Глава 2

Это произошло в тот день, когда ты заболел. За окном лежал чистый, пушистый снежок, но мама не позволила тебе выйти на улицу и поиграть с друзьями. Санки, которыми в этом году ещё ни разу не пользовались, печально стояли в углу. Папу они даже немного злили, потому что он постоянно цеплялся ногой за верёвку. Но потом смотрел на тебя и махал рукой. Будто отгонял надоедливую муху. Но ты знал, что мухи тут ни при чём. Потому что зимой они не летают. Зимой мухи спят, спрятавшись в разные узкие щели. Они проснутся с первыми лучами солнца и снова начнут жужжать как ненормальные. Это ещё одна причина, чтобы любить зиму. Нет мух, нет комаров и злобных ос. Зато есть снег, из которого можно слепить снеговика. А ещё можно кататься на санках.

Но надо быть здоровым.

– Ничего не поделаешь, – сказала мама. – Я знаю, что ты очень ждал первого снега, но сегодня и завтра надо остаться дома, иначе проболеешь все праздники.

До праздников было далеко. Ты знал, что в самом начале зимы Святой Николай развозит детям подарки – наверное, чтобы было приятнее ждать Рождества. А потом уже приезжает второй раз и оставляет подарок под ёлкой. Но он не приезжал пока даже первый раз! Поэтому ты здорово испугался. Как так? Сидеть дома до праздников? А санки? А мальчишки во дворе? Наверное, здорово играть и дома, если папа включит игру на компьютере: тогда можно забыть даже про снег. Но ведь если ты болеешь, друзьям к тебе приходить нельзя. Потому что они могут заразиться и тоже заболеть. Потом ты выздоровеешь, а они будут больными, и опять не с кем будет играть. А если пойдёшь к ним домой – опять заболеешь и будешь лежать в постели с температурой. Так вы с друзьями не увидитесь до самых каникул!

Тяжело быть больным, приходится болеть в одиночестве. Понятно, что дома есть ещё мама, или папа, или бабушка, но взрослые не умеют играть. Поэтому ты достаёшь все свои любимые игрушки, раскладываешь их на свежей постели (мама говорит, что приятнее всего болеть под чистым пододеяльником), и вдруг тебе становится очень, о-о-очень скучно. За окном медленно ползут тяжёлые грязные тучи. Ты почему-то начинаешь зевать.

Скучные эти игрушки.

Фуня проснулся в своём уголке. Потянулся и, как всегда, сразу выглянул наружу. Заметил, что стало как-то уныло и серо. Ему это не понравилось, поэтому он как можно скорее вылез из укрытия и отправился изучать ситуацию. Вышел из кухни и заглянул в небольшую комнатку. Постель не заправлена, мальчик лежит, а на часах почти пять вечера. К счастью, так как была зима, уже достаточно стемнело и Фуня мог видеть мир нормально.

«Интересно», – подумал Фуня и неожиданно для самого себя зевнул. Вокруг царила ничем не победимая скука. Фуня зевнул ещё разок и отряхнулся, как мокрый пёс после дождя. Это не помогло. Тогда Фуня задрал голову. На кровати под одеялом лежал мальчик и пялился в потолок. И у него было такое скучающее выражение лица, что Фуне даже стало его жалко. Он забрался на кровать.

Под стенкой, развалившись, как король на троне, сидел Скука Ползука.

– Привет, – сказал Фуня. – Что делаешь?

– Скучаю, – ответил Скука Ползука.

– Зачем? – опять спросил Фуня и сел рядом.

Они были давно знакомы, но в последнее время редко виделись. Как только Скука Ползука сдал экзамен с отличием, у него появилась куча работы, и он не тратил время на личные разговоры.

– Посмотри на него, – Скука Ползука показал на мальчика под одеялом.

– Вижу, – ответил Фуня. – Ужасно скучный.

– Ну само собой! Помни, что больные дети всегда, вообще всегда скучают. Ну а я им помогаю, – Скука Ползука радостно замахал руками и начал скучать ещё сильнее. Ведь он о-о-очень любит помогать людям.

А особенно ему нравится работать с детьми. И, судя по больному мальчику, он достиг определённого мастерства.

– И долго так скучать? – заинтересовался Фуня, удивлённо разглядывая Скуку Ползуку.

– Пока не выздоровеет, – улыбнулся Скука Ползука. – Когда температура спадает, я немножко понижаю скуку, потому что взрослые просят, чтобы он немного развеселился.

– Можно посмотреть? – попросил Фуня.

Он всё время помнил, что Наивысший из Высоких приказал ему наблюдать за работой старших и учиться у них. По правде говоря, Скука Ползука не старше Фуни, но у него уже есть уважаемая специальность, и он может подать хороший пример. Фуня решил воспользоваться случаем. Тем более что болели в этом доме не так уж часто, и обычно Скука Ползука вынужден был уходить в другую квартиру и скучать там. Поэтому Фуне очень повезло, что он мог наблюдать за его работой.

– Ладно, – согласился Скука Ползука, – но не мешай мне. Сядь где-нибудь тихонечко и смотри. Если захочешь поболтать, то подожди, пока я закончу. Ясно?

Фуня кивнул и молча слез с кровати на пол. С минуту осматривался в комнате и наконец нашёл себе хорошее местечко на подоконнике. Устроился и начал наблюдать.

Скука Ползука скучал мастерски! Не прошло и минуты, а уже казалось, что даже игрушки зевают. Оранжевый свет ночника разливался по комнате всё медленнее и скучнее, будто ему вовсе не хотелось освещать ни пол, ни кровать, ни окно, за которым лежал снег. И даже смотреть на снег было как-то уж о-о-очень скучно. В двери беззвучно появилась мама. Она посмотрела на больного сына, протяжно зевнула и тяжело вздохнула. Время шло, а Скука Ползука не переставал скучать.

За окном совсем стемнело, когда пришёл папа. Сел на кровать, положил ладонь на лоб мальчику.

– Скучаешь? – спросил он, но мальчик даже не ответил. Папа зевнул, притворяясь, будто кашляет, и вяло потёр глаза. – Когда я был маленьким, у меня не было таких игрушек, как у тебя, – вздохнул он.

Но Фуне показалось, что он скучает по своему детству. Пусть даже в нём и не было всех этих игрушек. Может, он просто завидует сыну? Взрослые не играют в игрушки. Даже если им очень хочется, всё равно нельзя. Почему – никто не знает. Они тоже не знают, но твердо придерживаются правила. И только украдкой смотрят с завистью, как их дети запускают бумажного змея или играют в гонки на компьютере.

– В детстве я тоже заболел зимой, – сказал папа, – и мой папа, твой дедушка, придвинул мою кровать к окну. Так, как теперь стоит твоя. А снаружи повесил кормушку для птиц. Очень красивую. С крышей и палочками, чтобы птицам было удобно сидеть. А сбоку кормушки он повесил крючок, на который прикреплял кусочки сала. Синички крепко цеплялись за него коготками и висели так, иногда даже вниз головой. Я часами мог смотреть на птичек. Повешу тебе тоже такую кормушку, хочешь?

Мальчик зевнул так неожиданно, что едва успел закрыть рот ладонью. Фуня с восхищением смотрел на Скуку Ползуку, который ни на секунду не оставлял работу и не позволял папе увлечь мальчика рассказом. «Вот бы мне так», – подумал Фуня и поплёлся за штору.

Папа вышел из комнаты и скоро вернулся с огромной картонной коробкой. Вытащил из неё деревянную кормушку, такую красивую и разноцветную, что Фуня даже не дозевал свой зевок. Кормушка была голубая, а крыша – красная, с зелёной полосочкой по краю. Краски засверкали, отражая свет ночника.

Ну и, конечно же, сбоку, на специальном крючке, висел белоснежный кусочек сала для синиц. Мальчик оживился. Вытянул руку и погладил крышу. Фуне даже показалось, что он улыбнулся.

– Натяни одеяло до ушей, – сказа папа. – Сейчас я открою окно и повешу кормушку.

Фуня ещё сильнее вжался в угол за шторой, когда папа высунулся в окно и быстро повесил кормушку. Закрыв окно, он смешно потёр руки.

