— Нет, не это, — возразил Фалько. — С таким страстным придыханием она шепчет: о, Фалько, я и подумать не могла… — Что у тебя такой крохотный? — подхватила Арвена и свела указательный и большой палец, почти соединив.
Я с укоризной посмотрела на Баса. Если это очередной подкат к тете, то он определенно удался. Теперь она насует ему столько огурцов в чаромобиль, что багажник не закроется.
Итак, Мэди, — не стала тянуть Ронда. — Как ты светишься, мы уже видим. К слову, из окна твоей спальни, Бас, фигачило как от башни солнечного рубежа. Небось даже в сумерках видно, когда вы тут шалите.
Этот дурацкий вопрос все не давал ему покоя, возвращаясь точно назойливый комар, которого никак не удавалось прихлопнуть: что, если и страсть, и любовь Мэди — лишь отражение его собственных чувств? Как чаросвет. Любит ли она его по-настоящему?
Ее стоны и рваное дыхание, искры чаросвета под кожей, вкус сладких губ, которые становились все смелее, и бешеный пульс, вторящий биению его сердца, — еще одна лучшая ночь в его жизни.
