят.

– Должна же быть какая-то причина!

– Скажи-ка, мил человек: ты с какой целью обходил стратегические объекты? Зачем осматривал все так тщательно?

– Кто? – недоуменно произнес Книжник. – Я? Какие объекты?

Парень осекся, осознав, что опричник-то прав: ведь он, кравшийся по пятам за незнакомцем, вместе с ним обходил важнейшие точки обороны Кремля!

Книжника бросило в жар.

– Вы что же, меня за шпиона принимаете? – возмутился парень. Голос предательски сфальшивил. – Вы с ума сошли! Я княжий советник!

– Знаем, – равнодушно кивнул тот, за столом. – Для нас все равны – что советник, что ратник, что боярин…

– …что князь? – ядовито предположил Книжник.

И тут же запнулся, получив локтем под ребро. Опричник проигнорировал его выпад. Он медленно разматывал тесемку на берестяной папке. Откинул плотную обложку, склонился над стопкой мятых берестяных же листков. Принялся читать, беззвучно шевеля губами. Улыбнулся – и продолжил вслух:

– Вот… «Считаю своим долгом сообщить, что сей человек, выдающий себя за советника княжеского по прозвищу Книжник – субъект крайне подозрительный и явно требующий внимания со стороны Тайного Приказа… После очередного возвращения из-за стены сам на себя не похож и речи говорит безумные…»

– Это что, донос, что ли? – недоуменно пробормотал Книжник.

Опричник его не слушал, он переложил листок, и продолжил читать уже новый:

– «Еще спешу сообщить, что некий Книжник проводит тайные сборища с юными выходцами из числа черни. Собираются в разных местах, в основном недоступных для посторонних взглядов. Чем они там занимаются, о чем говорят – неизвестно…»

Книжник возмущенно фыркнул, дернул плечом. Получилось не очень убедительно. Опричник же читал уже новый листок:

– «Я попал на его урок совершенно случайно, в чем искренне раскаиваюсь. Думал, он интересные истории рассказывать станет, а Книжник давай крамолу нести и хулить кремлевские порядки. После этого я возмутился и сразу же отписал вам с просьбой простить мою глупость. А еще прошу взять меня к себе на службу…» Ну это уже не важно… – опричник поднял голову, оторвавшись от чтения. – Что скажешь, советник?

– Клевета! – отрезал Книжник.

Сам же торопливо, с досадой пытался сообразить: кто из его новых учеников оказался доносчиком? Вот как, выходит – даже дома нельзя чувствовать себя по-настоящему свободно. Не зря его все время тянет прочь из Кремля, на простор, где друг – это друг, а враг – это враг, где все ясно, где не нужно интриговать, извиваться, лебезить, постоянно доказывая себе и другим очевидные вещи.

– Вот и складывается у нас подозрение, – не слушая его, продолжал опричник, – что ты, мил человек, изменник. А что – все один к одному. Шпионаж, враждебная пропаганда, тайные сборища – уж не заговор ли готовится, а?

– Вранье все это, – сквозь зубы процедил семинарист. – Никакой крамолы я не говорил, в княжеской власти не сомневался. За князя я кровь проливал и не раз, жизнью за Кремль рисковал. Как я могу быть изменником?

– А вот так оно и бывает, – с сочувствием кивнул опричник. – Был парень лихим воином, кровь за Кремль проливал, живота не жалел. А потом то ли обидел его кто, то ли бабу у него увели – да только по пьяной лавочке стал крамольные слова говорить, князя да Думу боярскую хулить, брожение в умах ратников подымать. Вот и что тут прикажешь делать Тайному приказу?

– Что, что, – хмуро сказал Книжник, – разобраться надо, а не с обвинениями бросаться.

– Правильно! – обрадовался опричник. – Именно – разобраться! А потому взяли этого болтливого ратника под белые руки – да к нам, в Приказ, как это ты верно сказал – разбираться. Вот, уже года два и разбираемся.

– А сам ратник где? – обмер парень.

– В темнице, где ж ему быть. Вот и с тобой разбираться будем. Только ты случай посложней, так что не факт, что за такой срок управимся.

– Вы что же, без суда и следствия меня упечь собрались?! – Книжник попытался подняться со стула, но был жестко возвращен на место.

– Ты бы помалкивал, щенок! – неожиданно окрысился опричник, даже привстал из-за стола. – Или забыл, какое оскорбление нанес Приказу во время своего побега? Думал, здесь забыли про это?!

Книжник невольно втянул голову в плечи. Он ждал, что ему припомнят прежнее, но почему-то надеялся на лучшее. Но надеяться, видимо, было особо не на что. Нет более злопамятных людей, чем эти серые, бесстрастные на вид чиновники.

– В тот раз князь замял твое дело. Такова уж княжья воля, а мы все у него в подчинении и, в отличие от тебя, на крамолу не пойдем, приказ княжий всегда исполним.

– Князь не допустит, чтобы я здесь хоть на минуту остался!

– Но ты забыл про другую возможность: князь может просто ничего не узнать, – опричник не смог сдержать самодовольной улыбки. – Пропал советник по прозвищу Книжник? Скажите на милость, какая новость! Он же все время где-то пропадает! Ведь так? Может, опять в какую-то экспедицию отправился – мало ли, что ему снова в голову ударило? Так что приплыл ты, советник. Поздравляю.

– Зачем вам это нужно? – прохрипел Книжник. Только теперь до него стала доходить вся серьезность положения. – Что толку с того, что вы меня схватили? Вы же сами не верите, что я изменник!

– Дело принципа, – ровно сказал опричник. – Так уж устроено наше ведомство: попал к нам – значит, уже виноват. А в чем конкретно – будем разбираться. Ладно, хватит болтать попусту, – опричник перевел взгляд на охранников за спиной побледневшего парня. – Сейчас он даст показания – и в камеру его. В секретную, на нижний уровень.

Перед глазами все плыло, в голове стоял тупой звон. Книжнику казалось, что голос этого серого человека далек, как будто с трудом пробивается сквозь густой туман.

Книжник давно уже не боялся драки и боли, стал выносливым и терпеливым. Долгая дорога, голод и жажда не пугали его. Но перспектива сгинуть в безвестности в сыром, глухом подземелье, без вины, не имея возможности доказать свою правоту, была невыносима и вызывала инфернальный ужас. Хуже всего то, что вместе с ним сгинут драгоценные знания, что могут еще принести пользу людям. В том числе – то, что он узнал в последние часы, что-то очень важное, тревожное, то, что немедленно следовало доложить тем, кто принимает решения…

– Стойте! – крикнул Книжник. – А как же тот, неизвестный?! Который удрал через дыру в земле?! Может, он и есть настоящий шпион – а вы хотите всех собак на меня повесить?! Почему вы не ищете его? Почему вы тратите драгоценное время на пустые обвинения?! Сообщите князю, ратникам – хоть кому-нибудь, кто отвечает за оборону!

Его не слушали. Опричник за столом с ужасающей неторопливостью скрипел стилом, заполняя протокол допроса, охранники неподвижно стояли за спиной. Где-то мерно капала вода, пахло плесенью и безысходностью.

Это было ужасное дежа вю – как будто он не покидал этих серых стен, грозивших похоронить его заживо. Или просто вернулся в свой самый лютый кошмар, из которого нет спасения. Обхватив руками голову, семинарист обессиленно склонился к коленям и тихо застонал.

В этот момент пол под ногами завибрировал. Из-за толстых стен донесся далекий грохот. Опричник за столом вздрогнул, медленно поднял голову и недоуменно произнес:

– Что такое?..

Секундой позже мощный удар обрушился на низкие своды Тайного приказа. Книжника как будто огромной рукой сорвало со стула для допрашиваемых и швырнуло в сторону стены. Тряхнув головой и немного придя в себя, семинарист увидел сюрреалистическую картину.

Опричника за столом не было – лишь ноги в серых сапогах торчали из груды обломков рухнувшего свода. В черном дыму зияла дыра, в которой виднелось серое небо.

Взрыв? Черт возьми – кто-то взорвал здание Тайного Приказа! Даже вообразить невозможно, кому взбрело в голову такое безумие. Ведь, несмотря на гнусную репутацию опричников, Тайный Приказ – важнейшая силовая структура Кремля!

Мгновениями позже стало ясно, что никакой это не взрыв: что-то огромное, тяжелое копошилось в проломе над головой, то и дело заслоняя небесный свет. Кто-то заорал от страха: в пролом провалилась огромная, метров трех, сочлененная нога – вроде как у насекомого, только имевшая неуловимо механические очертания. Крик перешел в визг: один из опричников, что шатаясь, направлялся к двери, вдруг содрогнулся, окатив Книжника кровавыми брызгами: чудовищная «нога» пробила насквозь его тело и рывком утащила вверх, в зияющую дыру над головой.

Книжник уже попрощался с жизнью, но там, наверху, раздались крики и характерное «харканье» пулемета «Корд». Что бы там ни было наверху – оно издало омерзительный визг и, выдернув оставшуюся внизу лапу, исчезло. Над головой снова образовался просвет.

– Что это за погань такая? – пробормотал Книжник.

Однако, не время гадать. Что бы ни стряслось – это был шанс. И Книжник, наученный горьким опытом общения с Тайным Приказом, не раздумывал ни секунды. Вскочив на ноги, преодолевая слабость и звон в ушах, он бросился к уродливому склону из обломков кирпича и камня и принялся карабкаться по осыпающейся наклонной поверхности.

– Стоять! – слабо крикнули вслед. Там копошился, пытаясь подняться на ноги, один из охранников. – Арестованный, назад!

– Сам себя арестуй, умник! – огрызнулся Книжник.

– Измена! Все сюда!

За спиной раздались крики, началась какая-то возня – очевидно, Тайный Приказ приходил в себя после неожиданного удара.

– Тревога! У нас беглец!

– Брать живым! Ноги переломать – разрешаю!

– Ничего, не уйдет.

Эти крики оптимизма не внушали. Выскочив в переулок, Книжник бросился бежать. Он еще успел удивиться: отчего это его не схватила наружная охрана?

Но то, что предстало взгляду, объясняло многое. Похоже, сейчас никому не было дела до какого-то беглеца-одиночки. Ибо во всем Кремле творилось невообразимое. Все вокруг было в дыму и копоти. Сверкали зарницы, грохотали взрывы. Что-то сыпалось на голову, было тяжело дышать. В воздухе носились испуганные женские крики, перекрываемые зычными окриками ратников.

Нападение?! Обстрел?

Очень на то похоже. Видимо, штаб опричников также не избежал одного из ударов со стороны неизвестной пока силы. И нельзя сказать, что семинарист сильно расстроился по этому поводу.

В другое время он немедленно отправился бы в княжьи палаты, чтобы получить распоряжения по действиям в такой ситуации. Но по пятам неслись разъяренные опричники, жаждавшие его крови больше, нежели чем разобраться в происходящем. А потому парень лишь прибавил ходу, с трудом прошмыгивая между ратниками и штатскими, спешащими занять боевые посты согласно расписанию на случай чрезвычайной ситуации.

Метнувшись в боковую улочку, он шарахнулся обратно: там его уже поджидали. Опричники действовали методично и ловко, загоняя его в угол, как дикого зверя. Над головой что-то оглушительно грохнуло, заставив упасть на мостовую. Краем глаза Книжник заметил узкий проход между кривыми стенами домов. Нырнул туда, пробежал несколько шагов – и замер как вкопанный.

Это был тупик. По злой иронии судьбы – тот самый, в котором его совсем недавно схватили служители Тайного Приказа. И тот же, откуда до этого так поразительно и непонятно улизнул неизвестный.

– Куда же ты смылся, черт бы тебя побрал?! – чуть не взмолился Книжник.

Упал на холодные камни, принялся шарить. И вдруг наткнулся на едва ощутимую щель между камнями. Сунул туда руки, дернул – и приподнял нечто, напоминавшее крышку погреба с налепленными на нее муляжами камней. Под крышкой оказалась темная дыра, ведущая в неизвестность.

«Кроличья нора…» – мелькнул в голове образ из прочитанной в детстве книги. Видать, сюда и сбежал тогда этот странный человек.

Раздумывать было некогда, да и выбор оказался невелик.

Зажмурившись и задержав дыхание, как при нырке в воду, Книжник нырнул головой вперед, ощущая, как скользит куда-то вниз, в неизвестность. Секунда – и все погрузилось в абсолютный мрак.

Крышка захлопнулась.

Глава 3
Поддонье

Катясь кубарем по наклонному туннелю, Книжник понял, как ему повезло. Ведь под замаскированной крышкой люка могла оказаться вертикальная шахта какой угодно глубины. Не успей схватиться за какое-нибудь подобие лестничных перекладин, он имел все шансы свернуть себе шею даже при падении с небольшой высоты.

Через какое-то время ему удалось остановить беспорядочное падение, упершись ногами в противоположные стенки, благо ширина лаза это позволяла. Нащупав под собой подобие ступеней, вырытых и утрамбованных в плотной почве, он занял более-менее равновесную позицию, чтобы перевести дух и подумать. А подумать было над чем.

Продолжить спуск или вернуться? Там, в глубине – неизвестность. Он понятия не имел, что это за подкоп. Но почти был уверен, что это дело рук чужаков. В свете того, что творилось в Кремле, нетрудно было сделать предположения, что подкоп и нападение неизвестной силы как-то связаны. Стало быть, о подкопе следует немедленно сообщить князю или ратникам. Но, выбравшись наружу, он рискует тут же попасть в лапы опричников.

С другой стороны, что важнее – его собственная судьба или безопасность Кремля? Какими бы гнусными гадами ни были служаки Тайного Приказа, служили они Кремлю. И этот подкоп без внимания не оставят – если уже не обнаружили его. Это же серьезное дело – тайный подкоп в святая святых древней крепости. По любым расчетам сделать такой без специального оборудования, незаметно и тихо почти невозможно.

У ратников, да и у опричников на этот случай специальные слухачи имеются – землю слушают. Воткни лопату в землю по ту сторону стены – и то услышат. А уж начнут землю ворошить под стенами – выявят гарантированно.

Так считали знающие люди. И вот, оказывается, просчитались.

В любом случае имело бы смысл продолжить спуск, чтобы разведать обстановку. Хотя как ее разведаешь? На ощупь? Он в абсолютной темноте, даже кресала нет, чтобы добыть огонек, не говоря уж о нормальном фонаре или масляной лампе. Самое неприятное в этой ситуации было бы наткнуться на какую-нибудь хищную подземную тварь, от которой даже не удерешь в темноте. На стальную сколопендру, к примеру. Вокруг Кремля их полно.

– Ну уж нет… – пробормотал Книжник. – Лучше уж к опричникам, под охраной посидеть.

Тут же снизу донеслись крайне неприятные звуки – то ли шуршание, то ли попискивание, то ли постукивание челюстей.

– Вот, блин…

Он стал торопливо карабкаться назад, вверх – не успел. И, похоже, не успел удачно: над головой глухо грохнуло, обдав жаром и пылью. Крупными комьями вниз покатилась земля. Книжник закашлялся, принялся отплевываться землей со вкусом гари.

Видать, опять рвануло. Сегодня прямо «везло» на взрывы. Поднявшись на несколько ступенек вверх, он уперся в плотный завал из взрыхленной земли и камней. Кто бы ни осуществил взрыв – неизвестные или опричники, решившие заткнуть подозрительную дыру, пути наверх не было. Он остался наглухо запечатанным под землей в абсолютном мраке без малейшего шанса выбраться.

Самое время предаваться панике.

– Спокойно… – проговорил Книжник. Голос звучал бледно и ватно, его звук ничуть не добавлял бодрости. – Все будет хорошо. Главное – не паниковать. Не паниковать… О, черт!

Подозрительные звуки внизу повторились. Книжник вжался спиной в стену завала, стараясь не дышать и не двигаться.

Шуршание и цоканье повторились вновь – уже ближе. Семинарист ощутил, как волоски на всем теле вздыбились, по спине побежали ледяные капельки пота. Зашуршало ближе.

Еще ближе.

Он не видел ни зги, сколько ни таращился во мрак. Наверное, так ощущают себя внезапно ослепшие люди. И, как у настоящего слепца, чувства у него обострились до предела. Он вдруг ощутил едва заметное движение воздуха в свою сторону.

Что-то или кто-то было совсем рядом. Отсутствие зрения компенсировалось бешеной работой воображения: в голове возникали обрывочные образы кошмарных монстров, которых может создать самый неистовый фантазер – страх.

Наверно, неспроста говорят про шестое чувство – сейчас он буквально кожей чувствовал чужое присутствие. Более того – чужое дыхание.

Самое время обмочить штаны.

Это нечто уже не особо таилось – шуршание стало явственнее и ближе. И вдруг что-то тихо застрекотало у самого уха. Книжник узнал этот звук – так стрекочет стальная сколопендра. Щека ощутила прикосновение – омерзительно суетливое, осторожное.

Не надо было иметь острое зрение, чтобы понять, что происходит. Усик стальной сколопендры, один из двух, торчащих на полтора метра над ядовитыми челюстями, вот, что это такое. И раз уж его обнюхивают при помощи этих омерзительных штуковин, нет сомнения, что он уже стал пищей. Может, его сожрут не сразу – сколопендра может быть и сытой. Но убьет она наверняка, просто потому, что такова природа этой твари: она убивает все, что слабее ее, и уж после решает, сожрать сразу или отложить на потом, дав пище немного разложиться для облегчения переваривания.

Все эти мысли отвлеченно проплывали в голове Книжника, вытесняя более естественное чувство страха. Может, сработал какой-то защитный механизм психики – просто, чтобы не сойти с ума. Хотя он бы предпочел умереть сумасшедшим, не осознавая, что тебя заживо рвут на части.

Истошный визг ударил в барабанные перепонки, и Книжник уже попрощался с жизнью, готовясь ощутить нестерпимую боль. Боль не пришла – вместо этого в лицо брызнуло чем-то омерзительно густым и тошнотворно вонючим. Где-то во мраке, прямо напротив ничего не видевшего парня, происходила какая-то яростная возня. Мозг мгновенно выдал версию: там дрались две злобные твари. Может, не две, а больше – это не имело значения. Возможно, делили добычу, а может – территорию. И это также было не важно.

Важно одно: это шанс. Ничтожный, но все же.

Зажмурившись, прикрыв лицо ладонями, парень бросился вперед – прямиком в это безумное, исходящее воем и визгом движение. Руки, лицо, шея – все ощутило множественные прикосновения волосков, усиков, лапок, шершавых чешуек, панцирей и еще черт знает чего. Отвращение и страх боролись за право стать главным чувством, пока их обладатель продирался сквозь все это извивающееся, грызущее, чавкающее, норовившее пощупать и откусить кусочек плоти, а может – впрыснуть изрядную порцию яда. Буквально просочившись сквозь этот шевелящийся ад, семинарист ощутил чистое пространство – и, не раздумывая, бросился дальше, под уклон, буквально катясь кубарем и все больше набирая скорость. Крутизна уклона, однако, не позволяла сходу убиться, и вскоре Книжник уже мог контролировать спуск.

И только теперь его догнал настоящий страх. Тяжело дыша, парень принялся судорожно отряхиваться, сбрасывая с себя несуществующих тварей. Это походило на безумие, но Книжник буквально спиной ощущал, как кто-то крадется по пятам, норовя взобраться на спину – и впиться жвалами в шею…

Наверное, он был близок к тому, чтобы спятить. Во всяком случае, еще никогда безумие не подбиралось так близко. Он полз на четвереньках, вниз головой, падая и скользя по уклону, бормоча:

– Это всего лишь муты… Тупые твари… Тупые, безмозглые… Твари! Твари!

Кто его знает, что бы произошло с перегретой психикой, если бы где-то далеко внизу не показался слабый отблеск света. Ничтожный пучок фотонов в кромешной тьме мгновенно прогнал удушающий ужас, уступив место слабой надежде.

Ведь кто-то пришел оттуда наверх. Кто-то живой. Пусть даже это враг – но все же не бездушная многоножка с колючими лапками и нервно шевелящимися усиками.

– А-а, что б тебя! – прорычал Книжник, мотая головой. Он пытался прогнать навязчивые картины. – Я не боюсь вас, слышите?! Не боюсь!

На этот раз самовнушение сработало куда лучше. Все-таки человек – существо не ночное, и уж точно не приспособленное к жизни в норах. После недавнего кошмара даже слабый лучик света дает ему ощущение твердой почвы под ногами.

Хотя с какой стати такой оптимизм? Там, внизу – враг.

Вот, наконец, он произнес, хоть и мысленно, это слово. Друг не приходит тайно, не роет подкопов, и уж тем более это не происходит одновременно с нападением неизвестных. Если сложить кусочки паззла – получим странного подземного врага. Хочется верить, что там, наверху, сделали те же выводы, и вход в этот туннель над головой завалили не только, чтобы навсегда запечатать здесь неугодного княжьего советника.

Ведь по сути, его убили. Ибо выбраться наверх у него просто нет шансов: не убьют неизвестные там, внизу – так довершат свое дело подземные хищники.

– Отставить панику! – процедил он сквозь зубы. – Живы будем – не помрем!

Банальная фраза – но несколько прояснила мозг, избавив конечности от нервного тремора. Беспорядочное бегство, переходившее буквально в падение кубарем в темную бездну, перешло в осторожное движение вперед.

Это ведь зависит от точки зрения: можно считать себя в западне, беспомощной жертвой, которую неотвратимо ждет смерть. А можно в той же ситуации считать себя же разведчиком, нарочно прокравшимся во вражеский тыл. Последняя позиция куда комфортнее, более того – она придает смысл твоему движению, подсвечивает цель. Когда тебе известна цель – мозг занят ее решением, четко ставит задачи и указывает путь. Когда есть цель, не может быть даже мысли о смерти – ведь ты обязан выжить, чтобы исполнить задуманное. Простая, казалось бы, мысль – но так тяжело преодолевается животное начало, предпочитающее кататься в пыли и визжать от ужаса.

Книжник уже умел обманывать трусливую тварь внутри себя, спасибо многочисленным рейдам совместно с опытным воином – Зигфридом.

Жаль, что его сейчас нет рядом. Для Зига нет нерешаемых проблем, нет врага, которого нельзя было бы одолеть. Рядом с ними не испытываешь страха. Единственное, что можно сделать – поставить себя на его место.

Что сделал бы сейчас Зигфрид? Как бы себя повел, какие б ориентиры поставил?

Интересная задачка. На некоторое время она заняла ум Книжника, окончательно вытеснив страх. Упражнение оказалось действенным: удалось составить некоторый алгоритм поведения, которое, как казалось семинаристу, соответствовало бы натуре веста.

Во-первых, Зигфрид перестал бы переть напролом, топая, хрипло дыша, ссыпая вперед себя комья земли и камешки. Он крался бы вперед бесшумно и быстро, «на мягких лапах», не выдавая себя раньше времени и уж точно не ведя себя, как типичная жертва.

Во-вторых, он бы весь обратился в слух и зрение, анализируя крохи полученной информации и делая выводы. Ты должен понимать, где находишься, что происходит, и уже исходя из этого планировать свои дальнейшие действия.

В-третьих, Зигфрид прикинул бы имеющиеся у него возможности. Сюда, к примеру, входит поиск всего, что сошло бы за оружие. То, что будет у тебя в руках, определит твои шансы в возможной схватке. Или наоборот, покажет, что схватки следует избегать любой ценой.

Ну и, исходя из всего этого, Зигфрид составил бы план действий. Все это заняло бы у него не больше десятка секунд – и воин уже знал бы, как станет прокладывать себе путь к свободе. А то, что вест выберется из этой тьмы, он не сомневался бы ни секунды – ведь Зигфриду неведомы поражения.

Книжник усмехнулся: он не Зигфрид. И не каждый урок, преподанный ему боевым товарищем, он смог бы повторить без вреда для собственного здоровья. Но постарается действовать именно в этом ключе. Просто потому, что ничего лучшего придумать сейчас не в состоянии.

Итак, первое – стать невидимым и неслышимым, слиться с местностью, если только эту душную кишку можно считать таковой. Сбавив темп, он постарался восстановить дыхание, перестав пыхтеть, как паровой котел перед взрывом. Получилось не очень: теперь ему казалось, что тишину разрывает стук сердца, норовившего вырваться из груди. Тихо продвигаться по склону также получалось не очень – ноги скользили, выбивая предательски шуршащие камешки. Но все же стало немного тише, а это в свою очередь добавило спокойствия и уверенности.

– Ладно… – чуть слышно прошептал Книжник. – Теперь попробуем понять, где мы, что все это значит…

Он замер, вслушиваясь в тишину и вглядываясь в едва различимое пятно света впереди. Казалось бы, информации ноль. Но кое-какие выводы можно было сделать и сейчас.

Туннель несомненно использовали люди. Или существа, неотличимо похожие на людей – в мире, который настойчиво завоевывают мутанты, нельзя сходу признавать человеком того, кто просто похож на него. Единственного представителя неизвестных из подземелья Книжник видел лишь мельком. Поведение его нельзя назвать дружественным. Впрочем, опыт учит считать врагом каждого, кто поступками не доказал обратного.

Итак, там, внизу, враг. Как минимум, обладающий мощным источником света. Судя по всему – электрического. Значит, враг имеет мощный источник энергии – свет горит ровно, его не экономят по крупицам, как случается даже в Кремле. Сегодняшнее нападение подтверждает мощь неизвестного врага. Хочется верить, что кремлевская дружина отобьется, как это не раз бывало – а он приложит все силы, чтобы собрать информацию о противнике – и доставить ее командованию.

Вот и цель образовалась. Осталось прикинуть свои возможности и пути ее достижения. Коснувшись голенища высокого ботинка, Книжник нащупал тайный карман – там было спрятано несколько смазанных ядом стилосов, которые не успели отобрать опричники. С некоторых пор он всегда носил с собой это простейшее оружие самообороны. Так что нельзя сказать, что возможного врага он встретит совсем уже безоружным. Этого, правда, нельзя сказать про всевозможных хищных тварей: парализующий яд действует лишь на людей и родственных им мутов, вроде нео или шамов. Так что самое время пожалеть об отсутствии арбалета…

Рассуждая таким образом, Книжник продолжал продвигаться вперед. Именно вперед – туннель перешел в горизонтальную плоскость. Свет стал чуть ярче, хоть его источник пока не был ясен.

Туннель оборвался неожиданным препятствием.

Это была дверь. Массивная металлическая дверь, чем-то напоминавшая бронированные люки противоатомных убежищ времен Последней Войны. Выпуклая, глухая, создававшая ощущение непреодолимой преграды. Древний металл был покрыт бесчисленными слоями краски, что, видимо, и спасло ее от безжалостного времени. За дверью определенно следили. Что, однако, не радовало: открыть ее не представлялось возможным. На тусклой поверхности не было ни рукоятей, ни выступов, ни замочных скважин. Последнее, впрочем, глупо было бы ожидать от двери бомбоубежища. Обшарив металлическую поверхность и толкнув ее плечом (для очистки совести), Книжник в растерянности огляделся. Это было препятствие, о которое с треском разлетались все его с трудом выстраданные планы.

Тупик.

Оставался, однако, вопрос об источнике света. В тесное пространство туннеля свет проникал через узкую дыру в бетонном «полу» по правую руку от люка. Книжник расчистил небольшой участок поверхности от земли, поскреб ногтем. Точно – бетон. И дыра, в которую едва могла пролезть голова – хотя какому сумасшедшему захочется совать голову в отверстие, из которого струится странный зеленоватый свет и доносятся крайне неприятные звуки.

Вариантов было немного. Первый – неистово колотить в дверь, надеясь, что те, по другую от нее сторону, откроют чужаку. Второй – дождаться, пока дверь не откроют изнутри хозяева, чтобы осуществить очередную вылазку. И тот и другой план были порочны по определению, так как предполагали заведомую сдачу в плен. Это при условии, что неизвестные в принципе берут пленных. Можно, правда, неожиданно напасть на того, кто откроет этот «ларчик». Благо, наличие стилосов позволяют справиться с одним-двумя противниками, используя эффект внезапности. При этом придется сделать допущение: противник не видит ничего, что происходит перед дверью. Подсветка «прихожей», однако, намекала на то, что это пространство все же каким-то образом просматривается «с той стороны».

Ему не пришлось решать эту задачу. Необходимость немедленных действий пришла вместе со знакомым шуршанием и повизгиванием в глубине туннеля.

Твари, видимо, разобрались друг с дружкой и теперь шли за ним.

В этот момент все усилия, потраченные Книжником на восстановление спокойствия и душевного равновесия, пошли прахом. Ужас вернулся с новой силой, и парень уже сам не понимал, как случилось, что он, стоя на коленях, яростно колотит в глухую бронированную дверь и истошно орет:

– Откройте!!! Впустите меня! Спасите! Я больше не могу! Я… Я сдаюсь!!!

Последняя фраза неожиданно испугала его самого. Жгучий стыд, оказавшийся сильнее страха, на мгновение вернул его к реальности. Этого хватило, чтобы обернуться назад и увидеть выползавшее из мрака чудовище. Это было что-то новенькое – гибрид стальной сколопендры с гигантской медведкой. Полуметровые челюсти клацали со звуком молотков, из дрожащей в предвкушении пасти сползали клочья розоватой пены.

Что случилось дальше, Книжник не смог бы описать никакими словами. Наверное потому, что разум отключился и, наподобие аварийной системы спасения, врубились некие защитные механизмы психики. Иначе трудно объяснить, что заставило его броситься в «угол» по правую сторону от двери и уткнуться головой в это узкое, опасно светящееся отверстие?!

Разум вопил: «Стой, застрянешь!!!» И тут же, противореча сам себе орал: «Беги!!!» Инстинкт игнорировал вопли разума – он заставлял худощавое тело извиваться, все глубже заталкивая самое себя в тесную нору. Что-то там, на поверхности, уже норовило ухватить за подошву ботинок – наверное, это были те самые кошмарные челюсти. И тело начинало само собой бешено извиваться, протискиваясь все глубже и глубже. В какой-то момент Книжнику показалось, что он окончательно застрял. С отчаянным криком забился, как рыба, попавшая в сеть. Треснула и разошлась по швам куртка, оставшись клочьями на стенках туннеля. Благо, сегодня он не успел надеть новую «камуфляжку», и древняя, полуистлевшая ткань, расползшись, попросту спасла ему жизнь. Еще раз дернувшись, он выскользнул из тесного прохода – как младенец из материнского лона.

И полетел в зеленоватую мглу…

Всплеск.

Ледяная вода обожгла тело, мгновенно приведя в чувство. Вынырнув на поверхность, Книжник едва не задохнулся от вони: эту воду никак нельзя было назвать ключевой. Неизвестно, чего здесь был больше – собственно воды или растворенных в ней нечистот. Захлебнуться в этой жиже показалось вдруг страшнее смерти в пасти стальной сколопендры. Отчаянными гребками Книжник бросил себя в сторону бетонного выступа, торчавшего из воды у самой стены. Цепляясь за склизкую поверхность, выбрался на узкую площадку. Привалился к стене, переводя дух.

Чудесное спасение от хищной подземной твари не принесло облегчения. Он оказался в ужасном месте, существование в котором само по себе казалось мучением. Тело било от холода и омерзительного жжения, и стоило немалых усилий, чтобы не сжаться в грязный комок и не уснуть тяжким сном. Не было никакой уверенности, что он проснется: если не сожрут какие-нибудь местные твари, здесь вполне может убить сам воздух, тяжелый и наверняка ядовитый.

Картина между тем представала хоть и неприятная, но вполне себе грандиозная. Даже представить было невозможно, что в непосредственной близости от Кремля есть такие обширные подземелья. У Кремля тоже есть подземные убежища, плантации органической пищи, оставшиеся со времен ядерной зимы. Но там все приспособлено для жизни, аккуратно и четко – иначе просто бы не выжить в те тяжелые времена. А вот кому могла потребоваться такая гигантская лохань с дерьмом?

Только сейчас глаза, привыкшие к слабому освещению, наконец, разглядели источник таинственного света. Светилась вода. И не просто светилась – в глубине плавно двигались широкие полосы с разной световой силой. Приходилось признать: эта дрянь все-таки не совсем дерьмо, а некая довольно сложная субстанция, и свет она излучает неспроста.

Похолодев, хотя, казалось, дальше уже некуда, семинарист подумал: «Неужто радиация?» При таком интенсивном свечении излучение должно быть просто бешеное. В таком случае он уже обречен на медленную и мучительную смерть.