– Ну, теперь остаётся только наблюдать, как слетаются птицы. Вот это будет представление! – сказал он радостно. Затем поправил сыну подушку и пружинистым шагом вышел из комнаты.

Время шло. За окном сгущалась ночь. Уличный фонарь едва освещал кормушку, которая болталась на ветру за пеленой снега. Но ни одна птица не села на голубенькие палочки. Ни одна синичка не уцепилась коготками за сало. Фуня смотрел то на окно, то на Скуку Полузку, и его всё больше клонило в сон.

Вдруг снаружи что-то зашевелилось. Фуня прильнул к стеклу и внимательно посмотрел. Да, он не ошибся. За окном сидел Птичий Страх, прячась там от зимнего ветра. Фуня даже задрожал: Птичий Страх был и правда страшным. Немногие смельчаки могли вынести его жуткий взгляд и не покрыться гусиной кожей. О да, Птичий Страх заслужил своё имя. К счастью, он специализировался только на устрашении птиц. Ходили даже слухи, что он дальний родственник Воробьиного Страха. Но это всё, конечно, сказки.

А Фуня не верит в сказки.

И он не должен бояться Птичьего Страха. Он же не птица. Фуня быстренько проскользнул в щёлочку и уже сидел на подоконнике с другой стороны. Было холодно.

– Добрый день! – вежливо сказал он Птичьему Страху. Птичий Страх был старше Фуни. А старших надо уважать. Такие правила были в племени Фуни.

Птичий Страх добродушно посмотрел на Фуню, но тому всё равно было не по себе. Он громко сглотнул и спросил:

– Много работы?

Птичий Страх тяжело вздохнул.

– Очень. Хоть и холодно, зима для меня – самый горячий период. Посмотри, сколько кормушек люди понавесили вокруг.

– А что именно ты должен делать, Птичий Страх? – выпытывал Фуня.

Птичий Страх вытащил из кармана маленький приборчик.

– Послушай, – сказал он и нажал на одну из кнопок.

«Ну и зачем ты тратишь деньги на такую ерунду?» – услышал Фуня раздражённый мамин голос.

«Посмотри, какая она красивая, ему понравится, – отвечал голос папы. – Сейчас повешу за окном».

«Но ты же знаешь, что в это время ни одна птица не прилетит», – решительно отрезала мама. Птичий Страх выключил прибор.

– И так каждую зиму, – сказал он и посмотрел вокруг. – Вот и отгоняю птиц от окон, чтобы не мешали людям.

Фуня посмотрел через окно в комнату, где по-прежнему нагонял скуку Скука Ползука. И вдруг неожиданно для самого себя сказал:

– А давай я помогу.

– Ты точно справишься? – Птичий Страх подозрительно взглянул на Фуню. – У тебя такой вид, что птицы не испугаются.

– А ты меня научи, – уже смелее попросил Фуня.

Птичий Страх задумался.

– Хорошо, – решил он. – Есть один способ.

И вытащил из кармана приборчик. Минутку что-то там настраивал и наконец протянул Фуне.

– Если вдруг какая-нибудь птица решит сюда прилететь (хоть я надеюсь, что хорошенько всех тут распугал), просто нажми эту кнопку. Раздастся крик сокола и птицы улетят. А я пока пойду поработаю в другом месте. Если заскучаешь, свистни. Вот так, – Птичий Страх протяжно свистнул, у Фуни даже уши заложило. – Тогда я сразу вернусь.

И Птичий Страх исчез в пелене снега.

Фуня ещё раз посмотрел через стекло на больного мальчика. Потом сжался, как только мог, и спрятался в щель в стене, чтобы птицы его не заметили. Никогда он не чувствовал себя так, как сегодня. Он вроде и знал, что члены Племени должны делать то, о чём говорят люди, но ему было так жаль бедного мальчика!

Время шло, но ничего не происходило. Фуня всё сильнее дрожал от холода, а ни одна синичка, ни один воробей не интересовались новенькой кормушкой. Фуня осмотрелся. На соседних деревьях, на подоконниках, под окнами сидело много разных птиц, но ни одна из них не хотела пролететь несколько метров.

Фуня придвинулся поближе к голубю, который прятался под маленьким навесом, укрывавшим давно перегоревшую лампочку.

– Эй! – тихонько позвал он. После приключения с псом он знал, что звери понимают его язык, но не знал, поймут ли его птицы.

Голубь лениво повернул серую голову.

– Чего тебе? – спросил он, и голос его звучал не слишком приветливо. Фуня чувствовал, что голубь его боится. Птицы так иногда ведут себя: когда кого-то боятся, становятся неприветливыми и даже враждебными. Фуня знал одного петуха, который от страха напал на человека.

– Посмотри! – крикнул он голубю. – Там новая кормушка со свежей едой для тебя и для синиц.

Голубь вжал голову в перья.

– И что с того? – задиристо спросил он.

– Ты не голодный?

– Конечно, голодный! Уже несколько дней ищу, чем поживиться мне и семье. Но начались морозы, ничего найти не могу. А сегодня ещё и этот снег, – тяжело вздохнул он и добавил: – Совсем ничего не видно.

– Так лети к этой кормушке, можешь есть сколько влезет. И семью зови. И знакомых.

Голубь задрожал.

– Это ловушка. Там спрятался Страх, – уныло пробурчал он и опять задрожал. Может, и от холода, но Фуня знал, что голубя пугало даже воспоминание о Птичьем Страхе.

– Пока я здесь, тебе ничего не угрожает, – сказал он голубю. – Иди сам посмотри.

Голубь подозрительно взглянул на него раз, другой. Наконец посмотрел и на разноцветную, искрящуюся от снега кормушку. Наверное, голубь был очень голоден, потому что сдвинулся с места и несмело замахал крыльями. На всякий случай он громко закричал и полетел к кормушке. Покружил вдалеке, потом всё ближе…

Ты уже засыпал, устав смотреть на пустую кормушку, как вдруг услышал лопотание крыльев. Сначала появился один голубь, потом второй, прилетели воробьи, синицы повисли на кусочках сала. Последней прилетела ворона. Уселась на красную крышу кормушки, подняв небольшое снежное облачко, и радостно закаркала. Ты уже спал и улыбался во сне, когда закончился первый за эту зиму настоящий птичий пир.

А утром ты побежал к папе и обо всём ему рассказал. Папа погладил тебя по голове и сказал:

– Это был прекрасный сон. Птицы никогда не прилетают к кормушке ночью.

А Фуня сладко спал в своём уголке за кухонным шкафчиком, уставший после ночи дежурства. И очень хорошо, потому что иначе увидел бы только половину твоей улыбки.

Глава 3

А с тем псом была такая история. Помнишь, как раз шёл дождь? Такой очень холодный и сильный, как обычно бывает поздней осенью, и после него часто начинает идти первый снег. Ты смотрел на мокрый двор и знал, что опять придётся целый день сидеть дома. Под таким дождём дети не гуляют. Ну, только если родителям надо как раз идти в гости и они не могут оставить тебя одного. Тогда тебя заставляют надеть рубашку, воротник которой всё время царапает шею и в которой нельзя есть пирожные с кремом, потому что крем всегда падает на чистую рубашку.

Но сегодня никто никуда не собирался. Поэтому ты смотрел на мокрый двор, не зная, что там – в самом дальнем уголке – мёрз маленький пёсик. Он сидел, вжавшись в старую картонную коробку, которую папа два дня назад выбросил, и трясся от холода.

Фуня потянулся, зевнул, как обычно в это время, и решил, что пора вставать. На кухне пахло вечерним кофе с молоком, в комнатах включили свет. Верная примета, что скоро самые младшие люди пойдут спать. Фуня зевнул ещё раз, так, про запас, и выглянул из-за кухонного шкафчика. Вокруг не происходило ничего интересного, поэтому он пошёл к входной двери. Протиснулся в щель под дверью и выглянул во двор.

Снаружи моросил противный дождь. Была такая погода, про которую говорят: хозяин собаку из дома не выгонит. Поэтому Фуня очень удивился, увидев, как пёсик пытается укрыться от дождя в старой картонной коробке. Пёс был коричневый, какой-то весь бесформенный и смешной. Издалека он был похож на очень толстую колбаску на колёсиках.

