Не лучшее место для ловли бабочек

Грег Гамильтон

Поль и Агнесса.немолодая семейная пара,легко пускаются в разные авантюры,но при этом пекутся о престиже,возможности жить красиво и спокойно. В один прекрасный день их двадцатилетняя дочь Франческа приводит в дом молодого человека Роже и обьявляет,что они вчера поженились. Прекрасная романтическая комедия Гамильтона выстроена по схеме противопоставлений и противостояний.Французское противопоставляется итальянскому. Поль-своей жене.Оба они-молодым Франческе и Роже.За счет игры подобных противостояний драматург приводит нас к успокаивающему финалу-все,несмотря ни на что,счастливы!

Файл электронной книги подготовлен в Агентстве ФТМ, Лтд., 2014.

Действующие лица:

ПОЛЬ БАЙОН, играет в защите

АГНЕССА БАЙОН, играет в нападении

ФРАНЧЕСКА, играет в любовь

РОЖЕ ДЕСТОР, играет на трубе

КАРАВАДЖО МАРШАН, играет в шахматы

ПРОФЕССОР, ни во что не играет, но любит смотреть, как это делают другие

 

Действие происходит в квартире Байона

Действие первое

Гостиная в квартире Байона. Все основательно и предопределено. Книжный шкаф, телевизор, горка с посудой, журнальный столик, диван и два кресла. В окно заглядывает силуэт Эйфелевой башни, напоминая о том, что мы в Париже. На диване, свернувшись калачиком, спит одетый в халат Поль. Остается добавить, что сегодня суббота, утро и осень.Появляется Агнесса. В обтягивающей пижаме она достаточно привлекательна для своих лет. Позднее пробуждение оказало на нее положительное воздействие. Берет со стола пульт, включает телевизор. Звучит бодрая мелодия и голос диктора:…“Погода в выходные дни порадует парижан. Сегодня это, пожалуй, единственная радость, ради которой вам не придется облегчать собственный карман”.Агнесса выключает телевизор.

 

АГНЕССА. -Радость для тех, кто собрался провести день за городом или на худой конец, прогуляться по набережной Сены. Если же вы можете лишь полюбоваться на эту погоду из окна… Кстати, давно пора помыть окна, иначе скоро из них полюбоваться чем-нибудь сможет только слепой… Поль, ты спишь?… Поль!

ПОЛЬ. –Сплю.

АГНЕССА. –Что за привычка разговаривать во сне? Как будто нельзя было выговориться днем… Почему ты разлегся здесь, в гостиной? Возвращайся в спальню и спи там хоть целый день- все равно от тебя никакого толку.

 

Поль встает и неуверенно движется в сторону спальни.

 

АГНЕССА. –Остановись, Поль! Нам надо поговорить.

ПОЛЬ. –Подходите поближе, мадам и мсье! Феноменальный случай! Загадка природы! Перед вами- человек, который не спит! Меня зовут Пьер Байон. Мне пятьдесят два. Я бухгалтер. У меня жена и дочь, нет врагов и есть несбыточная мечта попасть на остров Маврикий. Несбыточная потому, что мне не дадут там побывать, ибо всякий раз находится статья расходов более важная и срочная, чем поездка на какой-то нелепый остров. С виду я такой же, как вы, и когда-нибудь вскрытие покажет что внутри у меня не было аккумуляторных батарей. Но я никогда не сплю по ночам. А днем - так уж и вовсе не до сна… И не потому, что не хочу или разучился. Мне не дают. Причем в самой изощренной форме, которую только можно вообразить. Как бы это вам объяснить подоходчивей… Попробуйте уснуть, когда в вашу дверь /показывает на голову/ - вонят. При этом ваш полночный гость - личность весьма изощренная. Он не станет давить на кнопку, пока не онемеет палец. Он сделает небольшой перерыв, передохнет, и как только вы, вообразив, что носитель ночных кошмаров убрался восвояси, станете дремать, зазвонит снова. И так до самого утра!.. “Не храпи”… “Что ты все время вертишься?” “Что ты там бормочешь- я не слышу…” “Слышишь, в гостиной кто-то ходит…” Молодые люди, мечтающие соединиться на любовном ложе, начисто лишены виденья перспективы. Эту вот информацию им надо вбивать насильно! В шесть часов утра, уставший от этого перезвона, невыспавшийся, злой, идешь в гостиную, бросаешься на диван в надежде урвать для сна хотя бы часок, как в дверь снова звонят - с тобой, оказывается, хотят кое-что обсудить, не подозревая, что твои умственные способности от всего вышеупомянутого пришли в полный упадок.

АГНЕССА. –Это я как раз подозревала!..

ПОЛЬ. -Я спрашиваю тебя, Агнесса, могу я поспать хотя бы в субботу?! /В сторону/ Сейчас прозвучит что-нибудь по поводу сотрясения воздуха.

АГНЕССА. –Сколько сил ушло на сотрясение воздуха! Твой звонок зазвонил не вовремя, милый.

ПОЛЬ. /в сторону/-Сопротивление бесполезно, надо сдаваться, это сэкономит нам силы. /Агнессе/ Каков предмет предстоящей беседы, дорогая?

АГНЕССА. –Наша дочь.

ПОЛЬ. –Тебя беспокоит наша дочь?

АГНЕССА. –К сожалению, только меня.

ПОЛЬ. –Беспокойство обычно базируется на фактах, которые его провоцируют. В день, когда Франческа появилась на свет, я знал о ней гораздо больше, нежели сегодня, в канун ее двадцатилетия. Вес, рост, цвет волос и глаз… Видишь, сколько всего! Она улыбалась, она орала, она хотела есть… Ты рыдала от счастья, из чего я заключил, что этот проект- по крайней мере, этот - нам удался. Сегодня мне известно о ней лишь то, что она работает гидом. И это, пожалуй, все. Ах, нет!.. Иногда утром, по тому, что занята ванна, а ты в это время пребываешь на кухне, я узнаю, что Франческа ночевала дома. Некоторое время спустя и эта информация покажется нам верхом осведомленности. Два-три телефонных звонка в течение года. Дежурные встречи на Рождество. И все. Будем надеяться, что появятся внуки. Уж эти то на первых порах будут посговорчивей… Рад, что ты разделяешь мой оптимистичный прогноз, Агнесса, тем более, что мы ведем разговор о вещах, в которых не стоит вмешиваться. Бессмысленно!

АГНЕССА. –Родственники… Мои бедные родственники…

ПОЛЬ. –Ты имеешь ввиду твоих итальянских родственников?

АГНЕССА. –Кого ж еще?

ПОЛЬ. –Вообще-то я, вероятно, излишне самонадеянно подумал, что речь идет и обо мне.

АГНЕССА. –Мама, отец, дядя Джованни, тетушка Джина и Гораций, мой дорогой кузен!..

ПОЛЬ. –Почему столь важная информация приходит к нам с таким опозданием? Если б я тогда знал, что ты имела на него виды…

АГНЕССА. –Все они в один голос предубеждали меня против французов. Но как же при этом они были снисходительны к ним!

ПОЛЬ. –Послушай, Агнесса, субботнее утро, полное всяких планов, да к тому же, после бессонной ночи…

АГНЕССА. –Каких планов? Полдня просидеть за шахматами?

ПОЛЬ. -…не самое удачное время вспомнать наших итальянских родственников. /В сторону/ Тем более, что они не сделали нам ничего хорошего.

АГНЕССА. –Моих.. Моих родственников!

ПОЛЬ. –Жаль. За двадцать с лишним лет я привык считать их своими. Такие славные люди!..

АГНЕССА. –Очень славные! Не чета каким-то там французам!

ПОЛЬ. –С тех пор, как французы перестали защищать себя сами, передоверив это адвокатам, они малость подрастеряли свое достоинство, но все же не настолько, чтобы их сравнивали с итальянцами, да еще в пользу последних… Ты живешь во Франции, говоришь по французски, работаешь в парфюмерной промышленности, известной на весь мир именно потому, что она французская. В конце концов, у тебя муж француз и дочь француженка!

АГНЕССА. –Как ты думаешь, почему наша дочь носит итальянское имя?

ПОЛЬ. –В память о ком- нибудь из вашей пиринейской родни… А кстати говоря, почему?

АГНЕССА. -Да!

ПОЛЬ. –Почему?

АГНЕССА. -Да!

ПОЛЬ. -...Почему?

АГНЕССА. –Потому что она итальянка, как и ее мать! Послушай ты, борец за чистоту расы, а ты ведь у нас не чистокровный француз. Твой дедушка был сербом!

