Вот ведь фантазия у людей! Всё сочиняют и сочиняют, печатают и печатают и никак не уймутся».
1 Ұнайды
Он просыпается пораньше, бежит на улицу, думая, как она удивится, когда выйдет, а он уже тут. Толкает дверь и лицом к лицу сталкивается с девочкой. И она говорит:
— Привет!
Она искренне хохочет, прикрывая рот. Затем становится серьезной и сообщает:
— Вот за такие уроки физики папу в психушечку и отправили, а мы сюда переехали.
Увидев разочарование на лице Коли, она снова смеется:
— Шучу. Мне честно триллион лет.
— Да ну тебя, — ворчит Коля и собирается уйти.
Девочка хватает его за локоть:
— Ты куда?
— Не знаю… — злится Коля. — Подальше от тебя. Ты какая-то больная.
— Я хочу с тобой, — говорит девочка, разворачивается к дому и кричит: — Мама! Я гулять! Тут недалеко! Я не заблужусь!
Женщина только машет рукой.
— Пойдем туда! — просит девочка и показывает в сторону, где на склоне торчит колокольня, высятся купола церкви и блестит река.
— Пойдем… — мямлит Коля, почему-то не в силах сопротивляться.
Слово за слово, и Коля пробалтывается, что ходит в музыкалку (иногда ходит, а иногда прогуливает), о том, что самая лучшая книга — «Продавец приключений» и, сколько он книг ни перебирал в этом году, интереснее так и не нашел, хотя попадались и неплохие.
Она не читала и слушает пересказ.
Беседа выносит их на берег, они сидят в стороне от ребят постарше, которые жгут костер и поют песни под гитару, девочка запросто рассказывает, что два года назад ее сбила машина на тротуаре, водителю ничего не было, а папа из-за этого действительно слегка двинулся умом. Не перенес разом и что ее сбили, и что можно, получается, давить детей на тротуарах и не садиться в тюрьму.
— Ты поэтому такая дерганая? Из-за аварии? — не подумав, брякает Коля.
— А! Это-то? — она косится на плечо. — Нет. Это всегда было! Мама думает, что меня когда-то напугали, а я думаю, что без разницы.
Так же просто, как отправились гулять, они прощаются во дворе, и каждый идет в свой подъезд. Коля взлетает на второй этаж, бухается в незапертую дверь квартиры. Его сердце колотится от радости, что завтра он выйдет на улицу, а там будет эта девочка.
Ночью он попадает в осознанное сновидение. Снова они гуляют, и во сне все по-настоящему, как и говорил Серега: теплый ветер, вечер, ткань платья на девочке различима вплоть до волокон, летают комары и прочая мелкая сумеречная крылатая шушера, блестит река.
Коля знает, что это сон. Ему очень хочется дотронуться до дергающегося плеча девочки, успокоить его, но Коля не решается это сделать даже здесь, где все понарошку. Как-то неправильно трогать ее без нее самой, когда она, настоящая, где-то в другом месте. Девочка смеется над Колей, над его смущением. Он смеется в ответ.
Просыпается он, потому что сестра трясет его изо всех сил.
— Ты задолбал ржать! — гневно шепчет она в свете ночника.
— Тебя не поймешь, — ругается Коля сиплым спросонья голосом. — Стонешь — тебе не нравится. Смеешься, ты опять орешь!
Они переругиваются, Коля смотрит в потолок и чувствует счастье, которое он хотел почувствовать, если встретит что-нибудь невероятное. А счастье нашлось не в небе, не в миллионах миров с миллионом солнц, не в раю и уж тем более не в аду, не в других волшебных землях с колдунами и сказочными чудовищами. Оно одно, о
Душным июньским вечером в городке появляется третий сумасшедший, а точнее, сумасшедшая. Так без раздумий решает Коля, когда к соседнему дому, который образует прямой угол с его домом, подъезжает грузовик, из него принимаются выгружать коробки и мебель, а из кабины высаживается сначала женщина, а следом — девочка. С девочкой явно что-то не в порядке, у нее вроде тика — она то и дело дергает плечом, словно поправляет спадающую лямку ранца. Она пристально смотрит на Колю, который катает ногой мяч, буквально перед самым приездом грузовика сосед с первого этажа наорал на Колю, чтобы тот перестал долбить в торцевую стену, соседу завтра рано вставать, а тут это «стук-стук-стук». Девочка, увильнув от материнской руки, устремляется к Коле, не сводя с него темных глаз. Тем удивительнее, что глаза оказываются светло-голубыми, когда она приближается и, не мигая, пялится на него снизу вверх. Коля чувствует, что почему-то краснеет. Вместе с движением плеча девочка напрягает еще и мышцы шеи, и мышцы челюсти.