Эта мысль здорово взбодрила – так, что аж подбросило на ноги. Стоя на своем узком «карнизе», Книжник решил, что это все-таки не радиация. Иначе уже начались бы первые признаки облучения – проблемы со зрением, слабость, рвота. Несмотря на то, что пришлось нахлебаться этой мерзости, тошноты не было. Книжник машинально сплюнул. Глупо, конечно, – здесь даже воздух пропитан этой дрянью. Однако вляпался он серьезно. Чтобы не тратить силы на бессмысленную панику, он просто двинулся по выступу вдоль стены. Наверняка где-то есть путь наверх – не зря же сделан этот бетонный карниз по периметру подземного резервуара.

Точно – резервуар. Только для чего он тут – по-прежнему вопрос. Выдалбливали его основательно, вдумчиво, оставляя массивные поддерживающие колонны через равные промежутки. Видать, чтобы все это не рухнуло. Основательный инженерный подход, надо отдать должное.

Так он шел минут двадцать, поеживаясь от холода и угрюмо усмехаясь: никогда не знаешь, от чего сдохнешь – в пасти голодного мута, захлебнувшись в нечистотах или банально от переохлаждения. Холод подталкивал вперед, заставляя скорее искать выход отсюда.

Что-то громко булькнуло на поверхности светящейся жидкости. Приглядевшись, Книжник заметил медленно двигавшиеся в глубине тени. Нечто большое вдруг изменило траекторию и, всколыхнув волну, достигло поверхности. Книжник с ужасом разглядел уставившийся на него глаз – размером с крупный кулак, неподвижный, на массивном отростке. Глаз медленно погрузился обратно в пучину – как перископ субмарины. Что-то заставило Книжника резко ускориться – и тут же в стену ударила тугая струя святящейся жидкости.

Эта тварь пыталась смыть его с возвышения над водой! Книжник прибавил ходу, почти переходя на бег. Атака повторилась – теперь поток воды стал мощнее. За ним явно начали охоту. Семинарист сменил направление, попятившись назад – и это снова спасло ему жизнь. Переведя дыхание, он резко бросился вперед – и теперь вслед ему вдоль стены пошла мощная волна, поднятая тушей, все еще скрывавшейся под водой.

Однако! Так ему долго не продержаться. Или он найдет выход, или придется совсем туго…

Громкий всплеск в десяти шагах от бортика спугнул чудище – или отвлек его внимание. Что-то тяжелое шлепнулось с потолка в воду. И тут же вынырнуло, хрипя, отфыркиваясь и отплевываясь. Несмотря на угрозу собственной жизни, Книжник немало подивился данному факту: упавшее с каменного свода, а точнее, из темной дыры в нем, оказалось человеком! На миг семинарист так и замер с открытым ртом, заодно радуясь тому, что подводный монстр наконец отстал. Но тут же понял: хищник (а кто это еще мог быть?) теперь заинтересовался «упавшим с неба».

Тот же отчаянно барахтался на поверхности, явно не умея плавать.

– Утонет… – пробормотал Книжник.

Тут же в сторону барахтавшегося пошла выпуклая, как линза, волна.

– Не утонет, – уже увереннее произнес семинарист. – Сожрут.

И, не раздумывая, бросился в светящуюся гадость, условно называемую водой. Казалось бы: какое ему дело до незнакомца? Тем более, что своим появлением он отвлекает хищника от него самого! Трудно сказать, чего в этом поступке было больше – неожиданно проснувшегося гуманизма или страха упустить шанс снова пообщаться с кем-то живым, а главное – похожим на человека, а не на ночной кошмар. Когда против тебя – сущности, словно выползшие из преисподней, любой двуногий и двурукий покажется союзником.

В любом случае, уже оказавшись в воде, Книжник понял, что погорячился. С чем он пойдет на огромного подводного врага? Со стилусом? Даже если удастся вытащить его из размокшего ботинка, его попадание в эту тушу – как биороботу дробина. Но думать не было времени – он греб изо всех сил к незнакомцу, все еще надеясь его спасти и даже не думая о том, что сам подставил себя под удар.

– Держись! – крикнул семинарист, пытаясь схватить человека со спины под руки.

Он, вроде бы, встречал в книгах картинки о спасении утопающих, где предлагался именно такой способ. С первой попытки ничего не вышло. Более того, незнакомец стремительно развернулся – и принялся судорожно хватать его за руки, за плечи, пытаясь чуть ли не вскарабкаться нежданному спасителю на голову.

Книжник, едва снова не наглотавшись воды, ощутил, что этот тип просто-напросто его топит.

– Отстань! – пробулькал он, отчаянно отбиваясь от утопающего. – Не хватайся за меня… Руки, говорю, убери! Черт…

Тот не слушал – лишь хрипел и норовил снова вцепиться в спасителя, утаскивая за собой на дно. С огромным трудом Книжнику удалось вырваться. Но тут свечение воды под ногами заслонила огромная тень. Что-то вплывало, и Книжнику показалось даже, что под ногами раскрылась чудовищная пасть. Последнее было довольно странно – ведь одновременно с этой пастью рядом всплыл уже знакомый глаз, мелко дрожащий на тонком отростке.

Решение пришло внезапно. С отчаянным воплем Книжник вцепился в эту ножку, на которой раскачивался зловещий глаз. Ножка оказалась неожиданно хрупкой – одним резким движением парень буквально сломал его – хотя чему там было ломаться, тоже не было понятно. В любом случае глаз померк и опал куда-то в бок, и тут же вода забурлила, пространство заполнил чудовищный визг. Книжника швырнуло в сторону стены под выступом. Он больно стукнулся спиной, но успел заметить кувырком полетевшего в сторону незнакомца. Можно было выбраться из воды, но Книжник из последних сил погреб в сторону чужака.

Чудовище бесновалось от боли. Вода бурлила, разбегались волны. Следовало торопиться, пока мутант не придет в себя и снова не займется ими. В какой-то момент Книжник потерял человека из виду и понял: тот пошел ко дну.

Пришлось нырять. Каким-то чудом он нащупал в глубине обмякшее тело, дернул кверху. Хоть сил уже не оставалось, он сумел добраться до выступа и дотащить вслед за собой бесчувственное тело незнакомца. Отчаянным усилием вытащил тело «на сушу» – здесь имелась глубокая ниша в стене, и Книжник поспешил оттащить чужака подальше от кромки воды.

Перекинув тело через колено, вытряхнул из легких остатки воды, сделал искусственное дыхание. Минута – и человек задышал, заходясь в кашле.

Что-то глухо стукнуло. Книжник напрягся: на бетон из-за пояса чужака выпал пистолет. Похоже, древняя армейская «беретта». Был соблазн присвоить оружие, пока хозяин в отключке. С оружием и этим типом можно было бы говорить увереннее. Но интуиция подсказала: не стоит. Эпизод с подводным монстром показал – даже здесь оружие решает не все. К тому же пленнику семинарист предпочел бы благодарного союзника. Хотя надеяться на человеческую благодарность – тоже последнее дело. Осторожно сунув пистолет обратно за пояс спасенному, Книжник поднялся и стал его с любопытством разглядывать.

Это был совсем молодой парень, младше его самого, пожалуй. Долговязый, тощий и жилистый, сплошь покрытый мелкими шрамами. Невероятно бледный – такой бледности Книжник у людей еще не встречал. Одет он был в серую и грубую, явно самотканую робу с неким подобием незнакомых знаков отличия на рукавах и плечах.

Парень, наконец, пришел в себя, уставившись на Книжника мутным взглядом.

Вот и момент истины. Теперь главное – не совершить какой-нибудь дурацкой ошибки. А потому стоит предоставить парнишке с пистолетом заговорить первым.

– Ты… Кто? – прохрипел парень.

У него был любопытный акцент. Не мешающий пониманию, но явственный. Вместо ответа Книжник чуть улыбнулся. Пусть скажет еще что-нибудь.

– Это ты меня вытащил?

Точно, акцент. Не резкий, чуть гортанный. Что-то подсказало: надо стараться говорить похоже. Еще не понимая зачем, Книжник отозвался, тщательно имитируя акцент:

– Да вроде того. Тебя тут, похоже, слопать собирались.

– А… Дикие мутаботы, наверное, – непонятно отозвался чужак. – Тут же их навалом, верно?

Книжник пожал плечами: ему-то откуда знать?

Чужак с трудом сел. Вытащил из-за пояса пистолет, поглядел на него, вроде бы с недоумением, сунул обратно. Покрутил головой, разминая шею. Снова уставился на Книжника.

– Ты меня вытащил, – сказал он. – С меня долг.

– Брось, – отмахнулся Книжник. – Какой еще долг?

Спасенный насупился, странно поглядел на семинариста:

– Хочешь сказать, что купил меня? Взял в оборот, да?

– С чего ты взял? – Книжник растерялся. – Ничего такого я не говорил…

– Это правильно. А то я уж думал, ты курсанта оскорбить решил. Мол, я долг отдать не в состоянии. Знаешь, что я за это с тобой могу сделать? – рука паренька легла на рукоять пистолета.

Книжник несколько опешил от такого проявления благодарности. Но и паренек быстро смягчился и несколько надменно похлопал его по плечу со словами:

– Ладно, не трясись. Слышал я, что вы тут, в Поддонье совсем дикие. Так вот знай: курсант всегда возвращает долг. Закон чести и бизнеса.

Книжник аж моргнул от неожиданности. Никогда еще не доводилось слышать о чести в привязке к бизнесу. Само это слово было редким и имело хождение на поверхности разве что у Маркитантов.

Все-таки надо поосторожнее в разговоре, когда не понимаешь контекста. Главное, выбрать правильную линию поведения.

– А ты чего голый? – неожиданно спросил парень. – Ладно, не отвечай. Знаю, совсем у вас с житухой худо. Но тут уж без вариантов: раз попал в Поддонье, значит, такова воля Приказа…

Он сделал движение, словно отдал честь чему-то у себя над головой. Удивленно скосился на Книжника. Интуиция снова пришла на помощь, и Книжник торопливо повторил движение, козырнув воображаемому «ангелу» над собой. Парнишка тут же расслабился.

Однако. Похоже на какой-то культ. Опасная ситуация: он, Книжник, уже не раз едва не становился жертвой адептов всякого рода культов и сект. Главное сдуру не оскорбить религиозные чувства местных своими неуклюжими движениями. Так и до расправы неда-леко.

– Давай, рассказывай, – приказал спасенный. – Кто ты такой, что ты тут, в этом дерьме, делаешь?

Именно приказал – спокойно, уверенно, как будто имел на это право. Интересный поворот. И что тут ответишь? Ведь только начни сочинять – и ложь неизменно приведет к проблемам. Потому как невозможно предугадать, в какой момент вранье выдаст в нем вражеского лазутчика. Книжник не сомневался: церемониться с ним не станут. В лучшем случае убьют на месте, в худшем – запытают на допросах.

Самое время пойти ва-банк.

– Я не знаю, – по какому-то наитию произнес Книжник. Смущенно улыбнулся, пожал плечами.

– Как это – не знаешь? – не поверил парень. – Я вот, Крэйг, выпускник младших боевых курсов, рекомендован в Академию… – в его голосе поначалу прозвучавшая гордость вдруг сменилась тоской. – А ты вообще кто? Я понимаю, что хвастаться тебе особо нечем, но я-то должен знать, перед кем у меня должок.

«Курсант? Академия? – недоуменно прозвучало в голове Книжника. – Как это понимать? Кто они вообще, эти люди со странным акцентом?» Похоже, он ненадолго «завис», так как новый знакомый нетерпеливо потряс его за плечо:

– Ты чего застыл? Вопроса не понял, что ли? Как тебя звать-то?

– Я не помню, – ровно сказал Книжник. Коснулся пальцем макушки. – Больной я. Память отшибло. Не знаю, кто я, откуда, даже как звать, не уверен.

– Ничего себе, – сочувственно кивнул Крэйг. – Пришибленный, значит?

Оглядел собеседника с ног до головы, снова кивнул. Наверное, вид Книжника вполне соответствовал его заявлению. – Прямо совсем ничего не помнишь?

– Вроде бы, Ником звали, – Книжник наморщил лоб, как будто бы вспоминая. – Правда, не уверен, меня ли так звали или еще кого.

– О'кей, будешь Ник! – решительно заявил Крэйг. – Мне из-за всякого чумазого голову ломать смысла нет. Ты уж извини, но так жизнь устроена: я боевой термит, а ты чумазый. Или как вы там зоветесь у себя в Поддонье? Честно говоря, до сегодняшнего дня я даже не знал, что под Дном еще и Поддонье имеется, да еще что там живет кто-то, кроме диких мутов. Вот ты тут первый, кого я встретил – и то такой же дикий.

Крэйг расхохотался – противно, но вполне искренне. В отличие от Книжника он вполне сносно чувствовал себя в этом подземелье, и недавняя близость смерти его, видимо, ничуть не надломила. Книжник же мысленно похвалил себя за выбранную модель поведения. С юродивого, стукнувшегося головой и потерявшего память, и спрос невелик. Тут главное, не оступиться с выбранной линии и не начать умничать. В его случае это может плохо кончиться.

– И где ты тут обитаешь? – поинтересовался Крэйг. – Понимаешь, мне отсидеться надо пару суток… А уж ты будь уверен – я отблагодарю.

– Не знаю, – все тем же, раз выбранным тоном, произнес Книжник.

– Чего не знаешь?

– Ну, это… Где обитаю. Не помню.

Курсант изумленно пожал плечами:

– А как же ты вообще… тут…

Семинарист лишь дурацки улыбнулся и развел руками. Он и вправду не знал, как ответить.

– Да ты точно дурачок, – недовольно процедил Крэйг. – А мне на дно залечь надо. Точнее, под Дном. Смешно звучит, да?

Он нервно хохотнул, глядя в стену. Скосился на Книжника.

– Наверно, смешно, – послушно отозвался Книжник. – Я не знаю.

Снова улыбнулся, надеясь, что не переигрывает. Пока прокатывало.

– Но хоть ты и псих, а бросить тут я тебя не могу, – Крэйг чуть скривился, разглядывая Книжника. – За мной долг, и ты его получишь, даже если кому-то придется сдохнуть.

Это прозвучало чуть ли не как угроза. Но Книжник лишь кивнул с той же глупой улыбкой. «Улыбайтесь, шеф любит идиотов» – откуда это? Наверно, из древнего журнала какого-то. Сколько еще бесполезных знаний болтается в голове, и ничего, что бы помогло в такой ситуации.

Парнишка, однако, окончательно пришел в себя. Терпеливо, как охотник добычу, Книжник дожидался очередной реплики с его стороны. Это как в айкидо – нужно использовать энергию удара противника против него самого же. Соответственно, не проявлять инициативу в разговоре, а, предоставляя ее собеседнику, по максимуму вытягивать из него информацию.

– Ладно, – процедил Крэйг. – Толку от тебя мало. Где хоть выход на верхний уровень, знаешь?

Книжник помотал головой. Курсант болезненно поморщился. Поднялся на ноги. Книжник подорвался следом, с готовностью сообщил:

– Тут такой выступ, бетонный, по нему эту воду светящуюся обойти можно. Может, там выход?

– Странный ты все же. Ладно, я сюда сверху упал и ничего не понимаю. Но ведь ты-то тоже как-то сюда забрался?

– Я, кажется, тоже сверху упал, – сказал Книжник. – Вроде бы даже помню, как в воду плюхнулся. Наверно, тогда и ударился.

Приятно говорить правду. Даже когда это всего лишь наполовину правда. Новый спутник оценил это новое «воспоминание»:

– Вот видишь – вспомнил. Значит, не такой уж ты псих. Глядишь, что-то еще вспомнишь. Откуда упал-то?

– Сверху, наверное, – не моргнув глазом, отозвался Книжник.

– Со Дна, небось?

– Наверное, – с готовностью кивнул Книжник.

И неожиданно для самого себя спросил:

– А ты? Ты тоже оттуда?

Тут же пожалел о собственном любопытстве. Потому что собеседника вдруг перекосило. Казалось, он побледнел еще сильнее, и даже губы его побелели от волнения:

– Ты и впрямь дурак?! Как я могу быть со Дна? Я курсант, я на несколько уровней выше! И поднялся бы сегодня еще на один уровень, если бы не…

Он запнулся, задохнувшись от нахлынувших эмоций. И как-то резко сник, потух, как гаснущая свеча. Книжник настороженно наблюдал за ним, не понимая, что происходит. Хотелось задать кучу вопросов – но нельзя. Нужно сохранять образ этого самого «чумазого», как говорил курсант, дурачка с отшибленной памятью. Хорошо бы, чтоб товарища по несчастью самого прошибло на откровенность. Не было сомнений в том, что паренек оказался здесь не по своей воле. Это тоже следовало использовать. Правда, пока не было понятно, каким образом.

Чтобы разрядить обстановку, Книжник направился вперед, осторожно выйдя с площадки к кромке воды. Внимательно осмотрелся, вгляделся в мутную светящуюся глубину. Опасных теней видно не было. Он обернулся, жестом позвал Крэйга:

– Идем!

Тот приблизился, окинул пространство быстрым и острым взглядом. Книжник узнал этот взгляд – такой встречался и у кремлевских воинов. Если этого паренька готовили в бойцы неведомой пока силы, он наверняка обладал сходными навыками и способностями. Наверное, потому он мгновенно перехватил инициативу и вышел вперед – словно это он вытащил Книжника из воды и теперь указывал ему путь.

– Иди за мной, – приказал Крэйг. – И назад поглядывай – чтобы со спины никто не подкрался.

Это было резонно: перед глазами до сих пор маячил этот страшный, торчащий из воды глаз. Нельзя было поручиться, что кроме подводных здесь не водятся и сухопутные монстры. Напротив, в наличии таковых просто не приходилось сомневаться. Вопрос только в том, удастся ли с ними разминуться на этот раз.

– Ага, – произнес Крэйг. – Вот и выход.

Книжник почему-то ожидал увидеть ведущую наверх лестницу. Но вместо этого курсант указал на бесформенную дыру в бетонной стене. По ту сторону было что-то вроде пещеры. Во всяком случае, неровные стены уже не были армированы бетоном, и света здесь было куда меньше – здесь светились лишь небольшие неглубокие лужи, разбросанные по волнистой поверхности. Они осторожно вошли в пещеру, огляделись. Крэйг уверенно двинулся вперед. Похоже, он не боялся потеряться в подземном лабиринте. Еще бы – это же был его мир. Но Книжник чувствовал себя крайне неуютно. Особенно угнетало молчание.

– Что это вообще светится в воде? – спросил Книжник. Нужно было постоянно поддерживать разговор: глядишь, собеседник сболтнет что-нибудь важное, что пригодится в понимании этого подземного мира.

– Я не лаб, откуда мне знать?

– Лаб?

– Ну, не научник, то есть, не с Лабораторного уровня. Короче, это вроде планктон такой, – отозвался Крэйг. – Его специально вывели, чтобы мутаботов кормить. Планктон жрет отходы, которые стекают с уровней, мутаботы жрут планктон. Светящаяся пища дает светящегося мутабота. Понял, темнота?

– Понял, – с искренней благодарностью отозвался Книжник. – А я думал, это какие-то подземные духи. Или, там, призраки…

Косить под дурачка следовало с осторожностью, но Книжник решил немного «поднажать». И не ошибся. Крэйг рассмеялся:

– Вот не зря говорят, что вы, чумазые, совсем глупые. А правда, что вы теням поклоняетесь?

– Да вроде бы поклоняемся…

– А, прости… Я забыл, что ты у нас тюкнутый. Ты, брат, меня слушай, я тебя уму-разуму научу.

«Сделай одолжение», – подумал Книжник. А Крэйг продолжал со снисходительной доброжелательностью:

– Знаешь, как нас, курсантов, готовят? Курс боевой истории, прикладная математика, тактика… Да что там – ты даже слов таких не слышал. Вот, к примеру, знаешь, сколько уровней в Термитнике?

«Что такое Термитник?» – едва не спросил Книжник. Но вовремя прикусил язык.

– Не-а, – насторожился Книжник. Появился шанс узнать ценную информацию. – Вот Дно знаю, а теперь – Поддонье… А сколько у нас уровней? Много?

– «Много», – усмехнулся Крэйг. – Да уж, хорошо тебя стукнуло. – А знаешь, хотя бы, что там, над самым верхним уровнем?

– Твердь земная, наверное, – ляпнул Книжник, уже начинающий вживаться в роль свихнувшегося обитателя подземелий. – Как снизу, – он потопал ногой по шершавому камню.

– Можно и так сказать, – с удивлением глядя на Книжника, сказал Крэйг. – А над ней, над твердью, как ты сказал – что там, выше?

Книжник пожал плечами:

– Нету там ничего. Твердь и твердь.

Это была хорошая позиция, чтобы в нем не заподозрили пришельца сверху. Интересно, как долго так может продолжаться?

– А вот и нет, – победно заявил Крэйг. – Там Верхний мир. Без потолка и стен. Такой огромный, что и представить нельзя.

– Хм… – недоверчиво промычал семинарист. Даже лоб наморщил, как будто пытался представить себе это необъятное пространство, описанное новым знакомым. – Мир без потолка? Что-то не верится..

– Хочешь сказать, я вру? – снова напрягся курсант. – И офицеры-наставники, что, тоже врут?

– Нет-нет, – поспешно отозвался Книжник. – Вам, образованным, конечно, виднее. А мы люди маленькие. Нам бы пожрать да поспать в тепле. Да чтобы тварь какая не слопала. А что там наверху – какое нам дело? Жить-то там нельзя. Радиация, все такое…

– Откуда ты про радиацию знаешь? – оборвал его курсант. Смотрел он теперь настороженно, и Книжник понял, что, как говорится, зарапортовался. Не хватало, чтобы его раскрыли вот так, на глупости…

– Не знаю… – моргнув, сказал Книжник. – Вот само сейчас в голове выскочило.

– А может… – разглядывая его, задумался Крэйг. – Может, ты и не со Дна вовсе? Может, тебя вообще сверху сбросили?

Книжник нервно сглотнул. Вот это поворот…

– Как и меня, – продолжил курсант. – С верхних уровней?

Семинарист перевел дух. Кажется, пронесло. Однако, ход мыслей нового знакомца ему нравился.

– Может быть… – осторожно произнес Книжник. – Я не помню.

Давай, думал он, глядя на собеседника, придумай сам что-нибудь – а я кивну. Человек – он такое существо, склонен заполнять пустоты своего неведения своими же собственными фантазиями. Ну, не терпит разум пустоты, вот и населяет лакуны ума всякими химерами. Главное – ему не мешать в широте воображения и вовремя поддакивать.

– Ну и ну! – продолжал удивляться Крэйг. Он двигался впереди, бесстрашно углубляясь все дальше в дебри этой бесконечной пещеры. – Выходит, ты можешь оказаться кем угодно! Я сразу подумал, что на чумазого ты не очень похож – слишком уж складно говоришь, особенно для головой ушибленного.

– Так уж и складно…

– Точно тебе говорю! Про радиацию, вон, вспомнил. Да еще плаваешь так ловко! Где научился? Тоже не помнишь?

– Не-а.

Крэйг резко остановился и, развернувшись, схватил Книжника за плечи. Тот аж голову в плечи втянул от неожиданности, решив, что сейчас-то его точно начнут бить. Вместо этого курсант лишь дружески встряхнул спутника, воскликнул:

– Слушай, а давай я тебе помогу вспомнить, а?! Если получится – будем считать, что долг я тебе вернул!

Это было неожиданно. Настолько, что Книжник ненадолго потерял дар речи. Потому как вспомнить свое несуществующее прошлое – это лихо. Но и на этот раз энергичный паренек сам подсказал решение:

– Давай я тебе буду рассказывать, что знаю про Термитник – может, ты узнаешь что-то знакомое, за слово какое зацепишься, глядишь, и вспомнишь что-нибудь! Как тебе идея, а?

– Идея – класс! – произнес обалдевший Книжник.

Посомневался для вида и кивнул:

– А давай попробуем. Мне все равно торопиться некуда.

– Мне тоже, – усмехнулся курсант.

– Ты вот что, – семинарист изобразил задумчивость. – Для начала расскажи, как ты сам сюда, в Поддонье, попал. Может, и я точно так же?

– Хм… – Крэйг с сомнением оглядел Книжника. – Так же, как я? Вроде тебя я среди курсантов не встречал. Хотя ладно, давай попробуем. В общем, слушай…

Глава 5
Стать мессией

– Ты спятил! У тебя что, совсем головы нет?! Сказано же было – отсидимся по-тихому, чтобы никто ничего не пронюхал! А теперь что?! Весь уровень взбаламутился, все нашей крови жаждут!

– А что толку отсиживаться? Или у тебя какой-то план есть?

– План всегда найдется! Меня, может, вытащить отсюда хотят… Проклятье – я не должен перед тобой отчитываться! Кто ты вообще такой?! Или впрямь вообразил себя здешним идолом?!

Крэйг метался по хижине, как рукокрыл в пещере. В доме они остались вдвоем – Дед с внучкой перебрались к соседям, не смея теснить «мессию» и его «апостола». Книжник уже успел пожалеть о своем интуитивном порыве – подыграть хозяевам приютившего их дома. Товарищ по несчастью не оценил инициативы спутника. И, похоже, дело было даже не в том, что ему не понравилась идея сыграть в «мессию» и его спутника. Просто ситуация вышла из-под его контроля. Крэйг считал себя главным в их маленьком отряде, и его взбесило то, что этот «чумазый» с отшибленной памятью принял решение самостоятельно, не посоветовавшись с ним, главным. Книжник пытался оправдаться, утверждая, что действительно хотел посоветоваться – только рыжая девчонка еще раньше умудрилась сбежать и растрезвонить обо всем местным. Так что они поставлены перед фактом. И теперь остается одно: не разочаровать последователей культа Упавшего с Небесной Тверди.

– Я не думаю, что им прямо наша кровь нужна, – осторожно проговорил Книжник. – Мы же для них вроде как святые…

Крэйг злобно расхохотался:

– Да уж, как же, святые! Неужто ты не понял – тебя обманули, обвели вокруг пальца, обдурили, как дурачка. Хотя ты дурачок-то и есть. Нельзя было тебя оставлять одного…

Крэйг осторожно выглянул наружу через щель в двери. Раздраженно крякнул.

– Ну, что там? – спросил Книжник.

– Да ничего! – огрызнулся Крэйг. – Толпа собралась. Ждут, когда ты им чудо явишь!

– Что? – не понял Книжник. – Какое еще чудо?

– Или что там положено по их суевериям – откуда мне знать?! Я не спец по чумазым, мое дело – оборона Термитника. А их дело – черную работу делать, а не сказки сочинять!

– Это для нас сказки, а для них – вера.

– Ересь это, а не вера! – с неожиданным жаром выпалил Крэйг. – Вера в Приказ – вот единственно правильная вера! И иной быть не может! Все остальное – выжечь каленым железом. Так говорят Матери, а их слово – закон! Или об этом ты тоже забыл?!

– Да, – глядя в глаза Крэйгу, солгал Книжник. – В голове – как туман будто. Но что-то начинаю вспоминать. Матери, Приказ…

В этот момент Книжника осенило – как будто лопнула в голове перепонка, отделявшая вопросы от ответов. Этот парнишка просто не ассоциировал обитателей Дна с такими, как он. Местные вроде даже людьми для него не были, и он даже представить себе не мог, что у жителей нижних уровней могут быть чувства, желания, мечты. «Чумазые» были для него материалом для отработки боевых навыков, удобрением, на котором произрастает еда и все, необходимое для функционирования единственно «правильных» оборонных уровней Термитника. Это было непривычно, странно и даже страшновато. И самое поганое – все это неприятно напоминало устройство Кремлевского общества, правда, не в таких уродливых формах. В Кремле тоже было подобие кастового общества, в котором практически исключался переход из рабочих сословий в боярские и уж тем более – в исключительно замкнутую касту ратников. Причем деление здесь было не формальным даже – оно проходило на генетическом уровне. Ибо только ратники обладали особым Д-геном, наделявшим их исключительной силой и ловкостью. Утешало одно: в Кремле сословия все-таки пересекались в жизни и уж точно – не угнетались впрямую одно другим.

Здесь же все было гораздо жестче. Социальные барьеры явно прошлись и по мозгам, и у Крэйга, похоже, начинали сдавать нервы. И чтобы дело сейчас не кончилось бедой, следовало брать инициативу в свои руки.

Книжник поднялся с лавки, направился к двери. Курсант вскочил как ошпаренный, схватил его за руку:

– Куда ты?!

– Надо поговорить с местными, – тихо, но решительно сказал Книжник.

– И что ты им скажешь?

– Не знаю. Но сказать что-то следует. Они ждут.

Силой высвободив руку, Книжник толкнул дверь. В лицо ударило ярким, почти что солнечным светом – похоже, светильники врубили на полную мощность. Уж не по поводу ли его, Книжника, «явления» народу?

Когда глаза привыкли к свету, стал виден и сам «народ». И тут уж парень ощутил настоящую панику.

Он явно погорячился. Трогательная миловидность маленькой хозяйки подземной хижины еще могла ввести в заблуждение. Но уже мрачный облик деда должен был насторожить опытного бродягу – и подготовить его к теперешней встрече.

Впрочем, пустое. Подготовиться к подобному невозможно.

Перед ним, рассевшись на земле широким полукругом, нависая над сидящими и пытаясь пролезть между стоявшими в первых рядах, поджидала толпа чудовищ. Таково было первое впечатление. Судорожно выдохнув, Книжник мысленно приказал себе успокоиться и попытался убедить самого себя, что это просто уродцы – как будто это что-то меняло. Самый разумный довод, как и бывает, пришел последним: это муты. Самые обыкновенные мутанты. Люди, которым не повезло с генетикой. Постъядерный мир породил множество монстров, изуродовав все живое на многострадальной планете. И люди не стали исключением. Еще бы – они ведь и были виновниками всех бед.

И, вроде бы, пора уже привыкнуть ко всем этим нео, шамам, вормам, руконогам, претендующим занять место человека на Земле – но, оказывается, привыкнуть к такому невозможно. И дело не в этих ужасных, искореженных, деформированных, как пластилин в руках, лицах. Никакие клыки и налитые кровью глаза не страшны, если они не принадлежат… людям. Нет ничего страшнее человеческого лица – если над ним поработал маньяк и безумец.

Помимо лишенных симметрии одноглазых, трехглазых, беззубых, зубастых, начисто лишенных места для мозга или, напротив, гипертрофированных черепов всех возможных форм и размеров, здесь были клешни, когти, щупальца, хвосты, шерсть и чешуя – и все это издавало вонь разложения.

Пожалуй, именно такая делегация должна встречать грешников на пороге Ада. Есть повод задуматься: а не оказался ли он на этой глубине в самой Преисподней?

Наверное, он так и стоял бы как истукан, вытаращившись на эти порождения свихнувшихся генов. Если бы не услышал знакомый голос:

– Вот он, Упавший с Небесной Тверди! Видите? Я говорила правду!

Только сейчас Книжник заметил среди чудовищ маленькую рыжеволосую хозяйку хижины. Первым порывом было броситься вперед – вытащить ее из лап монстров. Да только девочка отнюдь не выказывала беспокойства. Напротив, лучилась гордостью от того, что именно ей принадлежит «открытие» этого самого «рухнувшего с неба».

Взгляд быстро отметил еще несколько детей и подростков – вполне нормальных, без всяких признаков мутаций. Тут же сами собой в голове защелкали, складываясь из разрозненных звеньев, логические связи.

Мутации старших поколений необязательно отражаются на младших – элементарные законы генетики. В подтверждение этой догадки в толпе монстров мелькнуло еще несколько вполне здоровых с виду лиц. Если, как рассказывал Крэйг, сюда, на Дно, сбрасывают человеческий «брак», мусор, то, что не пригодилось тем, кто вершит судьбы Термитника. И никто не думает, о том, что происходит на этом самом Дне. А тут, похоже, все не так, как видится наверху. Даже в самой ужасной обстановке разумные существа в состоянии организовать жизнь, создать даже некое подобие быта, удобств и даже собственной культуры. Религии, черт побери! Парадоксальным образом «жизнь на дне» самоорганизовалась не благодаря, а вопреки власть имущим этого мира.

О них просто забыли.

Иначе не объяснить появление этих беззаботных детей с открытыми взглядами, которые понятия не имеют об ужасах, творящихся над и под ними. Маленький оазис умиротворения и спокойствия был настоящим вызовом своему злобному и беспощадному окружению.

