Вступительная статья Анны Пушкиной

 

 

Григорович Д. В.

Гуттаперчевый мальчик : повесть / Дмитрий Васильевич Григорович ; вступ. ст. А. Пушкиной ; худож. В. Плевин. – М. : Махаон, Издательство АЗБУКА, 2026. – (Чтение – лучшее учение).

 

ISBN 978-5-389-32093-2

 

0+ 6-

 

Эта история короткой трагической жизни мальчика-сироты, волей судьбы попавшего в руки циркового акробата – человека грубого и жестокого, пробуждает в читателях чувство милосердия и сострадания. Невероятно сильная по своему эмоциональному накалу, повесть «Гуттаперчевый мальчик» сразу после первой публикации стала одной из самых читаемых детских книг и вошла во все школьные хрестоматии.

 

© Плевин В. Ф., иллюстрации, 2026

© Оформление, вступительная статья.

ООО «Издательство Азбука», 2026

«Махаон»®

---

 

«МАЛЕНЬКИЙ ШЕДЕВР»

Русские писатели XIX века немало внимания уделяли образу детства, считая, что оно определяет духовное состояние общества. Они со всей очевидностью показали, что дети, жертвы дворянского мира, страдают и нуждаются в защите. Теме «детства без детства» посвящена повесть Дмитрия Васильевича Григоровича «Гуттаперчевый мальчик», герой которой с ранних лет вынужден жить в жестоком и несправедливом обществе.

Будучи сам представителем русского дворянства, Д. В. Григорович (1822–1899) осуждает в «Гуттаперчевом мальчике» (1883) социальные явления своего времени, когда увеличение числа крупных предприятий приводило к разорению кустарей и ремесленников и появлению целой армии безработных, чьи дети оставались беспризорными. Написание повести приходится на пору грубых и бездушных людей, таких как Беккер, которому вверяется судьба ребёнка-сироты. Мальчик находится под гнётом властного циркача. Голод и насилие приводят его к истощению, делают робким и безмолвным.

На фоне жизни несчастного мальчика писатель изображает дворянскую семью Листомировых, чьи дети живут в достатке, материнской любви и ласке. У них есть детство! И вот однажды они отправляются в цирк посмотреть на гуттаперчевого мальчика, который при исполнении трюка погибает. Сравнением этих двух миров Григорович ставит вопрос об ответственности общества за судьбы обездоленных.

Иван Сергеевич Тургенев высоко оценил произведение Григоровича, назвав его «маленьким шедевром». И действительно, благодаря сильнейшему эмоциональному накалу повесть «Гуттаперчевый мальчик» сразу после первой публикации стала одним из самых читаемых детских произведений, которое вошло во все школьные хрестоматии и было дважды экранизировано.

 

Анна Пушкина,

кандидат филологических наук

«…Когда я родился – я заплакал; впоследствии каждый прожитой день объяснял мне, почему я заплакал, когда родился…»

 

 

I

Метель! Метель!! И как это вдруг! Как неожиданно!! А до того времени стояла прекрасная погода. В полдень слегка морозило; солнце, ослепительно сверкая по снегу и заставляя всех щуриться, прибавляло к весёлости и пестроте уличного петербургского населения, праздновавшего пятый день Масленицы. Так продолжалось почти до трёх часов, до начала сумерек, и вдруг налетела туча, поднялся ветер, и снег повалил с такою густотою, что в первые минуты ничего нельзя было разобрать на улице.

Суета и давка особенно чувствовалась на площади против цирка. Публика, выходившая после утреннего представления, едва могла пробираться в толпе, валившей с Царицына Луга, где были балаганы. Люди, лошади, сани, кареты – всё смешалось.

Посреди шума раздавались со всех концов нетерпеливые возгласы, слышались недовольные, ворчливые замечания лиц, застигнутых врасплох метелью. Нашлись даже такие, которые тут же не на шутку рассердились и хорошенько её выбранили.

К числу последних следует прежде всего причислить распорядителей цирка. И в самом деле, если принять в расчёт предстоящее вечернее представление и ожидаемую на него публику, – метель легко могла повредить делу. Масленица бесспорно владеет таинственной силой пробуждать в душе человека чувство долга к употреблению блинов, услаждению себя увеселениями и зрелищами всякого рода; но, с другой стороны, известно также из опыта, что чувство долга может иногда пасовать и слабнуть от причин, несравненно менее достойных, чем перемена погоды. Как бы там ни было, метель колебала успех вечернего представления; рождались даже некоторые опасения, что если погода к восьми часам не улучшится – касса цирка существенно пострадает.

Так или почти так рассуждал режиссёр цирка, провожая глазами публику, теснившуюся у выхода. Когда двери на площадь были заперты, он направился через залу к конюшням.

В зале цирка успели уже потушить газ. Проходя между барьером и первым рядом кресел, режиссёр мог различить сквозь мрак только арену цирка, обозначавшуюся круглым мутно-желтоватым пятном; остальное всё: опустевшие ряды кресел, амфитеатр, верхние галереи – уходили в темноту, местами неопределённо чернея, местами пропадая в туманной мгле, крепко пропитанной кисло-сладким запахом конюшни, амьяка, сырого песку и опилок. Под куполом воздух так уже сгущался, что трудно было различать очертание верхних окон; затемнённые снаружи пасмурным небом, залепленные наполовину снегом, они проглядывали вовнутрь как сквозь кисель, сообщая настолько свету, чтобы нижней части цирка придать ещё больше сумрака. Во всём этом обширном