ПОЛЬ. –Не расстраивайся, дорогая. Бери пример с меня - я ведь не делаю из этого трагедии. После того, как мы перемыли кости половине Европы, может, упомянешь то важное дело, из-за которого меня лишили сна?

АГНЕССА. –У Франчески есть парень.

ПОЛЬ. –Только один? Лучше б несколько - было б из кого выбрать. Когда игривый ветер странствий прибил меня к итальянскому берегу, тебя охаживали несколько человек, не считая дорогого кузена Горация. Я приятно выделялся на общем фоне и ты остановила свой взгляд на мне. Вот они преимущества выбора! А если бы меня не было, и рядом околачивался один Гораций…

АГНЕССА. –В данном случае речь не идет о выборе. Она его уже сделала.

ПОЛЬ. –Из чего ты это заключила?

АГНЕССА. –Вот уже две недели по утрам Франческу увозит какой-то тип. У него красный мотоцикл, много всяких никелированных штук!..

ПОЛЬ. –Две недели - срок вполне достаточный, для того, чтобы определиться с выбором. Стало быть, в нашей картотеке этот мотоциклист значится под псевдонимом “какой-то тип”. Что еще о нем известно?

АГНЕССА. –Он музыкант.

ПОЛЬ. –Кажется, мы можем себя поздравить.

АГНЕССА. –Несколько дней назад Франческа болтала по телефону с подружкой и я случайно…

ПОЛЬ. –Само- собой.

АГНЕССА. -…услышала… Она говорила, что все вечера проводит там, где играет ее парень.

ПОЛЬ. –Поспешные выводы, Агнесса. Парень может играть в рулетку… Пока что единственным достоверным фактом можно считать цвет его транспортного средства, а это всего лишь подсказывает нам, что в те ночи, когда нет признаков, подтверждающих присутствие нашей дочери дома, следы ее пребывания следует искать в районе парковки красного мотоцикла.

АГНЕССА. –Ты должен поговорить с Франческой. Почему-то мне кажется, у тебя это получится лучше, чем у меня.

ПОЛЬ. –Почему-то мне тоже. В последний раз что-то подобное имело место полгода назад, когда у нее возникли какие-то финансовые затруднения. Она спросила, могу ли я выручить ее. Я ответил, что да, и мы расстались в полном удовольствии от общения. Понимаешь, Агнесса, интерес к разговору, по крайней мере, у одного из участников присутствует тогда, когда он надеется что-то получить от другого: напутствие, совет, сочуствие или деньги. Замечательно, когда в разговоре заинтересованы обе стороны. Мы вам совет- вы нам деньги, что-то в этом роде… Правда, у этого варианта встречается весьма любопытный подтекст. Кому-то, например, может потребоваться совет, как, не вызывая подозрений, помочь богатому дядюшке перебраться в такие места, где его капиталы ему уже не понадобятся. В нашем случае криминальный подтекст отсутствует, зато весьма определенно просматриваются намерения сторон. У Франчески есть парень, и у них, как это теперь принято говорить, любовь. Почему она должна нам это как-то объяснять - она взрослая девушка.

АГНЕССА. –Любовь, заставляющая отца и мать не спать по ночам!

ПОЛЬ. –Мне казалось, только отца…

АГНЕССА. –Когда ты уже был моим женихом, тебе разрешалось со мной встречаться -да! -но каждый вечер не позднее девяти часов я должна была быть дома, хоть земля разверзнись под ногами!

ПОЛЬ. –Нам еще повезло, что в тот год молчал Везувий… Очень важно правильно распорядиться временем. Вспомни, дорогая, мы и до девяти ухитрялись проделывать многое из того, на что нынешним молодым людям не хватает ночи.

АГНЕССА. –Игривое настроение в последнее время появляется у тебя не вовремя и не по нужному поводу, дорогой. Мне не до шуток, Поль! Я хочу знать, что за тип это музыкант на красном мотоцикле с никелированными штуками. Если же он ничего из себя не представляет -пусть катится!

ПОЛЬ. -Тем более, что у него есть мотоцикл.

АГНЕССА. -В конце концов, девушка может и ошибиться! Но все же, что-то подсказывает мне, что наша дочь встретила достойного человека.

ПОЛЬ. -Никелированные штуки на его мотоцикле.

АГНЕССА. -Они могли бы составить прекрасную пару, как ты думаешь?

ПОЛЬ. -Ничего не могу сказать до тех пор, пока не встречусь с этим мотоциклистом. Желательно, на проезжей части и на хорошей скорости. Хочется взглянуть, каков он в деле!.. И, пожалуйста, не путай сюда итальянских родственников.

АГНЕССА. -Ты… Ты…

ПОЛЬ. -Я… Это я, дорогая, твой муж. Узнаешь меня? Скажи, Агнесса, разве своим терпением в это утро, своим состраданием близким, тонким пониманием сложившейся ситуации, ценностью раздаваемых направо и налево советов, тем, наконец, что я ни разу не повысил на тебя голос, хотя поводов было хоть отбавляй, я не заслужил чашечки кофе?

 

Агнесса выбегает из гостиной, хлопнув дверью.

 

ПОЛЬ. -Когда живешь под одной крышей столько лет, сколько я с Агнессой, и уже до того, как она открывает рот, чтобы сообщить об очередной идее, знешь, что это за идея, остается либо уйти, либо смириться. Третьего не дано, как выразились бы по этому поводу наши итальянские родственники. Любые отношения с женщиной - это наша капитуляция перед ней, бессмысленная сдача на милость победителю без малейшей надежды выжить в плену. Самые решительные бегут, но их так мало, что если найдете одного-двух на заполненном под самую завязку стотысячном стадионе во время матча национальной сборной, считайте, вам крупно повезло. Знавал я одного, который искал какой-то третий путь, да и тот кончил свою жизнь в психушке.

 

Входит Роже Дестор. Он молод, худ, полувыбрит, из одежды на нем обернутая вокруг торса, наподобии тоги, простыня.

 

РОЖЕ. -Не подскажете, где здесь туалет?

ПОЛЬ. -Кто вы такой? Что вы делаете в моем доме?

РОЖЕ. –Вы мсье Байон?

ПОЛЬ. -Ошибка, мсье. Я римский сенатор, которого каким-то непостижимым образом перебросило через двадцать пять веков и приземлило в Париже. Предполагаю, мсье, вас тоже.

РОЖЕ. -Если мы продолжим в таком духе еще несколько минут, придется рекомендоваться вам в неподобающем виде, а мне бы этого не хотелось. Где туалет?

ПОЛЬ. -По коридору первая дверь направо.

 

Роже поспешно ныряет в дверь, ведущую в коридор.

Поль делает несколько бессмысленных шагов по комнате, подходит к окну, что-то пытается в нем разглядеть.

 

ПОЛЬ. -Агнесса!.. Франческа!.. На свидетелей, похоже, рассчитывать не приходится.

 

Поль опускается в кресло, нервно поглядывая на дверь, за которой только что скрылся гость. Дверь распахивается.

В проеме красуется сияющий Роже.

 

РОЖЕ. -Я в порядке, мсье, Байон. Благодарю вас!

ПОЛЬ. -А я нет. Может скажете, наконец, кто вы - даже у римских сенаторов бывают имена - или вы предпочитаете сообщить эти сведения полиции?

РОЖЕ. -О, нет, только не полиции! Глупо было бы начинать свою семейную жизнь с пребывания в полицейском участке. Конечно, через пять минут после того, как я попаду туда, все разъяснится, но как вы будете после этого смотреть на меня, мсье Поль? Как?

ПОЛЬ. -Как и сейчас - с омерзением. Вы мне противны, мсье. Дурно начался день. Люди, поспособствовавшие этому, почти все сделали за вас, но как-то так случилось, что вы оказались последней каплей в чаше моего терпения. Я вас готов убить, и единственный способ помешать этому - поместить нас как можно дальше друг от друга. Как можно дальше!

РОЖЕ. –Вы уходите, мсье Поль?

ПОЛЬ. –Я? Мерзавец! Я тебя прихлопну, как муху! Нет, сначала придушу, а потом вышвырну в окно, на проезжую часть, прямо под колеса самого большого трейлера!.. Спокойней, Поль… Спокойней! Консьерж напился. Агнесса забыла запереть на ночь дверь -в последнее время с ней это бывает. А в это время мимо проезжала машина психиатрической лечебницы, и надо же такому случиться -напротив нашей парадной у нее глохнет мотор. Санитар пошел позвонить и случайно - совершенно случайно! - забыл запереть фургон. Сумасшедшие разбежались. Один из них, тоже совершенно случайно, принял нашу квартиру за общественный туалет. Он не буйный, он тихий. Он сейчас уйдет. Иначе его отсюда унесут!