Мысли об этом несколько взбодрили Книжника. Он нашел в себе силы прямо поглядеть в глаза мутам, терпеливо ждущим от него откровений. Главное теперь – не обмануть их ожиданий.

– Некоторые из вас считают меня особенным, – заговорил парень. – Возможно, вы и правы – я ничего не знаю про себя… – он осекся. – Точнее, не помню – откуда я, как оказался на вашем уровне. Не знаю даже наверняка, как меня зовут…

Ряды монстров пришли в движение – как будто заколыхался лес из ночного кошмара с его корягами, лешими, хищными тварями. Подчеркивая это ощущение, меж мутами пробежал тихий шелест – то ли шепот, то ли звук от трения всех этих уродливых тел, конечностей, шерстинок и чешуек. В этот неприятный звук вклинились и человеческие голоса:

– Это он…

– Точно – он…

– Упавший…

– …с Небесной Тверди…

Немного ободренный тем, что его попросту не разорвали на части, как лжеца и самозванца, Книжник продолжил:

– Можете называть меня и так – но я не знаю, чего вы от меня ждете и чем я могу помочь вам…

– Помоги нам выйти к Свету, – тихо произнес чей-то хриплый голос.

Книжник изо всех сил таращился в толпу, но так и не разобрал, кто говорил. Даже думать не хотелось, что звук шел из зубастой пасти существа, больше напоминавшего рептилию, чем человека.

– К Свету… – зашелестели голоса.

– К Свету… к Свету…

– Выйти к Свету? – немного растерявшись, повторил семинарист. – Я не совсем понимаю. Это что-то про духовное развитие? Поверьте, я ничего в этом не смыслю. Наверное, мне и самому нужен учитель, духовный наставник – или кто там занимается учениями о просветлении…

– Нет, ты не понял, – терпеливо произнесла рыжеволосая девочка. – Мы хотим увидеть, что там, наверху, за небесной Твердью. Понимаешь?

Девочка указала пальчиком вверх, и тут же, как по команде, все эти люди и монстры задрали кверху свои головы и то, что их заменяло.

– Древние говорили, что там, наверху, – Вечный Свет. Огромный, бесконечный. Свет, которому не нужны провода.

Книжник ощутил, как вдоль позвоночника пробежал холодок. Он явно не справлялся с ролью мессии. То, чего от него хотели, он не смог бы исполнить, даже, если бы в помощь ему бросили дюжину ратников в полном боевом облачении.

Это было сильно.

Выйти к Свету – означало пробиться с этого душного Дна на поверхность. Пробиться не просто сквозь толщу земли, что само по себе казалось почти невозможным. Нужно было преодолеть все лежащие выше уровни Термитника, о которых он даже представления не имел. Но, судя по затравленному виду Крэйга, там было чего бояться даже выходцу из глубины этого загадочного Термитника, не то что новоявленному лжецу и самозванцу, кем он все больше ощущал себя.

Нужно было признаваться – пока не поздно. Пока не слишком поверили в него эти жуткие существа, способные на совершенно человеческую надежду, на веру в чудо. А ведь нет ничего страшнее, чем разрушить чужие надежды. Не хотелось даже знать, насколько сильно могут расстроиться эти жуткие существа. Имелось подозрение, что его просто порвут на куски.

Книжник уже набрал полную грудь воздуха, чтобы раз и навсегда прекратить эту опасную игру, как услышал у самого уха тяжелое дыхание Крэйга и его сдавленный голос:

– Говори все, что они хотят от тебя слышать! У тебя получится – они тебе верят!

Книжник скосился на него, едва заметно покачал головой. Плечо больно сдавили пальцы, крепкие, как плоскогубцы. Крэйг насупился, процедил:

– Говори, если жить хочешь, тупоголовый ты идиот! Выдумывай, ври, тяни время! А я что-нибудь придумаю, чтобы вытащить нас отсюда. Ну!

Этому давлению Книжник противостоять уже не мог. Ведь лгал он не только несчастным обитателям Дна – он лгал и новому товарищу. В такой ситуации хуже было только, запутавшись, начать лгать еще и самому себе. На секунду закрыв глаза, Книжник выдохнул, собрался с мыслями. И заговорил:

– Хорошо, друзья. Я сделаю все, что смогу. Я выведу вас к Свету.

Толпа одобрительно загудела. От собственных слов стало жутко. Но вдохновленный поддержкой благодарных слушателей, семинарист заговорил уже увереннее:

– Это будет непросто. Потребуется время, ваше терпение и силы. Но главное – потребуется ваша вера…

– Мы верим… – прошелестело множество голосов, сливаясь в поток из тихих, шуршащих слов.

– Веруем! – не удержавшись, выкрикнул кто-то. – Веди нас, Упавший с Небесной Тверди!

Толпа загудела. Книжник поднял над головой руки – и, словно дирижер, одним жестом заставил толпу монстров умолкнуть. Ощущение ему понравилось. Это было странно, но теперь Книжник ощутил, как сам начал верить в свою силу, в некие открывшиеся ему возможности. «Главное – не заиграться!» – отчаянно пискнул угасающий голос разума. Но семинарист силой заткнул его поглубже – чтобы тот не заглушал все нарастающее ощущение собственной значимости.

Когда играешь роль, главное – поверить в своего героя.

– Я поведу вас, – заговорил Книжник. – Я сам не знаю как… – он запнулся, – но я выведу вас из тьмы. Путь будет долгим, извилистым и трудным. Не все доберутся до Света – на пути к нему жертвы неизбежны…

Он почти не лгал – просто представлял свой собственный путь сквозь толщу земли, сквозь толпы врагов, сквозь неизвестность. Он понятия не имел, как сам выберется к этому заветному Свету. Но вдруг понял, что его цель практически совпадает с заветной мечтой этих людей. Если их все еще можно считать людьми.

В конце концов, кто ж они, если не люди, несчастные, выброшенные на помойку люди – ведь только люди умеют мечтать. И он – точно такой же, брошенный обстоятельствами на самое Дно мира, потерявший надежду, потерявший память… Господи, он и впрямь уже почти верит в собственную легенду! Главное – взаправду не спятить на почве мании величия.

Он вздрогнул: у его ног извивалось – именно извивалось – тело в серых лохмотьях, как будто лишенное позвоночника. Голова, небрежно осаженная на это тело, неестественно вывернувшись, таращилась на него вполне человеческими глазами. И это вроде бы женское лицо даже можно было бы назвать вполне миловидным, если бы не все остальное. Существо тянуло к нему столь же гибкие, с виду начисто лишенные костей руки.

– Когда мы пойдем к Свету? Когда же? Когда?! – заглядывая ему в глаза, тоненьким голосочком бормотало существо.

Книжник с трудом удержался, чтобы не попятиться, в панике отбиваясь ногами от этой твари. Поборов гадливость, он даже заставил себя улыбнуться. Что-то внутри сжалось от стыда.

Какого черта – он ничем не лучше этих несчастных. Они не виноваты, что природа или человек сотворили с ними такую злую шутку. В этом мире ни у кого нет гарантий от того, чтобы внезапно не сдохнуть, не стать калекой или уродом. Лучшее, что он может сделать – просто посочувствовать этим людям. Подарить им надежду.

Пусть даже это будет обман.

– Мы пойдем… – слова застряли у парня в горле. – Скоро. Скоро пойдем.

Вся эта страшная компания разом подалась в его сторону, пожирая его глазами. Можно было даже решить, что сожрать его собирались в реальности – настолько тяжелое было зрелище.

– Надо только набраться терпения… – торопливо добавил новоявленный «мессия». – Нужно дождаться момента…

– Мы и без того долго ждали! – нетерпеливо заявило существо у его ног. Вцепилось в щиколотки гибкими руками, обвивая их, как змеями. – Мы не можем больше ждать. Веди нас…

Самое время впасть в панику. Книжник оцепенел, чувствуя, как по ноге все выше и выше взбирается эта женщина-змея, собираясь то ли нежно обнять его, то ли задушить в змеиных объятьях. На помощь пришел какой-то мрачный парень, схвативший существо за змееподобные ноги и с усилием оторвавший «поклонницу» от похолодевшего «идола».

– Не хотим! – верещало существо, цепляясь за почву длинными когтями и оставляя в пыли глубокие борозды. – Не хотим ждать!

– Мы подождем! – величественно произнес новый голос – низкий и сильный. – Упавший с Небесной Тверди достоин уважения.

Книжник вытаращился на ряды монстров и остановил свой взгляд на говорившем, не веря своим глазам. Сочный бас, от которого звенело в ушах, принадлежал крохотному, похожему на младенца карлику в мешковатой хламиде и широкополой шляпе. Шут его знает, кого он напоминал – то ли гнома, то ли внезапно ожившую куклу. Во всяком случае, никакого умиления фигура не вызывала, скорее все то же трудно преодолимое омерзение.

– Мы подождем, – басом повторил «младенец». Пошамкал старческим ртом, как будто что-то прикидывая в уме. – Но не долго.

– Не долго – это сколько? – машинально откликнулся Книжник.

– До завтра, – отрезал «младенец».

– Ибо сказано: «Пришел – и повел за собой, – просипел знакомый уже дед. Значительно поднял черный «указующий перст». – Не спорь с преданием – мудрые знали, что говорят. Завтра мы пойдем за тобой. А сегодня – всем отдыхать перед дальней дорогой.

– Ура! – рыжеволосая девочка радостно захлопала в ладоши. – Завтра мы идем к Свету!

– Завтра… Завтра – прокатилось по рядам.

– Расходитесь по домам, – властно приказал жуткий «малыш». – Расходитесь и собирайтесь.

Собравшиеся бросились врассыпную – так показалось, настолько внезапно все поднялись и направились в противоположные стороны. Остались только дед, рыжая внучка и двое неприятного вида громил, отдаленно напоминавших нео. С той разницей, что нео были ближе по облику к приматам, этих же покрывала крупная чешуя, намекая на родство с пресмыкающимися. Книжник сходу прозвал их про себя «рептилоидами». Одеты были рептилоиды, как и большинство здешних – в длинные хитоны, полы которых волочились по пыльному грунту.

– А вы что же остались? – с некоторым вызовом поинтересовался у них Крэйг, стоявший за спиной семинариста. – Вам что же, не надо готовиться к дороге? Завтра же выдвигаемся – отдохнуть надо, пожрать там, выспаться, а?

Рептилоиды синхронно повернули ящероподобные головы в сторону Крэйга. Неподвижно уставились на него – лишь неприятно двигались вертикальные веки над узкими нитевидными зрачками желтых глаз. Крэйг даже в лице изменился, гонору у него явно поубавилось.

– А они останутся, – глядя сквозь гостей, сказал Дед. – На всякий случай.

– Это какой такой случай? – насупившись, спросил Крэйг.

– Вдруг сбежать вздумаете, – бесхитростно пояснила девочка. – Так они догонят. От них никто убежать не может.

– Я сейчас что-то не понял, – мрачно проговорил Крэйг. – Вы что же, на святого человека, с этой самой… с Тверди рухнувшего, руку поднять осмелитесь? – Крэйг запнулся, в голосе послышалась легкая фальшь. – Не доверяете, что ли?

– Как можно? – ничуть не смутившись, отозвался Дед. – Веруем мы. Только сказано: «Упавший с Небесной Тверди сам не ведает, что творит. Страх обуяет его, и придет Искушение малодушием. И решит он оставить Жаждущих Света, уйдет один. И останемся мы во Мраке». Вот потому и нужно подстраховаться. Вы еще нам спасибо скажете.

– И вы, значит, решили вмешаться в волю мессии? – с угрозой в голосе произнес Крэйг. – Силой вздумали нас держать! Не, так не пойдет!

Лицо его налилось краской, сжав кулаки, он двинулся в сторону рептилоидов. Те даже не шелохнулись – как скалы, не обращающие внимания на прибой. В голове Книжника мелькнуло: только бы паренек не вздумал вытащить пистолет! Тогда дело может так повернуться, что уж никому не доведется увидеть вожделенного Света.

Но Крэйг, похоже, забыл про оружие. Ему хотелось драки. Надо отдать ему должное: парень не дрогнул перед тварями, вызывавшими у Книжника оторопь. Сразу видно – Крэйг привык побеждать.

Драки не вышло. Один из рептилоидов молниеносно выбросил вперед мощную лапу, перехватывая внезапный, вроде бы, удар курсанта. Взвыв от боли, Крэйг скрючился, упал на колени. Чудовище нависло над ним, раздувая ноздри и все сильнее заламывая за спину руку поверженного человека.

– Отпусти его! – громко приказал Книжник.

Черт возьми – именно приказал! И откуда только взялись в голосе эти властные нотки?! Так или иначе, окрик подействовал – рептилоид отпустил скривившегося от боли парня. Шарахнувшись в сторону, Крэйг потянулся-таки к поясу, где под серой робой притаилось оружие. Но, сжав зубы, остановил порыв.

– Благодарите своего идола, – процедил он. – Упавший с Небесной Тверди очень добр ко всяким… людям.

Последнее слово далось парню непросто. Судя по всему, он вовсе не считал обидчиков людьми, и уж тем более – достойными прощения. Книжник вдруг понял, что его главная проблема – вовсе не эти монстры, возомнившие, будто к ним на голову шлепнулся с каменных небес мессия. Главная проблема – его товарищ по несчастью. Так уж получилось, что семинарист и до этого побывал в очень странных местах, где доводилось встречать совсем уж кошмарных существ, с некоторыми из которых приходилось искать диалог – хотя проще было бы просто убить их, пока они не убили тебя самого. Пожалуй, именно умение находить общий язык с кем угодно и спасало не раз его жизнь. Более того, удавалось выжить там, где гибли более подготовленные физически, обладавшие лучшей реакцией и боевыми навыками.

Иногда нужно просто уметь слушать. Иногда – договариваться. И только в самом крайнем случае – использовать силу. Тем более когда ты заведомо слабее врага.

Крэйгу не откажешь в решительности, в смелости, в силе и ловкости. Чего ему не хватает – так это психологической гибкости. Договариваться, искать компромисс – не его конек. Крэйга воспитали солдатом – и он будет солдатом до самой смерти. Видать, так уж устроен Термитник, строго поделенный на касты. Вот оно, нашлось правильное слово – касты. Крэйг явно ощущает себя «белой костью» в этом «слоеном пироге», и переубеждать его бессмысленно. Проще взять дело в свои руки и постараться сгладить конфликт, пока есть шанс использовать свои преимущества.

Вот и сейчас Крэйг смотрит на рептилоидов злобно, явно мечтая взять реванш. И это плохо. Его, Книжника, вроде бы, наделили особым статусом. Но ситуация от этого легче не стала. Напротив, она все больше усугублялась, затягиваясь, как удавка на шее. Единственно разумное сейчас – тянуть время.

– Ладно, – как можно мягче сказал Книжник. – Нам предстоит долгий путь. Всем нужно отдохнуть, и мне с моим спутником – тоже. Мы пойдем в дом, да?

Последнюю фразу он произнес с нажимом, выразительно глядя на курсанта. Крэйг мрачно кивнул и первым поплелся к дому. Рыжеволосая девочка с готовностью сказала:

– Конечно, переночуйте у нас! А мы к соседям пойдем. Ну а завтра… Завтра в путь!

Улыбаясь во весь рот, девочка захлопала в ладоши. Вжав голову в плечи, Книжник поплелся вслед за товарищем.

Оставшись наедине, они долго молчали, приходя в себя и переваривая беседу с обитателями Дна. Сидя на лавке, Книжник разглядывал свои дрожащие руки, Крэйг таращился в дверную щель – ему мерещилась слежка. Наконец, отпрянув от двери, Крэйг резко подсел к Книжнику. Посопел тяжело, заговорил, словно через силу:

– Тут такое дело… Я поначалу говорить не стал, думал, не понадобится. Но теперь ты у нас важная шишка… – курсант криво усмехнулся. – От тебя зависит, выживем мы или нет в ближайшее время. Понимаешь?

– Не совсем, – Книжник пожал плечами.

– Да, похоже на то, – Крэйг тоскливо поморщил лоб, коснулся рукой головы. – Ты же у нас счастливый, как все дурачки.

– Ну… Я бы так не сказал.

– Короче, такое дело. Я же не сказал тебе, как здесь, внизу, оказался. А ты и не спрашивал.

– А зачем? Может, ты и не хотел говорить об этом.

– Да, правильно, что не спрашивал. А то бы я еще черт знает чего подумал да свернул бы тебе голову. На всякий случай, – он помолчал, пыхтя, и как будто не особо желая продолжать. – В общем, понимаешь, я здесь не случайно. В каком-то смысле я – один из них.

Крэйг кивнул в сторону дверей. Книжник не сразу понял, кого имеет в виду его товарищ по несчастью.

– Ты… Про мутантов?

– Да. Этого не должно было случиться. Я был одним из лучших на курсе. Я верен Приказу. Я никогда не подводил ни ребят, ни начальство. Я так старался…

Книжник с изумлением таращился на Крэйга. Казалось, тот сейчас заплачет от горечи и обиды. Это совсем не соответствовало его агрессивно-брутальному облику. Но сейчас, похоже, что-то надломилось в душе курсанта – иначе не объяснить, с чего это он вздумал плакаться в жилетку малознакомому «дурачку», как он упорно продолжал величать Книжника.

– И что же случилось? – осторожно спросил семинарист.

– Я не прошел Отбраковку, – мертвенным голосом произнес Крэйг.

Странно поглядел на товарища, как будто ожидал от него какой-то особенной реакции – осуждения, испуганного вопля, да мало ли чего. Видать, подобное признание здесь дорогого стоило. Но Книжник спокойно ждал продолжения. Спокойствие, видимо, передалось и Крэйгу, он приободрился, голос его стал ровнее.

– Ты понимаешь, о чем я? – спросил Крэйг.

– Не совсем, – Книжник пожал плечами. – Вроде, что-то знакомое…

– Здорово, наверное, потерять память, – то ли сочувственно, то ли с сарказмом заметил курсант. – Я бы с удовольствием вычеркнул из памяти всякую мерзость. Да только память у меня, на беду, отличная, тренированная, как у каждого боевого термита. Так что этого мне никак не забыть.

– И что это значит – «не прошел Отбраковку»?

– Это значит – я отработанный материал. Мусор, которому путь один – на переработку. Как у этих уродов, живущих на Дне.

– Я не совсем понимаю… Ну, вот мы и на Дне. Стало быть, ты должен жить здесь? Как этот Дед, девочка эта…

– Не совсем. Эти чумазые – они изначально чумазые. Никто не станет так просто сдавать в утиль боевого термита. У отбракованных солдат другой путь. Из нас делают боевые машины.

– Биороботов? – машинально спросил Книжник.

И тут же прикусил язык: Крэйг непонимающе поглядел на него, недоуменного спросил:

– Био… Кого?

Книжник мысленно заорал на самого себя: «Идиот!» Откуда этому подземному жителю знать про био, в изобилии шаставших по поверхности? В конце концов, семинарист ничего толком не знал про Термитник и его связь с внешним миром. А если бы Крэйг понял, о чем речь – что бы он подумал о Книжнике? Разоблачил бы его сходу? Или заставил пройти какой-нибудь тест на лояльность – который Книжник, как чужак, наверняка провалит? Такой вот прокол мог стоить ему жизни. Надо было как-то замять ситуацию.

– Не знаю, – пробормотал Книжник. – Вырвалось. Может, как-то связано с моей прежней работой? Не помню…

– Ты точно лаб, – уверенно произнес Крэйг. – Я все больше убеждаюсь в этом. Неужто и тебя отбраковали?

– Не помню…

– Тогда слушай и вспоминай. Потому что именно лабы делают из нас мутаботов. Так называются боевые машины. Гибрид механизма и человека с измененной природой.

– Направленная мутация?

– Вот видишь. Вспоминается что-то?

– Возможно.

– Мутаботы – наше главное оружие, наши боевые машины. Но стать одним из них – значит, перестать быть термитом. Значит, потерять свой собственный разум, волю. Не страшно погибнуть в бою, страшно превратиться в чудовище. Это дорога в один конец – как смерть, растянутая в бесконечность…

Голос Крэйга задрожал, было видно, какой ужас пришлось ему пережить. Семинаристу пришлось удивиться снова – не верилось, что его спутник может чего-то так сильно бояться.

– Я не совсем понимаю, – сказал Книжник. – Отбраковываются наверняка слабейшие, с генетическими отклонениями, какими-то недостатками. А ты, вроде, здоровый и крепкий парень. Тебя-то за что сюда слили?

– Меня не слили, – веско сказал Крэйг. – Меня спасли.

Он помолчал, раздумывая. Пожал плечами собственным мыслям:

– И я понятия не имею, за что меня могли отбраковать. Я всегда успешно проходил тестирование. Никаких отклонений обнаружено не было. И вдруг…

Крэйг изменился в лице – зло прищурился, заиграл желваками. Склонив голову, резко приблизился вплотную к Книжнику, сказал тихо, как будто кто-то мог их подслушивать:

– Я хочу разобраться в этом. Понимаешь?

– Понимаю…

– Да ничего ты не понимаешь! – Крэйг отпрянул, с сожалением разглядывая Книжника. – Как ты можешь понять то, что чувствует настоящий боевой термит, которого лишили будущего?!

На это Книжник лишь пожал плечами: он понятия не имел, что на это ответить. А когда не знаешь, что сказать, лучше заткнуться и слушать.

– Ладно, извини, – Крейг примирительно похлопал семинариста по плечу. – Ты не виноват, что у тебя голова не фурычит. Но, думаю, ты и сам хочешь понять, что с тобой происходит, почему ты на Дне оказался.

– Это да. Хочу.

– Так вот, слушай. То, что ты каким-то местным божком оказался – это вообще неожиданно и некстати. В мои планы совсем не входит вести кого-то «к Свету», да и вообще всякими глупостями заниматься. Я должен здесь, на дне, отсидеться, пока меня не найдут.

– Кто?

– Кто-кто… – Крэйг несколько опешил, как будто сам не знал ответа на этот вопрос. – Те, кто меня от отбраковки спас. Короче, не задавай глупых вопросов, а слушай. Бежать нам нужно.

– Куда?

– Не куда, а от кого. От этих уродов, вообразивших нас невесть кем. Ты ведь не думаешь всерьез их вести к этому самому Свету?

– Ну…

– Погоди… Ты что же, и вправду решил вытащить толпу чумазых на поверхность?

Крэйг вытаращился на Книжника, словно тот сам стал жутким подземным монстром со щупальцами, клешнями и прочей атрибутикой. И вдруг прыснул, с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться в голос.

– А что такое? – протянул Книжник. – Ты сам сказал подыграть им, все такое…

Курсант резко оборвал смех, покачал головой:

– Дурачок ты, хоть и мессия. Подыграть им – значит выиграть время. Чтобы нас сразу не прикончили. Это нам, вроде бы, удалось. А теперь пора сматываться.

– Не понимаю… Ты же, вроде, выбраться отсюда хотел?

– Вот то-то и оно, что не понимаешь. Куда я выберусь? Кто меня ждет на боевых уровнях? Там меня быстро скрутят и к вам, в лабораторию отправят на переделку. А я, может, еще самим собой остаться хочу. Для этого мне нужно здесь оставаться. Ждать тех, кто прояснит ситуацию и поможет по-настоящему.

Крэйг говорил все это с нажимом, как мантру произносил. Ни черта он не верил в собственные слова, ни в эту предполагаемую помощь. Книжник сейчас был даже в лучшем положении – хотя бы потому, что ничего не ждал и ни во что не верил – кроме своих собственных сил. Но спорить с обозленным боевым термитом – себе дороже.

Он не может сейчас гнуть свою собственную линию. Главное – плыть в потоке событий и «держаться на поверхности». Тогда, глядишь, волна и вынесет… Только куда вынесет – по-прежнему под вопросом.

– И что ты предлагаешь? – спросил Книжник.

– Бежать надо, – решительно сказал Крэйг. – Подождем, пока все расслабятся – и «сделаем ноги». Дно большое – найдем, где затаиться. А после я найду тех, кто сможет нам помочь. Идет?

– Как скажешь. Ты – термит, тебе лучше знать, что делать в такой ситуации.

– Правильный ответ. Держись меня – и все получится. Я вернусь в боевые ряды, ты в свои лаборатории. А чумазые останутся там, где им и положено быть – на Дне. Нечего им мечтать о каком-то там Свете. Термитам – термитово, чумазым – чумазово.

Он рассмеялся, довольный собственной шуткой. Семинарист же не уловил юмора, зато отметил отсутствие логики в плане товарища. Если, по его версии, они оба – отбракованные, то с чего он вообще взял, что Книжника примут в лабораториях с распростертыми объятьями, а его самого – в стройных рядах термитов? Похоже, рассудительность – не самое сильное качество Крэйга. Или же его просто здорово выбило из колеи неожиданное испытание.

В любом случае следовало держаться выбранной роли. Он, Книжник, будет следовать любому плану Крэйга, пока этот план не станет совсем уж самоубийственным.

Проснулся он от тряски: Крэйг стоял над ним, приложив указательный палец к губам и настойчиво встряхивая за плечо другой рукой. Книжник тяжело поднялся, сел на покрытом соломой полу. Когда это он успел отключиться?

– Выходим немедленно, – едва слышно сообщил Крэйг. – Эти твари, вроде бы, спят.

Книжник не сразу сообразил: спутник имеет в виду рептилоидов.

Приоткрыв дверь хижины, они тихо выскользнули наружу и быстро прошмыгнули мимо двух неподвижных ящероподобных фигур. Лишь несколько секунд позже Книжник с ужасом осознал увиденное мельком: глаз одного из рептилоидов был полуоткрыт и как будто подернут поволокой.

То, что за ними не бросились немедленно, еще ни о чем не говорило. Все эти холоднокровные нуждаются в некотором «разгоне», вроде как разогреве. А потому он то и дело озирался, пока они крались вдоль неровной стены, слабо выхваченной ночным освещением, принятым здесь, на Дне.

Преследователей видно не было. Зато семинарист заметил нервозность спутника. Крэйг определенно сам не понимал, куда идти и что делать. Он просто брел вперед, что-то пытаясь разглядеть впереди. Возможно, какое-то укрытие, что было бы логично, учитывая его желание отсидеться и дождаться неведомой помощи.

– Ты хоть знаешь, куда мы идем? – поинтересовался Книжник.

– Вперед, – огрызнулся Крэйг. – Или хочешь вернуться к своим обожаемым уродам?

– Нет. Ты же в курсе – я не знаю, чего я хочу. Потому что…

– …головой ударенный. Помню. Вот и иди тихо, не привлекай внимания.

Идти тихо однако не получилось. Впереди показался необычный свет. Необычный – потому что источником его не были вездесущие светильники. Он лился откуда-то сверху. Вскоре они приблизились к самому источнику. Неяркий голубоватый свет отличался от желтого излучения светильников. Он словно стекал прямо на голову – сверху, будто бы прямо из каменного свода. Впрочем, приглядевшись, Книжник понял – светились трещины в высоком своде пещеры.

Раскрыв от удивления рот, семинарист едва не налетел на торчащий из поверхности столб.

Нет, это был не столб – кол с насаженным на него черепом! Череп, похоже, принадлежал мутанту, настолько был уродлив. И оказался на этом колу сравнительно недавно, о чем свидетельствовали остатки разлагающейся плоти на нем. Взгляд тут же выхватил еще один столб с нанизанной на него тройкой черепов, и еще. Кольев было множество – на сколько хватало взгляда. Поверхность под светящимся сводом была усажена кольями с черепами, словно какой-то жуткий лес.

– Что это такое? – сдавленно произнес Крэйг. – Зачем это?!

Похоже, «лес черепов» стал для него таким же сюрпризом, как и для Книжника. Но, в отличие от курсанта-термита, семинарист много в своей жизни читал, а повидал еще больше.

– Похоже на языческое капище, – предположил он.

– Что за… капище? – Крэйг с подозрением уставился на товарища.

Самое время прикусить язык. Никогда не знаешь, когда ляпнешь что-нибудь непонятное для местных. Хорошо, что на все каверзные вопросы есть одна универсальная отговорка:

– Не знаю. Само вдруг вспомнилось. Это вроде места для ритуальных жертвоприношений.

– Жертвоприношений?

– Похоже, здесь убивают во имя богов, духов или вроде того.

– А-а… – Крэйг с пониманием кивнул. – Это вроде ритуалов во славу Приказа. Нарушившего Приказ приносят в жертву – и поделом… Во имя Приказа! – последнее Крэйг чуть ли не выкрикнул.

И Книжник не замедлил повторить:

– Во имя Приказа!

– Вот-вот, – продолжил Крэйг, озираясь. – Только это не похоже на ритуальный плац. Нет, не Приказу здесь поклоняются…

– Так и живут здесь не боевые термиты, – заметил Книжник. – Вот что ты знаешь об этих «чумазых», кроме того, что они – отбросы и перегной, из которого произрастают все прочие Уровни?

– Ну, теперь уже кое-что знаю, – заметил Крэйг. – Они хотят выйти к Свету. Поклоняются Упавшему с Небесной Тверди. А еще они – идиоты, раз поверили, что их божество – это такой дурачок, как ты. Ну какой ты, к дьяволу, мессия? Ты себя со стороны видел?

Крэйг рассмеялся. Книжник тоже не смог сдержать улыбки. Даже представил, как выглядит со стороны. Действительно, зрелище могло вызвать лишь улыбку и жалость. Как бы ни была тяжела их ситуация, некоторая ирония в ней тоже присутствовала.

– Ладно, – сказал Крэйг, – посмеялись, и будет. Уматывать отсюда надо, пока сюда не заявились эти любители черепов. Даже смотреть на них невозможно – от одного вида воротит. И хоть бы один нормальный, человеческий. А то все – уроды мерзкие…

Это еще можно было бы поспорить – хотел бы Книжник увидеть здесь «нормальные» человеческие черепа. Лично он хотел бы вообще забыть это зрелище. А потому поднял взгляд кверху. И заметил еще кое-что в этом своде, усеянном светящимися трещинами. Указал Крэйгу:

– Смотри!

В усеянном трещинами своде зиял провал – похоже, треснувший свод однажды частично обвалился, открыв приличных размеров дыру. В глубине ее мерцало все то же голубоватое сияние, но рассмотреть что-либо в этой дыре было нельзя – она была наполнена вязким туманом, сползавшим с краев и медленным вихрем спускавшимся до самой поверхности. Только сейчас Книжник понял: этот туманный вихрь и был центром «леса черепов». А еще мелькнула отчаянная мысль: эта дыра в своде была единственным найденным здесь, на Дне, путем наверх. И хоть было страшно смотреть в это туманное нечто, можно было бы воспользоваться и этой дорогой. Дело за малым: добраться до свода, находившегося не менее, чем в паре десятков метров над головой.

Голос спутника оборвал его размышления:

– Хорош в потолок таращиться! Уходить надо.

С трудом оторвав взгляд от туманной пробоины в здешних «небесах», Книжник поплелся за Крэйгом. Отчего-то курсант решил, что лучший путь лежит именно через лес из шестов с черепами. Наверное, ему казалось, что в этом частоколе двум беглецам легче затеряться. Мысль была верная, но у нее оказалась и оборотная сторона. Минут через десять блужданий меж кольев с их мрачными украшениями, Крэйг вдруг остановился и затравленно огляделся.

– По-моему, мы здесь уже были, – сообщил он.

– Мне кажется, уже дважды, – заметил Книжник. – Я просто не хотел тебе говорить…

– Проклятье! – зарычал курсант. – Мы что же, заблудились?!

– Похоже на то.

– Да это же просто глупо!

И то верно. Было такое старинное выражение – «заблудиться в трех соснах». Видать, описывало оно схожую ситуацию. Однако смех смехом, а беда была даже не в том, что они в своих блужданиях по капищу заходили уже на третий круг. Хуже то, что они теряли драгоценное время.

– Если нас хватятся – пиши пропало, – нервно сказал Крэйг. – Мы так и не нашли надежного укрытия, а наши новые друзья не простят твоей пропажи. Есть идеи, как отсюда поскорее выбраться?

Книжник уже собирался высказать какие-то соображения – да так и застыл с открытым ртом. Но не от изумления на этот раз.

От страха.

Он ощутил взгляд. Секундой позже увидел. Из чащи кольев со вкривь и вкось насаженными на них черепами на него неподвижно глядел знакомый уже желтый глаз.

– Рептилоид… – чуть слышно пролепетал Книжник.

– Что? – Крэйг резко обернулся.

