Оглавление

СОЦИАЛЬНАЯ АНТРОПОЛОГИЯ И АНТРОПО-СОЦИАЛЬНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ

Если социальная антропология — наука, предметом которой явля­ется социальная активность Человека, то в содержании этой науки одновременно присутствуют и социальность, и личность этого Чело­века, поскольку они совместно есть некоторая общность, представ­ляющая эту его социальную активность. Заметим, что речь идет именно об активности, а не о деятельности Человека, что очень важно для понимания места проблематики оперирования сенсорны­ми проекциями по отношению к предметам различных естествен­ных и гуманитарных наук и к предмету социальной антропологии — в частности. Проективные антропо-социальные технологии, как и теория социальной антропологии принадлежат сфере отношений Человека, сфере его социальной активности, имея регулирующее значение по отношению к его деятельности, представляющей его социальное бытие.

В целом, трудовая, физическая и умственная деятельность, логичная и целенаправленная, весьма условно подразделяется на не­посредственную и опосредствованную, то есть Труд Человека — это вообще и прежде всего деятельность орудийная и опосредствован­ная, в которой мысль с очевидностью обнаруживает свое движение, свою логику. Но что придает труду Человека эту логику? Этот во прос всегда был наиболее сложным для тех, кто догматически истол­ковывает причинность: чаще всего они находят ответ в сведении, редукции этой логики к природе Человека, к его опыту, к его по­требностям и так далее, до бесконечности, без надежды на исчерпы­вающее объяснение.

Активность, в отличие от деятельности, если она понимается не как простая характеристика интенсивности этой деятельности — это и отношения Человека в деятельности, в его социальном бытии, и, так­же отношения к его деятельности, к его бытию. Таким образом, соци­альная активность Человека — это сложная открытая система, совокуп­ность, ансамбль его отношений и к деятельности, и в деятельности. Это идеальная сфера множества отношений Человека как субъекта его активности, в том числе — его отношений к отношениям.

В гносеологическом, теоретико-познавательном плане социальная активность Человека является тем самым одухотворяющим его труд началом, которое определяет логику, смысл, цели и ценности позна­вательной и преобразующей мир человеческой деятельности, опреде­ляет возможности социального творчества и неограниченность, все­сторонность человеческого познания.

Деятельность (умственная и физическая) может быть материали­зована, активность же всегда и в принципе представляет собой идеальное образование. Она всегда является лишь стороной деятель­ности, внутренней формой деятельности, сохраняя при этом относи­тельную независимость от содержания какой бы то ни было деятель­ности. Активность определяет способ, структуру, порядок и средства деятельности, она представляет её идею, её методологию, от нее зависит, какая именно деятельность, как, где и когда будет (или не будет) осуществляться труд Человека.

Только дифференцируя, разделяя понятия активности и деятель­ности становится возможным, наконец, не только терминально, но и инструментально определить понятия сознания, самосознания, социальности и личности Человека.

Сознание — это та «часть» активности, то есть отношений Чело­века в деятельности, в его социальном бытии, которая актуализиро­вана, объективирована в конкретной ситуации («здесь и сейчас»).

Не актуализированная «часть» отношений (не «здесь» и не «сейчас») — представляет собою так называемое «Бессознательное», или «Неосознаваемое». Таким образом, в целом, социальная актив­ность человека в его бытии, или его социальность объединяет созна­ние и бессознательное. Содержание актуальной и ещё не актуализи­рованной социальности Человека, в принципе, является познаваемым научными средствами социальной антропологии и научного челове-кознания вообще, если эти средства будут адекватными для изуче­ния общественных отношений Человека в его бытии.

Самосознание, в свою очередь, также представляет актуализиро­ванное содержание внутреннего мира Человека, в его собственных координатах — «Я-здесь и Я-сейчас» — состояние активности Челове­ка, выражающееся в его отношениях к социальному бытию, к его общественной, социальной и культурной деятельности.

Неактуализированная ещё часть активности такого рода (от­ношений к бытию) представляет собой, как утверждают представи­тели негативной (например, психоаналитической) антропологии, -«вершину» Бессознательного, которую следует определить как сово­купность культурных установок, архетипов (духовных ценностей), как коллективное бессознательное, или, ещё точнее, — как Сверхсоз­нательное. Понятно, что содержание сверхсознательного вовсе не является ни вершиной, ни глубиной бессознательного. Оно вообще располагается «по другую сторону» от последнего, — во внутреннем мире Человека, в истоке тех его отношений, которые по своему ста­тусу (и по меньшей мере) являются отношениями отношений, на порядок более сложных и значительно более отвлеченных от соци­ального бытия, от человеческой социальности.

Сверхсознательное и самосознание Человека совместно представ­ляют ту форму социальной его активности, которая представлена его личностью, его уникальностью, многообразно воплощаемой многи­ми конкретными индивидами, как только они обнаруживают свои отличные друг от друга отношения к миру, свои личные мнения и пристрастия, свои совершенно различные жизненные стратегии и способы существования.

Итак, если выделеятся социальная и личностная формы активно­сти Человека: отношений в бытии и отношений к бытию, то, соот­ветственно, социальность Человека раскрывается в его сознании, а его личность — в самосознании. Как сознание, так и самосознание -познаваемы, они отнюдь не составляют сферу иррациональной, транс­цендентной мистики (также как бессознательное и сверхсознатель­ное), необходимы только адекватные научные средства познания отношений Человека.