 

Поль пытается наброситься на гостя. Роже уворачивается. Возникает что-то вроде потасовки, когда один преследует, а другой убегает.

РОЖЕ. –Мое имя - Роже.

ПОЛЬ. –Если вы полагаете, что оно открывает любую дверь, то почему удостоили своим присутствием мое скромное жилище, а не Елисейский дворец?

РОЖЕ. –Это попозже, а пока я решил задержаться здесь.

ПОЛЬ. –Вас никто не приглашал.

РОЖЕ. –И не надо. Каждый сочтет за честь принять у себя представителя славного рода де Сторов, на протяжении веков входящих в элиту Франции - самых богатых, самых знатных, самых достойных!

ПОЛЬ. –И на этом участке поля бухгалтерия бьет логику: богатство он поместил перед достоинством!

РОЖЕ. –К сожалению, баснословное состояние нашей семьи- поместья, замки, золото, драгоценности - все это в прошлом. Вы можете себе представить размеры этого состояния уже по одному тому, что транжирили его несколько веков. Мне, увы, не хватило.

ПОЛЬ. –Это, знаете ли, просто бросается в глаза.

РОЖЕ. –В настоящий момент я нахожусь на пути от бедности к богатству.

ПОЛЬ. –Разбогатеете, тогда и заглядывайте. Будем рады.

РОЖЕ. –Я обязательно разбогатею!

ПОЛЬ. –Только не за наш счет! Ваше славное имя открыло вам не ту дверь- здесь нечем поживиться. Вам полезно будет это узнать, на тот случай, если вы все-таки обыкновенный воришка. Хотя и жаль будет разочаровываться. По умению складно излагать всякую чушь, вы больше тянете на сенатора.

РОЖЕ. –Все, сказанное мной, чистая правда, мсье Поль. Возьмем хотя бы знатность. Один из моих предков находился рядом с Генрихом Четвертым, когда того убили. Второй, переодевшись простолюдином, стоя в толпе, наблюдал за казнью Людовика Шестнадцатого. Его Величество узнал моего предка и сделал ему прощальный знак рукой. Третий сопровождал прах Наполеона, когда его перевозили с острова Святой Елены на континент.

ПОЛЬ. –Сказанное вами, мсье де Стор, наводит на мысль, что вы имеете отношение к похоронному бизнесу. Хотя, судя по тому, что вы не процветаете…

РОЖЕ. –Вы правы, мсье. И в первом, и во втором. От рождения до смерти нас сопровождает музыка. Радость и печаль, вечное и земное… Не хочу превозносить свое искусство, мсье, но это не просто - сыграть на похоронах так, чтобы мелодия звучала как бы еще не в небе, но уже и не на земле. К сожалению, немногие способны это оценить, а тот кто способен, уже не может заплатить, поэтому и гонорары наши невелики. А ведь работать приходится на выезде, в любую погоду, и никто не раскроет над тобой зонт. А вообще, я играю в баре на Монмартре. Он называется “Вечеринка у Софи” и по вечерам там действительно бывает весело. Приходите.

ПОЛЬ. –Так значит, вы - музыкант?

РОЖЕ. –Не вижу причин это скрывать.

ПОЛЬ. –И у вас есть красный мотоцикл с такими блестящими штуками?

РОЖЕ. –Это вам Франческа сказала?

ПОЛЬ. –Почему именно она? В доме полно женщин.

РОЖЕ. –Машина, конечно, не супер, но мотор хоть куда. Дойдет дело до серьезных скоростей, мы с ней уйдем от любого полицейского.

ПОЛЬ. –Надумаю грабить банк - буду иметь ввиду. Полагаю, такое чудо техники не ржавеет на приколе?

РОЖЕ. –О, нет! Мы неразлучны: он, Франческа и я.

ПОЛЬ. –Теперь более-менее ясно, какое место мы занимаем в этой традиционной схеме - дама, аристократ и его конь. Перед музыкантом, но после мотоцикла. /Роже/ Из какого же инструмента вы извлекаете божественные звуки, мсье де Стор?

РОЖЕ. –Зачем так официально, мсье Поль? После того, как мы, можно сказать, подружились… Просто Роже. Не мне судить, насколько они божественны. В любом случае, это сказано громко. Только один человек умел играть на трубе, как Бог, если только в небесном оркестре есть такой инструмент –великий Армстронг! А как он пел! Помните, как поэтично охарактеризовал пенье Сачмо один из его современников: это звуки, вызываемые бочкой с медом, катящейся по булыжной мостовой. Я тоже немного пою. Мне нравится.

ПОЛЬ. /в сторону/–В данном случае, речь, вероятно, могла бы идти о бочке с пивом. /Роже/ Итак, Роже де Стор, впавший в бедность аристократ, представитель некогда богатого и знатного рода, музыкант, хорошо известный в тех местах, где собираются по разным поводам, будь то вечеринка или похороны, я вас еще раз спрашиваю - что вы делаете в моем доме?

РОЖЕ. –Я не просто представитель рода де Сторов. Я последний его представитель!

ПОЛЬ. –Не думаю, что кто-нибудь, кроме вас, сожалеет об этом.

РОЖЕ. –А я хочу, чтобы мой род продолжался. Чтобы у меня были дети. Чтобы они чтили предков и гордились их славным прошлым.

ПОЛЬ. –Ничего себе “славное”! Пустить по ветру все, включая джинсы, которые когда-то были на вас. Впрочем, все это уже из области новейшей истории. Эй, вы, все те, кто утверждает, что аристократы не вырождаются, взгляните-ка сюда. Этот пейзаж с человеком, завернутым в простыню, гробит вашу теорию на корню. Все, парень, наш содержательный разговор подошел к концу. Или ты немедленно выметаешься отсюда в чем стоишь, или я звоню в полицию.

РОЖЕ. –Вы не сделаете этого… папа.

ПОЛЬ. –Какой я тебе папа?.. У тебя даже штанов нет!.. Ты сказал -“папа”?

РОЖЕ. –Вообще-то говоря, вы - мой тесть, но если вы не против, я буду называть вас отцом. Для меня очень важно снова обрести семью, ибо моя мать умерла при моем появлении на свет, а мой отец, прослышав о нем, вышел на шоссе, остановил первый же грузовик и отбыл туда, где, я надеюсь, счастливо пребывает до сих пор.

ПОЛЬ. –Вы утверждаете, что являетесь мужем моей дочери - как давно?

РОЖЕ. –Со вчерашнего вечера.

ПОЛЬ. –Кто или что могут это подтвердить? Разумеется, кроме вас…

РОЖЕ. –Сотрудник муницепалитета, поженивший нас, брачное свидетельство и Франческа, когда проснется.

ПОЛЬ. –Значит, первую брачную ночь вы провели в моем доме… Чему я обязан такой честью, мсье де Стор или как вас там: вашим расположением ко мне или, может, тем, что вас неожиданно выселили из родового замка за неуплату коммунальных услуг?

РОЖЕ. –Я снимаю маленькую комнатку на Монмартре. Комната неплохая, вид из окна захватывающий, но хозяйка против, чтобы Франческа оставалась на ночь. Мы делали это тайком, но она всегда узнавала об этом и закатывала скандалы. Я люблю Франческу так же сильно, как не люблю скандалов. Вот мы и решили пожениться и жить у вас.

ПОЛЬ. –Впечатляющий аргумент для брака.

РОЖЕ. –Есть еще один аргумент: я очень хочу детей. Я хочу, чтобы род де Сторов продолжался. Не сомневайтесь, мсье, я действительно потомок славного рода -это явствует из бумаг, оставленных мне матерью. Как и ваш будущий внук.

ПОЛЬ. –Кругом одни маркизы -что уж тут делать простому деревенскому парню из Прованса? Вы с Франческой ждете детей, Роже?

РОЖЕ. –Ждем, очень ждем! Я бы хотел пораньше, но Франческа не хочет с этим спешить. Она любит свою работу. Когда появятся дети, ей будет не до работы.

ПОЛЬ. –Боюсь, что кое-кому из нас тоже… Молодой человек, вы ведете себя безответственно!

РОЖЕ. –Почему, мсье Байон? Я ведь не сел в грузовик и не исчез за горизонтом. Я посадил Франческу на мотоцикл и привез ее к вам, в дом, где, я надеялся, нам будут рады.

ПОЛЬ. –Теперь, значит, не надеетесь?

РОЖЕ. –Свою радость вы умело скрываете за показной суровостью, впрочем, весьма понятной -вы же отец Франчески.