И тут же, словно ощутив угрозу каким-то шестым чувством, потянулся к поясу за пистолетом. Книжник еще успел произнести: «Не надо…» Но Крэйг уже выхватил ствол и, вскинув оружие, хищно припал на одно колено.

– Не стреляй! – заорал Книжник, уже понимая: ситуация выходит из-под контроля.

С тем же успехом он мог умолять не идти дождь или не вставать солнце. Крэйгу было плевать на советы и просьбы. Он уже ощутил унижение и плен – и ощущение ему не понравилось. Наверное, особенно остро, так как это было для него впервые.

Но думать на несколько шагов вперед – не дело термита. Термит реагирует на непосредственную угрозу, все остальное – дело вышестоящих чинов. А потому единственная реакция на угрозу – нападение первым.

Семинарист уже знал, что будет дальше. И с какой-то обреченностью наблюдал, как появляются из леса кольев силуэты рептилоидов – и как подпрыгивает пистолет в руке Крэйга. Казалось даже, все происходит в полной тишине – лишь позже в сознание пробился грохот выстрелов.

Первый рептилоид остановился, будто налетев на невидимую стену, – и повалился вперед. Он не издал ни единого звука, на лице – если это можно было назвать лицом – не дрогнула ни одна мышца. Второй появился чуть в стороне и продолжал так же молча надвигаться на беглецов.

Лицо Крэйга исказило ненавистью. Или… страхом? Он продолжал стрелять, пока затвор не замер на задержке, возвестив об опустошении магазина. Рептилоид сделал еще несколько нетвердых шагов и, потеряв равновесие, завалился на бок, тяжелой тушей снеся пару кольев с их «украшениями».

Крэйг какое-то время молча таращился на убитых, восстанавливая учащенное дыхание. Глядя на спутника, развел руками, нервно рассмеялся:

– Видел?

– Видел, – глухо откликнулся Книжник. – Теперь все знают, где мы. И вряд ли убийство этих существ сойдет нам с рук.

– Плевать, – рассеянно бросил Крэйг. – Зато будут знать: с нами шутки плохи.

– И что теперь?

– Пойдем дальше. Преследовать нас больше некому.

Книжник не успел предостеречь товарища от этого преждевременного заявления. Сам-то он не был настолько уверен в силе оружия и его убийственных аргументов. И хоть самому не раз приходилось стрелять в живое существо, это было для него самым последним аргументом в любом конфликте. Крэйг считал иначе. Что можно было бы считать исключительно проблемой Крэйга – если бы они не были сейчас в одной с ним связке.

– Зачем?.. – раздался на спиной тихий голос. – Зачем ты их?..

Медленно повернувшись, Книжник увидел рыжеволосую девчонку. Она смотрела на Крэйга… Нет, не со страхом, не с ненавистью.

Она смотрела на него с жалостью.

– Откуда ты взялась? – тупо спросил Крэйг.

– Будешь стрелять в меня? – так же тихо спросила девочка.

Крэйг недоуменно поглядел на пистолет в своих руках, щелкнул затвором, засунул бесполезное уже оружие обратно за пояс. Пробормотал невнятно:

– Зачем мне стрелять в тебя?

– Я ведь тоже шла за вами следом.

– Но ведь ты не хотела нас убить!

– Они тоже не хотели причинить вам зла.

– Не хотели?! Откуда тебе знать, девчонка?

– Они просто шли вслед за вами. К Свету.

Нужно было что-то ответить этой огненноволосой девочке, попросить у нее прощения, успокоить ее, но слова застряли у Книжника в горле: со всех сторон частокола черепов бесшумно, как призраки, появились те, от которых они тщетно пытались бежать. Все эти порождения Дна, по какому-то странному закону природы мечтавшие о Свете.

Книжник замер в оцепенении, Крэйг же принялся крутиться на месте, как загнанный зверь. Из горла его вырвался рык – так рычит затертая в угол крысособака. Рывком Крэйг выдернул из земли ближайший кол, коротким движением смахнул с него полусгнивший череп. И принялся вращать этим импровизированным оружием со стремительностью и ловкостью настоящего воина, способного превратить в оружие любой подручный предмет.

– Ну, что же вы, гады?! Чего ждете?! Вот он я – нападайте! Трусите, чумазые? Попробуйте справиться хотя бы с одним настоящим термитом!

Несмотря на четкую боевую стойку и явную готовность сражаться до конца, вид Крэйга со всеми его пируэтами и приемами почему-то вызывал лишь жалость. Наверное, потому, что никто не собирался на него нападать. По крайней мере, никто и не думал вести бой по правилам самого Крэйга. Все просто стояли вокруг двух беглецов и ждали. Словно заранее знали, чем закончится их бесславное бегство.

Сначала Книжник ждал немедленной расправы. Потом до него дошло, что их бегство укладывается в концепцию, изложенную дедом. И погибшие рептилоиды отлично соответствовали здешнему древнему мифу. Похоже, у культа Упавшего с Небесной Тверди появились свои мученики.

А вот и дед. Он вышел вперед, медленно склонился над одним из убитых. Коснулся его черной рукой, замер. Остальные терпеливо ждали. Эта неподвижность смотрелась тягостно и дико, особенно на фоне возбужденного, готового броситься в драку Крэйга. Но здесь, на Дне, никуда не спешили. И какая бы участь ни ждала беглецов, решать ее будут в привычном неспешном темпе. Что ни говори – это только добавляло неопределенности и страха.

– Ну, чего ждете?! – не выдержав, крикнул Крейг. – Я убил ваших, я! И что вы мне на это скажете? Вы – жалкие отбросы, чумазые с самого Дна мирозданья. А я – термит! Я имею право отнять любую жизнь – когда захочу и у кого захочу!

– Ты не термит, – веско сказал дед. Он медленно поднялся, обратив незрячие глазницы в сторону курсанта. – Ты такой же отбракованный материал, как и мы. Другие не попадают на Дно.

Вряд ли Крэйг услышал для себя что-то новое. Но почему-то слова деда задели его особо. Наверное, потому, что услышал он их не от равного себе, а от какого-то «чумазого», который не имел права даже рта открыть в его присутствии. Так, наверное, казалось этому затравленному пареньку. Но это были слова правды, и они заставили что-то взорваться в душе Крэйга, окончательно выведя его из себя.

У парня словно резьбу сорвало. Он заорал какой-то незнакомый боевой клич – и со своей пикой наперевес бросился на деда. Он наверняка проткнул бы насквозь старого мута. Но случилось странное.

Путь ему преградила рыжеволосая девочка. Она не могла физически остановить разъяренного термита – он просто бы снес ее, даже не сбавив темпа. Но девочка выбросила вперед ладонь с растопыренными пальцами, и Крэйг словно налетел на невидимый барьер. Ойкнул, выпустил из рук шест и рухнул как подкошенный. Шест, пролетев по инерции, резко остановился, словно воткнувшись в воздух – это девочка поймала его второй рукой. Легко, не глядя, как будто только и делала, что репетировала такой вот цирковой трюк.

– Деда не трожь! – каким-то новым голосом сказала девочка.

Чуть повела головой в сторону Книжника. И вся эта мутантская кодла с низким воем стала приближаться, смыкая круг. Тут и без того уже оголенные нервы Книжника не выдержали – он потерял сознание.

Очнулся он сидящим на земле, накрепко привязанным к одному из кольев. Задрав голову, понял, что черепа на нем нет. Воображение услужливо подсказало, чей череп вскоре будет красоваться на этой острой палке. В панике он дернулся, но тщетно: шест был достаточно прочен и хорошо вкопан в землю. Повернув голову вправо, увидел рядом точно такой же кол с накрепко примотанным к нему Крэйгом. Только, в отличие от семинариста, лицо курсанта было в синяках и кровоподтеках. Видать, спутник сопротивлялся до последнего. Но теперь не двигался, уронив голову на грудь.

– Не бойся, – произнес над ухом детский голос. – Он жив. Только без сознания.

Девочка тихо вышла из-за его спины и вдруг с самым непосредственным видом уселась напротив – прямо на землю. За ее спиной уже терпеливо ждали ее уродливые земляки. Чего именно ждали – вот хороший вопрос.

Эта рыжеволосая бестия ничуть не напоминала ту маленькую ведьму, в которую она превратилась, внезапно остановив разъяренного боевого термита, отдыхавшего теперь в сторонке. Но Книжник уж не сомневался: у нее только внешность обыкновенной маленькой девочки. В действительности она мало отличается от своих собратьев-мутов, молчаливо ждущих продолжения этой истории.

– Что вы собираетесь с нами сделать? – хрипло спросил Книжник.

Девочка удивленно пожала плечами:

– Ничего. Ты поведешь нас к Свету. Как и обещал.

– И вы не будете нам мстить?

– Мстить? – девочка удивленно пожала плечами, поглядела на возникшего рядом деда. – Зачем?

– Мстить мы не будем, – сказал Дед. – Напротив – мы возблагодарим твоего друга. Он увидит Свет раньше других. Ведь он первый отправил к Свету наших братьев.

Книжник непонимающе вытаращился на жуткого старика, перевел взгляд на девочку. В голове возникла неприятная догадка.

– А эти… Чьи черепа здесь повсюду – они тоже увидели Свет?

Дед чуть склонил голову, как будто разглядывал пленника черными впадинами на месте глаз.

– Ты думаешь, мы называем Светом смерть?

Книжник молча кивнул. Старик покачал головой:

– Это не совсем так. Не все видят Свет после смерти. Большинство умерших, – он указал себе под ноги… – попадают во Тьму. Именно потому мы и хотим увидеть Свет при жизни.

Черный палец старика указал вверх, в сторону туманной дыры в своде над головой.

Это была неожиданная концепция. Хотя и оригинальная. Получалось, по верованиям местных, их души после смерти попадали на поверхность – по аналогии с Раем. Или же, напротив, оставались под землей – как в Преисподней. В этом смысле и впрямь заманчиво было выбраться «на небеса» пешочком, вслед за упавшим на голову Мессией.

– Ну и дела, – пробормотал Книжник. Кивнул в сторону ближайшего торчавшего из земли кола с насаженным на него уродливо вытянутым черепом. – А этих, стало быть, вы здесь в жертву приносите?

– С чего ты это взял? – дед сокрушенно покачал головой. – Разве ты не видишь – это кладбище!

Только теперь до Книжника дошло: должны же были местные где-то хоронить своих умерших. Обряд, конечно, не совсем обычный – но мало ли странных обрядов доводилось встречать на своем пути? Кладбище и кладбище – подумаешь…

Его благостные размышления разбились о слова деда:

– …Но в твоих словах я вижу отблеск небесного Света. Ибо сказано: Упавшему с Небесной Тверди потребуется очистительная жертва. И сегодня здесь прольется кровь. Кто-то должен умереть во имя живых.

– Вы… Убьете нас? – облизнув пересохшие губы, спросил Книжник.

– Ты должен жить – тебе вести нас к Свету. Умрет он.

Дед указал на Крэйга. Тот уже открыл глаза, и его перекосило от злобы, обращенной, правда не на мутанта, а на товарища по несчастью:

– Ну, спасибо тебе, приятель! Вот уж, от кого не ожидал!

Крэйг вдруг рассмеялся – неприятным дребезжащим смехом. Наверное, так смеются безумцы. Впрочем, самое время спятить: со всех сторон к ним стали приближаться эти изломанные, искореженные фигуры местных. В уродливой семипалой руке тускло сверкнул огромный тесак.

– Что вы делаете? – крикнул Книжник. – Не смейте! Мы ни в чем не виноваты! Обещаю – я отведу вас… Черт, куда вы там хотите… Я отведу вас к Свету! Только не нужно крови!

Его не слушали. Толпа отвратительных монстров двинулась вокруг пленников по кругу, как в каком-то бредовом хороводе. Круг все сужался, острый металл был все ближе. На фоне нестройного гула голосов, бормотавших то ли какие-то заклинания, то ли молитвы, жутко звучал лающий смех Крэйга. Непонятно было – действительно ли ему так смешно, или он просто прогоняет так страх неминуемой смерти.

В какой-то момент Книжник перестал чувствовать онемевшее тело, напрочь потеряв дар речи. Начни прямо сейчас резать его самого – он не сумел бы издать ни звука.

– Не бойся, – в самое ухо прошептала рыжеволосая девочка. – Тебя никто не тронет. А кровь твоего друга пойдет всем на благо. Ведь красная, красная кровь – это и есть сконцентрированный Свет… Свет… – девочка завороженно следила за тем, как тесак в семипалой лапе чудовища медленно приближается к горлу Крэйга. – Свет – это кровь мира. А кровь – это Свет…

Крэйг смотрел на смертельное лезвие без страха – скорее с ненавистью. Смех его оборвался, но осталась улыбка, полная презрения к мучителям. Семинарист завороженно следил за тесаком в черной семипалой руке, что не очень умело примеривалась у удару – и от этой неловкости предстоящее казалось еще страшнее в своей кровавой нелепости.

Все оборвалось внезапно – как будто кто-то повернул рубильник. Или шлепнул по скоплению муравьев гигантской мухобойкой.

Грохот, наполнивший вдруг подземелье, больше соответствовал последнему. Кровожадных мутов как будто срубило с ног – все попадали ничком. Семинарист и сам не устоял бы на ногах от мощной взрывной волны, если бы не был привязан к своему «позорному столбу».

Точно – это был взрыв. Причем грохнуло где-то над головой, отчего и вышел такой эффект со всеобщим падением. Задрав голову, Книжник увидел: туман в глубине дыры в «небесной тверди» словно разметало неведомой силой – и тут же место тумана занял густой черный дым.

Из самой гущи этого дыма, как пауки на собственных нитях, посыпались темные фигуры. «Нити», а точнее, веревки, не дали фигурам, рухнувшим из «черной дыры», разбиться вдребезги. И через несколько секунд воздух наполнили звуки выстрелов и зычные крики:

– А ну, мордами в пол, чумазые! Кто рыпнется – стреляю без предупреждения!

В какой-то момент Книжник даже подумал, было, что на помощь пришел десант кремлевских ратников – настолько ловко и слаженно действовали эти бойцы. Но характерный акцент и несвойственное кремлевским обращение к «чумазым» выдавало в них обитателей Термитника.

Удушающий клуб дыма докатился до Книжника – и тут же из него вынырнул какой-то сухощавый парень с незнакомым оружием наперевес. Цепкий взгляд семинариста мгновенно отметил: одет незнакомец точно, как Крэйг, разве что почище да перетянут ремнями с амуницией.

– Гонза, бро! – оскалившись, выкрикнул Крейг. – Что-то ты подзадержался!

– Прости, приятель, был занят. Чего это ты тут расселся? Что это, мать его, за место?

– Это Дно, бро.

– Знаю, что Дно. И не могу поверить, что пришлось лезть в это дерьмо за твоей неугомонной задницей.

– С меня банка джина, бро!

– Одной банкой не отделаешься. Еще неизвестно, каких проблем придется хватануть за нарушение устава.

– Как ты меня нашел?

– Анонимная информация. Похоже, у тебя есть влиятельные доброжелатели. Кто бы мог подумать – с виду тихий такой парнишка…

– Сам в шоке, бро…

– А мы за тебя волновались. Не верили даже, что ты не прошел Отбраковку.

– И не говори – сам поверить не могу. Но хорош болтать, помоги мне!

Пока новоявленный спаситель перерезал веревки, спутавшие руки Крэйга, из дыма появились еще пятеро таких поджарых, подтянутых парней. Книжник не мог не оценить слаженной работы этих ребят, мгновенно разогнавших толпу мутов. Он даже проникся к ним уважением – как только можно уважать опасного врага.

Ведь это и был враг – тот самый, что нанес коварный удар в самое сердце Кремля. Правда, там, на поверхности, семинарист не видел тех, кто называл себя «боевыми термитами». Да и здесь почему-то не было разговоров о разворачивающейся на поверхности драме.

Это было странно. Там, наверху, шла настоящая война. Здесь же группа курсантов спасала товарища из лап каких-то «чумазых» и совершенно не волновалась о том, что происходит за пределами подземного мира. Объяснить это было трудно. Возможно, жизнь на разных уровнях Термитника не особо пересекалась. И, возможно, между теми, кто называл себя «курсантами», будущими боевыми термитами, и термитами настоящими была серьезная разница – как между этими парнями и обитателями Дна.

Крэйг уже вскочил на ноги и разминал отекшие от веревок запястья. Гонза небрежно бросил освобожденному странного вида нож с двумя длинными и тонкими лезвиями. Крэйг ловко поймал оружие и принялся вертеть им в руках, очевидно, восстанавливая навык. Лезвия слились в сплошное пятно, напоминая пропеллер и разрезая воздух с характерным свистом.

– Все, уходим, – быстро сказал Гонза. – Сейчас чумазые очухаются и поймут, что нас всего семеро против этой толпы.

– Нас восемь, – возразил Крэйг, подходя к Книжнику.

Коротким движением перерезал веревки, подал семинаристу руку. Книжник неуклюже поднялся на ноги. Его слегка пошатывало.

– Это еще кто такой? – насупился Гонза.

– Он пойдет с нами, – коротко ответил Крэйг.

Гонза метнул острый взгляд на Книжника, глянул на Крэйга:

– Это невозможно. У нас только один дополнительный трос.

– Он спас мне жизнь, – коротко бросил Крэйг. – Долг.

Больше вопросов не возникло – видать, аргумент был убойный. Зато затянувшуюся тишину прорезал леденящий душу многоголосый стон, переходящий в вой. Со всех сторон возникли качающиеся и медленно приближающиеся тени.

– А вот и чумазые, – спокойно сообщил Гонза. – Пришли филе из нас делать. За мной, быстро!

Книжник стартовал с редким для себя проворством. Быть мессией у подземных монстров как-то быстро ему наскучило. Правда, не было никаких гарантий, что помощь товарищей Крэйга не обернется для него еще большей бедой. Ведь если наивные, верящие в Свет муты не раскрыли в нем чужака с поверхности, это не означало, что его не расколют в два счета подозрительные термиты.

Но выбора не было. Зато появлялся шанс хотя бы еще на один уровень приблизиться к далекой поверхности. Они как раз добрались до свисавших из туманной мглы тросов с хитроумными сплетениями веревок и крепежных карабинов на концах.

Вот Крэйг быстро прицепил к поясу массивный металлический карабин и точно такой же, на веревочной петле, протянул Книжнику:

– Цепляй!

– Куда? – тупо спросил Книжник.

На нем до сих пор были одни лишь рваные полотняные штаны, оставшиеся после преодоления узкого лаза в здешней «небесной тверди». Но быстро приближавшиеся силуэты разъяренных адептов его несостоявшегося культа заставили соображать быстрее: он просто обвил петлю вокруг туловища, быстро защелкнул на ней карабин. Получилась удавка, грозившая передавить его пополам. Но времени на комфорт не было.

– Тащи! – с силой дернув за свой трос, крикнул Гонза.

И тут же неведомая сила стянула, заставив согнуться пополам от боли, тело семинариста. Всех восьмерых оторвало от поверхности, потащило вверх. Тут же Книжник ощутил неожиданную легкость – и короткое мгновение полета, закончившееся болезненным ударом о землю.

Рывком перевернувшись на спину, он едва не заорал: над ним возвышался тот самый семипалый мут с тесаком в руке – только тесак он применил не для принесения в жертву Крэйга, а чтобы перерубить отрезок троса, удерживавшего Книжника.

Парень обреченно наблюдал, как его спасители улетают все выше, пропадая в тумане над головой. А вокруг плотной толпой собираются жаждущие расправы муты во главе с жутким дедом и маленькой рыжеволосой бестией, на лице которой не осталось и следа былой симпатии.

Похоже, ему сбежать не удалось, и теперь все-таки придется расплачиваться за свое самозванство. Вот и девчонка, тыча в его сторону пальцем, заявила:

– Ты не такой, как мы думали! Ты не хочешь вести нас к Свету!

– Я такой, как есть, – бледно отозвался Книжник. – И вы даже представить себе не можете, как хочу к Свету я сам…

– Ты лжешь! – с ядом прошипела девочка. – Ты лгал с самого начала! Ты не хотел к Свету – ты хотел забрать у нас надежду!

– Ничего я не хотел, – угрюмо сказал Книжник.

Он попытался подняться, но девочка знакомо уже выбросила перед собой ладонь – и его словно вдавило в землю. «Телекинез», – всплыло в памяти полузабытое слово.

– Ты навсегда останешься здесь, – произнес возникший рядом с девочкой дед. – Для тебя уже приготовлено место.

В черной руке мута Книжник увидел то самое место, уготованное для него обиженными адептами – острие кола, заостренного для того, чтобы принять его голову. Вот, значит, какова его судьба – оставить свой череп среди сотен других, покоящихся на этом странном кладбище. Хотелось кричать, протестовать, бежать, драться – лишь бы не лежать, покорно ожидая участи.

Да только маленькая ладошка рыжеволосого чудовища, что маскировалось под миловидную девочку, продолжала удерживать его в болезненном оцепенении, не давая ни малейшего шанса.

И теперь уже к нему приближалась семипалая ладонь, сжимавшая рукоять тесака. Одно движение – и его голова с вывалившимся на сторону языком да выпученными глазами станет орошать кровью древко шеста. И лишь вертится в этой самой голове нелепый вопрос: а что они сделают с телом?

– Держись! – прогремело над головой, как тот недавний, спасительный взрыв.

На этот раз взрыва не было. Но что-то рухнуло на него прямо с этих каменных небес, болезненно вцепилось в запястье – и рвануло вверх. Лишь взлетев на несколько метров над землей, Книжник понял – это Крейг, каким-то чудом вынырнувший из зияющей туманной дыры в «небесном своде». Зависнув на тросе вниз головой, Крэйг держал его одной рукой, ухватившись мертвой хваткой железных пальцев. Во второй его руке было то самое незнакомое оружие, напоминавшее однозарядную фузею, только со здорово укороченным стволом. Этим стволом Крэйг с самым решительным видом обводил таращившихся на него мутов.

– Пусть только кто-нибудь рыпнется! – рычал он. – Пристрелю!

Какая-то неведомая сила утягивал трос с двойным грузом все выше. Когда они были уже метрах в десяти над поверхностью, до рыжеволосой девочки, похоже, дошла необратимость потери. Она закричала каким-то нечеловеческим, переходящим в рычание криком, отчаянно тряся над головой обеими руками с растопыренными пальцами.

Книжник ощутил, как тело налилось лишним весом, грозя оборвать натянутый струною трос. Крэйг застонал от дополнительной нагрузки, и сама скорость подъема замедлилась, грозя обернуться падением.

– Да получи ты, сука!

Бахнул выстрел. Неизвестно, попал Крэйг в девчонку или нет, но тяжесть мгновенно уменьшилась, и они оба взмыли вверх, к своду этого уровня. Книжник машинально набрал воздуха, словно боялся захлебнуться.

Их втянуло в провал. Все заволокло густым туманом.

Глава 6
Подъем с глубины

Книжник озирался, пытаясь хоть что-то разглядеть в этой густой мути. Туман в дыре был неспроста – он заполнял собою весь уровень, расположенный выше. Природу этого тумана, сквозь который пробивался бледный свет, семинарист определить пока не мог. И потому его взгляд то и дело возвращался к новым знакомым.

Он уже понял, что это – товарищи Крэйга по курсам боевой подготовки, которые они недавно закончили, став полноценными «боевыми термитами», что составляли основную ударную силу Термитника. То, что эти ребята пришли на выручку сокурснику, он тоже понял. Неясно оставалось, как они выяснили их местонахождение.

Главное – что будет дальше? И как они поступят с «потерявшим память» незнакомцем. Ведь спасение его совершенно лишней персоны в их планы не входило. Руки этих ребят, лежавшие на компактных однозарядных «карабинах» со зверского вида штыками, так и чесались, чтоб разобраться с чужаком.

По крайней мере, так могло показаться Книжнику, оказавшемуся в этом недружелюбном окружении.

Давно его не разглядывали с таким выражением лиц. Даже трудно описать это ощущение – как будто разглядывают какое-то неприятное животное. Вроде крысособаки. Он не сразу понял, откуда у этих парней по отношению к нему такая подозрительность и брезгливость, пока до него не дошло: он ведь для них не лучше «чумазого». И пусть Крэйг представил его в качестве «лаба» с отшибленной памятью, положения это сильно не исправило.

Он просто чужак. В этом Термитнике все друг другу чужие – если они не с одного уровня. Своеобразное кастовое общество с удобным делением по вертикально-горизонтальному признаку. Проще говоря, по уровням. И тут не имело особого значения – ниже ты по уровню или выше. Главное – ты чужой, и этим все сказано.

Однако лабом быть все-таки лучше, чем «уродом» с нижнего уровня. Это Книжник уяснил себе четко. Более того, с недавних пор он и сам невзлюбил чумазых – и не потому, что те был уродливы или грязны. Просто они хотели его прикончить. А это, вот беда, как-то сразу настраивает на негативный лад.

– Так ты говоришь, память отшибло? – странным голосом произнес Гонза.

– Да вроде того, – осторожно ответил Книжник. – Этого я тоже не помню.

– А с чего ты решил, что ты лаб? Может, ты всегда обретался в Поддонье?

– Может, и так, – не стал спорить семинарист. – Говорю же – у меня нет ответа.

– Слышал? – вступился за него Крэйг. – Разве чумазые так говорят?

– Да, чумазые говорят попроще. И все-таки я ему не верю, – Гонза повернулся к своей «пятерке», сидевшей полукругом за его спиной. – А вы, парни, что скажете?

Термиты переглянулись, кто-то пожал плечами. Один из них, самый длинный и тощий, заметил:

– Кто его знает. Я думаю, тут Крэйгу решать. Если этот малый спас ему жизнь…

– Так и есть, Глист, – отозвался Крэйг. – Спас. Так что ничего не поделаешь – Долг.

– Так-то оно так, – Гонза недобро усмехнулся и вдруг резко приблизил свое скуластое лицо в упор к лицу Книжника. – Но у меня никакого Долга перед тобой нет, слышал, ты? Как там тебя…

– Ник, – хрипло отозвался Книжник.

– Вот-вот. Если я решу, что ты крыса – убью не задумываясь. Согласен, бро?

Последняя фраза была обращена к Крэйгу. Тот лишь развел руками:

– Твое право, бро. Только я уверен: Ник не даст повода. Правда?

– Не дам, – со всей возможной убедительностью заверил Книжник. – Я совершенно не хочу умирать. Я хочу вспомнить – кто я и откуда.

– И что тебе для этого нужно? – весьма дружелюбно поинтересовался долговязый Глист.

– Крэйг считает, что я с лабораторных уровней, – отозвался Книжник. – Значит, мне туда хорошо бы попасть.

Гонза задумался, разглядывая Книжника.

– Это можно устроить, – решил он. – Там тебе быстро мозги промоют. И если что не так – сразу выведут на чистую воду. Хотя, если подумать, лично я бы не был так опрометчив. Да что там, лучше бы меня сразу прикончили, чем попадаться в лапы к лабам.

– А что с ними не так? – простодушно спросил Книжник. – Могут не разобраться?

Наверно, это прозвучало достаточно искренне, так как термиты разом рассмеялись, а Гонза скривил лицо в снисходительной улыбке:

– Видать, не ошибается Крэйг – ты и впрямь головой ушибленный. И если ты бывший лаб – то ушибленный крепко, так как такое забыть трудно. Тем более, что твоя голова для них – все равно что коробка с лакомствами для личинки из Инкубатора.

– Не понимаю…

– А что там понимать? Лабы – на то и лабы, чтобы всякие коробочки вскрывать и копаться в их содержимом. Вот так тебе и твою голову вскроют и посмотрят, что с ней не так и на что она теперь сгодится.

Гонза с садистским любопытством наблюдал за реакцией семинариста. Но, видимо, остался разочарован, так как ожидаемой реакции не последовало. Не показав ни страха, ни сомнения, Книжник сказал с тем же простодушием:

– Ну, если я один из них – то, может, и не станут во мне ковыряться. Может, узнают сразу.

– …И сбросят обратно – в Поддонье, – мрачно заметил Крэйг. – Такой вариант не рассматривал?

– Нет… – семинарист разыграл растерянность. Похоже, что получилось. – А зачем – обратно?

– А затем, что тебя уже, видать, отбраковали, – с охотой пояснил Гонза. – кому приятно, когда жертва аборта, смытая в канализацию, вернется домой, к маме?

Термиты мерзко рассмеялись. Наверное, это была шутка, которой Книжник просто не понял. И это его недоумение еще более позабавило термитов. Зато Гонза, похоже, смягчился в своих подозрениях. Даже по плечу его похлопал со словами:

– Не бойся, так просто мы тебя лабам не отдадим. Сначала выясним, что к чему.

– Спасибо… – буркнул Книжник.

На этом опасный разговор закончился. Он выдержал экзамен. По крайней мере, так казалось. В конце концов, его не убили сразу. Но с увеличением числа чужаков, да еще из среды вражеских воинов, опасность разоблачения увеличилась в разы. Немного утешало только одно.

Он поднялся на ступеньку ближе к поверхности.

Это место называли Нижним Технологическим уровнем. Здесь у термитов находилось самое грязное и вредное производство. Что именно здесь делали, новые спутники сказать не могли – эти знания были за пределами их компетенции. Главное, что уяснил Книжник – они были здесь такими же новичками, как и он. Эти ребята нарушили все правила и запреты, чтобы спасти товарища. И, как становилось понятно из их скупых реплик, сложившаяся ситуация была из ряда вон выходящая. Если бы не какие-то «проблемы на верхних уровнях», отвлекшие силы неких Чистильщиков, дерзкая операция была бы просто невозможна.

– Так кто вам рассказал, что я внизу и все еще живой? – продолжал допытываться Крэйг.

– Говорю же – понятия не имею, – отмахивался Гонза. – Но тот, кто все это устроил – он покруче Чистильщика будет.

– С ума сойти, – пробормотал Крэйг. – И что же, вы так и шли в открытую сквозь все уровни?

– Ну, нет. Кем бы ни были твои доброжелатели, они, видно, не всемогущи. Вниз нам открыли сквозную вентиляционную шахту – на время остановили тягу. Опять же, не спрашивай как – не знаю. Но назад нам возвращаться своими силами.

– Погоди… А как же взвод? Вы что же, самовольно оставили часть? Это же трибунал!

– Нас обещали прикрыть. Тоже не знаю как, – Гонза болезненно скривился: наверно, для него самого это была неприятная тема. – Но ведь ты поступил бы так же, да, Крэйг?

Оскалившись в улыбке, Крэйг хлопнул ладонью по подставленной ладони друга – незнакомый, но эффектный жест. В этот момент Книжник даже пожалел, что эти ребята – по другую сторону линии фронта. Всегда обидно, когда враг лучше иного союзника, только прикидывающегося таковым. Оставалось надеяться, что им не придется встретиться друг с другом в открытом бою. Или просто перерезать друг другу глотки при малейшем подозрении, что было куда более вероятно.

Чтобы продолжить этот затянувшийся подъем с глубины, требовалось найти путь наверх – вроде той самой дыры, ведущей сюда же со Дна или колодца, спасшего товарищей по несчастью с Поддонья. Продвижение было затруднено сплошной «дымовой завесой» и лабиринтом из труб и других металлоконструкций, заполонивших уровень. Вокруг что-то гудело, свистело, булькало. Кое-где из щелей в ржавых трубах бил раскаленный пар. Где-то, напротив, металл был покрыт шапкой инея. Взгляд, притупленный туманом, не мог охватить всей полноты конструкции, чтобы понять, что это – завод, электростанция, система жизнеобеспечения гигантского подземелья?

Все это железо поражало воображение. Было похоже, что здесь, под землей, в непосредственной близости от Кремля, разрасталось опасное «осиное гнездо», с той разницей, что обитатели этого «гнезда» успешно развивали некие технологии, а значит, и вооружение. Иначе и быть не могло – теперь все технологии так или иначе завязаны на оружии.

О своих находках следовало немедленно сообщить наверх, своим. Но для этого требовалось не просто выбраться отсюда. Требовалось, как минимум, выжить. Последнему старательно пытались помешать обитатели Термитника – от бесчисленных диких плотоядных тварей до разумных, но не менее кровожадных существ.

Его спутники, видимо, тоже не испытывали иллюзий по поводу дружелюбности своего окружения. Термиты держали оружие наизготовку и двигались в хорошо отработанном стиле, знакомом Книжнику по общению с кремлевскими ратниками. Правда, тактика местных несколько отличалась, и семинарист ощущал себя настоящим разведчиком, внедренным во вражеское окружение с целью раскрыть боевые возможности и слабости врага.