Фуня тихонько рассмеялся и зашагал через двор. Пёс как раз пытался уместиться в разваливающейся коробке. А это было нелегко, потому что когда одна половина пса была уже почти внутри, вторая половина задними лапами упиралась в землю и никак не могла поместиться внутрь.

– Если перевернёшь коробку вверх дном, – сказал Фуня, – то не только сможешь влезть в неё всеми четырьмя лапами, но у тебя ещё будет и крыша над головой.

– А не знаете ли случайно, господин умник, как мне это сделать? – буркнул пёс.

Фуня не на шутку испугался. Он не знал, что собаки умеют разговаривать, и обратился к нему просто так, чтобы не молчать. Иногда же, бывает, не сдержишься и ляпнешь что-нибудь не подумав. А Фуня как раз и не сдержался, ведь его насмешил вид пса, одна половина которого внутри коробки, а другая – снаружи. Но, в принципе, он не собирался заводить беседу.

– Так ты умеешь разговаривать? – спросил Фуня, хоть вообще-то не собирался ничего спрашивать.

– Само собой, – ответила половина, которая снова вылезла из коробки под дождь. – Каждая собака умеет.

– Так почему вы никогда не говорите? – поинтересовался Фуня.

– Потому что нас никто не слушает, – покачал головой пёс, и его огромные уши смешно затрепыхались на ветру. Он звонко чихнул. – Я много раз пробовал разговаривать с людьми. Предупреждал их, но они меня не слушали и всё делали по-своему. А ещё они закрывали меня в ванной, – пёс снова чихнул и хлюпнул носом.

– А откуда ты здесь взялся? – продолжал расспрашивать Фуня. Он жил тут уже много лет, но ни разу не встречал этого пса. В каком-то смысле у него было право задавать такие вопросы.

Пёс печально огляделся вокруг.

– Я точно не знаю, – пробормотал он наконец. – Холодно мне.

– Подожди, давай помогу, – предложил Фуня. – Как только я скажу «Давай!», упрись лапами в край коробки и тяни её вниз.

Пёс согласно кивнул, а Фуня, забравшись под коробку, изо всех сил поднатужился и начал её поднимать.

– Давай! – вовсю закричал он.

Пёс упёрся передними лапами, как его учил Фуня, и через секунду коробка перевернулась и накрыла пса сверху. Только из-под одной стенки торчал хвост, похожий на тонкий, но очень подвижный шнурок. Фуню это опять рассмешило, но он уже не смеялся так громко, чтобы не обидеть пса. Потом Фуня пролез внутрь коробки. Пёс лежал, свернувшись калачиком, чтобы согреться.

– Это была отличная идея, – сказал он. – Спасибо!

– Как тебя зовут? – спросил Фуня.

– Колючка, – вежливо представился пёс и даже слегка поклонился.

– А меня все зовут Фуня, – сказал Фуня. – Расскажи, как ты сюда попал, – попросил он. Ему ужасно хотелось узнать эту историю.

– Я спокойно жил с хозяином и хозяйкой в тёплом доме, – пёс окинул печальным взглядом коробку, едва укрывавшую его от дождя, который становился всё сильнее. – Там никогда не было дождя, – он тяжело вздохнул. – Но однажды в дом принесли что-то такое крохотное, белое. Как развернули, оказалось, что это такой очень-очень маленький человечек. Какой он был смешной! Ты не поверишь. Мой хозяин понимал его ещё хуже, чем меня. Ведь этот человечек вообще не умел говорить. Знал бы ты, сколько с ним было хлопот! Если ему хотелось соску, я бежал сказать об этом хозяину. Если он был голоден, я снова бежал к хозяину. Упала игрушка – бежал к хозяину. Я без конца бегал по дому и обо всём сообщал людям. А они так ничего и не поняли.

– Как жаль, – огорчился Фуня.

– Очень жаль, – буркнул Колючка. – В конце концов они начали закрывать меня в ванной, даже если никто не звонил в дверь. Я им говорил, я даже кричал через захлопнутую дверь, что меня нельзя вот так закрывать, ведь я должен охранять этого маленького человека, потому что он без меня не справится! Мне так страшно было одному в тёмной ванной, а они всё время выключали свет.

– Какой ужас, – задрожал Фуня. Сам он, правда, темноты не боялся, так как гулял обычно ночью. Но он был знаком с Тёмным Страхом, который всегда пугал детей в тёмных комнатах. Потому что, как говорят люди, все дети боятся темноты. А Тёмный Страх любит помогать людям.

– Но то, что случилось потом, было ещё страшнее, – вздохнул Колючка.

Пёс лизнул лапу, чтобы украдкой смахнуть слезу, которая покатилась из его глаза.

– Сегодня утром хозяин, как всегда, повёл меня на прогулку. Мы сели в машину. Я сказал хозяину, что мне очень нравится ехать в машине. Ведь обычно, когда мы едем в машине, это значит, что хозяин везёт меня на природу, в поля! Там я могу бегать, где хочу, и валяться в траве часы напролёт. И тогда он не держит меня на поводке.

– Что такое поводок? – спросил Фуня.

Пёс посмотрел на него умными глазами.

– Это такой толстый шнурок, что-то вроде кожаного ремня для штанов. Этот ремень хозяин надевает мне на шею, а к нему привязывает шнурок, и тогда мы идём на прогулку. Но не в поле. Там я могу бегать свободно.

– Наверное, это приятно, – вставил Фуня.

– Это прекрасно! – воскликнул пёс так громко, что подскочила коробка, в которой они оба сидели. – Но сегодня мы не поехали в поля, – Колючка ещё сильнее сжался в клубок и шмыгнул носом. – Сегодня мы поехали в какой-то незнакомый лес. Я ни разу там не был. В нём все запахи были чужими. И какими-то такими страшными. Понимаешь, мы, псы, полагаемся прежде всего на свой нос. Он нам говорит, хороший запах или плохой, означает друга или врага. А в этом лесу были только враги.

– Тебе было страшно? – спросил Фуня, который так впечатлился историей, что скулил вместе с Колючкой.

– Очень страшно, – пёс задрожал от носа до кончика хвоста. – Я сказал хозяину, что не хочу туда идти, что это место нам не подходит. Очень громко сказал, даже накричал на него. И тогда, – Колючка зажмурил глаза и опять жалостно хлюпнул носом, – хозяин сделал что-то, чего я не понимаю. Он взял мой поводок и ударил меня. Вот, посмотри, – пёс показал Фуне длинную красную полосу от шеи до хвоста. – А потом он открыл дверь машины, выпихнул меня прямо в этот лес и уехал. Я хотел его догнать, но сразу заблудился. Пошёл дождь, и мой нос больше не различал запахи. Ведь вода все запахи прячет и перемешивает. Я куда-то шёл, просто переставляя лапы. Дождь лил всё сильнее, спина болела от удара поводком. В конце концов, очень уставший, я пришёл сюда, – пёс замолчал и отвернулся, чтобы не смотреть на Фуню.

Фуня тоже ничего не говорил. Он представлял, что было бы, если бы всё Племя однажды ополчилось против него и приказало убираться из угла за кухонным шкафчиком. И ему стало очень, о-о-очень обидно. И жалко Колючку.

Но как только Фуня подумал про угол за шкафчиком, ему в голову пришла кое-какая идея.

– Ты бы хотел вернуться к своему хозяину? – спросил он Колючку.

Пёс посмотрел ещё печальнее.

– Мне кажется, он больше не хочет меня видеть.

– А хотел бы ты, чтобы у тебя был хозяин – но другой, хороший? – не отступал Фуня.

– Конечно! – пёс от одной мысли об этом радостно замахал хвостом, который опять высунулся из коробки прямо под дождь.

– Тогда жди меня тут, – сказал Фуня. – Скоро вернусь.

Он выбрался наружу и пулей помчался в дом. Словно буря, он ворвался в комнату мальчика.