ПОЛЬ. –Помимо моего мнения, которое, если верить вам, я умело скрываю, существует мнение мадам Байон. Не думаю, что она придет в восторг от этой поспешной свадьбы, где не было ни нас с ней, ни друзей семейства Байон, которое если и уступает Сторам, то, во всяком случае, не в достоинстве, ни наших дорогих итальянских родственников. Впрочем, это уже отдельный разговор.

РОЖЕ. –Да, не было никакой свадьбы! Вечером я работал. Франческа сидела в зале за одним из столиков и смотрела на меня. Когда под утро мы расходились, ребята сказали, что играл я здорово, как никогда. Но только мы с ней знали, чем это было вызвано.

ПОЛЬ. –Должно быть, ваши ребята не очень разбираются в музыке.

РОЖЕ. –Ваше критическое отношение к моей игре, которую вы не слышали, как и ряд ваших, профессионально сделанных, замечаний изобличают в вас знатока.

ПОЛЬ. –Да?

РОЖЕ. –Хотите, я вам сыграю? Уверен, вам понравится.

ПОЛЬ. –Слишком раннее утро для соло на трубе. Объясняться в полиции придется мне.

РОЖЕ. –Вы все еще надеетесь отправить меня туда? Как отреагирует мадам Байон, если я попрошу у нее чашечку кофе? Мама…

ПОЛЬ. –Она невероятно обрадуется!. /Кричит/ Дорогая, сделай пожалуйста две чашки кофе!

ГОЛОС АГНЕССЫ. –У нас гости?

ПОЛЬ. –Не совсем. Это кое-кто из своих.

ГОЛОС АГНЕССЫ. –Тогда вам придется немного подождать. Совсем немного -я умираю от любопытства.

ПОЛЬ. –Сейчас этого не произойдет, не волнуйся, Роже. Но вот когда она вас увидит!.. Кстати, не убежден, что моя супруга хорошо разбирается в модах древнего Рима. Вы бы переоделись. Может быть это смягчит удар, ожидающий мадам Байон.

РОЖЕ. –Не хотелось бы тревожить Франческу.

ПОЛЬ. –Я понимаю… Полночи слушать джаз… Ей должно быть до сих пор снится ваше верхнее “ля”.

РОЖЕ. –Я сторонник того, чтобы каждый вел себя естественно. Меня мой вид абсолютно не смущает. Надеюсь, все мы тут по-свойски…

ПОЛЬ. –Вы то уж безусловно… Один совет, Роже. Если ваша беседа с мадам Байон не заладится, переводите разговор на Италию -это должно сработать.

РОЖЕ. –Благодарю вас, мсье Поль.

 

Входит Агнесса. Она переоделась в красивое платье и туфли на высоких каблуках. В руках у нее поднос с кофе.

 

АГНЕССА. –Я сразу угадала, у нас гости -Франческа не пьет кофе по утрам. Кто же это там?.. Боже мой, кто это!

РОЖЕ. –Мадам Байон!

ПОЛЬ. –Из тысячи возможных ответов на этот вопрос, дорогая, правильный ты бы назвала последним. Будь мужественна в минуту скорби -это наш зять.

АГНЕССА. –Кто?

ПОЛЬ. –Красный мотоцикл с такими блестящими штуками…

 

Агнесса роняет поднос на пол и валится за ним. Поль и Роже бросаются к ней.

 

РОЖЕ. –Приподнимите ей голову! Нет, опустите!.. Я забыл. Вода! Я принесу воду. Где ванна?

ПОЛЬ. –Рядом с туалетом. Послушайте, Роже, вам лучше отправиться на поиски штанов. Моей супруге, несмотря на то, что она итальянка, ничего не известно об оргиях, которыми разнообразили свой досуг сенаторы в древнем Риме. Если она, очнувшись, снова увидит вас в таком виде, боюсь, что приводить ее в сознание придется медицинской бригаде экстренной помощи.

 

Спотыкаясь о собственные ноги и оглядываясь, Роже отправляется в комнату Франчески.

 

ПОЛЬ. –За последние двадцать лет я так часто наблюдал нечто подобное, что уже не берусь судить, что же это на самом деле. Может ли женщина сыграть обморок без отключки? А если она все-таки отключилась, то разве это была игра? Какая отточенная техника падения! Как эффектно она лежит! Кофейник цел, не разлилось ни капли кофе. На платье и ковре -ни одного пятна. Агнесса? Ты меня слышишь дорогая?

 

Агнесса поднимает голову.

 

АГНЕССА. –А- а- -а- а- а- а…

ПОЛЬ. –Ты можешь встать?

АГНЕССА. –А разве я лежу? Боже!..

 

Поль протягивает руки и помогает супруге встать. Агнесса слегка пошатывается.

Поль поднимает с пола и ставит на журнальный столик поднос с кофейником.

 

АГНЕССА. –Твой кофе, дорогой!

ПОЛЬ. –Аплодисменты!

АГНЕССА. –Мне привидилось нечто странное - какой-то голый мужчина… Но не ты. Тебя бы я узнала.

ПОЛЬ. –Он не был голым. Он был завернут в простыню.

АГНЕССА. –Значит, там, где он находился до нас, он был голым! Стоит тебя оставить без присмотра, как вокруг начинают твориться странные вещи. За те несколько минут, что я принимала ванну, приводила себя в порядок, переодевалась и варила кофе…

ПОЛЬ. –Вышеозначенные действия обычно занимают у тебя не менее часа.

АГНЕССА. –Сегодня я очень спешила и, как выяснилось, не зря.

ПОЛЬ. –А то место, где он находился до выхода на публику и обзавелся простыней - спальня нашей дочери Франчески.

АГНЕССА. –Что он там делал?.. Прости, я хотела спросить, на каком основании он делал то, что делал?

ПОЛЬ. –Вчера вечером этот юноша - его имя Роже де Стор, по крайней мере, он на нем настаивает - и наша дочь Франческа сочетались законным браком. Хочу еще больше огорчить тебя -этот человек не итальянец.

АГНЕССА. –А кто же?

ПОЛЬ. –Его родовой замок находится между Марселем и Гавром. Правда, теперь там другой хозяин.

АГНЕССА. –Значит, француз. С чего ты взял, что я огорчена? Огорчусь я или обрадуюсь, будет зависеть от того, кого нам подбросила судьба. Итак, он француз. Это, конечно, не повод для восторгов, но с этим еще можно мириться. Если свое имя он не присвоил, мы породнились с аристократом.

ПОЛЬ. –Этот факт нуждается в уточнении.

АГНЕССА. –К черту сомнения, милый, иначе, он и впрямь окажется сыном какого-нибудь бродяги. Будем считать, что плюс. Богат?

ПОЛЬ. –Подлинные аристократы могут снести в ломбард только приставку “де” к собственному имени. Ну, а поскольку, мы определили, что он подлинный…

АГНЕССА. –Это плохо, Поль. Это очень плохо! Впрочем, в самом черном цвете всегда можно при желании обнаружить капельку белого... Может быть у него есть перспектива? Чем он зарабатывает на жизнь?

ПОЛЬ. –Он музыкант, играет на трубе.

АГНЕССА. –Музыканты часто становятся знаменитостями. Леопольд Стоковский, Растропович, Лучано Паворотти…

ПОЛЬ. Паворотти -певец.

АГНЕССА. –Зато он итальянец! Наш зять пользуется популярностью?

ПОЛЬ. –Его часто приглашают по торжественным поводам в разные места.

АГНЕССА. –Неужели? Я так и думала!

ПОЛЬ. –Днем он играет на похоронах, вечером -на танцах.

АГНЕССА. –Я верю, он станет великим музыкантом. Так будет, потому что я так хочу! Ставлю плюс! Что у нас получилось в сумме?

ПОЛЬ. –Он не итальянец, зато в его жилах течет голубая кровь, и в свое время он завоюет мир. Не знаю, можно ли приравнять мировую славу к итальянскому происхождению, но если это допустимо, счет равный: два -два.

АГНЕССА. –Ничего подобного: три -три в пользу моего зятя!

ПОЛЬ. –Это еще почему?

АГНЕССА. –Мне нравится его мотоцикл!

ПОЛЬ. –В твоих выводах, дорогая, есть здравый смысл, /в сторону/ что меня, несколько, удивляет, /Агнессе/ но нельзя же все сводить к арифметике.