Возможности были налицо. Отличная физическая подготовка, рациональное и экономное движение, слаженные действия. Термиты явно уступали кремлевским дружинникам в физической силе, но были на вид стремительнее и лучше ориентировались в замкнутом пространстве. Это следовало учитывать, если дойдет до прямого столкновения сторон в подземельях, где термиты получат явное преимущество.

Их оружие выглядело довольно примитивным – но не более примитивным, чем кремлевские фузеи. Чем-то их карабины были даже лучше: простые унитарные патроны, явно местного производства, в разы увеличивали скорострельность по сравнению с дульнозарядными фузеями. Преимуществом длинноствольных фузей была мощность, точность и дальность выстрела – но в условиях подземелья это было спорным достоинством. Оставался вопрос о том, чья возьмет в рукопашной. Длинный и острый штык-нож карабинов против штыка фузеи и меча – тут уже все решала ловкость и боевая подготовка. В тесноте туннелей даже горстка вражеских бойцов могла воплотить в жизнь забытый успех легендарных трехсот спартанцев.

Конечно, имелись у кремлевских и восстановленные «калашниковы», пулеметы и еще кое-какие образцы довоенного вооружения. Но это оружие имело ограниченное применение уже хотя бы по причине недостатка боеприпасов, которые сами по себе были на вес золота. К тому же, вспоминая пистолет Крэйга, Книжник сделал вывод, что и у местных имелось настоящее древнее, но вполне функционировавшее оружие. Возможно, им были вооружены элитные подразделения – вроде кремлевских разведчиков и диверсантов. Полукустарные «самоделки» – вынужденная мера и необходимое условие выживания.

Нельзя забывать и о том, что Крэйг и его друзья – всего лишь выпускники некоего подобия «учебки». Они все еще не кадровые бойцы, а потому, вполне возможно, их однозарядные карабины – всего лишь учебное оружие, и готовиться следует к столкновению с куда более серьезно подготовленным и куда более основательно вооруженным противником.

Тут же вспоминались вскользь упомянутые мутаботы – гибриды человека и боевого робота, которых здесь, похоже, здорово научились делать. В любом случае смотреть надо в оба и впитывать, как губка, любую информацию, что сможет помочь своим в отражении неожиданной агрессии «снизу».

Обо всем этом семинарист рассуждал, пока они взбирались по каким-то ржавым металлическим конструкциям – практически на ощупь, как слепые щенки в омерзительном тумане. От этой дымки уже першило в горле: видать, туман был не простой водяной, а техногенного происхождения. Не хватало только отравиться или, что еще хуже, заболеть и стать инвалидом. Книжник ощущал, как проклятый туман конденсируется на его голом торсе, стекая неприятными разъедающими кожу струйками.

Внезапно туман исчез. Нет, он не рассеялся, просто группа взобралась достаточно высоко по металлоконструкциям и вынырнула из него, как бы «всплыв» над его поверхностью.

Они оказались на небольшой плоской площадке из рифленого железного листа. Тут термиты как-то вмиг обмякли, словно кто-то выключил в них устройство, отвечавшее за бдительность. Выглядели они растерянными, если не сказать – потрясенными.

Да и было с чего. Маленькая команда словно оказалась на железном острове, плывущем высоко в облаках под каменными небесами. «Остров» торчал из тумана, ровным слоем стелившегося под ногами, подсвеченным из глубины какими-то рассеянными источниками света. Метрах в пятидесяти от них из тумана выглядывал точно такой же «остров», чуть в стороне – изгиб толстой трубы, напоминавший наполовину вынырнувшую из реки гигантскую анаконду.

Семинарист опустился на одно колено, постучал костяшками пальцев по металлу. Звук свидетельствовал о пустотах под тонким листом. Правда, толку от этой информации было мало. Куда больше говорили сплетения толстых кабелей и низкое гудение под ногами.

– Похоже на трансформатор, – пробормотал Книжник. – Здоровенный такой трансформатор под нами.

– Видать, ты и вправду лаб, – заметил Гонза. – Мне бы такое и в голову не пришло.

– Я ж говорил, – ухмыльнулся Крэйг. – Он точно умник. Только все забыл почему-то.

– Видать, забыл-то не все, – заметил Глист.

– Может, еще что-нибудь вспомнишь? – остро взглянув на семинариста, произнес Гонза. – Или ты только прикидываешься дурачком? Откуда ты знаешь, что это трансформатор?

– Может, он не из лабов? – подал голос еще один термит, щуплый и до этого почти незаметный. – Что, если он с этого уровня? Узнал ведь кое-что.

– Что на это скажешь, бро? – подхватил Гонза. – Может, ты из технарей? И только прикидываешься лабом?

Вряд ли Гонза действительно был в этом уверен, иначе разговор был бы совсем другим. Просто он в очередной раз проверял малознакомого парня из подземелья. А потому Книжник лишь пожал плечами, сказал:

– Я не прикидываюсь. Может, я из лабов, а может, из этих… технарей. Я просто не помню. А может, спросить у здешних? Вдруг кто-то из них меня вспомнит?

Это был смелый ход, но он себя оправдал. Потому как Гонзу перекосило от неожиданности. Он перевел взгляд на Крэйга, который лишь пожал плечами в ответ. Гонза снова поглядел на Книжника, покачал головой:

– Наверное, прав Крэйг: ты очень сильно темечком ударился. Спросить чумазых? Ты это серьезно?

– А что?

– Я же тебе говорил, – терпеливо пояснил Крэйг. – У нас с чумазыми, в том числе и с технарями, отношения сложные. Убьют они нас. Даже оружие не поможет. Потому что нас семеро плюс ты, дурашка. А их толпа.

– И они – у себя дома, – подхватил Гонза. – Дома и стены помогают. Слышал такое?

– Вроде слышал.

– Ну, вот. Они здесь все знают, с закрытыми глазами ориентироваться могут. Мы скорее друг друга в этом тумане перестреляем, чем добьемся от чумазых хоть какой-то информации. Понял?

Кивая в ответ, Книжник подумал: вот и Гонза попался на его удочку. Хорошая мысль – заставить потенциальную угрозу работать на тебя. Пока потенциальный противник вынужден с тобой возиться, как с беспомощным ребенком, он не заподозрит в тебе угрозу. Главное – умело продолжать эту линию.

Однако выбираться отсюда как-то было надо. Вот и Гонза уже оглядывал окрестности в облезлый монокуляр. Обвел взглядом широкий сектор пространства – и остановился, что-то разглядывая вдали.

– Увидел кого? – поинтересовался Глист. – Как бы нас не засекли здешние.

– Да пока чужих не видать, – не отрываясь от наблюдения, откликнулся Гонза. – Зато кое-что интересное обнаружил, если только глаз не обманывает. Видишь – труба какая-то в свод упирается?

Он передал монокуляр Глисту. Тот жадно припал к окуляру, даже рот раскрыл от усердия:

– Где? Не вижу!

– Левее! Колонна у дальнего края…

– Ага, узрел! Хм… А что, если в этой трубе газ какой? Или кипяток?

– Дай сюда, – теперь бинокуляр оказался в руках Крэйга. – Так… Нет, кипяток по такой трубе вряд ли подадут, газ тоже – она слабовата для этого, да и мятая вся… Это скорее вентиляционная отдушина или по ней кабели какие наверх проложены… – он помолчал, причмокнул. – Широкая. Вполне пролезть можно. По крайней мере попробовать.

– Попытка не пытка, – машинально ляпнул Книжник.

Наступила гнетущая тишина. Термиты смотрели на него с удивлением, и парень решил, что на этот раз точно сболтнул лишнего. Но пауза вдруг оборвалась приглушенным хохотом.

– Сам придумал? – сдавленно спросил Крэйг.

– Наверное… – промычал Книжник. – Вырвалось.

Трудно было поверить, что эти ребята никогда не слышали древней, как мир, шутки. Но теперь она зачлась ему в плюс, что само по себе неплохо.

– Попытка, она, конечно, не пытка, – смакуя новую для себя фразу, сказал Гонза. – Но до того края как-то добраться надо. Спускаться, блуждать в тумане совсем не интересно.

– А какие есть варианты? – продолжая обозревать окрестности в бинокуляр, спросил Крэйг.

Книжник задрал голову кверху, довольно крякнул:

– Нужны варианты? Смотрите!

Не то что бы данный «вариант» казался идеальным. Скорее напротив. Довольно сомнительный был вариант. Но других все равно никто не предлагал.

Метрах в трех над головой под неровным каменным сводом тянулся ржавый железный рельс – как раз в направлении той самой трубы, которую рассматривали в качестве возможного пути наверх. Заметить его было непросто – эта штука почти сливалась по цвету с камнем свода, к которому крепилась такими же ржавыми кронштейнами. Рельс, видимо, когда-то использовался для перемещения подвешенных под ним грузов, но, судя по состоянию, давно не применялся по назначению.

– Высоковато будет, – глядя вверх, сказал Крэйг. – Прыгать туда будем, что ли?

– Уже физподготовку забыл? – усмехнулся Глист, стягивая с плеча плотное кольцо троса – того самого, на котором спускался на Дно. – Как-нибудь заберемся.

– Отлично, Ник, – Гонза похлопал по плечу Книжника и скинул с себя массивный вещмешок, из которого тоже потянул моток тонкого и крепкого троса с системой крепежных карабинов. – Глаз у тебя острый. Если ты не из лабов и не из чумазых – может, ты… один из нас?

Термиты дружно фыркнули. Один только Глист принял это предположение всерьез и задумчиво поглядел на семинариста:

– Если ты из боевых термитов, то с какого-то старого курса. Я тебя не припомню, хоть убей. Сам как считаешь?

– Я не знаю, – дежурно ответил Книжник, хотя надо бы сразу отмахнуться от этого предположения.

Какой из него термит – даже по внешнему виду? Худой, вяловатый «дрыщ», бледная поганка на фоне этих подтянутых, жилистых молодцов. Сколько бы он ни тренировался, ему никогда не стать таким же, как эти прирожденные бойцы. Он давно это понял и даже не пытался сравняться в физических возможностях с Зигфридом или даже с самым слабым кремлевским ратником. Как говорится, рожденный ползать летать не может. Его дело – развивать свои сильные стороны. Хочется верить, что это – интеллект и смекалка. Именно ее он и проявил, обнаружив малозаметный путь в «небесной тверди», как здесь принято говорить. Он просто знал, что искал: на таком огромном промышленном объекте должно быть предусмотрено что-то вроде крана – для перемещения массивных грузов. Не факт, что термиты сами обнаружили бы этот рельс в полумраке у себя над головой. Тем более, его то и дело скрывала тонкая пелена ползучего тумана, который со стен перетекал и под самый свод.

– Но ты вполне мог бы быть и термитом, – подбодрил его Крэйг.

Скорее, просто по-приятельски, чем действительно так считая. Эти слова звучали из его уст как величайшая похвала, и Книжник заставил себя смущенно улыбнуться в ответ.

Тем временем термиты внимательно изучали «рельсовый путь» у себя над головой. На их лицах появлялось все больше сомнений.

– Интересно, как далеко эта штука тянется? – задумчиво произнес Гонза. – Не придется ли возвращаться с полпути?

– И то верно, – кивнул Глист. – В этой проклятой дымке ни черта не видно – шагов на десять максимум. Чего доброго не заметишь, как балка оборвется – и ушуршишь вниз со свистом.

– Не оборвется, – с неожиданной уверенностью заявил Книжник. – Какой смысл было ее тянуть, если она не проходит над всем уровнем? Видите – она идет строго над центром нашей площадки в направлении следующего трансформатора… – он указал вперед. – Не удивлюсь, если за ним есть еще точно такой же. Это технологический рельс. То ли для обслуживания трансформаторов, то ли для перемещения тех, кто их обслуживает.

Термиты переглянулись. Слова Книжника прозвучали для них убедительно. Даже не стали допытываться, откуда он все это знает. Небось уже стали привыкать к «внезапным озарениям» своего забывчивого спутника.

– И как они, гм… перемещались по этой балке? – кашлянув в кулак, спросил Глист.

– Ну не знаю… – Книжник изобразил задумчивость. – По-моему, там колесики такие были, по рельсу скользили. Под ними груз и подвешивался. Уж не спрашивайте меня, откуда я это помню – сам не уверен, что прямо сейчас не выдумал.

– Нет, почему же, – отозвался Гонза. – Звучит логично. Только колесиков у нас нет…

– Зато есть карабины, – Крэйг щелкнул застежкой карабина на конце троса. – Перекидываем через балку, защелкиваем – вот и петля. Доползаем до крепления к потолку – отщелкиваемся и перекидываем петлю дальше. Главное в этот момент не грохнуться.

– Не это главное, – возразил Гонза. – Главное – вообще добраться до балки.

Последнее и впрямь оказалось непросто. Задача была – закинуть конец троса с увесистым карабином в щель между «потолком» и рельсом. Непосредственно с площадки это не удавалось категорически. Пришлось строить «пирамиду», чтобы подняться как можно выше. Термиты оказались на удивление ловкими в этом деле: можно было подумать, что они только и делали у себя на «курсах боевой подготовки», что строили гимнастические пирамиды. Трое термитов встали жестким «треугольником» в основание, им на плечи взгромоздились Гонза с Крэйгом. Самый щуплый с тросом в руках взобрался на самый верх.

В какой-то момент Книжник тихо вскрикнул: вся эта шаткая конструкция качнулась, едва не рухнув в туманную пропасть. Но обошлось.

Оказавшись уже гораздо ближе к рельсу, щуплый раскрутил трос с грузом в виде карабина не конце – и отправил вверх.

Звякнуло. Мимо. Еще одна попытка. И еще.

– Есть… Кажется…

– Теперь легонько трави трос…

– Готово!

Карабин защелкнулся на тросе, образовав крепкую петлю. Остальное было делом техники. Щуплый быстро, на одних руках вскарабкался по тросу к самой балке. «Живая пирамида» рассыпалась с металлическим гулом под ногами. Книжник невольно огляделся: не заметил ли их кто? Но Нижний Технологический уровень казался безлюдным. Может, так оно и было – кому охота жить в вечном тумане, дыша испарениями машин? Впрочем, кто тебя будет спрашивать, если уж угораздило родиться в Термитнике?

Один за другим бойцы забрались по тросу на рельс и быстро зафиксировались в своих собственных «подвесных системах». Это и впрямь у них получалось ловко.

Последним должен был залезть семинарист, но его руки отказывались цепляться за тонкий трос. Просто не хватало физической подготовки.

– Ладно, цепляйся! – сбросив вниз шнур с гроздью карабинов, сказал Гонза. – Сейчас поднимем, но по балке поползешь сам! Не будешь успевать – здесь оставим. Понял?

– Ага! – отозвался Книжник, торопливо закрепляясь в системе «подвески».

Что-то наверху щелкнуло – и его буквально вздернуло кверху. Он только успел заметить, что тянувший его шнур уходил в глубину какого-то хитрого блока, подвешенного сейчас к балке. Видно, такие вот аппараты и поднимали термитов с глубины Дна. Ничего не скажешь – удобные штуковины. Узнать бы еще, как они работают – кремлевским разведчикам такие устройства пригодились бы тоже.

Но сейчас было не до изучения чудес вражеской техники. Закрепившись в петле под рельсом, Книжник пополз вслед за остальными, помогая себе руками и ногами. Несколько неловких телодвижений – и вот он завис, раскачиваясь над бездной. Запрокинул голову, пытаясь справиться с обманом восприятия, когда верх и низ поменялись местами.

Это было страшноватое и завораживающее зрелище. Под ним простирался настоящий океан тумана. Что там, в его глубине, оставалось загадкой. Лишь приглушенные звуки – урчание, постукивание, завывание – свидетельствовали: там, внизу, идет какая-то своя, скрытая от посторонних глаз жизнь.

Созерцание прервал болезненный укол штыком в мягкое место:

– Чего задумался? Давай шустрее!

Это Крэйг. Он двигался замыкающим. Собравшись с силами, Книжник пополз дальше. Двигаться было непросто, особенно на стыках рельса и крепежных балок. Здесь нужно было отстегнуть половину крепления, перекинуть за балку, затем то же самое проделать со второй половиной. Так было у него, самого неподготовленного из всех – термиты двигались куда быстрее и проще. Они просто обхватывали балку руками и ногами – и перебрасывали единственное крепление вперед, на несколько секунд оставаясь один на один со ржавым рельсом, безо всякой страховки. Но страха у термитов не было – иногда казалось, что это чувство у них напрочь вытравлено. С одной стороны, это казалось преимуществом. Бесстрашно броситься навстречу смерти – это, безусловно, эффектно.

Но даже Зигфрид не раз говорил о том, что страх необходим воину, как воздух – только благодаря этому чувству последний воин вестов все еще оставался в живых.

Так или иначе, сейчас никто не проявлял откровенно суицидальных наклонностей – опасности и без того хватало. Ржавый рельс тревожно скрипел под тяжестью увесистого груза из нескольких человек. В голове еще мелькнула мысль, что по уму следовало бы продвигаться по одиночке на приличном расстоянии друг от друга. Но так было легко потерять друг друга из виду в дымке под сводом. А никто не гарантировал, что в какой-то момент не придется повстречать обитателей этого уровня. В такой ситуации каждый хотел бы, чтобы ему прикрыли спину.

Так и ползли, прилепившись к своду, как вереница неуклюжих насекомых. Следовало бы сохранять тишину. Да только ползущего впереди Глиста отчего-то пробило на болтовню.

– Эй, Ник, – сдавленным голосом позвал он. – А отчего такой туман получается?

– Да откуда ему знать? – проворчал позади Крэйг. – Сказано же, не помнит он ничего!

– Ну, нет, кое-что он помнит! – возразил Глист. – Про эти… трансформаторы же вспомнил. Так что скажешь, Ник?

– Туман? – пробормотал Книжник. – Обычно это сконденсированная влага. Но иногда дым. А иногда и то и другое вместе. Например, когда влага конденсируется на взвешенных микрочастицах. Думаю, здесь какие-то выбросы происходят, из оборудования. Отсюда и туман.

– А не отравимся мы этими выбросами?

– Ну, пока не отравились же…

– Я не понял, Ник, – проворчал Крэйг. – Тебе что, кровь к голове прилила? Откуда такая информация?

– Не знаю… Может, и впрямь оттого, что вверх тормашками вишу. Вот, только что вспомнил: приток крови к головному мозгу стимулирует мозговую активность.

– А может, как выберемся отсюда, мы тебя за ноги подвесим? – искренне предложил Глист. – Повисишь денек-другой, глядишь, и вспомнишь все забытое.

– Так и помереть недолго, – осторожно возразил Книжник. – Я же не знаю, что у меня там, в голове повредилось. Может, гематома, а может, аневризма образовалась…

– Это еще что за тварь такая?

– Тварь? Не думаю. Хотя не уверен – вырвалось просто. Наверное, болячка какая-то, что в голове случается.

Книжник и сам начал уже ругать себя за излишнюю разговорчивость. Наверное, от страха на болтовню пробило. Так и прокалываются опытные разведчики. Чего уж от него требовать. Правда, и спутники не особо обращали внимания на высказанные им несуразности. Наверное, самим своим видом он внушал доверие. Или жалость, что куда ближе к истине.

Тем временем они незаметно для себя вползли в зону наиболее густой дымки, мгновенно потеряв друг друга из виду. В какой-то момент Книжник понял, что потерял всякую ориентацию в пространстве и само ощущение движения. Чувство было неприятным.

– Крэйг! – позвал он. – Слышишь меня?

Ответа не было.

– Глист! Гонза!

И снова ватная тишина. На смену беспокойству пришел самый настоящий страх.

– Эй! Кто-нибудь! – крикнул он. – Куда вы все подевались? Я что, один тут остался?!

Он запнулся: из тумана вынырнуло длинное лицо Глиста – каким-то образом он исхитрился развернуться на своей «подвеске».

– Тихо ты! – прошипел он. – Не слышишь, что ли? Впереди что-то есть!

– Что-то?

– Или кто-то! Слушай!

Семинарист прислушался. И точно – где-то впереди слышался неясный шорох, который он поначалу принял за звуки, издаваемые группой. Но что-то в этих новых звуках было не так. Какие-то они были другие. Дробные, суетливые, что ли…

– Ну что вы тут зависли? – негромко спросил догнавший Книжника Крэйг.

– Висим – вот и зависли, – тупо отозвался Книжник. – Слышишь – звуки какие-то?

– Я-то слышу, – нетерпеливо сказал Крэйг. – Да только мы от наших отстали – как бы нам эти звуки не вышли боком. А ну вперед, живо!

Семинарист кивнул и торопливо пополз дальше. Ему вовсе не улыбалось увидеть, кто там издает эти неприятные звуки. Но куда страшнее было отстать от основной группы. По мере продвижения интенсивность звуков все нарастала, и, когда он в очередной раз отстегнул страховку, чтобы перебраться на новый отрезок рельса, неуловимое движение воздуха смахнуло «дымовую завесу перед глазами».

Он увидел. И не смог сдержать вскрика. От ужаса пальцы вдруг стали ватными, ладони потными, и руки не удержались на холодном металле.

Он сорвался в пропасть.

Отчаянно вопя, размахивая руками и ногами, он не сразу понял, что не летит вниз – в туманную мглу, стелившуюся внизу и скрывавшую истинную высоту уровня. Падение сдержала вторая, дополнительная петля, которую он не успел перещелкнуть вслед за страховкой.

– Держись! – рыкнул Крэйг.

Свесившись в отчаянном пируэте, он дотянулся до товарища, ухватил за руку и рывком вернул на место – к рельсу. На этот раз парню хватило сил удержаться и даже пробормотать:

– Спасибо…

Вместо «пожалуйста» он получил увесистую, приводящую в чувство оплеуху. И сдавленное:

– Ты что наделал, идиот?! Ты же нас выдал!

Лишь после этого Книжник осознал, что именно вызвало у него приступ паники и чем обернулась для группы его несдержанность. И уже более трезвым, хотя не менее испуганным взглядом таращился на то, что издавало эти странные звуки в тумане.

Руконоги.

Или баги, для краткости. Уродливые и смертельно опасные порождения Последней Войны, безумный гибрид человека и паука. До сих пор нет ответа, какие силы смогли совместить несовместимое, взболтав в одной колбе гены арахнида и «хомо сапиенса». Но ответа никогда и не требовалось. Требовалось другое – уничтожить этих тварей всех до единого. Потому как единственное, что они несли людям, уцелевшим после великой войны и ядерной зимы – это смерть, ужас и боль.

Здесь их были сотни. Облепив свод шагах в пятидесяти от замерших термитов, они свисали друг на друге гроздьями – со своими длинными членистыми конечностями, мохнатыми брюшками и светлыми человеческими головами. Неторопливо ползали друг по другу, исторгая из себя метры легких и крепких, как сталь, нитей. Строили коконы – для новых и новых выводков этих порождений мрака.

Хуже другое. Крик Книжника, похоже, заставил этих тварей обратить внимание в сторону непрошеных гостей. Видели руконоги плохо, но слышали и чуяли прекрасно. И вот уже по кривому рельсу неторопливо полз в их сторону среднего размера руконог. Голова казалась чуждым элементом на омерзительном теле, и ее взгляд вызывал еще больше страха, чем безмозглые фасеточные глаза насекомого. Потому что эти существа были почти разумны. А это страшно – видеть разум в глазах чудо-вища.

Теперь стала понятна причина характерного шума: «тук-тук-тук» – выстукивали по рельсу четыре пары конечностей, которыми тварь держалась за металл куда как лучше человеческих рук. Шагах в десяти от Гонзы, что держался впереди всех, баг остановился. Склонил голову набок, разглядывая пришельцев из тумана. И издал странное шипение, которое волной разбежалось по гроздьям руконогов, заставив их вялое копошение ускориться.

– Вот влипли… – процедил Крэйг.

– Расшевелили гадюшник! – Глист смачно сплюнул и, повиснув на веревочной петле, вытянул из-за спины карабин – на этот раз не крепежный, а самый, что ни на есть боевой. – Ну, это мы еще посмотрим, кто сегодня пожрет от пуза…

В его ладони появился «веер» патронов, приготовленных для перезарядки оружия. И хоть ситуация была аховая, боковым зрением Книжник продолжал наблюдать за манерой боя термитов. Лучше, черт возьми, сдохнуть разведчиком, чем вопящей от страха жертвой подземного монстра.

Как будто прочитав его мысли, баг бросился в атаку.

Эти твари не знали страха – почти как боевые термиты. Поговаривали, что у них – что-то вроде коллективного разума, центром которого является королева-матка. Если группа наткнулась на гнездо – есть шанс увидеть и эту гигантскую особь. Чего не хотелось категорически.

Сверкнуло, жахнуло: высунувшись из-за плеча Гонзы, выстрелил щуплый. Передовой баг с кровавой дырой по лбу обмяк и нелепо повис на одной лапе, раскачиваясь, как маятник. И тут же на смену ему ринулась целая вереница сородичей.

Термиты не дрогнули. Выстрелы били по очереди со скоростью пулемета. Тактика поочередной стрельбы была доведена этими ребятами почти до совершенства. Руконоги с незавидной тупостью перли по прямой – по рельсу, пока не догадываясь обойти людей с флангов, прямо по своду, беря их в «клещи». Но можно не сомневаться: скоро сообразят.

И главное, непонятно – что делать, когда патроны закончатся?

– Вперед! – скомандовал Гонза. – Отыщем норку!

– Давай же, ну! – замершего от страха семинариста подтолкнул Крэйг. – Сдохнуть хочешь, что ли?!

– Я не понимаю… – пробормотал Книжник. – Куда мы? Напролом, что ли?! Они же разорвут нас на части!

– Вперед!!! – гаркнул Крэйг. Его перекосило так, что стал он не намного красивее руконога. – Не рассуждать!

Это был верный приказ. Рассудок в панике смылся, и семинарист с легкостью передал принятие решений более опытным товарищам. Правда, не был уверен, что те понимают, что делают. Так как Гонза тащил всю компанию прямиком в гущу руконогов.

До какого-то момента выстрелов из короткоствольного оружия термитов было достаточно, чтобы удерживать противника на безопасном расстоянии и наблюдать, как многоногие трупы сыплются куда-то в туман. Но уже через минуту-другую муты подобрались настолько близко, что в ход пошли штыки. И снова Книжник отметил ловкую технику термитов: они четко знали, куда бить, чтобы с одного удара обездвижить мута.

Похоже, они не впервые сталкивались с таким противником. Оно и не удивительно, если учесть, что всю свою жизнь эти ребята провели в подземельях – охотничьих угодьях руконогов. Это навело семинариста еще на одну мысль: выходит, Термитник каким-то образом сообщается с метро – главным рассадником багов. Впрочем, сейчас подобные вопросы мало беспокоили. Хотелось только двух вещей: во-первых, выжить, а во-вторых, не свихнуться от всей этой чудовищной мерзости. Хотя последнее, может, и лишнее: безумцу в таком окружении, наверное, легче.

Пока все эти мысли хаотически бились о стенки черепа, группа продолжала продвигаться вперед. Теперь гигантские гроздья руконогов свисали со всех сторон, заслоняя и без того не слишком яркий свет. Вонь стояла удушающая, казалось, она вытеснила собой сам воздух. Книжник изо всех сил старался не концентрироваться ни на этой картине, ни на отвратительном смраде, надеясь, что спутники все же знают, что делают.

Он не ошибся.

– Вот она! – заорал щуплый, тыча куда-то вверх.

– Вижу! – хрипло отозвался Гонза и разрядил оружие прямо в раззявленную, брызжущую ядом пасть.

Голова руконога разлетелась в клочья, как гнилой фрукт, но Гонза даже не глянул в его сторону – он смотрел вверх. Прямо над головой зиял провал, из которого лезли, расползаясь по своду, все новые и новые муты.

– Гранату! – рявкнул Гонза.

Щуплый как знал, что такая просьба непременно последует, и легко перекинул командиру увесистый металлический цилиндр. Граната была незнакомой конструкции, явно здешнего производства, из чего семинарист мгновенно сделал вывод: военная промышленность Термитника работает неплохо. Выдернув зубами чеку, Гонза резко раскрыл ладонь. Губы его отсчитали нужное количество секунд. Когда Книжник уже попрощался с жизнью, мощным броском Гонза отправил гранату в провал над головой.

Мощным взрывом едва не сорвало несчастный рельс – он жалобно заскрипел, пару креплений буквально выворотило из свода. Стало понятно, зачем Гонзе понадобилось держать в руке гранату с тлеющим запалом: чтобы та рванула в нужный момент, в воздухе, а не вернулась к бросавшему смертельным сюрпризом.

Безумным дождем из дыры посыпались дымящиеся туши руконогов.

– Что там, наверху?! – обернувшись к Крэйгу, тяжело дыша, спросил Книжник.

– Не видишь, что ли?! Нора!

– И… мы полезем туда?

– А больше некуда!

Пока шел этот короткий диалог, щуплый уже ослабил на себе хитрую «подвеску» и, подпрыгнув, уцепился в шершавый край «норы». Подтянулся – и скрылся в дымящейся дыре, откуда продолжали выпадать изуродованные многолапые трупы. Даже в такой ситуации трудно было не восхититься: лазал щуплый термит, как давно вымерший зверь-кошка – трос за ним лихо уползал вверх, оставаясь единственной связующей ниточкой между этим кошмаром и еще более пугающей неизвестностью.

– Закрепился! – глухо донеслось из норы. – Лезь сюда! Но только по одному!

– Я пошел! – сообщил Гонза. – Следом – Ник, Крэйг, потом остальные – скину шнуры-автоматы. Давайте блоки!

Гонзе в рюкзак быстро побросали те самые устройства для десантирования и подъема. Это обнадеживало: карабкаться по тросу с той же легкостью, как Гонза, Книжник бы не смог. Не говоря уже про особые, «паркурные», навыки щуплого.

Уже поднимаясь на руках по шнуру, командир бросил:

– Глист, уйдешь последним! Прикроешь остальных!

– Понял! Прикрою! – бодро отозвался Глист, перезаряжая оружие и стреляя с ловкостью фокусника.

Руконоги, видно немного очухались от неожиданной и дерзкой атаки, и теперь торопились наверстать упущенное. Злобное шипение со всех сторон усилилось, муты бросились в решающую атаку.

– Быстрее там, Гонза! – отмахиваясь штык-ножом, заорал Крэйг. – Сдается, они начали что-то подозревать!

Из норы разом выпало несколько тросов. Термиты быстро прицепились к ним и ждали только Книжника, у которого от волнения онемели пальцы. Карабин отказывался защелкиваться на петле, и дело приобретало дурной оборот.

– Во имя Приказа – быстрее, чтоб тебя! – то ли взмолился, то ли ругнулся Крэйг. – Из-за тебя мы сейчас все тут останемся!

Коротким рубящим ударом он снес полчерепа руконогу, пытавшемуся дотянуться до шеи отчаянно скрючившегося семинариста. Еще одного бага, нацелившегося на Книжника, пристрелил Глист. Семинаристу удалось, наконец, закрепиться на тросе. Он машинально дернул его, проверяя прочность, отстегнул страховку.

И тут же та же «волшебная сила» рывком утянула его в глубину норы. На несколько секунд он погрузился во мрак, слыша под собой беспорядочные выстрелы, крики и рычание багов. Сильные руки схватили его за плечи, оттащили в сторону.

– Жив? – быстро спросил Гонза.

– Да, вроде… – отозвался Книжник.

Он озирался, пытаясь хоть что-то разглядеть в полумраке. Портить глаза не пришлось: Гонза щелкнул кнопкой компактного фонарика, тьму прорезал широкий луч. Ничего особенного в норе не было, не считая нескольких оторванных лап руконогов. Отсюда нора шла вверх под крутым углом, так что альпинистские навыки были уже не нужны. Главное было не оступиться и не рухнуть обратно, в рваную дыру под ногами.

Шли тягостные секунды, сопровождаемые выстрелами и криками внизу. Гонза был бледен. Хоть он и старался выглядеть бесстрастным, скрыть беспокойство за товарищей он тоже не мог. Семинарист отметил этот факт наряду с остальными: значит, термиты – не бездушные машины убийства. У них тоже есть чувство товарищества, настоящей дружбы. Стало быть, с ними можно не только драться насмерть. Но – чем черт не шутит – может, удастся найти взаимопонимание?..

– Чего они там возятся? – нервно спросил Щуплый.