Тот сидел за компьютером, который ему отдал папа, как только купил себе новую модель. В нём не было много игр, и он часто подвисал, но мальчику пока хватало и такого. Фуня осмотрелся вокруг. Найдя то, что искал, он затаился в ожидании подходящего момента. Наконец мальчику наскучило играть, и он поднялся, чтобы походить по комнате. Он озирался вокруг так, как будто потерял что-то важное. Казалось, он совершенно не смотрит под ноги. А этого Фуне как раз и было нужно. Когда мальчик проходил рядом, Фуня изо всей силы толкнул игрушку – плюшевого пса, которого мальчику подарили, когда он был совсем маленьким. Очень долго он засыпал только с этим псом.

Пёсик выпрыгнул из-под стены прямо под ноги мальчику. Тот чуть не упал и уже хотел пнуть игрушку, но заметил, что это его любимый пёсик. Мальчик поднял его и поставил посередине комнаты. Теперь мальчик смотрел на полку с книгами. Он привстал на носочки и протянул руку.

Фуня вмиг запрыгнул на полку. Мальчик пытался вытянуть книгу о трансформерах, но Фуня изловчился и пихнул энциклопедию с цветными фотографиями собак. Книжка с грохотом упала на пол. Пока мальчик пытался понять, что произошло, Фуня листал страницы в поисках пса, который бы сильнее всего походил на Колючку.

– Что тут происходит? – спросил папа, возникнув в проёме двери.

– У меня книжка упала, папочка. Прости, – сказал мальчик.

– У тебя тут ужасный кавардак, – проворчал папа. – Пёс посреди комнаты, а книжка о псах на полу…

Мальчик посмотрел на фотографию в открытой книге.

– Посмотри, папа! – крикнул он. – Совсем как тот, что сидит во дворе!

– Кто сидит? – спросил папа.

– Пёс, смотри! – мальчик схватил папу за руку и потащил к окну.

Фуня только этого и ждал. Сразу же полетел под дождём просто к коробке, в которой ждал Колючка.

– Вылезай! – закричал он. – Сделай несчастную мину и медленно ходи под этим окном. И помни, ты должен выглядеть очень несчастным.

– А по-твоему, я выгляжу счастливым? – буркнул Колючка, но послушно выполз из-под коробки и поплёлся под дождь. Вдруг дверь дома открылась и кто-то свистнул. Точно так же, как его хозяин. Колючка остановился и поднял нос. Он увидел чужого взрослого человека и маленького мальчика. Снова раздался свист.

– Ну, и чего ты ждёшь? – спросил Фуня.

– А что мне делать? – отозвался пёс.

– Беги к ним, как будто ты очень обрадовался, – сказал Фуня. – Ну, давай! А то вдруг передумают.

Это подействовало. Может быть, люди и были чужими, но из-за двери долетали тепло и какие-то милые, приятные запахи. Пёс побежал к ним.

– Не забудь помахать хвостом! – крикнул ему Фуня и рассмеялся, потому что хвост, похожий на половину сушки, завилял с невероятной скоростью.

– Это ведь жесткошёрстная такса, – сказал папа, когда все уже сидели в тёплой квартире. – Наверное, ему не очень хорошо жилось у старого хозяина, посмотрите сюда, – и показал мальчику и маме кровавую полосу на спине пса.

– А можно его оставить у нас, папочка? Можно? – начал просить мальчик.

– А вдруг его ищут? – спросила мама.

– Никто его не ищет – видишь же, что его били. Наверное, он был очень несчастным. А у нас ему будет хорошо. Посмотри, он уже не дрожит от холода, – пытался убедить родителей мальчик.

– Ну ладно, – согласился папа. – Пусть пока останется, а там посмотрим.

Мальчик обнял папу за шею и поцеловал. Потом запрыгнул маме на колени и поцеловал в обе щёки.

– Я буду о нём заботиться, буду его выгуливать, и вообще всё для него буду делать! – говорил он.

– Брось ему мяч, – сказал папа. – Посмотрим, знает ли он команду «апорт».

– Что это значит? – спросил мальчик.

– Если бросить ему что-то, он должен поднять и принести.

Мяч покатился по полу возле самой головы Колючки, но тот не обратил на него никакого внимания.

– Эй! – крикнул ему Фуня в самое ухо. – Может, ты поднимешься?

Пёс посмотрел на него с вызовом.

– Это глупая игра, – проворчал он.

Фуня забеспокоился.

– Ты совсем ничего не понимаешь? У тебя есть дом, они хотят, чтобы ты остался с ними. Покажи им, что ты рад!

– Откуда ты знаешь?

– Я понимаю их язык, – сказал Фуня, но Колючка этого не услышал. Он начал скакать как ненормальный по всей комнате и так радостно визжал, что у Фуни чуть не лопнули барабанные перепонки.

– Не ори так, ты их напугаешь! – попросил он, перекрикивая шум.

– Но должен же я показать, что мне весело!!! – верещал пёс.

– Хорошо, но не вываливай на них сразу всю свою радость! У тебя впереди полно времени. И не кричи так громко! Ты же хочешь, чтобы тебя полюбили?

– Ясное дело!

– Тогда принеси мальчику мяч.

– Но я не люблю эту игру!

– А что любишь?

Колючка на минутку остановился.

– Больше всего я люблю положить голову на колени хозяину, и чтобы он меня гладил между ушей.

– Ну, вот видишь! А они любят, чтобы им приносили мяч. Сделай это для них. У тебя ведь новый дом.

Колючка тяжело вздохнул и посмотрел на мяч.

– Такой громкий этот твой пёс, – весело сказал папа, переводя взгляд с тебя на Колючку. – Мало того, что бешеный, так ещё и лает как ненормальный.

– Я его научу хорошо себя вести, – пообещал ты. – Колючка! Не лай так громко!

И тогда пёс замолчал. Посмотрел, где лежит мяч, который ты ему недавно бросил, подошёл к нему, аккуратно взял в зубы и положил тебе на колени. И сразу же положил туда свою длинную светло-коричневую морду. Ты хотел было бросить мяч ещё раз, но посмотрел в усталые глаза Колючки и решил, что ему надо отдохнуть. Ты опустил ручку псу на голову и начал легонько гладить его между ушей.

Глава 4

На этот раз Святой Николай принёс тебе именно то, о чём ты давно мечтал. Эта игрушка, как говорили в страшно громкой рекламе по телевизору, всё делает сама. Почти как в фильме, на который вы с папой не успели сходить в кинотеатр, потому что папа как раз должен был уехать, но пообещал, что скоро этот фильм покажут по телевизору. Ты фильма так и не дождался, зато перед тобой на кровати стоял главный герой. Тот, который всё делает сам. И всё – самым лучшим образом.

Ты во всё горло закричал от радости. Схватил подарок и помчался к родителям. Наверное, было ещё очень рано, потому что папа как раз собирался на работу, а мама заваривала утренний кофе.

– Посмотрите, что я получил! – крикнул ты так громко, как только мог, и вбежал в открытую дверь, размахивая суперроботом.

Ты до сих пор так и не понял, что произошло потом. Наверное, ты просто споткнулся.

Фуня проснулся от громких рыданий. Он потянулся, с досадой убедился, что ещё очень светло, зевнул и вышел из своего укрытия за кухонным шкафчиком. На полу лежала какая-то странная штуковина, Фуня такой никогда раньше не видел. Внутри неё кто-то копошился.

– Привет! – крикнул Фуня, узнав Крушилку Простого.

– Привет! – ответил Крушилка Простой, не останавливая работу. Он изо всех сил тянул за какой-то зелёненький проводок, который ни за что на свете не хотел отрываться. – Эти игрушки делают всё качественнее, – ворчал он себе под нос.

– Тебе помочь? – спросил Фуня.

– Спрашиваешь! Конечно, помоги. А то вот-вот кончится действие магии.

Фуня не мешкал ни секунды. Он запрыгнул внутрь штуковины и изо всех сил потянул за зелёный проводок. Не прошло и двух секунд, как раздался тихий треск, и Фуня вместе с Крушилкой Простым чуть не упали, потеряв равновесие.

– Опа! – Крушилка Простой с удовольствием посмотрел на плоды своего труда и потёр руки. – Отличная работа! Мы успели в последний миг. Смотри!