АГНЕССА. –Двадцать лет проработав бухгалтером, ты так и не понял, что все в этом мире определяется именно арифметикой, самыми простыми ее действиями, сложением и вычитанием. Высшая математика только усложняет дело. Надо немедленно сообщить о свадьбе в Италию! Моим родителям, которым всю жизнь было на меня наплевать, и всем остальным членам нашей милой семейки. Пауки в банке… Хотелось бы видеть, как полезут глаза на лоб у этой облезлой мартышки тетушки Софи, и как удивится мой обожаемый кузен Гораций, убежденный, что в низкопробных миланских кабаках его все еще принимают за выходца из высшего общества, когда они узнают, что муж моей дочери -французский аристократ!

ПОЛЬ. /в сторону/ –Понадобились целых двадцать долгих лет, чтобы некоторые вещи были названы своими именами. Благодарю, Роже де Стор! Сам того не подозревая, ты оказал мне неоценимую услугу. /Агнессе/ Мне послышалось слово “свадьба”?

АГНЕССА. –Твоя якобы прогрессирующая глухота, которую ты в определенные моменты так удачно симулируешь, не избавляет тебя от ответственности. Никто и ничто не помешает мне устроить эту свадьбу! Девушка выходит замуж лишь однажды…

ПОЛЬ. –Будем надеяться.

АГНЕССА. –…и она должна запомнить этот день на всю жизнь. Я до сих пор вспоминаю день, когда мы стали мужем и женой. Вероятно, более яркого события, чем свадьба, у меня в жизни и не было.

ПОЛЬ. –Особенно, тот её момент, когда присутствующие, бросив танцы, в течение двух часов искали дядюшку Джованни, который, перебрав лишку, в это самое время мирно похрапывал под столом.

АГНЕССА. –Кого же мы пригласим? Моих с парфюмерной фабрики. Твоих из банка. Подруг Франчески и непременно мсье Арманьяка, шефа ее туристического агенства -он такой милый!.. Наших друзей. Придется и твоего слабоумного профессора, который тысячами истребляет этих несчастных бабочек.

ПОЛЬ. –Это его работа. Он- энтомолог.

АГНЕССА. –Я так и думала! Не забыть бы нашего зятя -возможно, с его стороны тоже будет несколько человек. И конечно же, наши итальянские родственники. Вот уж я посмеюсь, глядя, как они скрежещут зубами от зависти.

ПОЛЬ. –Тогда это еще половина неселения Аппенинского полуострова и та часть французского, которая классической музыке предпочитает джаз… Значит, на остров Маврикий в этом году мы не поедем.

АГНЕССА. –Поедем в следующем. Он не утонет- ты найдешь его на том же самом месте.

ПОЛЬ. –А если на следующий год появятся внуки?

АГНЕССА. –У современной молодежи свои представления о планировании семьи. Им хочется жить для себя и радоваться жизни.

ПОЛЬ. –Но ведь естественная убыль населения все же как-то восполняется.

АГНЕССА. –Дети появляются на свет, когда это становится неизбежным. Во всяком случае, большая часть из них.

ПОЛЬ. –То, что тебе хочется жить в свое удовольствие, не может служить мотивацией для столь категоричных выводов. Где ты такого понаслушалась?

АГНЕССА. –Времена романтического флера прошли. Раньше было принято все скрывать. Потом приоткрывать. Теперь распахивать настежь… На фабрике работает много молодых девчонок. Они все о себе рассказывают сами, даже если не просишь. Я убеждена, что и другие думают так же.

ПОЛЬ. –У нас об этом был разговор с Роже.

АГНЕССА. –Вы о многом успели потолковать.

ПОЛЬ. –Да, уж не молчали. Он хочет иметь детей. Он говорил об этом искренне, и уже это наводит на мысль, что в парне есть что-то стоящее, помимо мотоцикла. До чего ж мы дожили, если мужчины отстаивают идею продолжения рода, а женщины ее отвергают!..

АГНЕССА. –Отвергают или нет - какая разница? Деторождение, дорогой- это то единственное, что еще не узурпировали мужчины, и как бы вы не напрягали ваши изощренные умы на этом поприще самим вам не преуспеть!

ПОЛЬ. –Какой замечательный диспут получился у нас в результате моего невинного замечания о поездке на остров Маврикий.

АГНЕССА. –Ничего себе “невинное”! Двадцать лет я выслушиваю одно и то же, и один Бог знает, чего мне стоит сохранять при этом спокойствие… Так, с гостями, кажется, разобрались. Какие-то изменения, конечно, возникнут в процессе составления списков…

ПОЛЬ. –Боже мой, списков?

АГНЕССА. –Ну, разумеется, я думаю, надо рассчитывать человек на сто пятьдесят. Только моих вместе с родственничками и мсье Арманьяком - ах, нет, это гость Франчески - наберется не меньше полусотни. Тут не обойтись без списков.

ПОЛЬ. –И где же ты собираешься разместить такое количество едоков?

АГНЕССА. –В каком- нибудь ресторане. Кстати, надо взглянуть, не подойдет ли для этой цели заведение, в котором играет наш зять. Возможно, там будут скидки? Надеюсь, родители Роже не останутся в стороне?

ПОЛЬ. –Матери у него нет. Отец постоянно перемещается по свету: сегодня он здесь, на следующий день там… Вы можете обнаружить, где он был вчера, но никто не знает, где его встретишь завтра.

АГНЕССА. –Настоящий аристократ!

ПОЛЬ. –И во сколько же, по - твоему, обойдется подобное безумство?

АГНЕССА. –Всего лишь в одну поездку на Маврикий, причем, расходы на музыкальное сопровождение ты можешь из этой суммы исключить. Думаю, что ребята из оркестра Роже не откажутся поиграть на свадьбе своего товарища бесплатно. В конце концов, с каждым может случиться… Плохо, что брак уже зарегистрировали. Народ любит поглазеть на церимонию бракосочетания. Но не беда- мы их повенчаем! Франческа будет потрясающе выглядеть в подвенечном платье!

ПОЛЬ. –Ты уже все за них решила.

АГНЕССА. –Они все решили сами. Я лишь пытаюсь придать этой идее достойное обрамление. Остается определить день. Через неделю, я думаю, будет самый раз. Значит, в следующую субботу. Надо сегодня же позвонить в Рим и в Милан.

ПОЛЬ. –И обеспечить нашим дорогим родственникам несколько бессонных ночей. Вот бы они повеселились, узнав, что завидовать нечему.

АГНЕССА. –Как это нечему?.. Как это нечему?..

ПОЛЬ. –Не станут же они завидовать тем, кто угрохал все свои сбережения, чтобы дать каким- то охламонам поглазеть на свадебную церимонию и выпить на дармовщину.

АГНЕССА. –Ты во всем видишь только отрицательную сторону. Это свадьба. А на свадьбе принято восхищаться красотой невесты, мужеством жениха…

ПОЛЬ. –Ха-ха…

АГНЕССА. –Пусть едят, пьют и веселятся. В конце концов, у нас зять- граф!

ПОЛЬ. –Ну, не совсем… Хотя, судя по тому, как свободно он чувствует себя без штанов, находясь среди людей, которых видит впервые… Еще один момент ты почему-то оставила без внимания. Нас потеснили на собственной территории.

АГНЕССА. –Они что собираются здесь жить?

ПОЛЬ. –Он снимает комнату где- то на Монмартре. Когда он приводит туда Франческу, это вызывает резкий протест хозяйки. Теперь он с этой же целью будет приводить ее сюда, ожидая наших восторгов.

АГНЕССА. –Уймись, Поль, они- муж и жена.

ПОЛЬ. –Как ты относишься к тому, что по вечерам, которые как известно, ты проводишь у телевизора, здесь, в гостиной, будет развлекаться компания двадцатилетних? Громкие голоса, тяжелый рок, сдвинутая к стенам мебель, топот десятков ног, от которого дом раскачивает, как судно в шторм… Ты когда- нибудь попадала в хороший шторм, Агнесса? Хороший десятибальный шторм, их тех, что весной и осенью беснуются в Индийском океане на широте острова Маврикий?

АГНЕССА. –Пусть идут развлекаться в бар.

ПОЛЬ. –Люди не развлекаются в тех местах, где они зарабатывают себе на жизнь. Почему бы им не пригласить своих гостей сюда? Они здесь живут. Это их, так сказать, родовое гнездо. Где устраивали свои роскошные приемы аристократы? Не в барах же!

АГНЕССА.–Что ты такое говоришь?

ПОЛЬ. –Но и это еще не все. Как ты относишься к звукам, издаваемым трубой?

АГНЕССА. –Что еще за труба, Поль? Ты меня пугаешь.

ПОЛЬ. –Музыкальный инструмент под названием “труба”. На нем играет наш новый зять.

АГНЕССА. –Почему “новый”? У нас не было старого.