– Ждем! – приказал Гонза. – Все равно отсюда им не поможешь.

Хлопок взрыва под ногами и хлопнувшая по барабанным перепонкам ударная волна заставили их вздрогнуть. Следом взвыли машинки, вытягивавшие тросы. Сначала из дыры показались грязные клубы дыма, в которых и возникли оставшиеся термиты.

Поднялись не все.

– Где Глист? – быстро спросил Гонза.

– Убит, – коротко ответил Крэйг. – Голову ему откусили. Когда он нас прикрывал. Зум со спины подкрался – и цапнул.

– Зум? – бледно переспросил Книжник.

– Ты их впервые живьем увидел, что ли? – мрачно спросил Крэйг. – Привык, небось, уже готовеньких, в брикетах жрать?

Семинарист ощутил, как к горлу подкатил мерзкий ком. Неужто здесь руконогов жрут?! Да еще и в брикетах. Главное, не ляпнуть по привычке – «баг» или «руконог». Зум так зум. Вот и еще одно наблюдение: если у них свое название для этих вездесущих монстров, значит, они действительно не общаются с внешним миром. По крайней мере не общались довольно долго.

– В общем, досталось Глисту, – продолжил Крэйг. – Пришлось ему прямо на голову гранату бросить, чтоб не мучился. Да и зумы за нами вверх целой сворой рванули…

– Жалко Глиста… – пробормотал Щуплый.

– Он исполнил Приказ, – звенящим голосом произнес Гонза.

– Он исполнил Приказ! – нестройным хором отчеканили остальные.

Помолчали недолго, отдавая, видимо, дань погибшему. После чего Гонза спокойно скомандовал:

– Соберите жратву. Не пропадать же добру.

Книжник сначала не понял, о чем речь. Но когда увидел – его чуть снова не вывернуло наизнанку.

Термиты собирали искалеченные лапы руконогов. Из них сочилась то ли кровь, то ли какая-то белесая жидкость, но это никого не смущало. Набрав «жратвы», все двинулись вверх по наклонному тоннелю. Напоследок Гонза бросил еще одну гранату в дыру, из которой они сюда выбрались. На этот раз на взрыв и истошный вой руконогов никто даже внимания не обратил.

Пока они подымались по неровной поверхности норы со стенами, облепленными паутиной и какой-то слизью, Книжник не мог оторвать взгляда от этих оторванных лап, усеянных длинными черными волосками. Характерная вонь вокруг только способствовала тошноте. Не выдержав, Книжник наконец проблевался – правда, довольно жиденько, так как давно не ел.

– Что это с ним? – спросил один из термитов.

– С голодухи, наверно, – отозвался другой. – Ничего, сейчас пожрем от пуза.

При таких речах семинарист при всем желании не смог бы подавить рвотные позывы. И когда они остановились на привал в каком-то каменном закутке, оставалось лишь икать, наблюдая, как Крэйг ловко разделывает жуткую лапу.

– Тоже забыл, что ли? – не столько спросил, сколько констатировал Крэйг.

– Забыл, – безотрывно наблюдая за процессом, сказал Книжник. – Мы это едим, да?

– Не то слово. Это для нас главное лакомство, – добродушно сказал Крэйг. – Держи!

И протянул Книжнику кусок белесого, истекающего соком мяса. Ничего не оставалось, кроме как взять его. Семинарист разглядывал плоть монстра в руках, радуясь тому, что тошнить уже нечем. То, с каким аппетитом термиты уплетали добычу, несколько успокоило его. Он только спросил:

– Прямо вот так, сырое?

– А ты где-то видишь сковородку? – удивился Гонза.

Термиты заржали.

– Мясо зума тем и хорошо, что его можно есть сырым, – терпеливо пояснил Крэйг, привыкший к «амнезии» спутника. – Оно долго не портится, и в нем редко встречаются паразиты.

– Редко?

– Ну, коли не повезет, умрешь в мучениях. Если, конечно, вовремя не доберешься до лабораторного уровня.

– И что, там помогут?

– Помогут, – кивнул Гонза. – Сдохнуть безболезненно.

– Если не решат понаблюдать – чем дело кончится, – добавил Крэйг. – Ты же знаешь: они любят ставить опыты на всех и по любому поводу.

Книжник, наконец, понял, что над ним просто издеваются. Поглядел на кусок мяса в руке. Рука была грязная, мясо – белоснежное, даже аппетитное. И не скажешь, что извлеченное из такой тошнотворной твари. Да и голод, как говорится, не тетка.

Выдохнув и закрыв глаза, он впился зубами в прохладную плоть. Несколько секунд жевал, с трудом преодолевая отвращение. Затем проглотил.

Вкусно! Это было действительно вкусно – хоть и немного не хватало соли. Мясо руконога оказалось нежнейшим, тонко-волокнистым, ни с чем не сравнимым. Разве что – именно таким представлялось ему мясо краба, описание которого он вычитал где-то. Что-то похожее он пробовал на берегу далекого убийственного моря – в Севастополе.

Да уж, парадокс. На вкус это существо оказалось гораздо симпатичнее своего облика. Более того, прикончив первый кусок, парень попросил добавки. Главное теперь было не обожраться с голодухи до нового приступа рвоты.

Пока он жевал, из обрывистых реплик спутников выяснилось: именно руконогам предки обязаны выживанием в этом подземном мире в разгар ядерной зимы. Поначалу невесть откуда пришедшие толпы «зумов» пытались прикончить людей – но, как говорится, не на тех напали. И сами стали основной пищей уцелевшей людской популяции.

Правда, заодно явились причиной того, что термиты так и не смогли выбраться на поверхность: верхние уровни прочно занимали руконоги, и прорваться свозь их царство маленьким группам людей было невозможно.

Когда же Термитник сформировался и окреп – местные окончательно привыкли к жизни под землей и потеряли интерес к поверхности. Была здесь, правда, еще и религиозная подоплека. Что-то связанное с загадочным культом Приказа, о котором он слышал лишь намеками.

Книжник пока не решался выяснять подробности, чтобы не выдать себя. Он просто с аппетитом уплетал мясо чудовища, стараясь не думать о том, что сородичи этой твари только что убили одного из его спутников. Насытившись, наконец, поднял взгляд и впервые огляделся.

По-видимому, нора руконогов привела их на новый уровень Термитника. Здесь не было настолько широкого пространства – выбрались они в какое-то подобие большой комнаты. Но ровные бетонные стены и металлическая дверь в дальнем углу отличали это помещение от всего увиденного ниже. Единственное, что здесь портило вид – это свисавшие с потолка клочья паутины и груды полуистлевших костей вдоль стен.

– Где мы? – спросил Книжник.

– Это еще надо выяснить, – легко отозвался Гонза. – По крайней мере, из норы вылезли.

– А зачем они… – семинарист едва не ляпнул «руконоги», – эти зумы сюда нору прокопали? Кости какие-то, паутина…

– Коконы у них тут были, – пояснил Крэйг. – Размножаются они тут.

– А…

Интерес у Книжника как-то сразу поутих. Хотелось поскорее убраться отсюда. Только термиты не особо торопились. Руконогов они не боялись – да и кто боится еду? Даже печальная участь друга не слишком их впечатлила. Смерть была в этом мире не намного хуже самой жизни. Однако и погибать просто так, за здорово живешь, никто из них не собирался.

Наверное, потому они и не торопились открывать единственную дверь без рукоятей, щеколд, лишь с отверстием для примитивного ключа. Все собрались у нее, по очереди припадая к окислившемуся металлу и пытаясь расслышать хоть какие-то звуки с той стороны.

– Ну? – глядя на Гонзу, нетерпеливо прошептал Крэйг.

Гонза, распластавшийся по двери, как будто желавший с ней слиться, лишь молча сделал знак глазами: «ничего».

– Ломать будем? – спросил один из термитов.

– Чем ломать? Штыками? – мрачно спросил Крэйг.

– Взрывать надо, – разглядывая некое подобие замочной скважины, сказал Гонза. – Граната еще осталась.

– Нас взрывной волной покалечит, – возразил Крэйг. – В замкнутом-то пространстве. Еще хуже, если на взрыв сбегутся чумазые. Или Чистильщики пожа-луют.

– Кто такие Чистильщики? – спросил Книжник.

– Как это – кто? – нахмурился Гонза. – А, ну да… Уровни в Термитнике разные, друг с другом не контачат, сам понимаешь. Вот и нужен кто-то, кто за порядком следить будет. Чтобы каждый уровень занимался своим делом на своем месте и чтобы друг друга не доставали. Вспомнил?

– Вспомнил. Чистильщики. Да. Точно.

– Вспомнил он… – проворчал Гонза, продолжая заглядывать в скважину. – Лучше бы нашел какой-нибудь штырь. Железный и острый – механизм замка подтолкнуть.

– Да, пожалуйста…

Все с изумлением уставились на Книжника. На его ладони лежал стилос – один из тех, что были спрятаны в ботинке. В качестве оружия он стал почти бесполезен – еще после купания в зловонном Поддонье с острия смыло парализующий яд. Теперь это был просто заостренный железный стержень. Оставалось надеяться, что курсанты никогда не видели такого предмета и не знали, что ими пользуются семинаристы Кремля.

– Что это? – спросил Крэйг.

– Не знаю. На Дне нашел.

Книжник пожал плечами. Так и надо врать – нагло, откровенно глядя в глаза собеседнику. Люди любят, когда им врут. Чем ложь масштабнее и подлее – с тем большей охоткой в нее верят. А тут – какая-то железная безделушка. С другой стороны, начинать надо с малого.

– Дай-ка сюда…

Гонза взял стилос, осмотрел со всех сторон. Сунул в щель между стеной и дверью, с силой надавил:

– Эк… Крепкая, зараза!

Теперь в его руке был стержень, изогнутый буквой «Г». Его-то он и засунул в замочную скважину. Какое-то время ковырялся, скрежеща металлом о металл. Дважды щелкнуло – и Гонза подался назад.

С низким скрипом дверь отошла от стены. Термиты вскинули оружие. Их настороженность мгновенно передалась Книжнику. Он даже покрылся испариной от напряжения.

Что же там, за этой проклятой дверью?!

Шагнув вперед, Крэйг первый потянул на себя тяжелый железный прямоугольник. И резко рванул на себя.

От неожиданности все отпрянули. Семинарист даже ждал, что сейчас начнется стрельба – настолько резко произошла смена обстановки.

Повода для стрельбы не было.

Был яркий свет. Непривычно яркий, даже резкий – особенно после череды подземелий, пещер и звериных нор. Потому пришлось выждать с минуту, прежде чем глаза привыкнут, чтобы без вреда для них высунуться наружу.

Поначалу можно было даже решить, что они каким-то образом умудрились добраться до поверхности, а перед ними – тот самый небесный Свет, которому поклоняются обитатели Дна.

Но, разумеется, до поверхности было еще очень далеко. Над головой по-прежнему толща земли и спрятанные в ней «слои» Термитника, запретные не только для чужаков, но и для его обитателей, которые должны четко знать свое место. Это была жестокая система, с легкостью откусывавшая головы собственным, недостаточно послушным детям.

Через какое-то время свет перестал казаться таким уж ярким. Просто здесь его не жалели. Этот уровень освещался на славу. И когда глаза привыкли, наконец, к здешнему освещению, стало понятно, что именно здесь освещают.

Боевые машины. Нет, не машины – какие-то монстры, здорово напоминающие машины убийства. А может, и то и другое сразу. Книжнику доводилось видеть и биороботов, и мутов, способных на равных сражаться с био. Но никогда он не видел существ, столь гармонично совместивших в себе черты и того, и другого. Взгляд не мог определить, где заканчивается боевая машина и начинается живое существо. Их кожа напоминала металлическую броню, но суставы ног, передних лап, шеи не имели признаков механизма, каких-либо сочленений и стыков. Они были ужасны на вид – но страх, который они внушали, сродни ужасу, испытываемому от надвигающегося танка, нежели омерзению от брызжущего слюной голодного чудовища. Они не были похожи ни на ящеров, как био… Отдаленно напоминали то ли ожившие сюрреалистические статуи, то ли изображения древнеиндейских богов, то ли пришельцев в уродливых скафандрах. Правда, у скафандров не бывает глаз. У этих же созданий глаза были, у некоторых – даже не одна пара. Правда, пока закрытые, словно во сне. Вообще, все ряды этих монстров действительно застыли, как во сне, но в каких-то неуловимо напряженных позах, словно за секунду до пробуждения.

Навязчивое ожидание мгновенного пробуждения целой армии чудовищ вселяло в семинариста неприятные ощущения, граничащие с неконтролируемым страхом. Потому он невольно перевел взгляд на товарищей в поисках поддержки. Но встретил в их глазах такую же растерянность и напряжение.

– Мутаботы… – проговорил Крэйг.

Книжник уже знал, что услышит подобное: при первом же взгляде на этих монстров вспомнилось это странное, услышанное от Крэйга слово.

– Зря мы влезли на Арсенальный уровень, – каким-то непривычно бледным голосом заметил Гонза. – Нас здесь быть не должно.

– Не должно – но мы тут, – Книжник попытался сыграть «под дурачка». – И что теперь?

– Это ангар боевых мутаботов. Секретный объект, – пояснил Крэйг. – Если мы оказались здесь без специального допуска – значит, по определению нарушили Приказ.

Книжник ждал продолжения, но его не последовало. Наверное, каждый обитатель Термитника знает, что такое этот самый Приказ и чем чревато его нарушение.

– Надо уходить, – нервно сказал Щуплый.

– Да, – эхом откликнулся Гонза. – Пока нас караул не засек.

– А если кто-то из этих проснется? – Книжник кивнул в сторону рядов застывших чудищ. – Не бросятся они на нас?

– С чего это они на нас бросятся? – удивился Гонза. – Нам страшны только Чистильщики и караул ангара. А мутаботы подчиняются лишь Приказу.

– А если им поступит приказ – на нас броситься? – по инерции спросил Книжник.

И тут же пожалел о своем вопросе. Потому как термиты изумленно вытаращились на него, а Гонза, нахмурившись, произнес:

– Ты что такое несешь? Как это – на нас?

Книжник понял, что ляпнул лишнего. Нужно было остановиться, но то ли от усталости, то ли с перепугу спасительный разум дал сбой.

– Ну, прикажут этим мутаботам – нас растерзать…

– Это же ересь, – тихо сказал Крэйг.

– Я не знал… – опомнившись, пробормотал Книжник. – Точнее, забыл… Я просто предположил…

– Своим предположением ты порочишь Приказ. И даже твоя память тебя не оправдывает.

Холодок пробежал по спине семинариста. Он ощутил, что теряет почву под ногами. Термиты ждали его ответа, а он не знал, что сказать.

– Я ляпнул глупость, – выдавил из себя Книжник. – Конечно, мутаботы не могут ударить по своим.

– Тогда по кому они могут ударить? – вкрадчиво спросил Гонза.

– Я не знаю… По Кремлю?

Есть такое выражение – «попасть пальцем в небо». Когда ты среди друзей – все может закончиться обидными насмешками.

Но вокруг были совсем не друзья. И он сам только лишь притворялся другом. Гонза не верил ему – а он совсем забыл об этом. Термит поставил ловушку – и Книжник попался.

– Откуда ты знаешь про Кремль? – спросил Гонза.

В его голосе появился совершенно новый оттенок, отдававший холодом и металлом. Термиты мгновенно окружили семинариста, по одной интонации поняв своего командира.

– Чего ты прицепился к нему, Гонза? – попытался вступиться за Книжника Крэйг.

Но Гонза холодно поглядел на товарища, произнес:

– Ты слышал про Кремль, Крэйг?

– Нет. А что это такое?

– Ты не знаешь про Кремль, потому что не успел принять присягу. Тебя отбраковали – и ты оказался внизу.

– Кремль – это Главный Враг?! – выдохнул Крэйг.

– Да. Кремль – это Главный Враг. На присяге нам раскрыли его имя.

Книжник с ужасом слушал этот разговор, с трудом осознавая, что все-таки попался. Вот что бывает, когда не владеешь полнотой информации. Или наоборот – когда знаешь слишком много.

Теперь Крэйг смотрел на него с изумлением, и вдруг Книжник понял, что означает этот взгляд: Крэйг действительно считал себя его другом! И не мог поверить, что его друг оказался совсем не тем, кем представлялся ему всю их короткую дружбу.

– Повторяю: откуда ты знаешь про Кремль? – снова спросил Гонза. – Ты – термит? Лаб не может знать Главного Врага. Это не входит в его допуск.

– Не помню…

Книжник ойкнул и согнулся от неожиданного удара под дых. Гонза подошел в упор, и Книжник теперь ощущал его тяжелое дыхание.

– Нет, ты не термит, – презрительно сказал Гонза. – Ты слишком вялый для термита. И вообще ты какой-то не такой – я это сразу заметил. Так кто ты?

– Я не знаю…

– Хочешь, я скажу, кто ты такой? – вкрадчиво произнес Гонза. Схватил семинариста за запястье, нащупал пульс. – А ну, смотри мне в глаза!

Книжник подчинился. Взгляд термита был жесткий, пронизывающий. Семинарист ощутил, как теряет волю, как ноги становятся ватными.

– Ты – шпион Главного Врага?

– Чего?

– Ты – агент Кремля?

Это был настолько прямой и наивный в своей прямоте вопрос, что Книжник опешил. Но что-то в его взгляде дало Гонзе мгновенный и однозначный ответ. Тот оскалился и обвел товарищей взглядом со словами:

– Я вас поздравляю, термиты. Мы чуть не привели домой вражеского шпиона.

– Чего?! – Книжник дернулся было, пытаясь высвободить руку.

В ту же секунду руку пронзила резкая боль, а пространство перед глазами превратилось в сплошное мельтешение огней и пятен. Болезненный удар – и вот он лежит на спине, а в его грудь упирается острым коленом Гонза со словами сквозь злую улыбку:

– А ведь могли раскрыть ему все секреты. Показать лаборатории, казармы. Секретный ангар он уже увидел. Слышал наши разговоры, видел приемы боя. Хорошо, что вовремя прокололся.

– Я не… – слова застряли у Книжника в глотке, перехватило дыхание – Гонза еще сильнее надавил коленом ему в грудь.

Книжника никто не слушал. Его судьба решалась уже без его участия.

Гонза сделал свой вывод – и ему этого было достаточно. Самое ужасное – Книжник не мог ничего возразить, даже собственные мысли казались ему фальшивыми.

Лжец из него никакой. А шпион – просто смехотворный.

– Давай его свяжем, – предложил Щуплый. – Потом сдадим контрразведке.

– Ну да, сдадим. А они начнут его колоть – и он выложит все про нашу вылазку и про Крэйга тоже, – мрачно сказал Гонза. – Нет, нельзя его с собой тащить.

– Что ты предлагаешь? – обеспокоенно спросил Крэйг. – Ты же не думаешь его…

– Убить? – жестко спросил Гонза.

Наступила тягостная пауза. Книжник затаил дыхание, лихорадочно соображая, что предпринять. Мысли были, в общем, пустые – вырваться из цепких лап термитов не представлялось реальным.

– Не надо его убивать, – проговорил Крэйг.

Не очень уверенно, с каким-то отчаянием в голосе. В этот момент стало ясно, что Гонза не шутит. А еще, где-то на фоне страха мелькнуло чувство благодарности. Крэйг не предал его даже в такой момент.

А он сам, Книжник – не стал ли он настоящим предателем для своего нового друга?

– А ты что предлагаешь? – процедил Гонза.

– Я… Не знаю, – пробормотал Крэйг.

– То-то, что не знаешь. Как это он тебя так хитро вокруг пальца обвел? «Ничего не помню, ничего не знаю…» Ловко придумано, ничего не скажешь.

– Он мне жизнь спас, – хмуро сказал Крэйг.

– Он тебя обманул. И нас заодно. Может, он просто не успел нас прикончить – мы ведь не знаем, что у него в голове и на что он способен.

– Глист погиб, защищая его, – вставил один из термитов. – Если бы этот гад не копался с «подвеской» – Глист успел бы уйти с нами.

– Давайте голосовать, – предложил Щуплый. – Так будет честно.

– Хорошо, – сказал Гонза. – Голосуем. Кто за то, чтобы прикончить гада?

И первым поднял руку. Трое термитов подняли руки следом. Щуплый удивленно поглядел на опустившего голову Крэйга и поднял руку последним.

– Кто против?

Крэйг медленно поднял руку.

– Вот как, – усмехнулся Гонза. – Ты против друзей, значит. Мы своими шкурами рисковали, чтобы тебя вытащить, а ты врага прикрываешь.

– Давай, Крэйг, – прохрипел Книжник. – Голосуй вместе с ними. Зачем предавать боевую дружбу?

Крэйг пристально поглядел на него, тихо спросил:

– Скажи сам, Ник. Ты оттуда? – он сглотнул, кивнул вверх. – Снаружи?

Книжник попытался улыбнуться. Не получилось. Можно было продолжать разыгрывать потерю памяти, но теперь это потеряло смысл и только злило термитов. Может, пришло время для откровенности?

– Да, – сказал он. – Снаружи. Но я никакой не шпион, не агент…

Крэйг прервал его:

– Ты обманул меня. А я тебе верил.

– Так с кем ты, Крэйг? – спросил Гонза и, снова подняв руку, выразительно поглядел на товарища. – С нами? Или…

Он молча кивнул в сторону пленника. Отведя взгляд от бывшего товарища по несчастью, Крэйг поднял руку.

– Я знал: на тебя можно положиться, бро, – Гонза похлопал Крэйга по плечу. – А теперь – сделай это.

Крэйг вздрогнул:

– Сделать что?

Двое термитов впились друг в друга пронзительными взглядами. Как два скорпиона: вроде бы, представители одного и того же вида, но готовы убить друг друга, если речь зайдет о лидерстве, территории или самке. Жестокая сущность внутривидовой борьбы – видимо, особенно развитой в тесноте подземелий.

Если бы можно было использовать возникшие противоречия во взаимоотношениях термитов… Но на это нужно время – а счет идет на минуты. И нет никаких шансов. Одно лишь отчаяние переполняет все существо прижатого к стенке парня.

– Ты привел его – ты от него и избавишься, – Гонза поднялся, освободив грудную клетку Книжника от тяжести своего веса. – Это будет правильно.

– Я? – в голосе Крэйга была растерянность.

– Держи, – Гонза сунул в руки Крэйга карабин с примкнутым штыком. – Давай.

– Шум будет, – неловко вертя в руках карабин, отозвался Крэйг. – Охрана сбежится.

– А штык на что? Или ты просто отговорки ищешь?

Происходившее было похоже на какой-то бредовый сон. Лежа на холодном полу, Книжник ждал решения своей судьбы. Глядел, как сомнамбула, в черную глубину направленного на него ствола и ждал.

Это было неправильно. Все не могло кончиться вот так, бессмысленно, бесцельно. Ведь даже смерть не страшна, когда она – во имя великой цели. А он не успел даже рассказать своим о том, что увидел здесь, в глубине притаившейся под боком Кремля вражеской крепости.

А еще острой бритвой резануло по оцепеневшему мозгу главное правило Зигфрида: если тебя приперли к стенке и впереди нет ничего, кроме смерти – значит, бояться нечего.

Просто действуй. Бессмысленно, безумно, бесцельно. Единственный шанс выжить в такой ситуации – ошеломить врага. Если враг не ждет от тебя этого последнего, безумного действия – у тебя появляется возможность. А даже крохотную возможность можно превратить в большую. Это как микроскопическая щель в двери, в которую удалось вогнать лезвие ножа – дальше эту щель можно расшатать и взломать к чертовой матери эту удерживающую тебя дверь.

Ну, кто там на – небесах?! На этих проклятых каменных небесах, или там, за их пределами, где остался забытый уже Свет. Кто-нибудь из тех, кто решает судьбы – пошлите хотя бы намек: что делать?! Всего лишь возможность, крохотный шанс…

Крэйг медлил, не решаясь спустить курок. Наверное, медлил всего несколько секунд: не так-то просто убить того, кто спас тебе жизнь, каким бы циником или, напротив, каким бы идейным и преданным высшей цели ты ни был. Такова человеческая природа, в которую благодарность и чувство долга заложено накрепко и которые не у каждого выпадают как ненужные молочные зубы…

Ствол карабина мелко дрожал в руке Крэйга, и эта микроскопическая пауза стала для Книжника знамением. Он сделал единственное, что мог в этой ситуации, заставив себя не думать о последствиях.

Резко подавшись вперед, он схватился за ствол – и дернул на себя так, чтобы штык прошел под руку, пусть даже слегка оцарапав торс и внутреннюю сторону предплечья.

Палец Крэйга на спусковом крючке задержался всего на долю секунды – а стало быть, придавил слегка этот самый крючок. Бахнул выстрел. В последний момент Книжник успел отбросить руку в строну, и его лишь опалило пороховыми частицами. Пуля прошла под мышкой, врезавшись в рыхлый бетон. Спасибо отвратительному качеству этой поверхности: рикошета не было, только больно обдало осколками.

Образное «лезвие» Зигфрида нашло свою «щель». Дело за малым: расшатать эту воображаемую щель и выломать свою «дверь» к свободе.

Легко сказать. Книжник корчился на полу, вцепившись руками в горячий ствол, и понимал, что сделал максимум возможного. Сейчас его просто заколют штыками к чертовой матери – и дело с концом.

– Сейчас на шум сбегутся! – сообщил Щуплый. – Охрана могла услышать выстрел!

– Прикончи его! – рычал Гонза. – Быстро!

– Пусти! – орал Книжник, повиснув на стволе и зажмурившись от ужаса.

– Дай я! – яростно выдохнул другой термит. – Пусти, говорю!

– Как еще пущу?! Не видишь? – отчаянно дергая стволом, рявкнул Крэйг.

Все это было бы комично, если бы не грозило обернуться зверской расправой. И расправа не замедлила бы свершиться.

Если б не взвыла сирена. Даже не взвыла – мерно закрякала низким, дребезжащим звуком в сопровождении ярких алых вспышек.

– Брось его! – заорал Щуплый. – Бежим!

Термиты машинально рванули вслед за щуплым. Это был шанс. Выпустив из рук обжигающий ствол, Книжник рывком перекатился в сторону – и чуть ли не на четвереньках бросился меж неподвижных рядов мутаботов.

Хотя… Ему показалось, что там, в первых рядах, началось какое-то движение.

– Не дай ему уйти! – кричали за спиной. – Стреляй!

Дробно забили выстрелы, пули засвистели со всех сторон, звонко ударяя в металлические щиты на стенах. Пара пуль досталась «спящим» мутаботам, которые вроде и не заметили попаданий. Неизвестно, чем бы закончилась эта «охота», если бы в противоположном конце ангара не распахнулись незаметные двери и в зал не ринулись фигуры в темно-багровой форме. Пожалуй, только цветом формы эти бойцы отличались от уже знакомых термитов, во всем остальном они были очень похожи, даже своим однозарядным оружием с намертво примкнутыми штыками. Книжник еще услышал со стороны преследователей вскрик «Чистильщики!», когда понял, что стал объектом охоты уже с двух сторон. Но несколько секунд ему подарила короткая перестрелка между термитами и теми, кого они, видимо, и назвали Чистильщиками.

Змеей, извиваясь между мощных лап мутаботов, семинарист приближался к первому их ряду, когда понял: рев сирены не связан с тревогой, вызванной случайным выстрелом. Здесь, в ангаре, происходило какое-то действие, и вскоре он увидел – какое именно.

Пол под ногами дрогнул, и целый ряд мутаботов сдвинулся относительно остальных вместе с оторопевшим Книжником. Самого первого мутабота как будто вытолкнуло из общего ряда. И тут же на мутабота с потолка с электрическим воем опустилось нечто, напомнившее механическую руку, обвитую проводами.

Разряд – и могучее тело мутабота вздрогнуло. Все его части тела как будто разом пришли в движение – странное, нелогичное, словно все это не принадлежало одному существу и двигалось самостоятельно, независимо друг от друга. Больше всего это походило на…

– Тестирование систем! – прошептал Книжник.

И тут же происходящее напомнило ему один большой конвейер по производству или обучению боевых машин. И если одну из машин приводят сейчас в чувство, не значит ли это, что ее собираются отправить…

– В бой…

Произнеся это слово вслух, парень подхлестнул самого себя к самому безумному действию, какое мог сейчас представить. Он видел, как мутабот прекратил свои омерзительные сокращения, подобрался – и вдруг распахнул глаза. Отливающие зеленоватым светом, больше походившие на какие-то оптические приборы. Словно по команде чудовище сделало шаг вперед. Краем глаза Книжник увидел, как впереди распахнулись створки то ли грузового лифта, то ли шлюзовой камеры. И тут же услышал за спиной топот погони.

– Эй, ты! – донеслось оттуда. – Стоять!

Но семинарист уже принял решение. Прежде чем мутабот сделал несколько тяжелых шагов вперед, парень в коротком броске нагнал его – и буквально взлетел тому на загривок по его ледяной матовой коже. Можно было предположить, что монстр сбросит его и растопчет, как взбесившийся зверь. Но мутабот воспринял свое «седлание» как должное. Более того, Книжник обнаружил словно специально устроенное углубление у того на спине. Место для десанта?

Преследователи однако не согласились с такой выходкой беглеца. Вразнобой грохнуло несколько выстрелов. Вжавшись в холодную тушу, Книжник отметил, что тело (а может, корпус?) мутабота словно специально приспособлен для укрытия ездока. Пули свистели над головой – Чистильщики явно не желали подстрелить своего монстра – если это вообще было возможно таким калибром.

Казалось, звуки выстрелов подхлестнули мутабота: два мощных прыжка – и вот он в глубине кабины подъемника.

– Стоять!.. – истошно завопили за спиной.

К знакомым словам добавилась многоэтажная конструкция из неизвестных слов чужого языка, впрочем, явно нецензурного содержания. С мощью гидравлических ножниц закрылись позади тяжелые двери, и тут же по металлу загрохотали пули.

Поздно.

Дернувшись, под неприятный скрип, подъемник пополз вверх. Постепенно набирая скорость, он уносил беглеца в неизвестность. Путь вел вверх, к дому, но почему-то особой радости не было. Может, оттого, что наверху никто не ждал его с распростертыми объятьями. Там шла битва, и неизвестно, на чьей стороне сейчас перевес.

Кабина все ползла и ползла, и в перфорации металлических стенок было видно, как уползает вниз цементированная поверхность шахты. Снова вернулось осознание, на какую глубину его завело безрассудство. Быстро нарастала тревога: окажется ли он сразу на поверхности, или перед ним предстанут истинные хозяева чудища, на которого он взобрался без всякого спроса?

Зверь словно прочитал его мысли. Холодея, Книжник увидел, как противоестественно поворачивается массивная голова на толстой шее – в сторону спины, практически на сто восемьдесят градусов, в сопровождении неприятного потрескивания. И теперь пугающие зеленые, без признаков зрачков, глаза неподвижно уставились на человека.

Страшные глаза гипнотизировали, лишая возможности двигаться, бежать. Да и куда здесь бежать. Только теперь семинарист осознал, что заперт в одной тесной клетке с чудовищем, созданным для убийства.

Несколько секунд прошли, как в кошмарном сне. Затем голова с тем же потрескиванием повернулась обратно. Похоже, мутабота ничуть не смутило наличие седока у себя на загривке. Книжник судорожно перевел дух.

Кабинка с грохотом затряслась, подпрыгнула и остановилась. Осторожно, стараясь не потревожить зверя, Книжник соскользнул с мутабота на решетчатый пол. Несколько секунд длилась глухая, неестественная тишина. И вдруг по глазам резануло ослепительным лучом – словно кто-то пытался выжечь глаза лазерными лучами.

– А-а… – закрываясь от этих испепеляющих лучей, застонал Книжник.

Вжался спиной в стенку кабины, почти уверенный, что ослеп навсегда. Из глаз обильно текли слезы, пробивая светлые дорожки на грязном лице.

Рядом взревел мутабот, и кабина содрогнулась под его мощными лапами. Вдруг обдало жаром – похоже, спавшая машина смерти, наконец, активизировалась по полной. Порыв ветра – и семинарист буквально ощутил рядом с собой освободившееся пространство. И с запозданием понял, откуда свет: это открылись передние створки кабины. Лучи, ударившие с убийственной силой, вовсе не были призваны его ослепить.

Это был самый обыкновенный, но забытый во мраке подземелий дневной свет.