— Ты знал, что мне уже триллион лет? — спрашивает она.
Это так неожиданно, что Коля берет мяч в обе руки и как бы отгораживается им от девочки на тот случай, если она бросится.
— Тебе не может быть триллион лет, — говорит Коля.
— Почему не может? — удивляется девочка. — Как раз сегодня мне исполнилось ровно триллион лет.
— Тебе не может быть триллион, — уверенно и даже самодовольно отвечает Коля. — Всему космосу и то всего где-то четырнадцать миллиардов.
— И что?
— И все. Ты старше космоса, что ли?
Коля косится в сторону грузовика, надеясь, что девочку позовут помогать с вещами. Но она берет Колю за подбородок и заставляет смотреть себе в лицо. Коля ошарашенно замирает. Будь это пацан, то сразу бы получил кулаком по башке, а тут даже и непонятно, что делать.
— Я старше космоса, — говорит девочка. — Хотя это как считать. Когда я родилась и начала летать, космос уже был, значит, я его младше. Но куда бы я ни забиралась, как бы ни вычисляла, ему из любой точки, как ни посмотри, тринадцать, почти четырнадцать миллиардов лет. И я вот триллион лет путешествую, а у него все время один и тот же возраст. Как ты можешь это объяснить? М?
«Я могу объяснить это тем, что ты поехавшая», — думает Коля, а сам говорит:
— Значит, ты не там летала и не так считала.
Девочка прячет руки за спину, качается с пятки на носок, а затем внезапно толкается грудью в мяч так, что Коля отшатывается.
— Я летаю с немыслимой скоростью, — будто объяснив свой поступок, говорит она. — Я могу развить какую угодно скорость. Даже миллион световых лет в секунду. Где я только не была за всю свою жизнь. Но все это не имеет смысла, потому что везде все одно и то же. Знал бы ты, как я от всего этого устала.
— Никто не может летать быстрее скорости света, — возражает Коля.
— А я и не спорю, что не может, — говорит девочка. — Потому что скорость света — это и не скорость вовсе, а что-то вроде точки кипения при определенном давлении и ничего более. Странно пытаться обогнать точку кипения, н
Первый день после больницы — это когда домашние обращаются с тобой как с гостем. Вот тебе печеньки, вот пирожки. Но очень быстро все это заканчивается. Уже утром Колю расталкивают и спрашивают, не хочет ли он вынести мусор. Это странный вопрос, потому что никто в доме не хочет этого делать, раз дошло до него. Получается, что бабушка не хочет выносить мусор, мама не хочет, папа не хочет, старшая сестра не хочет, а Коля вдруг взял и воспылал желанием. Но Коля не рискует отказывать, он чувствует, что вчерашняя доброта родственников не безгранична.
До помойки недалеко, но, помня о том, что Коля еще на больничном, мама собирает его
Уже утром Колю расталкивают и спрашивают, не хочет ли он вынести мусор. Это странный вопрос, потому что никто в доме не хочет этого делать, раз дошло до него. Получается, что бабушка не хочет выносить мусор, мама не хочет, папа не хочет, старшая сестра не хочет, а Коля вдруг взял и воспылал желанием.
Коля смотрит в потолок и чувствует счастье, которое он хотел почувствовать, если встретит что-нибудь невероятное. А счастье нашлось не в небе, не в миллионах миров с миллионом солнц, не в раю и уж тем более не в аду, не в других волшебных землях с колдунами и сказочными чудовищами. Оно одно, оно у него в голове и сердце, и его уже оттуда не убрать, что бы ни случилось.
Коля знает, что это сон. Ему очень хочется дотронуться до дергающегося плеча девочки, успокоить его, но Коля не решается это сделать даже здесь, где все понарошку. Как-то неправильно трогать ее без нее самой, когда она, настоящая, где-то в другом месте.
— Я летаю с немыслимой скоростью, — будто объяснив свой поступок, говорит она. — Я могу развить какую угодно скорость. Даже миллион световых лет в секунду. Где я только не была за всю свою жизнь. Но все это не имеет смысла, потому что везде все одно и то же. Знал бы ты, как я от всего этого устала.
— Никто не может летать быстрее скорости света, — возражает Коля.
— А я и не спорю, что не может, — говорит девочка. — Потому что скорость света — это и не скорость вовсе, а что-то вроде точки кипения при определенном давлении и ничего более. Странно пытаться обогнать точку кипения, не находишь? Это все равно что пытаться услышать километр.