Папа наклонился над лежащей на полу игрушкой. Что-то нажал, что-то подвигал и недовольно покачал головой.

– Не работает, – сказал он и грозно нахмурился. Хотел ещё что-то добавить, но мама не позволила.

– Ничего страшного, дорогой, – успокаивала она. – Ты же знаешь, что дети всегда ломают все игрушки, – и поцеловала папу в щёку.

– Йес! – крикнул Крушилка Простой. – Опять удалось!

Крушилка Простой, самый младший из трёх Крушилок Племени, всегда радовался как ребёнок. У него было очень много работы, но он делал её с радостью, потому что все любят играть в игрушки. А Крушилка Простой специализировался на порче игрушек. Кроме него было ещё двое Крушилок: Крушилка Нужный – портил всё, что как раз было очень нужным, и Крушилка Особенный – портил вещи, починить которые было особенно трудно. Очевидно, работа двух старших Крушилок требовала высшей квалификации, в отличие от работы Крушилки Простого. Зато Крушилка Простой всегда был начеку, он дежурил почти весь день.

– Много работы? – вежливо спросил Фуня, чтобы хоть что-то сказать.

– Хо-хо! – воскликнул Крушилка Простой. – Спрашиваешь! Только посмотри вокруг! Дружище Николай опять понавёз подарков, надарил детям неисчислимое множество игрушек. Даже не знаю, успею ли сегодня испортить хоть половину! Остальные подождут до лучших времён. Сложно, – тяжело вздохнул он, – невозможно угодить всем и сразу.

Фуня кивнул в знак согласия, хоть и не слушал, что говорил ему Крушилка Простой. Он смотрел на мальчика, который стоял, опустив голову, на пороге комнаты и прижимал к груди сломанную игрушку. По щеке у него текла капелька воды.

– Слушай, – спросил он Крушилку Простого, – что он делает?

Крушилка Простой посмотрел на мальчика и тоже заметил небольшую каплю.

– Это слеза, – объяснил он Фуне. – Слеза означает, что человек плачет.

– Но зачем? – уточнил Фуня.

Крушилка Простой снисходительно посмотрел на Фуню.

– Люди всегда плачут от счастья.

Но Фуню это не убедило. Непонятно почему, ему вспомнился день, когда мальчик лежал больной в постели, а к кормушке не хотели прилетать птицы. Его лицо было тогда таким же печальным. И Фуне это совсем не нравилось.

– Ладно, болтаем тут, а работа стоит, – вдруг сказал Крушилка Простой. – Я за работу. Осмотрюсь тут в других комнатах и полечу дальше. Декабрь – самый тяжёлый месяц в году. В самом его начале Николай дарит детям игрушки, а потом ещё и на Рождество кладёт под ёлку подарки.

– А может быть, – вдруг предложил Фуня, – я мог бы тебя тут подменить?

– Ты? – Крушилка Простой недоверчиво посмотрел на Фуню. – Но ведь ты просто Глупый Фуня.

Фуня тяжело вздохнул.

– Знаю, – ответил он. – Но у тебя сегодня так много работы, а я знаю эту квартиру как свои пять пальцев, знаю, что где лежит, знаю, какие здесь есть игрушки, и уж точно смогу понять, какие из них надо бы сломать.

– А ты справишься? – Крушилка Простой колебался. Глупый Фуня был, конечно, любимчиком в Племени, но он пока не был взрослым. Несмотря на возраст, он так и не смог получить ни профессии, ни настоящего имени. Как будто существовала пока лишь половина Фуни. Именно поэтому Фуня видел только половину каждого предмета. А вдруг он испортит только половинки игрушек?

– Справлюсь ли я? – Фуня набрался смелости и сделал грудь колесом, показывая мускулы. – Я давно за тобой наблюдаю. Я следил за тем, как ты выполнял свои самые сложные задания. Конечно, я никогда не смогу испортить что-то так безупречно, как ты, но этого и никто не сможет. Даже Крушилка Особенный, который хоть и мастер, но всё делает слишком долго. Вот увидишь, на меня можно положиться.

– Даже не знаю… – Крушилка Простой посмотрел в окно на другие дома, в которые уже наверняка приходил Святой Николай. Ему было очень приятно услышать похвалу от Глупого Фуни. – Но никто не должен об этом узнать… – предупредил он. – Помни, никому ни слова!

– Само собой! – согласился Фуня. – Об этом никто никогда не узнает. А я, может, чему и научусь, а может, даже получу настоящее имя.

Это окончательно убедило Крушилку Простого. Каждый ведь должен когда-то учиться чему-то новому. Застёгивать пуговицы, завязывать шнурки, есть ножом и вилкой. А вдруг именно сегодня Фуня должен научиться портить игрушки?

– Хорошо, – сказал он наконец. – Оставлю тебя тут одного, но ночью вернусь и всё проверю. Старайся – и, может, я замолвлю за тебя словечко у Высоких.

– Спасибо, – обрадовался Фуня.

– Ну, хватит болтать. Я полетел работать, а ты марш исследовать квартиру. Здесь совершенно точно осталось что-то неиспорченное. Мой нос мне подсказывает, – добавил напоследок Крушилка Простой и запрыгнул на подоконник. Мгновение – и он исчез.

А Фуня побежал к двери, за которой спрятался мальчик. Посмотрел в щёлку. На полу валялись все игрушки, которые до сих пор красиво стояли на полках или дремали в ящиках. Они были разбросаны повсюду и напоминали склад никому не нужных вещей. Печальное зрелище.

В самом центре комнаты лежала новая сломанная игрушка и, словно большой жук, беспомощно перебирала ногами. Мальчик стоял лицом к окну и смотрел перед собой. Фуня обошёл все игрушки, чтобы проверить, которые из них ещё целы. Оказалось, что довольно многие. Он решал, с чего начать работу вместо Крушилки Простого, но взглянул на мальчика, и ему сразу расхотелось что-то ломать. Он залез на полку, уселся возле книжки о псах и стал ждать.

За окном медленно темнело. А мальчик всё стоял, всматриваясь во что-то видное лишь ему. Только один раз он сходил на кухню, когда мама позвала обедать, но у него совсем не было аппетита. А мама и не уговаривала его поесть. После обеда вернулся папа. Вошёл в комнату мальчика, посмотрел на разбросанные игрушки, хотел что-то сказать, но махнул рукой и вернулся на кухню. Фуня слышал, как родители говорят о том, что дети всегда ломают свои игрушки и в комнате у них всегда кавардак. А когда мальчик пошёл в ванную, чтобы умыться перед сном, Фуня слез с полки и залез в сломанную игрушку, которая всё лежала посреди комнаты. Поковырялся минутку внутри и наконец нашёл то, что искал. На самом дне игрушки лежал зелёный провод от аккумулятора, который они с Крушилкой Простым так старательно вырывали утром. Фуня напрягся изо всех сил и перетянул провод на старое место. Потом медленно пополз к кнопке включения.

Ты засыпал, обнимая испорченный подарок от Святого Николая. «Ничего страшного, что там что-то испортилось, – думал ты. – Я и так научу его всему, что он должен уметь».

А может, ты и не думал об этом, может, тебе это только снилось. Игрушка выпала из твоих рук и упала на ковёр возле кровати. Заработал какой-то механизм, что-то странно заскрежетало, и вдруг суперробот показал всё, что умел делать лучше всех. А лучше всех он умел делать абсолютно всё. Как в фильме, который ты не успел посмотреть. Ты побежал к родителям, чтобы им рассказать, но они уже спали. Поэтому ты вернулся в свою комнату и на всякий случай убрал с пола все игрушки. А потом уснул очень счастливым, а Фуня смотрел на тебя из-за шторы и не понимал, почему ты не плачешь от счастья.

Глава 5

В тот день с самого утра всё шло не так. Сначала папа заглянул в твою комнату. Все игрушки были на своих местах, и это вызвало у него подозрение. Ведь обычно игрушки всегда разбросаны. Но не сегодня. Потом мама, делая папе бутерброды на работу, уронила только что намазанный маслом хлеб, а он – непонятно почему – упал маслом вверх. Мама даже вскрикнула от неожиданности – да так громко, что папа случайно скинул со стола стакан с чаем. А стакан не только не разлетелся вдребезги, а вообще не разбился.