Активность, проявляющаяся в социальном бытии Человека, — это так называемая активность достижения. (фоновая активность по тексту К. В. Титова). При этом как достижение результата, так и стремление, например, избежать этого результата (как нежелатель­ного, возможно, — опасного для жизни и здоровья) одинаково озна­чают некоторое «достижение». Вообще, не всегда обязательно дости­жения Человека истолковывать в смысле «результата», который должен всенепременно состояться, поскольку и сам процесс до­стижения может переосмысливаться как некоторый желательный « результат».

Иными словами «активность достижения» не следует толковать в буквальном и в узком смысле этого нового понятия, вообще соизме­римого с понятием «цивилизация»: все, чем жив Человек, обязано его активности достижения, структурирующей его целесообразный труд, направленный на обеспечение цивилизованной его жизни, ка­чество которой — иное, нежели в мире животных.

Добавим, что социальность Человека, воплощаемая в активности достижения (сокращенно — «АД») может быть связана и с достиже­нием, поистине, «всех кругов ада». Активность достижения созна­тельна, но смысл её не всегда вполне ясен Человеку, поскольку «ключ» к «благим намерениям» находится в том обществе и в той цивилиза­ции, где этот Человек приобретает со-знание. Кроме того, ещё один смысловой ключ к намерениям Человека располагается, «этажом выше», — в сфере другой, личностной, формы его активности.

Активность отношения (АО) (Осознанная активность по тексту К. В. Титова), как личностная форма отношений Человека к бытию, придает уникальный смысл и активности достижения, и, следова­тельно, всему тому, что составляет его со-знание, как совместное

знание, непрерывно изменяющееся в процессах человеческого взаи­модействия, в общественном разделении труда. АО — это активность культурная, определяющая то, каким способом вообще существует Человек, способ его общественного бытия, — то, какой может быть цивилизация, если она не лишена культурного, духовного начала.

Личностная форма АО гораздо более эффективна как в понима­нии Человеком различных жизненных ситуаций, так и в установле­нии человеческого взаимопонимания. Понимающий, герменевтичес­кий, статус АО возможен, напомним, потому, что она возникает только на таком уровне социальной активности Человека, которая представляет отношения второго, третьего и, наконец, л-го порядка. То есть сознание и, вообще, социализированная, цивилизационная активность достижения представляют душевную жизнь и Ум чело­века, как совокупность умений, знаний, навыков.

Умный человек, душа которого может быть, по Радищеву, изъяз­влена со-страданием, — это человек, общественным образом мысля­щий, многое умеющий и обладающий богатым жизненным опытом социального познания действительности.

Но только в активности отношения, в рефлексии Человека воз­никает его Разум и самосознание, способные одухотворить и внести творческое начало в общественную деятельность людей. В против­ном случае общество, лишенное критических, личностных начал АО, не смогло бы развиваться, поскольку множество умных людей, неспособных к волевому действию, при всей их общественной не­зависимости и самостоятельности, при творческом понимании ими мироустройства, скорее всего невольно вынуждены будут следовать лишь констатации недостатков и проблем общественного воспроиз­водства Человека. Общественная жизнь людей не может быть ли­шена волевого начала, благодаря которому она приобретает харак­тер преднамеренного и целенаправленного социально-культурного действия. Творческое и действенное, напряженное социальное бы­тие адекватно родовой характеристике Человека как общественно­го индивида, реализуемой в содержании культурного, «расширен­ного» его воспроизводства. Эта форма человеческого воспроизводства предполагает возвышение меры ответственности и свободы Челове­ка в утверждении космического статуса всей биосферы Земли, в космическом настоящем и, в особенности, — в космическом буду­щем нашей планеты.

Социальная (сопряженная с духовным её началом, и в этом смыс­ле, культурная) антропология, как практическое и теоретическое че-ловекознание, является сравнительно новой интегративной наукой о Человеке как общественном, культурном индивиде. Социальная, культурная антропология представляет, во-первых, общую теориюЧеловека, а во-вторых, практикоориентированную систему знаний, непосредственно предназначеннную для самопознания человека в его конкретном индивидуальном существовании.

В эту систему знаний вполне адекватно «вписываются» и специ­альные антропосоциальные технологии, включая все содержание антропосоциальной энергоинформатики, обобщенное в теории сен­сорных проекций. Вот почему, не лишая читателей возможности самостоятельно оценить содержание этой книги, можно, с моей точки зрения, утверждать, что уникальная работа К. В. Титова заслужи­вает внимательного прочтения и обдумывания не только специали­стами, но и многими другими заинтересованными людьми, для которых настоящий труд будет говорить сам за себя, — сообразно содержанию их мировоззренческих представлений, в той или иной мере допускающих возможность обсуждения темы сенсорных проекций.

1.ФИЛОСОФИЯ АНТРОПО-СОЦИАЛЬНОЙ ЭНЕРГОИНФОРМАТИКИ

1.1. Проблематика энергоинформационного понимания социальной активности человека

Из опыта восточных техник человеческого взаимодействия и практи­ки магнетизма европейского средневековья, из предвосхищений неизве­стного неуёмными искателями тайн Природы и Общества, из арсеналов психотронных направлений прикладной психологии постепенно скла­дывается некая особенная область знаний, именуемая то как синергети­ка и биоэнергетика, то как невербальная психология или, например, как психология энергоинформационного обмена…

Нет смысла перечислять эти самоназвания различных направлений человеческой мысли, тем более, что все они, от мистически-витиеватых и откровенно шарлатанских до претендующих на статус научных, основы­ваются на одном главном постулате объяснений феноменов, с которыми имеет дело эта постоянно расширяющаяся область знания: в идеальном мире форм и структур, в сфере биоинформационного взаимодействия, как и в мире материальном, существуют некие, энергетически характеризуе­мые «поля», связываемые с живыми объектами, в особенности с Челове­ком, отличающимся выраженной сп