Глава 7
Пустыня

По какому-то наитию, еще не привыкнув толком к яркому свету, Книжник заставил себя быстро покинуть кабину грузового подъемника, на котором прибыл сюда с глубины. Предчувствие не подвело: едва он вывалился на пыльную землю, створки за спиной с грохотом сомкнулись. С прищуром, из-под руки парень изумленно наблюдал, как здоровенный ржавый цилиндр с унылым скрежетом опустился под землю, оставив на поверхности лишь облако пыли, что еще долго оседала на закрывшуюся над кабиной крышку громадного люка, замаскированную под фактуру поверхности – обгорелую черную почву.

– Обалдеть… – пробормотал Книжник. – Двести лет у нас под носом… Как они еще на Соборной площади не вылезли?!

Он все еще не мог поверить, что вернулся, как говорится, на свет божий. Но старался не предаваться эйфории. Тем более, что и поводов особых не было: где-то по соседству бродил выпушенный на поверхность монстр из недр земли, непонятно с какой целью выпущенный наружу. Хотя чего там – с ним более-менее понятно: мутаботы созданы для войны, и этот наверняка был послан на подкрепление ударных частей термитов. Тут не один мутабот шнырять должен, а целые танковые клинья из злобных тварей, которым противостоят отряды храбрых ратников…

Книжник готов был увидеть эту самую битву, в эпицентре которой должен был оказаться, но не обнаружил ничего, кроме окруживших его облаков пыли. Что-то там, в этих облаках, происходило. Приглушенные звуки каких-то хлопков, ударов и, вроде бы, одиночных выстрелов намекали на какое-то противостояние. Но это как-то вяло для полноценной битвы.

С другой стороны, хорошо, если случилась передышка. Значит, есть шанс потихоньку проскочить к своим.

Семинарист медленно крутился на месте, пытаясь понять, где находится. Проклятая пыль начисто лишала его этой возможности. В любом случае надо было убираться подальше от отдушины подъемника: оттуда могли прислать очередного мутабота – и это в лучшем случае. В худшем на поверхность вылезут озлобленные его бегством Чистильщики. В последнее он, впрочем, не особо верил, так как успел уяснить некоторые особенности устройства Термитника. Каждый в нем знал свое место, в том числе и Чистильщики. Их функция – следить за порядком на уровнях, и вряд ли поверхность входила в сферу их компетенции. Очевидно, основные боевые действия снаружи Термитника вели именно мутаботы. По крайней мере, единственным термитом, встреченным Книжником на поверхности, был тот самый фальшивый «монах», а в реальности, видимо, вражеский шпион, из-за которого с семинаристом и случилось это невероятное падение в глубину.

Смущало, что Крэйг и его друзья-курсанты ничего толком не знали о конфликте на поверхности, за исключением «имени врага» – Кремль. Да и то, данная информация преподносилась им собственным начальством как некое сакральное открытие.

Странно все это. Тем более следовало поспешить и сообщить добытую информацию дружинникам. И постараться по пути не угодить в лапы служителей Тайного приказа. Что ни говори, а за хорошие дела по башке получить куда легче, чем за плохие. Такой вот жизненный парадокс.

Рассуждая таким образом, Книжник осторожно пробирался в дымке из взвешенной пыли. Пока вдруг туман резко не оборвался у него за спиной, открыв широкое и чистое пространство. Чистое – лишь условно.

Это было пепелище.

Книжник едва сдержал крик. Точнее, из горла вырвался какой-то сдавленный звук – и растворился в этой пыльной взвеси. Если б он нос к носу столкнулся с голодным биороботом типа «рекс», потрясение не было бы столь болезненным и сильным. Никакое чудовище не смогло бы испугать Книжника, как то, что предстало сейчас его взгляду. Застыв как вкопанный, он с изумлением таращился вперед, не с в силах поверить собственным глазам.

Кремля не было.

Был дым, пыльные облака, всполохи догорающего огня.

Были руины. Черные, дымящиеся руины. В них угадывались очертания стен, отдельных торчащих выбитыми зубами крепостных зубцов, которые только подчеркивали гигантские провалы и дыры в стенах. Стен, по сути, не осталось вовсе – одни лишь бесформенные груды обгорелых кирпичей. И там, за ними, тоже ничего – одни лишь горы горячего пепла.

От величественных кремлевских башен остались лишь уродливые обрубки, пустые, как выеденные изнутри черепа. Создавалось впечатление, что последнюю крепость человечества не просто штурмовали – ее крошили гигантским молотом Тора, после чего, как будто этого оказалось мало, низвергли с небес огненный дождь.

Но самое страшное – не было людей. Вообще ничего живого – ни крика, ни звука. И лишь черные стаи рукокрылов кружили в серых небесах, ожидая, когда остынет пепелище, чтобы отыскать, чем поживиться.

Это просто не укладывалось в голове. Это было настолько страшно, что Книжник вдруг ощутил себя мертвым.

– Как это… Как это… – севшим голосом бормотал Книжник. – Что случилось… Как же так… Почему…

В голове была звенящая пустота, ноги подкосились, и он осел на обожженную землю. Если бы убили его самого, убили всех, кого он знал – он не был бы настолько повержен и раздавлен.

Все было еще хуже. Не стало его дома.

Не стало будущего.

Не стало надежды.

Не стало Кремля.

Как же это случилось? Кремлевские силы оказались беззащитны перед ударом Термитника? Армия мутаботов при поддержке боевых термитов в легкую снесла стены, выдержавшие не одну осаду и множество больших и малых нападений? Как же так вышло? Он ведь видел этих термитов, пусть даже всего лишь зеленых курсантов, он знает их возможности. Да, бойцы они первоклассные, и их мутаботы выглядят грозно. Но и Кремль сталкивался с не менее страшными вызовами. Как же могло все рухнуть так быстро?!

И главное – где же они, эти победители?! Одни развалины и мертвый пепел кругом.

А перед глазами вспыхивали картинки – лица, лица, лица. Живые, веселые, человеческие. Друзья по Семинарии, Наставники, его собственные ученики. Суровое лицо князя. Лики воинов-монахов, ратников.

Лицо Зигфрида.

Хельги.

– Я мог бы помочь… – шептал он. – Я не успел… Я виноват, я…

Это уже начиналась истерика. Раскачиваясь из стороны в сторону, как механическая кукла, он вдруг услышал свой голос – и не узнал его.

Он выл. Выл, как тоскующий крысопес, даже не силясь взять себя в руки. Это просто не имело смысла. Все, ради чего он жил, сгинуло. Даже вялые мысли о том, что где-то еще есть люди, что, возможно, еще остался шанс спасти человеческую цивилизацию – все они разбивались об черную стену горечи.

Наверно, в этот момент он и послал во Вселенную свой последний мысленный вопль. Он не ждал ответа. Он вообще больше ничего не ждал, не желал и даже не понимал толком, кто он и что здесь делает. Сейчас с ним можно было делать все, что угодно – бить, душить, резать на куски. Он просто не смог бы оказать сопротивления.

Но неожиданно Вселенная прислала ответ. Он не сразу понял, что происходит – это больше походило на бред, особенно на фоне нереальности происходившего. Но Вселенная была настойчива, упорно пробиваясь в его мозг монотонным голосом.

«Ник… Ник…» – пульсировало в голове.

– Что это?.. – с трудом приходя в себя, пробормотал Книжник.

«Ник… Отзовись…»

Он не сразу осознал: голос знакомый. И он не впервые слышал голоса, возникающие в сознании без посредства слуха. А значит, он не сошел с ума и до него действительно пытаются достучаться. И это была не Вселенная. Это был старый друг.

– Лого… – вслух произнес Книжник. – Это же ты?

И тут же понял, что зря сотрясает воздух: с Лого можно было общаться только на ментальном уровне. И то, что он смог докричаться до него и услышать ответ, произошло именно от этого его беззащитного состояния, в котором растворился постоянный ментальный блок, защищавший разум. Этой защите от чуждого психического воздействия его тоже научил Лого.

«Это ты, Лого?» – мысленно спросил он.

«Рад, что ты узнал меня».

Удивительно, но пара ничего не значащих фраз в иллюзорном пространстве ментального общения вывела парня из ступора и вернула в реальность.

«Ты где, Ник?»

«Я здесь… Возле… Кремля, – даже мысленно ему не удалось не сбиться. – Ты знаешь, что здесь стряслось?»

«Погоди. Ты где конкретно?»

«Где я?»

Книжник в растерянности огляделся. В этом изменившемся пейзаже он ориентировался с трудом. Если предположить, что эта груда камней – то, что осталось от Исторического музея, а этот торчащий в небо обломок – то, что уцелело от Угловой Арсенальной башни…

«Я на месте Манежной улицы, где Исторический музей стоял… А, ты не знаешь…»

«Жди там!»

«Лого, послушай! Эй!»

Друг отключился. Семинарист снова остался один, в странной ватной тишине, как будто завис в мертвом космическом пространстве. Он просто послушно ждал, ощущая полнейшее опустошение, пришедшее на смену усталости. Не осталось даже естественного чувства опасности, вполне уместного на поле недавней битвы.

Это было неосмотрительно, а неосмотрительность в этом мире не может остаться безнаказанной. И вскоре он спиной ощутил приближение угрозы – прежде, чем услышал за спиной тяжелые, но достаточно вкрадчивые шаги и почувствовал на шее еле заметное и от того тревожное дуновение ветерка.

Оглянувшись, даже не удивился. Перед ним стоял мутабот.

– А, это ты, – равнодушно произнес Книжник. – Чего тебе надо?

Мутабот странно зашипел и сделал короткий, но быстрый, как у насекомого, шаг в его сторону. Еще один шаг – и снова замер, разглядывая человека зелеными окулярами глаз.

И тут только парень понял: это не «его» мутабот. Тот, что его спас, был какой-то серовато-бесцветный. Этот же был зеленым с радужным отливом, как гигантская навозная муха. Он был крупнее и словно бы другой породы. Или другой конструкции – уж неизвестно, что уместнее в отношении искусственно созданного биомеханического существа.

– Чего тебе? – уже совсем другим, куда более напряженным тоном спросил Книжник.

И отстраненно отметил про себя: а ведь умирать не хочется! Несмотря ни на что, не взирая даже на падение Кремля, на вероятную гибель его защитников – он хотел жить.

Тварь щелкнула жвалами – ее челюсти напоминали пасть насекомого. Из черного провала рта хлопьями обильно поползла желтая пена. Стало ясно: тварь воспринимает его сейчас не столько как непримиримого врага, которого следует уничтожить в бою, сколько в качестве самой обыкновенной пищи.

Впрочем, одно не исключало другое. Так уж повелось в постьядерном мире: любое биологическое существо здесь всегда является потенциальным источником протеинов и энергии для более сильного. Боевые машины не исключение. Те же био, несмотря на металлическую или композитную конструкцию, в качестве энергии используют переработанную в собственных биореакторах органику. Собственно, именно поэтому био и дожили до настоящего времени. В отличие от робототехники на традиционных источниках энергии. Те давно сгнили, исчерпав запасы электричества и ядерного топлива. За некоторыми исключениями, конечно.

В общем, любая битва так или иначе заканчивалась пожиранием павших. Причем как чужих, так и своих. Так уж устроен этот жестокий мир: хочешь выжить – не будь брезгливым.

Но все эти рассуждения не имеют смысла, когда в качестве потенциального обеда выступаешь ты сам. Это омерзительное ощущение, когда тебя уже пожирают взглядом, мысленно смакуют вкус твоего мяса, а ты не можешь сделать ровным счетом ничего. Ведь у него не было оружия – ничего, что хоть как-то можно было использовать для самообороны.

Лучшее средство защиты перед подавляющей мощью противника – банальное бегство. Стыдно, но эффективно. Можно было попытаться рвануть с места, петляя, как вымерший зверь заяц. Шансов мало – разве что дотянуть до руин и скрыться камнях, где тяжелому мутаботу будет сложнее развернуться. В любом случае других вариантов просто нет.

Да только онемевшие ноги отказывались слушаться. Тело не отпускала апатия после страшных новостей о судьбе родного дома. Даже страха толком не было, одно лишь тупо прозвучавшее в голове: «Вот и все…»

Оставалось лишь смотреть в глаза надвигавшейся смерти. И не показывать страха этой омерзительной живой машине.

Мутабот срыгнул, из пасти донеслось ворчание голодного желудка. Еще пара порывистых движений – и мутабот уже высился над жертвой, готовясь к удару. В сторону жертвы потянулась передняя конечность – только сейчас семинарист разглядел: покрытая грубыми волосками нога этой особи действительно напоминает мушиную.

Волна отвращения словно встряхнула Книжника. Его передернуло, и парень с силой отбил черную конечность, пытавшуюся его пощупать. Тварь зарычала, негодуя от такой дерзости, и надвинулась еще сильнее, так, что Книжника обдало удушливым трупным смрадом. Жвалы на чуть склонившейся набок голове распахнулись с тем, чтобы через секунду откусить добыче голову.

И тогда семинарист выбросил вперед руку с трясущимся указательным пальцем и истошно заорал:

– Сдохни, тварь!!!

Трудно сказать, на что он рассчитывал. Разве что ненадолго отпугнуть злобного мутабота. Эффект же превзошел все ожидания.

Под оглушительный грохот зеленоватая башка разлетелась в клочья. Самого мутабота, казалось, отбросило так, что он присел, судорожно мотыляя остатками головы, из которой пунктиром била в разные стороны струя бледно-розовой крови.

Книжник с изумлением поглядел на свой палец, из которого он только что столь эффектно расстрелял чудовище. Впрочем, стресс и звон в ушах от этого неожиданного рокота не лишил его разума окончательно. В происшедшем не было никакой мистики.

Нужно было просто обернуться. Что Книжник и сделал.

– Быстро ты, – стирая с лица ошметки плоти подбитого мутабота, вслух произнес он.

Там, в клубах расползавшегося порохового дыма, тускло отблескивая титановой поверхностью, возвышалось еще одно устрашающее существо. Опытный глаз мгновенно определил бы в нем биоробота класса «раптор». Шестиствольная тридцатимиллиметровая автоматическая пушка типа «вулкан» под брюхом био намекала на истинную причину скоропостижной кончины изголодавшегося мутабота. Указательный палец с поддержкой шести вращающихся стволов – гораздо более эффективное сочетание, чем просто палец с истошным воплем.

И разумеется, это был не просто случайно забредший сюда дикий био.

Это был Лого.

Точнее, бывшему шаму по имени Лого принадлежал мозг, волею случая помещенный в мощное механическое тело. Но теперь, пожалуй, Лого и впрямь стал новым существом – ведь не только мозг влияет на тело, но и наоборот. Образ жизни типичного биоробота сделает из тебя полноправного био – пусть даже до этого твой мозг принадлежал городскому сумасшедшему. Правда, в результате и био получится соответственный. Безумная машина смерти.

Лого не был безумцем. Не был и тупоголовой машиной для убийств. Но самое главное: несмотря на жизнь в чуждом ему металлическом теле, он оставался другом.

Несколько секунд назад он доказал это.

– Спасибо, друг, – снова вслух произнес Книжник, забыв, что в общении с бывшим шамом нет необходимости сотрясать воздух.

«Спасибо скажешь, когда узнаешь, кто пришел со мной».

Книжник таращился в оба глаза, но никого рядом с «раптором» не наблюдал. Не исключено, что у него что-то со зрением или, напротив – ему просто померещилось последнее сообщение Лого.

Семинарист не успел с вопросом: в титановом корпусе со скрежетом откинулась крышка люка. Вот оно в чем дело… Он совсем забыл о тесной грузовой кабине внутри робота, в которой ему самому довелось провести немало времени в опасном пути по московским улицам.

Он даже не сомневался, кого доставила сюда эта мощная, похожая на хищного доисторического ящера машина. Чуть качнулся ее корпус, и на землю тяжело спрыгнула знакомая фигура. Высокий, длинноволосый, затянутый в легкую броню, с неизменным мечом в заплечных ножнах, с парой длинноствольных револьверов на бедрах – именно таким все привыкли видеть последнего воина народа вестов.

– Зигфрид… – прошептал Книжник, хотя ему казалось, он это закричал в полный голос.

Вест не ответил. Пружинистым шагом он приблизился к семинаристу, и тот отметил: правая рука воина с растопыренной ладонью в металлизированной перчатке машинально потянулась к рукояти меча. Похоже, Зигфрид не особо верил в эту удивительную встречу.

– Ник? – с сомнением произнес Зигфрид.

– А кто же?! – мрачно усмехнулся Книжник. – Чего таращишься на меня, как на привидение?

– Мне сказали: ты умер.

– Кто сказал?

– В Тайном Приказе сказали. Мол, убит при попытке к бегству.

Книжник аж крякнул с досады:

– Вот же сволочи неисправимые!

– Пожалуй. Только о мертвых не стоит. Боги им судьи.

Они обнялись – коротко, крепко хлопнув друг друга по спинам. Только теперь Книжник ощутил, что спасся. По крайней мере, он выбрался из мрачного ада, именуемого Термитником. И теперь, когда прошла первая волна боли, ее место стало заполнять другое, слабо знакомое чувство.

Жажда мести.

Они брели по пустыне.

Это казалось невозможным, но здесь действительно была пустыня: – черный спекшийся песок с вкраплениями застывшей стеклянистой массы. Все, что осталось от зданий, стен, площадей.

От людей.

Пустыня на месте Кремля – печальный итог истории. Уродливая клякса на последней странице летописи человечества. Сколько ни силился Книжник узнать хоть что-то в этом нагромождении руин, все было без толку. Здесь не было ничего знакомого, даже остатки стен сохранили лишь общие очертания погибшего Кремля.

Это был мертвый скелет.

И лишь черный пепел носится над землей, струясь и обвивая ноги.

– Двести лет… – шептал Книжник. – Двести лет страданий – и все напрасно.

На минуту ветер согнал в сторону облако пыли, приоткрыв завесу над недавним полем боя. Взглядам живых предстала ужасающая картина: многометровая бесформенная груда, в которой взгляд не сразу узнал знакомые очертания мутабота. Этот был во много раз крупнее остальных, и на вид вроде массивнее и крепче. Все тело, или, точнее, корпус, был изъеден пробоинами всевозможного размера – очевидно, следами от пуль и снарядов. Туша была покрыта копотью, как будто вылезла из самого Ада. Наверное, те, кто бился с этой тварью, использовали все средства, включая огнеметы. И хоть чудовище повержено – было уже поздно…

– Вот чем они крушили стены, – прокомментировал за спиной Зигфрид. – Мощная тварь. Не завидую ребятам, которые с нею бились…

Книжника качнуло: глаза, как пригоршней пепла, резанули картины творившегося здесь кошмара.

Вот они, кремлевские стены, еще высятся над руинами Москвы, надежной цитаделью человечества. На стенах, у бойниц – воины с проверенными боями фузеями и аркебузами, пушки всех времен и калибров. За зубцами притаились заряжающие и стрелки, готовые сменить убитых и раненых. Боевые монахи кипятят техническое масло, готовое пролиться на головы тех, кто рискнет полезть вверх по штурмовым лестницам, приставленным к красному кирпичу. Зычно разносятся команды старших, ратники четко выполняют приказы. Все отлажено годами и работает, как единая боевая машина.

Кремлю не страшна осада или штурм. Сколько таких атак уже было отражено. Врагам доказано: Кремль по праву поднял упавшее знамя цивилизации. То самое, что пытаются вырвать у него клыками и когтями все считающие себя преемниками людей на этой планете. Генетические, но что хуже – моральные мутанты пытаются занять место людей и стереть саму память о них. Но до сих пор ни био, ни нео, ни шамам, ни безмозглым ордам вормов или жестоким бандам дампов не удалось этого.

Самый коварный и страшный удар нанесли сами люди. Пусть даже из другого лагеря, забыв о самой сути давно минувшего конфликта – но все же люди.

И вот уже они двинули вперед свои годами накопленные силы. Плотные ряды мощных, не знающих ни боли, ни страха биомеханических монстров бросились на Кремлевские стены, как стая громадных гиен на ослабшего льва. Пули и стрелы отскакивали от брони мутаботов, как камешки, кипящее масло почти не воздействовало на них. Но чугунные ядра из дульнозарядных пушек сбивали с ног шестиногих тварей, на время задерживая их продвижение.

Какое-то время защитники крепости сдерживали атаку, пока нападавшие не стали применять более изощренную тактику, забрасывая в глубину обороны Кремля из катапульт десант мутаботов. Один такой и рухнул с небес на здание Тайного приказа, чудесным образом освободив Книжника.

Он тогда спасся. Другим повезло куда меньше.

Мутаботов было слишком много. Воины на стенах не успевали перезаряжать древние орудия, запас пороха и ядер тоже имел предел. А враг уже хозяйничал внутри, разнося здания, калеча и убивая жителей крепости. Катапульты продолжали забрасывать смертоносный десант, и к стенам стала подползать «тяжелая техника» – самые крупные чудовища, способные ломать стены. Сокрушительные удары многотонной лапы, башки, туловища – и вот уже в стене образовался провал, в который хлынули не знающие жалости демоны…

Самое время разрыдаться. Но из иссушенной души не выдавишь слезы.

Зигфрид стоял чуть поодаль, молча глядя в сторону. Говорить им было не о чем. И Книжник говорил сам с собой. Так говорят безумцы. Что ж, самое время попрощаться с рассудком – слишком долго он ходил по грани. Не удержавшись, семинарист глухо рассмеялся. Свихнувшийся от горя человек может себе позволить безумный смех.

– Она все-таки нас настигла, – скалясь в страшной улыбке, произнес Книжник. – Она просто выжидала. Подло ждала, пока мы не высунемся из норы, как глупый зверек. Чтобы просто откусить нам голову.

– Кто – она? – продолжая глядеть в сторону, спросил Зигфрид.

– Война. Та, что мы называли Последней. Теперь уже точно – последняя. Больше воевать некому.

– Я бы так не сказал. Остались нео, шамы, собакоголовые… Да мало ли всяких…

– …нелюдей, – с ненавистью оборвал его Книжник. – Только людей – настоящих людей – не осталось…

Наверное, это было не совсем справедливо. Жили ведь люди в далеком Севастополе, Киеве, Кенигсберге – во всех далеких уголках, куда довелось добраться им с Зигом в их трудных и интересных странствиях. Да только сейчас это не имело ровным счетом никакого зна-чения.

Не стало дома.

Опустившись на колени, он ощутил горечь пепла на губах. Сгреб черной почвы в ладонь, сжал. Пепел хрустнул, как снег.

– Все, хорош убиваться, – прозвучал где-то далеко голос Зигфрида. – Уходить надо. Чую, радиация здесь зашкаливает.

Книжник даже не шевельнулся. Плевать ему было на радиацию. Наверное, он и издох бы здесь, как больной крысопес, кабы не Зигфрид. Последний силой поднял его, рывком поставил на ноги.

– Слышишь? Рыщут они здесь, – сказал воин. – Зачищают местность.

– Зачищают… – повторил Книжник. Пронзительно поглядел на друга. – Так пусть и меня зачистят к чертовой матери. Не хочу я жить в этом огрызке, оставшемся от мира, не хочу…

Увесистая оплеуха от Зигфрида прервала эту упадническую речь.

– Ты чего?! – потирая щеку, воскликнул Книжник.

– Пришел в себя? – поинтересовался вест. – Или все еще жить не интересно?

Не дожидаясь ответа, отвесил еще одну оплеуху, от которой Книжника окатило волной боли вперемешку с унижением и обидой. В порыве резко нахлынувшей злобы парень бросился на Зигфрида с криком:

– Да пошел ты!!!

Третья оплеуха сбила его с ног. Семинарист кубарем полетел на черную землю. Но тут же, шатаясь, поднялся, заранее отмахиваясь от нового бесцеремонного удара:

– Все, все… Я все понял. Не буду больше!

– Тогда пошли отсюда, – резко сказал Зигфрид. – Быстро.

Спокойно уйти им не дали. Стремительные тени возникли из тумана сразу с трех сторон.

Мутаботы. Таких он еще не видел. Чуть меньше того, что вытащил его на поверхность. Но на вид – гораздо опаснее.

– Боевые букашки-то, – сказал Зигфрид.

Ловко выдернул из заплечных ножен меч.

– Что значит – боевые? – нервно отозвался Книжник. – А тот какой был?

– Который тебе голову откусить хотел? – поигрывая мечом, усмехнулся Зигфрид. – Транспортный. Это я для себя их так различаю.

– И в чем разница?

Пояснить воин не успел. И без того Книжник ощутил разницу – когда прямиком на него метнулся сгусток живого металла, плотно переплетенного сухожилиями и мышцами. Он бы даже не успел моргнуть, не то чтобы отреагировать на атаку.

Успел Зигфрид: просто выставил перед собой закаленный в Поле Смерти меч, мгновенно раскалившийся от соприкосновения с воздухом. Пожалуй, даже вест не успел бы провести контратаку при такой скорости врага. Но именно эта скорость и сыграла с мутаботом злую шутку: не успев затормозить перед острой гранью клинка, монстр просто врезался в него маленькой плотной головой с гроздьями горящих рубиновых глаз и злобно распахнутыми челюстями. Делать ничего не пришлось – все сотворила инерция вкупе с безупречной остротой клинка. С омерзительным скрежетом мутабот развалился на две половинки – словно тыква, разрубленная на лету.

Неизвестно, отчего в голову Книжника пришел именно этот образ. Наверно, доводилось где-то читать, как рубили большие плотные плоды то ли саблями, то ли шашками. Наверно, тыквы эти имитировали в тренировках головы врагов.

Глядя на развалившегося пополам мутабота, вывалившего свои омерзительные внутренности, Книжник вдруг остро осознал: он только что должен был умереть. И двое оставшихся мутаботов – это еще две практически гарантированные смерти. Потому что Зигфриду не успеть справиться с еще двумя чудовищами – даже с его фантастической реакцией.

Как в замедленной съемке, семинарист наблюдал: вот вторая тварь сорвалась с места, помогая себе тремя парами сегментарных конечностей, загребая ими и взметая медленно плывущий в воздухе пепел. С другой стороны в атаку устремился второй монстр – и медленно, слишком медленно в его сторону срывается Зигфрид. С нечеловеческим усилием вест тянет за собой меч, ставший вдруг неимоверно тяжелым, и с алого раскалившегося клинка с тихим шипением сползают обуглившиеся потроха убитого до того мутабота.

Еще Книжник ощутил, как пытается закричать – но слишком поздно. Еще секунда – и его собьет с ног ближайшая к нему машина убийства.

Но этого не произошло. Удар – и время вернулось к своему привычному темпу. Только монстра буквально смело – как ветром, у него перед глазами.

Что-то оказалось быстрее боевого мутабота.

– Лого! – только и успел произнести Книжник.

А что оставалось? Он был всего лишь беспомощным наблюдателем этой чудовищной схватки.

Невесть как подоспевший и бросившийся в атаку биоробот типа «раптор» оказался достойным соперником для мутабота. Не зря эти боевые машины в Последнюю Войну использовались в ближнем бою против танков, попросту срывая с них орудийные башни. А потому с хрустом открученная голова мутабота не стала для семинариста большим сюрпризом. Куда больше его поразило тело этой твари, продолжавшее бросаться на Лого даже при отсутствии башки, фонтанируя бледной кровью из-под пластин твердого, как сталь, панциря.

Впрочем, внимание тут же отвлек на себя Зигфрид, успевший-таки отразить атаку последнего, третьего мутабота. Тот не стал повторять ошибку первого сородича, так глупо напоровшегося на лезвие меча, и быстро перехватил инициативу. Зигфрид явно выложился в стремительном рывке и теперь не поспевал за реакцией мутабота. Последний наносил обманные удары головой и длинными конечностями, заставляя Зигфрида парировать эти выпады и не давая возможности нанести ответный удар. Вражеская боевая машина знала свое дело четко: она просто изматывала противника, готовясь к единственному смертельному удару. Неизвестно, чем бы кончилась эта неравная схватка, если бы не «медвежья услуга» обезглавленной перед этим твари: хаотично мечущаяся безголовая особь со всей дури ткнулась в бок последнему уцелевшему сородичу, едва не сбив его с ног. Мутабот на секунду отвлекся от боя, силясь сохранить равновесие. И именно этот момент использовал Зигфрид, чтобы броситься в атаку…

И зря. Монстр уже успел сгруппироваться, а его секундная слабость оказалась ловушкой: занесенная над головой веста длинная лапа с острым когтем-крюком на конце пробила бы Зигфриду позвоночник, прежде чем его меч коснулся брони мутабота.

Но Лого все еще оставался в деле. Его стремительный, сверкающий металлом силуэт пронесся в воздухе над головами товарищей, попутно сломав, как щепки, две занесенные для удара конечности мутабота. С грохотом приземлившись на две мощные конечности, механический ящер хищно обернулся, чтобы оценить результат. И, судя по всему, остался результатом доволен.

Потому как удар Зигфрида пришелся туда, куда и должно было вонзиться смертоносному металлу: прямиком в черную голову со злобными рубиновыми глазками. Гарда уткнулась аккурат между клацающими жвалами, с омерзительным шипением из раны вырвался пар. Выдернув меч, Зигфрид с разворота нанес еще один, «контрольный», удар, отсекший твари голову.

Не говоря больше ни слова, Зигфрид вогнал меч обратно в ножны и быстро направился прочь из этого опасного места, когда-то символизировавшего силу и безопасность.

Теперь такого не сыскать на всей Земле.

Уходя вслед за Зигфридом, слыша за спиной тяжелые шаги Лого, Книжник на секунду замедлил шаг. Ему показалось, он видит в тумане чей-то силуэт, показавшийся смутно знакомым. Силуэт тут же растворился в пыльной взвеси.

Наверное, и впрямь показалось.

– Думаешь, нас здесь не достанут? – спросил Книжник, едва они заняли удобную позицию на возвышении в руинах Исторического Музея. – Это не укрытие даже, это на гнездо рукокрыльское больше похоже.

Отсюда неплохо просматривалась местность – Манежная площадь с одной стороны, Красная – с другой. Естественно, просматривались условно – большую часть пространства скрывала не желавшая оседать пыль и гарь продолжавшихся пожарищ. С другой стороны, если их заметят, они сами станут прекрасными мишенями на своей возвышенности. Тут уж надежда на «раптора», оставшегося внизу. Лого замаскировали в проломе – как танк на позиции. Это тем более имело смысл при том, что грозная шестиствольная пушка стала бесполезным куском металла: убойных тридцатимиллиметровых снарядов в ней оказалось аккурат на одну короткую очередь. Это был неприкосновенный запас Лого, и, как оказалось, держал он его не напрасно. Впрочем, при желании снаряды можно было раздобыть – например у Маркитантов, пусть это и обойдется в приличное количество золотых кругляков или каких-нибудь ценностей для обмена. Но до тех пор лучше не лезть на рожон. Пусть даже «Рапторы» отлично приспособлены к контактному бою, но мутаботы, по словам Зигфрида – еще лучше.

– Не должны достать, – осторожно выглядывая из-за обгоревшего кирпича, сказал вест. – Хотя… Они здесь всюду. Разного типа – «пехотные», «танковые», «транспортные»…

– Пленных, что ли, разговорили? Откуда информация?

– Каких пленных? – не понял Зигфрид. – Какой смысл брать в плен этих тварей?

– Я про их хозяев.

– Не понимаю. Хозяев?

Быстро выяснилось, что Зигфрид действительно не понимает, о ком речь. Кремль воевал с мутаботами и воспринимал их как основного врага. Выходит, термиты до сих пор так и не появились на поверхности. Книжник не спешил лезть с новой информацией – нужно было сложить собственную картину происходящего. Поэтому он слушал друга.

– Когда бот один – с ним еще можно иметь дело, – говорил Зигфид. – Но когда их толпа – пиши пропало. Я едва сумел отбиться от троих, когда неудачно выскочил на звено этих уродов. Такое ощущение, что они взаимодействуют друг с другом на ментальном уровне.

– Вроде как в сеть объединяются?

– Что?

– Ну, как компьютеры. Когда-то их соединяли в единую систему – сеть.

– Наверное. Ты же знаешь, вся эта древняя техника для меня – темный лес. Но в оружии я понимаю. А эти твари – оружие. Мощное оружие. Я даже не знаю, встречал ли я что-то опаснее.

– А ядерное?

– Ну разве что ядерное…

– Так это они Кремль сравняли? – мрачно спросил Книжник.

Зигфрид тяжело поглядел на него, и семинарист понял: в своей беде он не одинок. Погиб не только Кремль. И не только у него, у Книжника, сгинули близкие люди.