– Это всегда к несчастью, – заметил папа и хотел его уже разбить, но мама улыбнулась и остановила его.

– Не будь ребёнком, – сказала она. – Только дети верят в приметы.

– Ну да, – согласился папа. Он уже собрался уходить, но в эту минуту что-то случилось с телевизором.

Мама смотрела утреннюю передачу, и вдруг, как раз когда началась реклама, в доме воцарилась тишина. Ну, почти тишина, кое-что всё же было слышно, но ещё никогда рекламу по телевизору не показывали с таким тихим звуком! Папа понажимал на кнопки пульта, потом поковырялся в самом телевизоре, но в конце концов махнул рукой:

– Позвоню с работы мастеру, пусть придёт посмотрит. Телевизор совсем новый, а уже что-то не так. У меня не хватает нервов на эти сложные игрушки. В моё время всё было просто, – бросил он и исчез за дверью. Ты стоял в двери, потирая заспанные глаза и не очень понимая, что случилось и почему папа так нервничает.

Для Фуни этот день тоже начался нехорошо. Во-первых, он проснулся от бледного света, чего очень не любил. Выглянул из своего укрытия и увидел, что на кухонном столе не было Масляного Сёрфера, а перед необычайно тихим телевизором не сидел Телегромик. Должно быть, случилось что-то ужасное.

Никогда такого не было, чтобы всё Племя вдруг исчезло. Разве что… Разве что… РАЗВЕ ЧТО?..

Нет, Фуня даже думать об этом не хотел. Но должна же быть какая-то причина, по которой его оставили тут одного. Он побежал в комнату мальчика. Все игрушки аккуратно стояли на полках, ничего не ломал Крушилка Простой. Фуня запрыгнул на подоконник и прильнул к стеклу. За окном возле голубой кормушки вилась стая птиц, потому что на подоконнике не сидел, по своей привычке, Птичий Страх.

– А, вот ты где! – Фуня даже подпрыгнул от неожиданности, так внезапно прозвучал голос за спиной. Он повернулся и оказался лицом к лицу с Не Совсем Низким из Высоких. – Вот тебе устная повестка о необходимости явиться на Высокий суд перед тремя обличьями. Присутствие обязательно. Время: сию же минуту.

Фуня громко сглотнул слюну, потому что в горле вдруг пересохло. В суд? Он? Невозможно. Это было как раз то, чего он боялся, когда не заметил никого из Племени на рабочих местах. А всё потому, что такие собрания случались очень редко. Может, раз в сто лет. Тогда Высокие собирали всех и выслушивали. А когда узнавали всё, что им было нужно, вызывали обвиняемого и приказывали ему объясниться.

Сегодня обвиняемым был он. Глупый Фуня!

От страха он покрылся гусиной кожей. Заседания суда были ужасны. Если обвиняемый не мог ответить на все вопросы и объяснить своё поведение, он даже мог навсегда остаться без имени. Безымянный не участвовал в жизни Племени, не мог работать на приличной работе и – что хуже всего – никогда уже не мог получить никакой профессии.

Безымянные не были частью Племени. Некоторые создавали свои нелегальные сообщества и работали не по правилам. И поскольку они всегда видели только половину мира, их дикие лагеря в Племени называли полумиром. Полумир – это что-то очень, очень плохое.

А Фуня не хотел быть плохим.

Высокий суд собрался на кресле. Наивысший, Средний и Не Совсем Низкий из Высоких сидели на спинке и свысока смотрели на собравшихся внизу членов Племени.

– Мы получили, – громко сказал Средний из Высоких, – очень серьёзные обвинения в адрес нашего молодого Глупого Фуни. Напоминаю, что, согласно нашему обычаю, Высокий суд выслушал обвинения в отсутствие обвиняемого. Потому как, если бы впоследствии выяснилось, что обвинения ложны, мы не хотели бы огорчать обвиняемого. Однако мы вынуждены со всей уверенностью признать, что в этот раз рассказы членов нашего Племени о Глупом Фуне действительно поражают! Поэтому мы вызвали его сюда, чтобы он мог нам объяснить своё поведение. Первым выступит Крушилка Особенный!

Крушилка Особенный вышел из толпы и забрался на спинку кресла, чтобы все его видели и хорошо слышали.

– Это случилось в тот день, когда у меня было особенно трудное задание, – начал Крушилка Особенный. – Я работал снаружи и как раз прикреплялся к телеантенне, которая, как известно, всегда должна переставать работать в праздники, во время самой интересной передачи. Я хотел успеть вовремя, поэтому начал ещё до первого снега. И как раз увидел, что Глупый Фуня разговаривает с псом. В этом не было ничего странного, потому что, как известно, некоторые животные понимают некоторых из нас. Тут важно другое. Пса выгнали какие-то люди. А Глупый Фуня коварством заставил людей из нашего дома взять пса себе. Я закончил, – и Крушилка Особенный слез с подлокотника и присоединился к толпе.

– Этим самым, – донёсся сверху голос Наивысшего из Высоких, и все посмотрели вверх, – Глупый Фуня нарушил одно из наших самых важных правил, которое звучит так: «Люди всегда выгоняют из дому животных, когда те им надоедают». Таков порядок вещей. Суд провозглашает, что Глупый Фуня виновен! – и Наивысший из Высоких ударил по спинке кресла, так что поднялось облако пыли.

– Но это не всё, – торжественно объявил Средний из Высоких. – Теперь слово даётся Птичьему Страху.

Птичий Страх залез на подлокотник, где только что стоял Крушилка Особенный. Очень коротко, потому что не любил долго говорить, Птичий Страх рассказал, как Глупый Фуня уговорил его покинуть своё рабочее место, как он доверился молодому коллеге из Племени, а тот выставил его на посмешище: ведь он не только не отогнал птиц, которые поздно вечером прилетели к кормушке, но даже сам их уговаривал угоститься!

– Тем самым, – опять раздался голос Наивысшего из Высоких, и звучал он ещё более уныло и зловеще, чем до этого, – Глупый Фуня опять поступил плохо и наперекор людям, которые не раз говорили, что птицы никогда не прилетают к кормушке вечером. Суд провозглашает, что Глупый Фуня виновен! – и опять над спинкой кресла поднялась пыль.

Фуня стоял испуганный и несчастный. Все отодвигались от него дальше и дальше, пока наконец он не остался совсем один на огромной пустой площади. Он с радостью бы убежал и спрятался в своём укрытии за кухонным шкафчиком, но знал, что этого делать нельзя. Этого ему бы никогда не простили, и тогда он точно вынужден бы был переселиться в полумир.

Ему опять стало очень страшно, потому что на подлокотник кресла залез Крушилка Простой. Фуня не ждал от него ничего хорошего. Правда, Крушилка покинул рабочее место, но эта провинность была ничтожной по сравнению с поступком Фуни, который не просто не смог его заменить, но к тому же испортил всю его работу, подсоединив тот несчастный зелёный проводок в сломанной игрушке.

– Глупый Фуня виновен! – опять загремел Наивысший из Высоких, и вокруг стало очень тихо.

Через минуту слово взял Не Совсем Низкий из Высоких:

– Прежде чем Высокий суд вынесет окончательное решение и провозгласит наказание, которого, по его мнению, заслуживает Глупый Фуня, каждый из вас, у кого есть что сказать в оправдание глупому поведению Глупого Фуни, должен выступить. Если найдётся хоть один член Племени, который защитит Глупого Фуню, у него появится ещё один шанс оправдаться перед Высоким судом.

И опять воцарилась тревожная тишина. Только пыль беззвучно клубилась над Высоким судом. А поскольку от пыли всегда хочется чихать, Высокий суд протяжно чихнул три раза – по разу на каждого из Высоких, – и опять слово взял Не Совсем Низкий из Высоких.

– Если Глупый Фуня или кто-то ещё из собравшихся найдёт хоть одно объяснение глупым поступкам Глупого Фуни, суд готов дать Глупому Фуне ещё один шанс.