ПОЛЬ. –Вот я и говорю… Труба- изгой в мире инструментов. Это тебе не аристократы вроде тромбона или гобоя. Ночные кошмары трезвого жестянщика, которые он в ней и воплотил- вот что такое труба. Ее выдумали исключительно для того, чтобы подчеркнуть красоту звучания любого другого инструмента - даже самого безголосого - настолько отвратительны издаваемые ею звуки. Вопли пьяного кайота, заблудившегося в джунглях, вой локомотива, падающего в бездонную пропасть с обваливающегося моста и влекущего за собой двадцать пять цистерн с бензином - представляешь этот разрывающий мрак костер, вспыхивающий в ту минуту, когда они достигнут дна, в огне которого плавятся скалы- угасающее бормотание папуаса, угодившего в одной набедренной повязке прямо на Южный полюс, а мороз там такой, что плевок, не успевая сорваться с губ, навсегда застревает в горле - вот что такое труба! И все это ты будешь слушать здесь, в собственной квартире, каждый день по многу часов подряд. А как это восхитит соседей!..

АГНЕССА. –Боже мой, какой кошмар!.. Но почему, почему, Поль?

ПОЛЬ. –Где же еще репетировать нашему зятю, как ни в своем родовом гнезде?

АГНЕССА. –Они снимут квартиру.

ПОЛЬ. –При их то зароботках? Километрах в шестидесяти от Парижа.

АГНЕССА. –У них есть мотоцикл.

ПОЛЬ. –Красный с такими никелированными штуками… Попроси своего зятя сделать тебе рождественский подарок- покатать по окрестностям в дождь или в снег. Недолго, часика полтора… Я думаю, ты сразу же оценишь преимущества этого вида транспорта перед всеми другими.

АГНЕССА. –Со временем они купят себе жилье.

ПОЛЬ. –К тому благословенному моменту, когда это произойдет, я перестану реагировать на завывание трубы и мельканье теней в гостиной, так как оглохну и ослепну от старости.

АГНЕССА. –Мы поможем им материально, и это произойдет скорее.

ПОЛЬ. –Материально? Это я предоставляю тебе. А я уеду на Маврикий, сяду на берегу под пальмой и буду вставать только для того, чтобы подобрать упавший с нее кокос. Хотят недорогое жилье- пусть приезжают и устраиваются рядом.

АГНЕССА. –А как же я?

ПОЛЬ. –Ты в любой момент сможешь к нам присоединиться.

АГНЕССА. –Что же делать, дорогой?

ПОЛЬ. –Этим вопросом им надо было задаваться раньше. У них была такая возможность, но они ее упустили. Немудрено, если гоняешь на мотоцикле, который может запросто уйти от полиции. Что им мешало прийти к нам и попросить у нас совета, ведь, кажется, мы с тобой кое-что понимаем в жизни? Но они все решили сами. Что это за свадьба, на которой неуютно и стыло, как в церкви, лишенной прихожан. Где гости? Где шумное веселье? Где подарки и тосты? Где жених в смокинге, красиво оттеняющем его бледное аристократическое лицо? Где белое платье? Где букет невесты? Где, наконец, сама невеста?

 

Дверь в комнату Франчески распахивается. В гостиной появляется Франческа, одетая в, изящно сидящий на ней, костюм гида. Рядом переминается с ноги на ногу Роже в джинсах и мятой рубашке.

 

ФРАНЧЕСКА. –Я здесь, отец.

АГНЕССА. –Это вы, дети…

ПОЛЬ. /Франческе/ –Доброе утро, девочка. /Роже/ Вас трудно узнать в этом костюме, Роже. Сменив простыню - извините, я хотел сказать, тогу- на джинсы, вы ухитрились очень ловко замаскировать свое знатное происхождение. Теперь вы не просто рядом, Вы доступны, и это вам идет.

ФРАНЧЕСКА. /Роже/ –Ты опять “косил” под аристократа? Трепач /Всем/ Привыкайте - это у него манера такая. Хотел произвести впечатление. Никакой он не аристократ - отец - стюард на пассажирском лайнере, мать - держит лавку. Он даже не француз, верно, Роже?

ПОЛЬ. –А бахвалился как француз.

АГНЕССА. /Роже/ –Значит, вы итальянец?

РОЖЕ. /Агнессе/ –Увы, мадам.

АГНЕССА. –В обморок упасть, что ли?

ПОЛЬ. –Не надо.

АГНЕССА. –Мы знакомы, мсье де Стор? Мне кажется, я вас видела прежде…

РОЖЕ. –Час назад в этой самой комнате, мадам Байон. Правда, я был одет несколько иначе.

АГНЕССА. –Когда я была девочкой я ходила в школу…

ПОЛЬ. –Не так уж давно, верно?

АГНЕССА. –…в Милане, в квартале, где мы жили и где теперь живут наши итальянские родственники…

ПОЛЬ. –У нас есть родственники в Италии!

АГНЕССА. –…рядом с нашим домом одна старушка из эмигрантов держала лавку. Так вот ее сын был русским графом!

РОЖЕ. –Мой случай не дает никаких оснований для аналогий, мадам. Я родом из Бельгии, все мои родственники по матери- шахтеры, и земледельцы - по отцу. Только мы с ним изменили семейным пристрастиям.

АГНЕССА. –Как хорошо, что я не успела позвонить в Италию.

ФРАНЧЕСКА. –Может, кто-нибудь хочет узнать мое мнение о перспективах на урожай в этом генеалогическом саду? Так вот, мне наплевать на пролетарское происхождение Роже. Точно так же я бы отнеслась к известию о том, что он маркиз в десятом колене. Я люблю его не за это.

ПОЛЬ.–Весьма похвальное заявление, Франческа, хотя, признаться, я уже и не надеялся услышать что-то подобное.

ФРАНЧЕСКА. –И, вообще, о чем мы говорим? Это Роже- кажется, вы уже познакомились. Он мой муж. Вчера мы поженились. Не хотите ли нас поздравить?

ПОЛЬ. –У нас с мамой - сложное положение, дочка. Если мы вас поздравим, то станем соучастниками этого безрассудства, которое организовали не мы. Если откажемся, то можем спровоцировать вас на новый необдуманный шаг, который только усугубит ситуацию. Что вы нам посоветуете?

АГНЕССА. /Франческе/ –Разумеется, мы с папой очень рады!

ПОЛЬ. /Агнессе/ –Когда имеешь ввиду себя, не употребляй местоимения “мы”. Оно предназначено для случаев, когда ту или иную мысль люди декларируют совместно.

ФРАНЧЕСКА. /Полю/ –О каком безрассудстве ты говоришь? Люди любят друг друга и хотят быть вместе. Разве для этого необходимо чье-либо одобрение?

ПОЛЬ. –Во всяком случае, не наше, раз оно оказалось невостребованным. Роже!

РОЖЕ. –Слушаю, мсье Байон!

ПОЛЬ. –Ваш взгляд кажется мне более осмысленным. Могу я задать вам несколько вопросов.

РОЖЕ. –Разумеется.

ПОЛЬ. –Вы любите свой мотоцикл?

АГНЕССА. –Как его можно не любить? Он такой красивый и с такими блестящими…

ПОЛЬ. –Агнесса!

АГНЕССА. –Да, дорогой!

ПОЛЬ. /Агнессе/ –Нельзя судить о предмете с такой категоричностью, когда видела его дважды, да и то мельком.

АГНЕССА. /Полю/ –Тебя, помнится, я видела лишь однажды, до того, как весьма определенно высказалась о тебе в присутствии моих родственников. К сожалению…

ПОЛЬ. –Вернемся к мотоциклу, Роже.

РОЖЕ. –Люблю ли я его? Об этом не стоит спрашивать!

ПОЛЬ. –А он вас?

РОЖЕ. –Вероятно,.. в том смысле, в котором это доступно мотоциклу. Во всяком случае, у меня никогда не было повода усомниться в этом.

ПОЛЬ. –Что необходимо вам обоим, чтобы довести вашу взаимную привязанность до экстаза?

РОЖЕ. –Мне - сесть на него, а ему - помчать меня по маршруту, который я выберу.

ПОЛЬ. –И только?

РОЖЕ. –Как бы я его не уговаривал, он не поедет без горючего. Значит, нам с ним понадобятся деньги.

ПОЛЬ. –Прекрасно.

РОЖЕ. –Потом ремонт, запчасти, резина, если ее надо менять, стоимость парковки, штрафы за превышение скорости, которые не часто, но все же приходится платить…

ПОЛЬ. –Стало быть, на одной любви далеко не уедешь?

РОЖЕ. –О чем вы, мсье Поль? Если бак полон, резина новая, за парковку уплачено, мотор работает, как часы, и полиция не висит на хвосте, вот тогда садись и мчи за горизонт. А если нет - даже не мечтай об этом.