Он все же решился спросить:

– А как Форт? Тоже?..

– Тоже, – сухо бросил Зигфрид.

Некоторое время помолчали, каждый думая о своем. Исподлобья наблюдая за кружением рукокрылов над головой, Книжник насыщался этим новым чувством.

Жаждой мести.

Никогда не думал, что сможет с таким удовольствием думать о том, как станет убивать и крушить – за своих, за свою разрушенную жизнь…

– Так что же все-таки произошло? – с трудом произнес Книжник, чтобы отогнать подальше разрушительные мысли. Поднял обгоревший обломок кирпича, сжал в кулаке. – Как какие-то муты смогли сотворить такое? Твердыню нашу – и…

Обломок жалобно хрустнул в кулаке. Сквозь пальцы посыпался черный песок.

– …в пыль!

– Хотел бы я знать, – мрачно отозвался Зигфрид. – Не было меня здесь, не то и я бы голову сложил, как и подобает воину. И не трепались бы мы с тобой на пепелище.

– Почему ты так думаешь? Может, напротив, успей ты вовремя – и смог бы помочь одолеть гадов? Мы же с тобой из таких передряг выбирались – вспомни!

Зигфрид покачал головой:

– Самому спастись – не битву выиграть. Здесь такое стряслось, к чему никто готов не был. И я не исключение. Я, как вернулся из дальней вылазки, до сих пор никого здесь живого не встретил. Не считая тебя, конечно. И Лого.

Зигфрид задумался, скосился на Книжника:

– Скажи лучше, где ты сам этот ад пережил?

– В недрах.

– Где?

– Под землей.

– В кремлевских укрытиях? А почему только ты уцелел? Ведь в них ваши ядерную зиму пережили – неужто сейчас никто не спасся?

– Я не про кремлевские катакомбы, – Книжник пронзительно поглядел на друга. Неопределенно кивнул в сторону пыльной пустоши. – Я про их собственное подземелье.

Теперь пришло время Зигфрида бросать острые взгляды. Впрочем, похоже, он не сильно удивился. Скорее, заявление Книжника его повеселило. Если сейчас вообще можно было говорить о веселье. Коротко бросил:

– Рассказывай.

Повествование вышло сбивчивое, какое-то даже судорожное. Книжник не мог отделаться от ощущения чего-то подлого, на уровне предательства: как он действовал плечом к плечу с врагами, как отмалчивался и даже не попытался нанести хоть какой-то ущерб противнику. Ясное дело – такой возможности в действительности у него не было, да и не мог он представить, что на самом деле происходит на поверхности. И это хорошо, иначе наделал бы он глупостей, погибнув тихо и бесцельно. Но от сознания этого легче не становилось, и Книжник торопливо и скомканно закончил рассказ:

– …Тут и появился ты вместе с Лого. Иначе бы мне крышка.

– Это точно, – спокойно сказал вест.

Пока его друг говорил, он не проронил ни слова. Сразу видно: поверил. И даже не выказал удивления. Весту вообще не свойственно выдавать эмоции. Однако то, как он нахмурился и погрузился в размышления, говорило: он оценил масштаб угрозы. И слова друга принял всерьез.

– Знаешь, все это очень странно, – сказал, наконец, Зигфрид. – Нестыковки сплошные.

– Что ты имеешь в виду? – Книжник напрягся. – Хочешь сказать – я наврал тебе?! Про все, что со мной случилось?

– Чего? – Зигфрид недоуменно пожал плечами. – И в мыслях не было. Я вообще о другом толкую.

– Ну так объясни толком. И так голова кругом…

– Хотел бы я объяснить, да сам не пойму… Знаешь, что я ощущаю, глядя на все это?

Широким жестом вест обвел пространство вокруг себя.

– Что именно? – Книжник пожал плечами.

– Нереальность происходящего, – раздельно произнес Зигфрид.

– Нереальность? – недоуменно повторил Книжник.

– Ты веришь, что Кремль мог сгинуть так быстро?

– Хотел бы не верить. Но вижу то, что вижу.

– А ты всегда веришь своим глазам? – в голосе Зигфрида появились странные нотки.

– О чем это ты? – теперь уже Книжник таращился на друга, как на психа, несущего бессвязный бред.

– Ты видишь то, чего не может быть, – медленно проговорил Зигфрид. – То, чего больше всего боялся. Боялся настолько, что даже не допускал мысли о подобном. И вот этот ужас перед тобой, как в кошмарном сне. Вопрос: на что это похоже?

– Теряюсь в догадках, – буркнул семинарист. – Хочешь сказать, что все это мне снится?

– Не похоже, что ты напрягаешь извилины, – Зигфрид покачал головой. – Твои мысли где-то далеко отсюда. Иначе ты бы сразу выдал правильную версию. Кто у нас умник – ты или я?

Семинарист и впрямь не мог сконцентрироваться. Его буквально трясло от неконтролируемых эмоций, в которых преобладал несвойственный ему негатив.

Злоба.

Жестокость.

Ненависть.

«Никакой пощады гадам!» – пульсировало в голове. Это странное состояние вызывало недоумение у него самого. Оно и навело на догадку.

– Ты думаешь… – он запнулся.

Зигфрид ждал, не спеша с подсказками. Их и не потребовалось.

– Поле Смерти?

Зигфрид медленно кивнул.

Это предположение встряхнуло парня, как удар электрическим током, подтолкнув внутренне собраться и критически оглядеться. Товарищ по оружию, похоже, был очень близок к истине. Происходящее вокруг и впрямь напоминало сюрреалистическую картину, возникающую то ли в реальности, то ли в мозгу человека под воздействием одного из Полей Смерти – странных пространственно-временных аномалий, появившихся на планете после окончания Последней Войны. Одни считали, что эти переползающие с места на место области пространства – прямое порождение массированных ядерных бомбардировок, своеобразная мутация самого пространства. Другие предполагали, что Поля эти – искусственно созданные образования, плод изощренного замысла разумных мутантов – вроде шамов или кио. Некоторые из мутов обладали настолько нечеловеческим интеллектом, что вполне были способны на самые удивительные и жуткие вещи. Во всяком случае, за шамами была замечена способность к управлению погодой, перемещению облаков, к телекинезу и телепатии. Так что и в этой версии ничего невозможного не было.

Сам Книжник склонялся к простому принципу «скальпеля Оккама»: не порождать без надобности лишних сущностей. И предпочитал считать Поля Смерти явлением изуродованной войной природы. Которым, однако, теоретически можно управлять.

Те же шамы, по слухам, вполне могли усилием разума перемещать Поля Смерти в своих интересах. Нельзя исключать, что такой способностью обладают не только они.

– Считаешь, это термиты применили здесь Поле Смерти? – осторожно произнес Книжник.

Перед глазами возникла ужасающая картина.

Вот она, медленно наползающая смерть: легкое марево, как трепещущий раскаленный воздух пустыни. Поле Смерти надвигается тихо, гипнотизируя обманчивыми картинками в своей глубине. Оно словно заманивает своих жертв, не давая шанса спрятаться или сбежать. И вот оно бесшумно обволакивает Кремлевские стены и башни, раскаляя их в своей адской топке – и древний кирпич лопается от резкого перепада температур, и некуда укрыться защитникам твердыни, застигнутым врасплох…

И все осыпается раскаленным прахом. А Поле уползает дальше, ведомое своими безжалостными укротителями…

– Так это оно выжгло здесь все к чертовой матери?! – задыхаясь от буйства собственного воображения, прохрипел Книжник. – Оно Кремль спалило?!

– Может, и Кремль спалило, – спокойно отозвался Зигфрид. – А может, только наши мозги.

Книжник хотел было выпалить какую-то резкость в ответ не неуместный сарказм товарища. Но тут до него дошел смысл слов Зигфрида:

– Погоди… Думаешь, это все… Иллюзия?

Зигфрид пожал плечами. А семинарист принялся изумленно оглядываться, как будто только что увидел этот кошмарный пейзаж. Только таращиться во все стороны бесполезно. Тут нужно прислушаться к себе.

Он понял, что имеет в виду опытный воин. Поля Смерти разнообразны, как разнообразны сами способы лишить жизни хрупкое существо вроде «хомо сапиенс», ставшего теперь редким, исчезающими видом. Есть нечто вроде того, что он нарисовал в своем воображении – мощное, испепеляющее, перемалывающее камень. Но такие чудовищные Поля редки, и нет сведений о том, что ими можно управлять в принципе.

Есть Поля Смерти не столь мощные, но от того не менее коварные. Попав в него можно сразу и не понять, что забрел в смертоносную ловушку – и поле будет переваривать тебя медленно, как медуза крохотную рыбку. В некоторых из таких «медленных» Полей Смерти наблюдаются поразительные деформации времени и пространства. И зачастую, находясь внутри такой ловушки, невозможно отличить реальность от иллюзии.

А хуже того – в них часто иллюзии становятся реальностью.

– Ты себе ничего такого не навоображал? – Зигфрид покрутил в воздухе пальцем в пыльной перчатке. – Ну, пока прятался в своем подземелье.

– Я не прятался! – огрызнулся Книжник.

– Прости, друг. Ты понял, что я хотел сказать…

– Да понял я! Думаешь, Поле срисовало наши страхи, превратив в реальность?

Зигфрид развел руками. Книжник мрачно кивнул:

– Хотел бы я, чтобы все это оказалось лишь плодом моего больного воображения… – он метнул исподлобья хмурый взгляд Зигфриду. – Да! Я боялся! Переживал за наших! Я хотел успеть – выбраться на поверхность и сообщить все, что узнал о противнике! И да – рисовал в башке всякие апокалиптические картинки. А как я могу справиться со своим воображением?!

– Не кипятись, Ник. Если все, что мы видим – проделки Поля Смерти с нашим разумом, то, может, не все потеряно. Вспомни, во что Поле Смерти превратило ВДНХ?

Книжник помнил ту давнюю историю. Целая область пространства под воздействием Поля Смерти стала просто игрой воображения одного-единственного существа – Буки.

– А что мы можем? – мрачно фыркнул Книжник.

Скорее, по инерции. Потому как сам вдруг поверил: у них появилась хоть крохотная – но надежда.

– Что мы можем? – повторил Зигфрид. – Можем принять все, как есть. Согласиться, что Кремль мертв и Форт мертв, что все наши близкие сгинули и нам остается лишь доживать свой недолгий век, смирившись с поражением…

Слушая тяжелые, как капли свинца, слова друга, Книжник вжал голову в плечи. С каждым словом он ощущал, как его оставляют жизненные силы – ведь сама жизнь теряла сейчас смысл. У них не было будущего – оно погибло вместе с последним островком цивилизации, которым до последнего оставался Кремль.

– …а можем погибнуть в бою, как мужчины, забрав с собой как можно больше врагов, – продолжил Зигфрид. – Да, нам не одолеть эту силу, но нанести ей урон мы еще сможем.

Книжник едва заметно кивнул. Зигфрид прав. Умереть с честью для него – легко и приятно. Его друг – духовный наследник викингов. И даже если он не верит в Валгаллу и бессмертие павших в бою воинов, смысл последнего боя у него в крови. Но это утешительное чувство, присущее весту, не грело бывшего кремлевского семинариста. Ведь его воспитывали совсем в другом духе.

Главное для него – не умереть, пусть даже красиво и с честью. Главное – сохранить и передать в будущее чудом сохраненные крупицы цивилизации и культуры. А потому даже в такой критической ситуации путь Книжника хоть чуточку, но будет отличаться от пути Зигфрида.

– Ты прав, – тихо сказал Книжник. – Мы можем погибнуть в бою. Но если есть хоть малейший шанс что-то изменить – давай попытаемся его использовать.

– Ты считаешь, такой шанс у нас есть? – Зигфрид недоверчиво прищурился.

– Я верю, – тихо сказал Книжник. – Я просто верю. Потому что ничего, кроме веры, у меня не осталось. И если суждено погибнуть – я хоть буду знать, что сделал все, что мог. В Поле Смерти все иллюзорно – пространство и время, причина и следствие. Если удастся добраться до того, кто сплел этот смертельный клубок…

Книжник замолчал. У него просто слова застряли в горле, к которому подкатил удушливый ком. Не хватало только разреветься, как девчонка. Он очень хотел верить в то, о чем говорил. Но вера утекала сквозь пальцы, как пыль, оседавшая на руины Кремля.

– Я бы многое отдал за то, чтобы ты оказался прав, – проговорил Зигфрид. – И если понадобится, отдам за это жизнь.

– Да ну тебя к лешему! – неожиданно рассердился Книжник. – Что ты заладил: «Отдам жизнь, мы все умрем» и все такое?! А если не умрем?! Вдруг это ты наваляешь гадам, как то обычно и происходит?!

– Об этом я не подумал, – задумчиво произнес вест. – Может, и наваляю.

Даже провел рукавом по лбу, как бы прогоняя наваждение.

Они переглянулись. И вдруг расхохотались – не с облегчением даже, а с каким-то остервенением – ведь ничего смешного в происходящем не было. Но стало немного легче. Нет лучше средства для прояснения разума, чем смех. Смех прогоняет любое наваждение, рассеивает любую ложь. Главное – не потерять такое короткое прояснение рассудка в этом ядовитом тумане.

– Вот черт… – продолжая криво улыбаться, сказал Зигфрид. – Это все Поле проклятое так на мозги давит.

– Ну так давай действовать, пока нам окончательно не выжгло нейроны… – сказал Книжник.

И запнулся, увидев, как стремительно поднялся Зигфрид. Выпрямился, подобрался, огляделся с деловитым прищуром. Взгляд его остановился на группе мутаботов, суетившихся у обгорелых остатков стены. И взгляд этот не сулил врагам ничего хорошего.

В глазах воина снова появился знакомый блеск – будто не давила на него тяжесть обрушившейся беды.

– Действовать, – повторил Зигфрид. – Вот слово, которого я ждал. Действовать.

Глава 8
Последняя попытка

– Держи!

Книжник едва успел среагировать – в руки увесисто шлепнулось что-то тяжелое, холодящее ладони металлом. Прежде, чем мозг успел сообразить, пальцы сами ухватили «это» привычным хватом, и где-то в груди защекотало приятное чувство узнавания.

– Что это? – запоздало спросил Книжник.

Вопрос был глупый, ибо имел очевидный ответ.

– Мой арбалет?! Откуда он у тебя?

Зигфрид ответил не сразу: он снова залез по пояс в глубину транспортного отсека «раптора». Био услужливо опустился на «колени» – не часто увидишь такую любезность со стороны машины, созданной для убийства.

«Он был уверен, что отыщет тебя, – прошелестел в голове голос Лого. – Забрал из мастерской Макара-мастера»

– Я был уверен, что отыщу тебя, – эхом отозвался Зигфрид, выбираясь из нутра био. – Забрал из ремонта. Это единственное, что осталось на месте мастерской Макара-мастера.

Книжник помотал головой, прогоняя наваждение. Трудно свыкнуться с телепатическими способностями шама. Точнее, его мозга, заключенного теперь в жуткую голову из металлического сплава. Вот и теперь в мозгу раздалось подобие смеха – странным образом Лого сохранил-таки чувство юмора.

– Кстати, Лого, я почувствовал, что ты копался у меня в мозгах, – сообщил Зигфрид, разглядывая пару длинноствольных револьверов в своих руках. – Но это только потому, что я тебе позволил.

– А откуда ты знал, что разыщешь меня? – поглаживая арбалет, спросил Книжник.

– Понятия не имею, – спокойно сказал Зигфрид. – Просто в этом мы с тобой похожи: оба умудряемся выкарабкиваться из самых отчаянных передряг.

«Это верно, – вставил Лого. – Вы оба словно на одной психологической волне. Мне, как шаму… бывшему шаму, это заметно».

Разумеется, этот мысленный диалог был слышен только Книжнику – вест отчего-то не обладал способностью воспринимать ментальные послания Лого. Поэтому Книжник счел правильным сообщить вслух:

– Вот и Лого так считает… И все-таки странно, что из всех обитателей Кремля уцелели лишь ты да я.

Поочередно, с треском прокрутив барабаны, Зигфрид отправил револьверы в набедренные кобуры.

– Чего ж тут странного? – он пожал плечами. – Мы оба отсутствовали в Кремле в момент его гибели.

Зигфрид запнулся, поймав внимательный взгляд семинариста. Нахмурился:

– Погоди… Ты хочешь сказать, мы оба выжили не случайно?

Пожав плечами, Книжник задумчиво поглядел в сторону, тихо произнес:

– Ничего я не знаю. Но согласись, получилось удачно.

«Вероятность такой случайности стремится к нулю, – отметился в мозгу Лого. – Я с удовольствием поломал бы голову над этой шарадой – будь у нас время…»

– Но времени у нас нет! – вслух отозвался Книжник. Наткнулся взглядом на немой вопрос в глазах веста. – Это я Лого сейчас отвечаю. Может, это тоже какие-то штучки Поля Смерти. В таком случае, оно сыграло в нашу пользу – раз устроило нам такую удачную встречу.

– Не верю я в благородство Поля Смерти, – заметил Зигфид. – И уж тем более того, кто его навел на эти места. Разве что кто-то решил прикончить нас одним ударом.

– Да уж, это больше похоже на правду, – проворчал семинарист.

– Но все это лирика, – решительно сказал Зигфрид, похлопывая по металлическому борту «раптора».

С электрическим воем Лого втянул в себя крышку люка. Чмокнув, та встала на место, заподлицо с корпусом. «Совсем, как живой», – мелькнуло в голове Книжника.

«Я и есть живой, идиот! – отозвалось в затылке. Мысленный голос Лого казался обиженным. – Во всяком случае, пока мы еще не влезли в эту подземную авантюру».

«А ты не веришь в успех нашего предприятия?»

«Шамы не верят. Шамы просчитывают вероятность».

«И какова она? Вероятность…»

«Скажем так… Ты человек – тебе лучше верить».

Такой ответ Книжнику совсем не понравился. Впрочем, помимо веры, которой у него почти не осталось, был еще один способ заставить себя действовать без оглядки.

Убить в себе сомнения. Отключить трусливый рассудок и довериться инстинкту. Так советовал Зигфрид. Это не всегда получалось, но сейчас отключить назойливую «говорилку» в мозгу было самое время. Тем более, что она уже достала его своим нытьем.

Взгляд сам упал на арбалет в руках. Руки крепче сжали цевье. Большой палец правой руки сам щелкнул предохранителем и включил самовзвод. Коротко взвыл механизм, натягивая тетиву, упруго щелкнув, занял свое место остро заточенный оперенный болт. С мрачным удовлетворением парень отметил: аккумулятор самовзвода заряжен, боекомплект болтов полон.

Есть чем валить врагов.

За всеми этими мыслями он забыл об одной важной вещи. И потому логичный вопрос Зигфрида поставил его в тупик.

– Забыл тебя спросить: где у них вход?

Книжник вздрогнул:

– Чего?

– Как, спрашиваю, мы попадем в этот самый Термитник?

Зигфрид смотрел на него своим прямым ясным взглядом, и парень вдруг ощутил, как лицо наливается краской.

– Я… Я не знаю… – пробормотал Книжник.

«Прекрасно! – отозвалось в голове. – Столько сборов – и такое откровение в итоге. Нелепая ситуация, ничего не скажешь». Несмотря на саркастические нотки в мысленном монологе Лого, Книжник уловил в них некоторое облегчение. Лого явно не стремился лезть в подземелье, и тем более – отпускать туда друзей. Несмотря на обманчивую внешность, он все-таки не был машиной в полном смысле этого слова.

– Я думаю… – Книжник в некоторой растерянности огляделся. – Надо найти подъемник. Тот, по которому я наверх попал.

– Меня больше интересует, каким путем ты попал вниз, – ответил Зигфрид. – Нам напролом переть глупо. А вот по-тихому…

– Я бы отыскал тот лаз… – Книжник снова огляделся. Вжал голову в плечи. – Да сам видишь – не понять, что да где. Одни развалины…

Он честно пытался сориентироваться, но внезапно взгляд его остановился. Медленно подняв руку, Книжник указал в пыльное марево:

– Вы видите то же, что и я?

Друзья машинально поглядели в ту же сторону, при этом Лого произвел тоскливо-скрипящий звук. Это лишь добавило неприятных ощущений от представшей картины.

Оттуда, размытые облаками дисперсной взвеси, медленно приближались бесформенные темные фигуры. Было в их беззвучном приближении что-то ужасающе неотвратимое, как приход самой Смерти.

– Это они и есть – твои термиты? – глухо поинтересовался Зигфрид.

На этот раз он не стал тянуться за мечом, но ладони его сами собой раскрылись над рукоятями револьверов в набедренных кобурах. Недобрый знак: видать, вест принимал угрозу всерьез, раз был готов применить свой последний аргумент в любом конфликте.

– Не знаю… – проговорил Книжник, с прищуром всматриваясь в надвигающиеся тени. – Не похоже на термитов… Какие-то они большие, да и походка совсем не та…

– Ты же говорил, что знаком только с тамошними юнцами? – заметил Зигфрид. – И как выглядят взрослые боевые термиты, не в курсе?

– Вряд ли они сильно отличаются. Не знаю, как объяснить… Походка не та у них. Термиты сухие, поджарые, быстрые. А эти…

«Мы их чудную походку обсуждать будем или сбежим, пока есть возможность?! – язвительно прозвенело в мозгу. – Хотя… Кажется, уже поздно».

Лого был прав. Теперь стало ясно, что незнакомые фигуры успели взять их в «клещи» – как только что перед этим случилось с вражескими мутаботами. Книжник судорожно облизал пересохшие губы, неуверенно поднял арбалет на линию прицеливания.

Только вот эти не спешили бросаться в бой. Теперь стало видно: фигуры останавливаются, топчутся на месте, нагибаются, медленно курсируют из стороны в сторону.

– Что это они делают? – недоуменно спросил Книжник, опуская арбалет.

– А ты не видишь? Добро кремлевское собирают, – сквозь зубы процедил Зигфрид. – Вон как шарят. Ни одного метра не пропустят.

– Какое еще добро? – пробормотал Книжник. – Пепел вокруг один…

– Это ты видишь только пепел. А они – видят, чем поживиться на чужой смерти.

– Зачем?

– Ну что ты на меня таращишься? Это никакие не термиты. Скажу тебе, даже никогда их не видев. Мародеры это.

Только теперь до семинариста дошло. Эти люди – или кто они там были – паразитировали на смерти. И не просто смерти каких-то незнакомых абстрактных людей.

Они питались смертью его близких. Высасывали до донышка то, что осталось от обитателей Кремля – как вампиры из древних книг. Только вампиры пили живую кровь, а эти не брезговали мертвечиной – в прямом и переносном смысле слова.

Глаза Книжника расширились – он увидел, наконец, первого мародера, показавшегося из тумана. Теперь стало ясно, отчего эта двуногая фигура казалась не имевшей формы: с ног до головы мародер был обвешан мешками, сумками, какими-то кармашками. Наверное, очень рационально придумано, чтобы сортировать находки по размеру, весу, значимости. И все это, похоже, было теперь плотно забито свежей добычей, заботливо расфасованной по клапанам, ячейкам, отделам. Странный эффект: фигура казалась размытой, матовой. Видимо, из-за слоя пыли, покрывавшей мародера с головы до ног. Ему сейчас некогда было отряхиваться. Мародер медленно приближался, и было заметно, как он скрючился над черной землей – то ли под тяжестью награбленного, то ли сосредоточенно таращась в землю через массивные вытянутые окуляры, вроде тех, что используют ювелиры, только крупнее и встроенные в грубую кожаную маску. Оружия в руках мародера не было видно – видимо, оно болталось где-то за спиной. Ведь трудно представить любителя выморочного барахла, не способного защитить его от врагов и себе подобных копателей в мертвечине. Вместо оружия одна рука в серой от пыли перчатке сжимала длинный заостренный железный щуп, а вторая – нелепый гибрид граблей и металлоискателя, от которого грубый витой шнур тянулся к наушникам, встроенным в облезлый танковый шлемофон.

Похоже, этот мародер их не видел, как не видели замершую троицу все остальные. Они даже не подозревали о присутствии здесь посторонних. Точнее, живых. Не до того им было – слишком заняты они были своим увлекательным делом. Не так часто доводится покопаться на свежих руинах Кремля. Наверняка первый, побывавший здесь, может нагрести несметные по нынешним временам сокровища – вещи, оружие, золото.

Странное дело: раньше Книжник и сам был не прочь покопаться в руинах в поисках древних артефактов. Но, примерив участь руин на свой собственный дом, он испытал отвращение и ужас.

Нет, не ужас – ненависть. Ту, что заставила его снова вскинуть арбалет, поймав «на мушку» зазевавшегося мародера. Он, не колеблясь, убил был это незнакомое существо, но его остановил Зигфрид:

– Ник! Не смей.

Усилием воли Книжник заставил указательный палец сползти со спусковой скобы. Мародер, похоже, ничего не услышал – слишком сосредоточен он был на своей работе. Как раз сейчас он разглядывал какой-то предмет, нанизанный на железный щуп. Всмотревшись, Книжник содрогнулся. Это была обгоревшая детская кукла. Аккуратно сняв игрушку с острия, мародер закинул ее в широкий зев заплечного мешка.

И не побрезговал же, подонок… Стиснув зубы, семинарист перевел взгляд на Зигфрида:

– Почему я не могу прикончить гада?

– Потому что пока мародерам есть, что грабить, они не станут отвлекаться на нас, – спокойно пояснил Зигфрид. – Но если мы их тронем – они разорвут нас на куски. Это не тупые машины из подземелья. Это твари похуже дампов.

– Разве может быть кто-то хуже дампов? – усомнился Книжник.

– Может. Тот, кем движет не ненависть – жадность.

Мародер на миг замер – словно почувствовал что-то. И медленно поднял взгляд, повернув голову в их сторону. Какое-то время он неподвижно таращился на двоих людей и грозного био за их спинами. Затем стал медленно пятиться – пока окончательно не скрылся в пыльной дымке. Неизвестно, испугался ли он оружия в руках людей или металлическое чудовище, только виду не подал. Просто отошел, как бы уступая поле для грабежа более сильным особям.

– Он вернется. И не один, – быстро сказал Зигфрид. – В наших интересах исчезнуть.

– Провалиться под землю… – прошептал Книжник.

– Чего? – нахмурился вест.

Парень ответил не сразу. Кое-что захватило его взгляд.

Еще одна человеческая фигура в отдалении. На этот раз не мародер. Знакомый, пугающе знакомый силуэт, словно призрак прошлого. Человек стоял в той же туманной дымке и вроде бы смотрел в их сторону. Этого сразу и не поймешь – фигура в монашеской рясе с накинутым на голову капюшоном не позволяла разглядеть лицо. Впрочем, лица этого человека Книжник все равно не видел. Да это и не имело значения. Потому что незнакомец должен был ответить на кое-какие вопросы. И не просто ответить.

– Погоди, – негромко сказал семинарист воину. – Я сейчас…

И, не раздумывая, бросился в сторону фигуры, норовившей вновь растаять в пыли.

– Стой! Куда?! – сдавленно крикнул вслед Зигфрид.

Парень не слышал. Он несся, закинув за спину арбалет на ремне, рискуя переломать себе ноги в рассыпанных всюду обломках камня и кирпича. Фигура неспешно удалялась – создавалось ощущение, что незнакомец и не думает убегать – он как будто ведет за собой. Нельзя было позволить ему снова сыграть в эту подлую игру. И, резко прибавив в скорости, Книжник настиг незнакомца в рясе.

Сбил его на пыльную землю, рывком перевернул на спину. Незнакомец даже не думал сопротивляться, и это само по себе было странно. Откинув с лица неизвестного капюшон, Книжник увидел изможденное бледное лицо. И замер в изумлении.

– Что… Что такое…

Он не сразу понял, что именно видит. Просто человек не привык видеть в другом человеке… себя.

– Похож? – хрипло спросил «незнакомец».

– Какого черта… – пробормотал Книжник. – Ты кто такой?!

– А ты сам как думаешь? – отплевываясь от пыли, огрызнулся незнакомец, ставший вдруг странно «знакомым».

– Думаю, ты шпион Термитов, зачем-то напяливший мою маску!

К удивлению Книжника, его двойник спокойно кивнул:

– Логично. Именно так бы я и ответил.

– Почему? – тупо спросил «истинный» семинарист.

– Потому что я – это ты и есть, идиот! – прорычал двойник. – А ну, слезь с меня!

Книжник настолько оторопел, что позволил наглецу столкнуть себя с его тощего тела. Впрочем, двойник был той же самой комплекции, что и он сам, да и сил имел столько же… Неужто правда? Черт, этого же не может быть?

– Ты что же, клон? – мрачно спросил Книжник, глядя, как подымается и отряхивается двойник.

Поднялся следом, на всякий случай перетянув со спины арбалет. Заметив это, двойник криво усмехнулся:

– Сам ты клон. Что, пристрелить меня хочешь?

– Не решил еще.

– Правильно. Мы у нас рассудительные.

– Только язвительности я за собой не замечал.

– Ничего, заметишь еще. Если выслушаешь меня и не сдохнешь до поры. Впрочем, если я живой, то и ты как-то должен выжить, – двойник в рясе нагло смерил Книжника взглядом, прикидывая что-то в уме. – Впрочем, если дело только в наведенных галлюцинациях Поля Смерти…

– Ты – это я из моего будущего? – быстро спросил Книжник.

Двойник усмехнулся:

– А я догадлив! Только склонен к скоропалительным выводам.

– Не тяни резину, говори, что хотел, – оборвал его Книжник. – Ты ведь нарочно меня сюда заманил?

– Я тебя никуда не заманивал. Я просто пришел указать тебе путь.

Двойник кивнул куда-то в сторону. Книжник поглядел туда же – и с трудом узнал ту самую крышку люка, замаскированную под мостовую, через которую он попал в подземелье Термитов.

– Как мы туда пролезем? Там же проход завален, – пробормотал Книжник, понимая, что спросить-то надо совсем о другом.

– Это не тот лаз, – пояснил двойник. – Тот наши друзья опричники взорвали. А этот ведет туда, куда вам надо.

Он красноречиво повернул кулак большим пальцем вниз, как будто приговаривая гладиатора к смерти. Тут семинарист понял, что именно нужно спросить у этого так похожего на него человека:

– А тот, первый… шпион. Это тоже был ты? То есть… я?

Двойник не ответил. Лишь улыбнулся и поднял взгляд куда-то за спину Книжника. Тот невольно обернулся. К нему подбегал Зигфрид.

– Куда ты делся? – тяжело дыша, спросил вест. – Мы думали, тебя уже прикончили в этом тумане.

На фоне этих слов в отдалении отрешенно проплыли два одинаково бесформенных силуэта мародеров. Следом, как в страшном фантасмагорическом сне, тихо выплыла из мглы устрашающая морда «раптора».

– Я… Я за ним…

Книжник обернулся, указывая на двойника. Но никого не увидел. Двойник растаял в пыли, как будто его и не было.

Книжник растерянно поглядел на спутников, пробормотал:

– Ну, вы же его видели.

– Я никого, – покачал головой Зигфрид. – Ты просто сорвался с места, как бешеный крысопес, и умчался в эту мутную срань. Я решил, что у тебя крыша поехала от усталости.

– Но как же… – Книжник моргнул. – Такой худой, в рясе, вроде как у монахов.

– Или как у семинаристов? – предположил Зигфрид. – Помнится, такого я тебя и увидел впервые – тощего и в этой дурацкой рясе.

Книжник ощутил холодок между лопатками. С надеждой поглядел на «раптора»:

– Лого, ну хоть ты скажи! Ты ведь не просто видишь – ты ментальные поля чуешь!

«Никого не было, Ник. Кроме мародеров, что шныряют вокруг. Но мародеров в рясах я тоже не видел».

Книжник провел по лбу грязным рукавом. Неужто у него и впрямь начались видения? И, что хуже – он перестал отличать галлюцинации от реальности?

– Да успокойся ты, – сказал Зигфрид. – Наверняка все это штучки Поля смерти.

– Да, – отозвался Книжник. – Наверное…

Взгляд его упал на крышку люка, скрывавшего вход в подземелье Термитов. Это немного восстановило равновесие в мыслях, даже легче стало. Подойдя к плите, ловко изображавшей кусок мостовой, Книжник поддел пальцами край и рывком поднял ее. С поверхности плиты в глубину черного провала потекли черные струйки пыли. Книжник усмехнулся и кивнул в сторону мрачного колодца:

– А это – тоже мне померещилось?