Когда все кончилось, оба вспоминали, что в тот день шел теплый мелкий дождь – погода довольно необычная для конца мая. Обычно в это время стоит жара и пляжи переполнены сбежавшими из контор горожанами. Но в этот день шел дождь.

Когда пришел автобус из Роговска и Кобзев спрыгнул на мокрый асфальт автостанции, Соломатин уже поджидал его, прислонившись к шершавой бетонной колонне. Кобзев, быстро взглянув на него, прошел мимо. Через некоторое время Соломатин двинулся следом. Пройдя два квартала, уже возле рынка, они остановились под козырьком газетного киоска.

– Дождь, – сказал Кобзев, внимательно осмотрев улицу сквозь стекла киоска.

– Да, еще ночью начался. Это хорошо. В такую погоду раньше темнеет.

– Вообще-то да, – согласился Кобзев. – Но зато меньше покупателей.

– Наоборот, все прячутся от дождя в магазины.

Разговаривая, они избегали смотреть друг другу в глаза – отворачивались, разглядывали витрины, прохожих. Мимо проносились троллейбусы, громыхали трамваи, обдавая водяной пылью, мчались такси. С крыши киоска стекала струйка воды и с треском разбивалась о гранит бордюра.

– Есть хочешь? – спросил Соломатин.

– Не хочется.

– Надо.