Кітаптан алынған дәйексөздер Ошибка в системе. Брак вне законаавтор Юлия Туезова
Посмотри на этот рекурсивный цикл в левом предсердии! — восторженно воскликнул один из них, юноша с копной рыжих волос. — Код зациклился на эмоциональном резонансе. Удивительная чистота сигнала!
Я не люблю «ой-ой» в официальных учреждениях.
В зал бесшумно, как тень в полдень, вошел Ярек.
Главарь «Братства» не был приглашен, но кто посмеет остановить человека, контролирующего половину теневого рынка города? Он был в безупречном черном костюме, и его аура, тяжелая и темная, заставляла воздух вокруг него вибрировать. Ярек шел прямо к нам с Алексой, игнорируя ошарашенные взгляды полиции.
Он остановился между нами, сложив руки на груди.
— Я не любитель длинных речей, — произнес он, и его голос, низкий и хриплый, заставил замолчать даже квартет. — Но «Братство» умеет ценить правду. Вы нашли тех, кто убил моего брата и отца Кайдена. Закон сделал свою работу, но сделали её вы.
Он коротко кивнул мне, а затем перевел взгляд на Алексу.
— Офицер Норд. Вы заслужили уважение улиц. Это стоит дороже ваших медалей.
Ярек развернулся и так же молча вышел, оставив после себя оглушительную тишину. Полицейские стояли в шоке. Визит криминального авторитета в Департамент для выражения благодарности — это был плевок в лицо всей их системе и одновременно признание нашего с Алексой личного триумфа.
— Ну, это было… эффектно, — пробормотал я, пытаясь разрядить обстановку.
Но праздник уже не мог вернуться в прежнее русло. К нам снова потянулись люди, музыка заиграла бодрее, но внутри меня всё окончательно перегорело. Я чувствовал себя чужим на этом балу. Жетон в кармане казался фальшивым, а новая жизнь — пустой декорацией.
— Кайден, — услышал я её голос совсем рядом.
Я обернулся. Алекса стояла в шаге от меня. Толпа вокруг нас бурлила, кто-то смеялся, звенели бокалы, но в этот момент мы снова были одни.
— Поздравляю с жетоном, детектив, — тихо сказала она. — Тебе идет.
— Алекса, я… — слова застряли в горле. Признание было на самом кончике языка, готовое сорваться и изменить всё.
— ГРАЖДАНИН! ВЫ ЧТО СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕТЕ?! — Громовой голос Матриарха Реанимации разорвал момент на мелкие клочки.
Я подпрыгнул так, словно меня ударило разрядом из боевого жезла. В дверях стояла та самая медсестра-гора, и вид у неё был такой, будто она собирается немедленно отправить меня на вскрытие без наркоза. Её белая шапочка угрожающе подрагивала в такт её тяжелому дыханию.
— Я… я просто проверял… — начал я, пятясь к окну.
— Проверял он! Взломать магический замок в отделении интенсивной терапии! — Она наступала на меня, как ледник на деревню альпинистов. — Это нарушение режима! Это угроза жизни пациента! Я вызываю охрану и лично прослежу, чтобы вас заковали в антимагический кокон!
— Кайден, беги, — донеслось с кровати слабое, но явно веселое фырканье.
— ВЫЙДИТЕ ВОН! — Медсестра схватила меня за локоть железной хваткой, которой позавидовал бы любой оперуполномоченный. — Шёпотом, я сказала! Пошёл вон, ирохвост!
Меня буквально вынесли из палаты. Я пытался сопротивляться, что-то доказывать, но против монументальной ярости медицины мои воровские хитрости были бессильны. Дверь захлопнулась, и я услышал, как замок перенастроили на какой-то совсем уж зверский режим.
Я снова оказался в коридоре. На том же самом жестком стуле. Матриарх Реанимации еще пару минут сверлила меня взглядом через стекло своего поста, беззвучно шевеля губами — вероятно, накладывая на меня проклятие вечной икоты.
— Я всё равно приду завтра! — крикнул я полушепотом, чтобы не провоцировать новый взрыв.
Знаю, — я улыбнулся, поглаживая её ладонь. — Но я твой идиот, официально подтвержденный Магическим ЗАГСом.
Она попыталась что-то ответить, но силы окончательно покинули её, и она провалилась в тяжелый, целительный сон. Весь путь до Центрального госпиталя святой Магдалины я провел, вглядываясь в её лицо и молясь всем богам воров и полицейских, чтобы она просто проснулась. Браслет на моем запястье пульсировал тусклым, едва заметным золотом, словно сопереживая её состоянию.