ПОЛЬ. –Вы настолько образно обрисовали ситуацию, Роже, что мне остается только поблагодарить вас и перейти ко второй части нашего социального опроса.

АГНЕССА. –Где и на что вы собираетесь жить, Франческа?

ПОЛЬ. –Слово предоставляется нашей маме, так как в конечном счете оно все- равно останется за ней.

ФРАНЧЕСКА. /Полю/ Вот, значит, для чего тебе понадибилась такая внушительная приамбула?.. Мы оба зарабатываем. Конечно, не столько, чтобы поехать на остров Маврикий или хотя бы мечтать об этом. Ну, а жить мы собираемся здесь. Во всяком случае, пока… Разве это не мой дом, отец?

ПОЛЬ. /Франческе/ -У тебя, как и у твоей мамы, нелады с местоимениями. На твоем месте я бы назвал этот дом “нашим”. Надеюсь, ты не станешь возражать, если мы на правах жильцов примем участие в обсуждении того, что здесь творится?

РОЖЕ. –Если вы обо мне, то вещи я перевезу завтра. У меня немного вещей, так что я никому не доставлю хлопот.

ПОЛЬ. –Сразу стало полегче. Чувствую, Роже, мы с вами сумеем договорится. Ты сказала, “пока”, Франческа? Что это означает в твоем понимании?

ФРАНЧЕСКА. –Неделю, месяц, год- откуда я знаю? Пока мы не устроимся. Результаты социалогического опроса показывают, что всем нам надо постараться, чтобы это произошло скорее.

ПОЛЬ. –Стараться вы будете без меня. В ближайшее время я уезжаю на Маврикий и поселяюсь там.

РОЖЕ. –Здорово, мсье Поль! Жить в джунглях, ночевать под пальмами, выходить в океан на утлой лодчонке и бить рыбу острогой!..

ФРАНЧЕСКА. /Роже/ –Тебе нравится? Можешь присоединяться. /Полю/ Я не понимаю, почему происходящее встречает такой своеобразный прием? Сбрось обороты! Разве мало взрослых детей живут вместе со своими престарелыми родителями? Люди должны помогать друг другу. В конце концов, все мы одна семья!

ПОЛЬ. –Вот мы и добрались до моей старческой немощи. Откуда только обороты у такой развалины, как я? Это мой дом!

ФРАНЧЕСКА. –Только что ты говорил- наш.

ПОЛЬ. –А теперь говорю- мой! Я говорю, а вы меня послушайте. Это мой дом, и я не желаю, чтобы по нему разгуливал мужчина без штанов, даже если он муж моей дочери и отстаивает свое право появляться на людях без определенных частей туалета, ссылаясь на то, что он аристократ!

АГНЕССА. –Успокойся, дорогой! Никакой он не аристократ, мы это уже выяснили. Он обыкновенный парень- двадцать лет назад ты был точно таким же.

ПОЛЬ. – Обыкновенный? Мой предок служил под началом Колумба и участвовал в открытии Америки!

ФРАНЧЕСКА. –Простым матросом.

ПОЛЬ. –Зато у какого адмирала!

РОЖЕ. –Счастлив породниться с вами, мсье Поль. Для меня это честь, поверьте.

ФРАНЧЕСКА. /Роже/ –Можешь сыграть по такому поводу что- нибудь бравурное. /Полю/ Если ты без содроганий не можешь смотреть на голые мужские ноги- это легко уладить. Завтра Роже перевезет вещи. У него столько брюк, что можно переодеваться каждый час.

АГНЕССА. /Франческе/ –Твоего отца смущает не только это. Мы оба устаем за день и нуждаемся в отдыхе. К вам придут гости, вы станете веселиться здесь, в гостиной - музыка, танцы- нам придется уходить из дому.

ФРАНЧЕСКА. –Или присоединиться к нам.

РОЖЕ. –Конечно.

АГНЕССА. –Это было бы неплохо, правда Поль?

ПОЛЬ. –Чтобы ты и не нашла выход?..

ФРАНЧЕСКА. –Почему вы стараетесь казаться старше, чем вы есть? До сих пор я думала, что это привилегия маленьких детей.

ПОЛЬ. –Вероятно, мы оба впали в детство.

ФРАНЧЕСКА. –Может быть, дистанция дает вам возможность продемонстрировать свое преимущество над нами, и чем она больше, тем значительнее это преимущество? Это излишне- мы и так признаем ваше превосходство.

ПОЛЬ. –К сожалению, только на словах.

ФРАНЧЕСКА. –Вы опытней, вы мудрей, вы прожили жизнь и знаете ей цену. Вам есть, что сказать, и нам надлежит вас слушать.

ПОЛЬ. –Но вы же не слушаете!

ФРАНЧЕСКА. –По какой-то непонятной причине- в свое время мы попытаемся ее выяснить - ваша житейская мудрость далеко не всегда воплощается в подходящий словестный эквивалент. Если же вы говорите о понятных вещах доступным языком…

ПОЛЬ. –А мы то надеялись им что-то посоветовать… Оказывается, пару дельных советов собирались предложить нам!

АГНЕССА. /Полю/ –Тебе проще, дорогой, ты уезжаешь на Маврикий. Присутствовать на репетициях нашего зятя предстоит мне. Не то, чтобы у меня были какие-то предубеждения против отдельных мызыкальных инструментов - фортепиано, барабана или трубы- но все хорошо в меру.

ФРАНЧЕСКА. –Роже может репетировать днем, когда вы все на работе. Вечером он играет в баре, ночью спит - так что здесь никаких сложностей не предвидится.

ПОЛЬ. –Если не считать сложностями резкие демарши соседей.

РОЖЕ. –Люди понимают толк в трубе. Она сопровождает человечество с самого рождения. На фасадах соборов вы встретите ангелов, трубящих в трубы. Под сокрушительным напором трубных звуков рухнули стены Иерихона. А труба архангела Гавриила?.. У великого Армстронга, мсье Поль, конечно же были недоброжелатели, но только не у его музыки.. Где бы он не играл, его всюду принимали с восторгом.

ПОЛЬ. –Наш дом - очень старой постройки. Боюсь, что такого взрыва восторгов ему не выдержать.

ФРАНЧЕСКА. –Роже - прекрасный музыкант. Прежде, чем влюбиться в него, я влюбилась в его музыку. Уверена, что это произойдет и с вами.

РОЖЕ. –Я играл в церкви. Франческа шла мимо и услыхала звуки моей трубы. Вот так мы и встретились.

АГНЕССА. –Это знак свыше, Поль!

ПОЛЬ. –Только бы эта труба не оказалась иерихонской.

ФРАНЧЕСКА. –Был теплый вечер. Я шла домой непривычной дорогой мимо маленькой церквушки на том берегу Сены. В церкви играла музыка. Она парила, в ней слышалась благость, она была радостной и печальной одновременно. Но не это поразило меня. Партию вел орган, а солировала труба- совершенно неожиданный для такого места инструмент. Я вошла. Музыка смолкла, но продолжала звучать там, высоко под сводами. Я оглянулась. На хорах стоял человек с трубой. Лицо его было устремлено ввысь… Вот он здесь, перед вами. Это мой муж.

АГНЕССА. –Боже, как романтично!.. Мы должны устроить свадьбу. Приедут наши итальянские родственники.

РОЖЕ. –Как здорово!

ФРАНЧЕСКА. –Ну, и устраивайте. Какие проблемы?

АГНЕССА. –Да, собственно говоря…

РОЖЕ. –Мы обязательно прийдем. /Франческе/ Правда, любимая?

ПОЛЬ. –До последнего момента я в этом сомневался… Может, поужинаем вместе и все обсудим?

ФРАНЧЕСКА. –По вечерам Роже работает.

АГНЕССА. –Тогда завтра пообедаем.

ФРАНЧЕСКА. –Завтра у меня посещение Версаля с группой совершенно невыносимых англичан. Их тридцать человек и каждый задаст минимум по двадцать вопросов. Мне не выбраться оттуда живой. Который час?

АГНЕССА. –Одиннадцать.

ФРАНЧЕСКА. –Надо бежать. Меня ждет группа мастеров задавать вопросы. Пока!

РОЖЕ. –А я должен доставить ее к месту, где они обрушат на нее свои вопросы. Сегодня это Лувр.

 

Франческа выходит. Роже спешит за ней.

 

ПОЛЬ. –Зачем ты приглашаешь их на обед, если знаешь, что вот уже много лет по воскресеньям в это самое время я встречаюсь с друзьями.