Фуня хотел рассказать, что всё получилось как-то само собой, что он хочет исправиться, только пусть его не выгоняют из Племени – но у него не хватило смелости. Он уставился на зелёную обивку кресла и всё время дрожал, чувствуя на себе взгляды собравшихся.

– Можно спросить? – услышал он вдруг тихий несмелый голосок. В этой глухой тишине он зазвучал чисто и светло, как серебряный колокольчик. Это был голос Хрустальной Барышни.

– Суд разрешает, – любезно согласился Средний из Высоких, хоть его голос и звучал невесело.

– Я хотела спросить о том псе, которого Глупый Фуня привёл в наш дом.

– Слушаем, слушаем, – подбодрил её Не Совсем Низкий из Высоких.

– Глупый Фуня привёл его для взрослых или в первую очередь для мальчика? – осмелилась наконец Хрустальная Барышня.

Все зашептались. Фразы вроде «Да, конечно, это очень важно» перемежались с вопросами: «А какая разница?». В сердце Фуни поселилась маленькая надежда. Хоть он совсем не понимал, зачем Хрустальной Барышне это знать, но ведь не спросила она это просто так. Это что-то да значило! Вот только что?

Наивысший из Высоких жестом заставил всех замолчать и опять пригласил на подлокотник Крушилку Особенного. Тот сказал:

– Мне трудно ответить на этот вопрос, я не смотрел на Глупого Фуню всё время. Я сидел на особенно сложной для поломки антенне и только видел, как он говорил с псом. А потом, когда в дверях появились большой и маленький люди, я потерял его из виду.

– Так… – задумался тремя головами Высокий суд, и тут зазвучал голос Птичьего Страха:

– Я сидел на подоконнике, когда Глупый Фуня подбивал людей взять пса Колючку. И, хоть я совсем не понимаю, какое это может иметь значение, я убеждён, что он это делал в основном для мальчика. Сперва он показал тому игрушечную собаку. А потом раскрыл книгу с собаками. Да, он совершенно точно делал это для мальчика, – повторил он убедительно и посмотрел вокруг своим страшным взглядом. Таким страшным, что все вокруг сжались, словно вдруг уменьшились в размере. Все, кроме Высокого суда, которому не пристало проявлять страх в присутствие Племени.

Наивысший из Высоких кашлянул, чтобы придать себе бодрости.

– Довольны ли вы ответом? – спросил он у Хрустальной Барышни.

Хрустальная Барышня сказала, что довольна, забралась на подлокотник и стала рядышком с Птичьим Страхом.

– Мне кажется, на этот раз мы можем простить Глупого Фуню. Да, он не всегда вёл себя мудро, но случай, когда он приютил пса, свидетельствует в его пользу, – она прервалась, чтобы перевести дух.

– Как так?! Объясните, пожалуйста! – закричали все вокруг, а Фуня опять задрожал. Он не хотел зря надеяться. Ведь Племя считало всё, что он сделал в последнее время, плохим. Он не мог поверить, что усилия Хрустальной Барышни ему помогут.

– Тишина! – крикнул Наивысший из Высоких и ударил по спинке кресла, так что пыль поднялась. А когда все замолчали, грозным голосом обратился к Хрустальной Барышне. – Какое у вас оправдание для Глупого Фуни?

Хрустальная Барышня посмотрела на собравшихся, на одинокого дрожащего посередине кресла Фуню и выпалила:

– Люди говорят, что все дети всегда хотят собаку!

А потом всё Племя вернулось к своим занятиям. Птичий Страх прогнал птиц из кормушки, потому что на улице уже стемнело, Телегромик нашёл свой пульт, а Хрустальная Барышня разбила в пыль блюдце на тумбочке, когда мастер, который пришёл чинить телевизор, поставил на неё свою сумку с инструментами. Крушилка Обыкновенный с огромным энтузиазмом взялся крушить всё, что уцелело: он прыгал с игрушки на игрушку и разбросал их по всей квартире. Спрятавшись в свой уголок за кухонным шкафчиком, Фуня подумал, что только здесь чувствует себя в безопасности.

Ты смотрел, как мастер чинит телевизор, когда папа пришёл с работы.

– Готово, – объявил он с порога. – Я поговорил с домоуправляющим и объяснил ему, что каждый ребёнок мечтает иметь пса, а Колючка – как раз и есть пёс. Домоуправляющий дал мне подписать какие-то бумаги, и теперь Колючка может жить у нас, – улыбнулся он и протянул тебе руку.

В это мгновение мастер, наверное, как раз починил телевизор, потому что реклама загремела на всю мощь, аж люстра задрожала. У мамы из рук выпал кусок хлеба и упал, как положено, маслом вниз, папа споткнулся об игрушку и грохнулся на пол. Окинув квартиру внимательным взглядом, он сказал:

– Как же приятно вернуться домой, – и нежно тебя обнял.

Глава 6

Близились праздники. Белый снег укрыл весь двор и картонную коробку. Её не выбросили, потому что Колючка любил там прятаться от тебя, когда вы выходили гулять. С телеантенны медленно сползала, а потом тихо падала на землю огромная шапка снега, а на следующий день опять вырастала. Твоя мама, как обычно, что-то готовила на кухне.

Но тебе казалось, что она улыбается как-то реже, чем обычно. Когда она думала, что ты её не видишь, то смотрела на тебя с тревогой, будто её что-то огорчало.

Фуня любил праздники. Ему так нравился аромат только что испечённого печенья, смешанный с запахом свежих сосновых или еловых веток. Фуня любил смотреться в блестящие новогодние шары на ветках и раскачивать разноцветные бусы. Во всём доме, несмотря на трескучий мороз за окном, было тепло и уютно.

– В этом и есть магия праздников, – говорила мама будто бы весело, но в её голосе Фуня слышал какую-то непонятную печаль. А ведь в квартире и правда происходило что-то нехорошее. Вот только что?

Конечно, Фуня не был бы Фуней, если бы не попробовал разгадать эту загадку. И вот однажды вечером, когда мальчик уже уснул, ему удалось подслушать разговор взрослых.

– Не знаю, как он это воспримет, – говорила мама. – Он выглядит таким счастливым.

– Это правда, – вздохнул папа. – Скоро весь его мир изменится.

Взрослые говорили ещё очень, очень долго. В окнах уже погасли все огни, а они всё сидели за столом. Фуня старался не пропустить ни слова и, хоть всё понимал, знал, что сам с этим не справится. Ему надо было поговорить с Колючкой. У пса в этом деле был большой опыт.

Колючка выслушал Фуню и посмотрел на него своими большими умными глазами.

– Оставь это мне, – сказал он. – Я всё сделаю. Сегодня же немного поменяю путь нашей прогулки с мальчиком. Я видел тут недалеко каток и горку, чтобы съезжать на санках. Должно подействовать. Давай подумаем, что бы ты мог сделать.

Это было нелегко. Люди, даже самые маленькие, хотят всё всегда делать по-своему. И уж точно никогда такого не было, чтобы они слушались жесткошёрстную таксу. Но Колючка тоже не привык бросать слова на ветер. До праздников оставалось мало времени. Они с Фуней должны были всё успеть раньше, чем на небе загорится та самая рождественская звезда.

Уже через несколько дней усилия Колючки дали первый результат.

– Мама! – позвал как-то мальчик прямо с порога, пока Колючка отряхивал снег. – Мы сегодня были на катке! Было здорово! Там люди так классно ездят на коньках! Так быстро! Шух-шух-шух! – крикнул он и сделал вид, что отталкивается ногами, как конькобежцы на льду.

– Сапожки не промокли? – спросила мама и потрогала тёплые носки на ногах сына.

– Нет, мамочка! А самое интересное было то, как малыш учился кататься! Честное слово, как только ступит шаг – так бах! С ним была старшая сестра. Она его поднимала, а он опять падал. И знаешь, совсем не плакал!

Мама крепко обняла мальчика, а Фуне показалось, что он увидел на её щеке слёзы.

«Это от счастья, – вспомнил он слова Крушилки Простого. – Люди всегда плачут от счастья».

Два следующих дня Колючка гулял с мальчиком вокруг катка. После обеда мальчик играл в своей комнате или наблюдал за птицами в кормушке с красной крышей. Фуня понял, что теперь он должен начать действовать. Не без колебаний он подошёл к Крушилке Простому.