Госпиталь встретил нас стерильным холодом и бесконечными коридорами, облицованными белым мрамором. Здесь магия не пахла приключениями
Алекса начала заваливаться набок, её веки отяжелели. Магический удар Стерлинга и блокираторы «Черная вдова» не прошли бесследно — её резервы были практически на нуле, а организм работал на чистом упрямстве. Когда в дверях появились медики в белых халатах с начертанными на них символами исцеления, я первым бросился к ней, отпихнув в сторону какого-то стажера.
— Эй, полегче, парень! — рыкнул санитар, пытаясь оттеснить меня от носилок.
— Руки убери, — мой голос прозвучал так тихо и опасно, что здоровяк невольно отступил. — Я еду с ней. Это не обсуждается.
Майор Миллер хотел было что-то возразить, вспомнив, вероятно, о моем статусе подозреваемого, вора и вообще сомнительной личности, но наткнулся на мой взгляд и просто махнул рукой. В этом хаосе я был единственным, кто держал её за руку, пока носилки плыли сквозь коридор, залитый неестественно ярким светом магических ламп. В карете скорой помощи пахло озоном и страхом, а Алекса была такой хрупкой, что мне казалось, она может рассыпаться от одного неосторожного движения.
— Ты… идиот, — прошептала она, приоткрыв один глаз, когда карета тронулась.
— Знаю, — я улыбнулся, поглаживая её ладонь. — Но я твой идиот, официально подтвержденный Магическим ЗАГСом.
— Всё равно, — тихо сказал он. — Это было самое лучшее свидание за последние десять лет. Хотя за лилии обидно.
Я посмотрела на Стерлинга, который начал приходить в себя, и на Кайдена, который всё еще сжимал мою руку. Мы победили, но я знала, что это только начало. Впереди был Департамент, Майор Миллер и долгие часы допросов. Но сейчас, в этой разгромленной квартире, залитой шампанским, я впервые чувствовала себя в безопасности.
— Вызывай конвой, — сказала я, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. — И, Кайден?..
— Да, комиссар?
— В следующий раз… просто купи цветы. Без бутылки. Моя квартира не выдержит твоего энтузиазма
сторону.
— Черт, — выдохнул Кайден, глядя на то, что осталось от его романтического вечера. — Восемьдесят четвертый год. Редкий винтаж. Надеюсь, твоя голова была достойна такого изысканного напитка, ублюдок.
Я лежала на полу, тяжело дыша, пока Кайден лихорадочно возился с моими наручниками. Его руки дрожали — впервые на моей памяти. Он быстро нашел на поясе у Стерлинга ключ-артефакт и приложил его к «Черной вдове». Металл с шипением разошелся, и я наконец смогла вдохнуть полной грудью, чувствуя, как магия медленно возвращается в мои каналы.
— Ты… ты идиот, — прохрипела я, пытаясь сесть. — Ты разбил бутылку за пять тысяч крон о голову государственного преступника.
— Я всегда говорил, что у меня безупречный вкус, — Кайден помог мне подняться, придерживая за талию.
цветами.
Белые лилии. Огромные, ароматные, вызывающе чистые на фоне этого серого города.
— Всё ведро, — бросил я монету на прилавок.
— Обидел кого-то, парень? — ухмыльнулся продавец, заворачивая цветы в крафтовую бумагу.
— Хуже. Кажется, я влюбился в следователя полиции, — ответил я, и сам поразился тому, как легко это прозвучало.
Выходя из лавки, я чувствовал себя полным идиотом. Охапка лилий в одной руке, бутылка в другой, а в голове — лихорадочный текст признания. Я решил, что сегодня всё закончится. Эти два дня, что нам остались… я не хочу, чтобы они заканчивались. Я предложу ей остаться. Не из-за системного сбоя, не из-за браслетов, которые завтра превратятся в мусор. Просто потому, что без её ворчания по утрам мир кажется слишком тихим и пресным.
Я шел к её дверям, чувствуя, как сердце колотится о ребра, словно пойманный в ловушку зверь. «Пан или пропал», — подумал я, сжимая букет. Это была самая опасная кража в моей жизни — я собирался украсть немного будущего у самой судьбы. Я подошел к двери её квартиры и замер, поправляя воротник плаща. Сейчас или никогда. Вдруг я почувствовал резкую боль.