– Добрый день, – вежливо поздоровался он.

– Добрый день! – буркнул в ответ Крушилка Простой и вернулся к своей работе. Он хотел показать Фуне, что очень, очень занят и у него нет времени болтать. Фуня немного опешил, но тут вспомнил, что Колючка-то справляется со своей работой. Он не мог подвести таксу.

– Могу я тебя попросить, Крушилка Простой? – спросил он любезно.

Крушилка Простой посмотрел на Фуню исподлобья.

– В последний раз ничего хорошего из этого не вышло, – ответил он. – Мне ещё за тебя и досталось.

Фуня опешил ещё больше, но не отступил.

– А я как раз хотел исправить то, что натворил, – прошептал он.

– Это как? – с подозрением спросил Крушилка Простой и покосился на Фуню.

– Я хотел попросить, чтобы мы вместе испортили все игрушки в этой комнате, – быстро сказал он.

– Зачем это? – удивился Крушилка Простой и даже перестал работать.

– Я хотел попросить тебя испортить все игрушки в этой комнате. А если позволишь, я тебе в этом помогу, – повторил Фуня.

– Ты правда хочешь сделать это вместе со мной?

– Ну да.

– Но ведь в прошлый раз…

– Я исправился, – быстро перебил его Фуня.

Крушилка Простой осмотрел комнату.

– Ну, ладно, – немного подумав, медленно сказал он. – Не знаю, что ты там опять задумал, но не вижу пока в этом ничего плохого. Начинай! – и показал на угол комнаты, в котором лежало несколько игрушек. – Предлагаю начать отсюда. Для разминки.

Несколько часов они трудились в поте лица. Когда мальчик с Колючкой вернулись с прогулки, в комнате не осталось ни одной целой игрушки. Мальчик переоделся в домашнюю одежду и уселся на ковре. Попробовал поиграть с одной игрушкой, с другой. Но забросил её под кровать и подошёл к окну.

– Давай! – шепнул Фуня в ухо Птичьему Страху.

На лице Птичьего Страха появилось то особенно страшное выражение, которого боялся даже Фуня. Глаза его сверкнули гневом, и все птицы, которые до сих пор сидели на кормушке с красной крышей, вдруг улетели. Мальчик покорно сел на кровать. Фуня пролез под письменный стол и толкнул уснувшего там Скуку Ползуку.

– Чего не работаешь? – спросил он.

– А зачем? – зевнул Скука Ползука. – Я работаю в основном тогда, когда он болеет.

– А ты не хочешь поскучать так, для забавы? – не отступал Фуня.

– Неа, – сказал Скука Ползука.

– Ну пожа-а-алуйста, ради меня, – умолял Фуня.

– Ну ладно, почему бы и нет, – согласился Скука Ползука, с интересом присматриваясь к Фуне. – Но не забывай, чем в прошлый раз закончились твои выкрутасы.

Фуня сглотнул. Вспомнив о Высоком суде, он почувствовал странный ком в горле и глубоко вздохнул.

– Да нет, – сказал Фуня, стараясь, чтобы его голос не дрожал.

– Ещё пару таких номеров – и даже Хрустальная Барышня тебе не поможет, – пробурчал Скука Ползука. – И ты навсегда останешься Глупым Фуней. Не боишься?

– Это… Это моё дело, – осмелел Глупый Фуня, хоть голос его и дрогнул. – Но ты ведь ничем не рискуешь. Поскучаешь немного и всё.

– Как хочешь. Охотно поскучаю, пора бы уже размяться, – согласился Скука Ползука и вылез из-под стола. – Но, если ты снова устроишь какую-нибудь заварушку, я тебя не знаю. И всё на этом. Мы не общаемся, ясно?

Фуня лишь кивнул в ответ. А Скука Ползука начал работу. Через несколько минут мальчик зевнул один раз, потом второй. Наконец слез с кровати и вышел из комнаты.

– Иди за ним, – сказал Фуня Скуке Ползуке.

Они пошли в комнату папы. Мальчик остановился в дверях.

– Мне скучно, – сказал он. – Поиграй со мной.

Мужчина посмотрел на мальчика, потом на свою работу на столе.

– У меня пока нет времени, сынок, – улыбнулся он, но это была очень печальная улыбка. – Мне надо закончить до завтра, потому что завтра канун Рождества, а потом праздники. И я могу опоздать. Или, может, мама с тобой поиграет, – сказал папа и неожиданно для самого себя протяжно зевнул.

Мальчик минутку постоял в двери и, наконец, поплёлся на кухню. Мама была занята: пекла праздничное печенье.

– Мама, поиграешь со мной? – мальчик потянул её за фартук.

Мама нетерпеливо убрала его руку.

– Не сейчас, сынок, не сейчас.

Она ещё что-то говорила, но Фуня не слушал. Он протяжно свистнул. Это был знак Колючке. Пёс выбежал из-за двери, слегка задевая пол своим солидным брюшком. Тявкая, он подскочил к мальчику и попытался лизнуть его лицо. А когда это ему не удалось, отбежал к двери и остановился, выжидательно всматриваясь в хозяина. Потом Колючка опять начал путаться под ногами у мамы и мальчика.

– Наверное, он хочет на улицу, – решил мальчик. Мама посмотрела на часы.

– Уже поздно, – сказала она. – Пусть папа с ним выйдет.

– Папа работает, – сказал мальчик.

– Ну тогда иди ты, – папа стоял в двери. – Только не отходи далеко. Будь возле дома.

– Хорошо, папа, – пообещал мальчик.

Фуня смотрел на Колючку и уже знал, что мальчик не сдержит слова. Но был спокоен. Колючка никому не позволил бы приблизиться к своему хозяину. А дорогу домой пёс нашёл бы даже с завязанными глазами, ведь у него был прекрасный нюх.

Родители остались одни.

– Мы должны ему сказать, – вздохнул папа, стараясь не смотреть на маму.

– Должны, – согласилась мама. – Можем завтра. Рождество – такое особенное время…

– Можно завтра… – повторил папа. Он подошёл к маме и крепко её обнял. – Всё наладится, – шепнул он.

– Пусть бы так и было. Иди помоги мне на кухне…

– У меня работа…

– Подождёт. А праздник ждать не будет. Быстрее, печенье сгорит, – улыбнулась мама.

Прошло несколько минут, и кухня наполнилась новыми праздничными ароматами, когда ты пулей влетел в квартиру, а за тобой заскочил Колючка.

– Мы дома! – закричал ты, а пёс радостно залаял. – Было здорово! Честно! Колючка убежал на ту горку в парке. Снег на ней уже превратился в лёд, и там можно кататься на чём угодно. Даже на картонной коробке. Там была девочка на санках, – трещал ты, как заводной, стягивая через голову шерстяной свитер. – Она вообще ничего не умела. И старший брат её всё время поднимал и ставил на ноги. А она не плакала совсем! Супер! Когда я стану сильным, то тоже буду старшим братом!

А завтра был самый прекрасный канун Рождества в твоей жизни. Ты узнал, что ты уже сильный и у тебя скоро появится младший брат. Или сестра. Родители пока не знали. Ты радовался как никогда, ни одна игрушка не радовала тебя так, как эта новость. Хоть под ёлкой, конечно, было полно подарков.

Ведь знаешь что? Родителям не стоит бояться раньше времени.

И неважно, если даже самые близкие друзья скажут тебе, что ты глупый. Ты и без них знаешь, что поступаешь правильно. А раз так, можно спокойно идти спать, ведь глаза слипаются.

– Спокойной ночи, – прошептал Фуня.

Он сполз с твоей кровати и залез в свой любимый уголок за шкафчиком. Он знал, что утром Племя опять его вызовет и снова придётся всё объяснять. Но он никому не расскажет, что вчера впервые увидел стул на четырёх ножках.

Он пока не знал, что завтра впервые услышит своё новое имя – Друг Фуня.

Ага, и ещё вот что. Если ты хочешь помочь Фуне, то утром, когда проснёшься, крикни как можно громче:

Я ВСЕГДА ХОТЕЛ БЫТЬ СТАРШИМ БРАТОМ!