АГНЕССА. –Один раз мог бы и не встретиться.

ПОЛЬ. –Почему всякий раз, когда надо чем-то жертвовать, это должен делать я?

АГНЕССА. –Потому что у тебя в этом смысле больше возможностей. У тебя есть прекрасная работа, друзья, любимые книги, твоя идиотская мечта побывать на Маврикии… Наконец, у тебя есть я ! Что же есть у меня, маленькой, хрупкой женщины? Дом и работа. Работа и дом.

ПОЛЬ. –У меня, стало быть, есть ты, а у тебя дом. Надеюсь, хоть со всем содержимым…

АГНЕССА. –И не утруждай себя вопросами. Я откажусь от чего угодно, только не от работы, потому что только там я чувствую себя человеком. Меня уважают, мне стараются подражать, ко мне прислушиваются, и если я дам кому-нибудь совет, то, будь уверен, что им воспользуются.

ПОЛЬ. –Хорошенький у вас там коллектив подобрался, если ты у них за старшую.

АГНЕССА. –Не вижу смысла продолжать разговор. Меня ждут домашние дела - надо сходить в магазин, что-то приготовить к обеду… Надеюсь, что твой кофе еще не совсем остыл. Ну, если остыл - я знаю, что ты любишь холодный.

 

Агнесса покидает гостиную. Громко хлопает дверь.

 

ПОЛЬ. –Терпеть не могу холодный кофе. Но другого сегодня утром вряд ли дождешься.

  

Занавес

Действие второе

Воскресное утро. Гостиная квартиры Байонов. Никаких перемен, за исключением шахматной доски с расставленными фигурами.

В гостиную протискивается Караваджо Маршан в мундире полицейского.

За ним следует Поль Байон в джинсах и клетчатой рубашке.

 

ПОЛЬ. –Что ты трезвонишь, как сумасшедший? Здесь еще спят.

КАРАВАДЖО. –Пора вставать.

ПОЛЬ. –Франческа вернулась в пятом часу утра.

КАРАВАДЖО. –И ты не спал всю ночь, чтобы засвидетельствовать ее появление?

ПОЛЬ. –Почему это я не должен спать, когда точно знаю, где она, с кем и когда вернется? Меня разбудил шум мотоцикла. Я взглянул на часы…

КАРАВАДЖО. –Она приехала на мотоцикле? Хорошо, что не шла пешком. В котором часу, говоришь?

ПОЛЬ. –Если точно, в четыре двадцать.

КАРАВАДЖО. –Она не проснется, хоть из пушки пали. Когда мне было двадцать и я являлся домой под утро…

ПОЛЬ. –Малость повзрослев, ты и вовсе перестал туда приходить.

КАРАВАДЖО. –Работа такая. У меня было три жены, и ни одной из них она не нравилась. Я мог не ночевать дома неделями.

ПОЛЬ. –Кому это понравится?

КАРАВАДЖО. –Но простить все трое не могли мне не это. Я давал им не тот повод: ночи я проводил на службе. Теперь я снова холост, и не слышу упреков. Но, знаешь, я скучаю по ним.

ПОЛЬ. –Это легко исправить.

КАРАВАДЖО. –Только не теперь. Я еще не созрел.

ПОЛЬ. –Смотри не перезрей!

КАРАВАДЖО. –И давай не будем о женщинах. По крайней мере, сегодня… Где Агнесса?

ПОЛЬ. –Что мне в тебе нравится, так это твоя последовательность. Агнесса в парикмахерской. Это минимум на пол-дня, так что нам с тобой ничто не угрожает.

КАРАВАДЖО. –Когда вернется, сделай вид, что не узнал ее. Это им ужасно нравится.

ПОЛЬ. –У тебя большой опыт в этом деле!

КАРАВАДЖО. –Да, уж не маленький… Жена, значит, за порог, а он вырядился, как молодой.

ПОЛЬ. –Нас пригласили на молодежную вечеринку!

КАРАВАДЖО. –На молодежных вечеринках встречаются молодые девчонки, и, бывает, кто-то возьмет да и положит взгляд на такого, как ты. Тут недолго вообразить себя юношей, а ритмы современных танцев сам знаешь, какие… Вспотеешь, выйдешь на сквознячок…

ПОЛЬ. –Учту. Кстати, ты почему в форме?

КАРАВАДЖО. –Нас собрали вечером по тревоге. Кто-то на кого-то собирался напасть…

ПОЛЬ. –И что же?

КАРАВАДЖО. –Передумал.

ПОЛЬ. –Схожу принесу винца- мне прислали из-под Марселя. Умеют там его делать!

КАРАВАДЖО. –Кто-то где-то обязательно делает что-то лучше нас.

ПОЛЬ. –Давно не видел тебя так оптимистично настроенным!

КАРАВАДЖО. –Ты бы просидел ночь, ожидая приказа ввязаться в перестрелку… Лучше бы они напали. Было бы о чем поговорить.

ПОЛЬ. –Присаживайся, старина. Я сейчас.

 

Поль выходит. Караваджо опускается в кресло перед журнальным столиком.

 

КАРАВАДЖО. –Он опять расставил фигуры… Надо же было столько раз ему проиграть, чтобы начало казаться, что он их заговаривает. Но сегодня грянет возмездие. Я настроен по боевому. К тому же, у меня белый цвет фигур.

 

Появляется Поль с большой бутылкой вина и двумя бокалами. Ставит их на столик. Садится на диван, наливает вина в бокалы.

 

ПОЛЬ. –Твое здоровье, сержант!

КАРАВАДЖО. –И твое, танцор!

ПОЛЬ. –Как винцо?

КАРАВАДЖО. –Неплохое.

ПОЛЬ. –Сосредоточен и сдержан…

КАРАВАДЖО. –Белые фигуры, белое вино… Это хороший знак!

ПОЛЬ. –Ты все еще надеешься выиграть?

КАРАВАДЖО. –Не зли меня. Я страшен в гневе!

ПОЛЬ. –Не завидую я тем, за кем ты гоняешься. Ходи.

КАРАВАДЖО. –Я так.

ПОЛЬ. –И я так.

КАРАВАДЖО. –А я так.

ПОЛЬ. –А я… Да, хоть бы вот так. Послушай, Караваджо… Кстати, давно хотел спросить, почему тебя так зовут?

КАРАВАДЖО. –Назвали.

ПОЛЬ. –Обычно ребенка называют в честь кого-нибудь или в память о ком-то. Иногда сдуру или назло кому-нибудь, но в нашем случае два последних варианта я исключаю. Меня, например, назвали Полем в честь отца.

КАРАВАДЖО. –Моего отца звали Жак.

ПОЛЬ. –Значит, отпадает, Караваджо был известным художником.

КАРАВАДЖО. –Я его не знаю.

ПОЛЬ. –Ясное дело- он не проходит по картотеке полиции. Караваджо жил и творил несколько веков назад. Его знает весь мир.

КАРАВАДЖО. –А я не знаю.

ПОЛЬ. –Может быть, художнику поклонялись твои родители?

КАРАВАДЖО. –Моя мать была консьержкой в богатых квартирах и кланялась только жильцам, а отец- кочегаром. Он вообще никому не кланялся.

ПОЛЬ. –Может взглянешь на репродукции? Уверен, они тебя заинтересуют и ты захочешь узнать об этом человеке побольше. В конце концов он- твой тезка. У меня есть альбом…

КАРАВАДЖО. –Не хочу.

ПОЛЬ. /О шахматах/ –Ну, это ты пожалуй преждевременно.

КАРАВАДЖО. –Хожу, как считаю нужным!

ПОЛЬ. –Никогда не видел, чтобы человек так кичился собственным невежеством. В ближайший же выходной пойдем в Лувр. Ты когда-нибудь был в Лувре?

КАРАВАДЖО. –У здания был. Когда-то я патрулировал этот участок, правда, недолго. Музей охраняли другие люди. Ничего интересного. Одни подвыпившие туристы, но ведут себя сдержано. Я сам подал рапорт о переводе.

ПОЛЬ. –Современный человек не может не знать имен выдающихся деятелей культуры и их деяний. Это так же противоестественно, как и ход, который ты только что сделал.

КАРАВАДЖО. –Я в полиции с двенадцати лет. Начинал с того, что опустошал мусорные корзинки, бегал за сигаретами, бутербродами и пивом. В восемнадцать надел форму и на третий день после этого памятного события попал в переплет, на мне прострелили фуражку. Участвовал в задержании ста семидесяти пяти преступников. Многократно поощрен. Многократно!.. Четыре раза ранен, причем однажды в то место, о котором не принято говорить вслух- о чем, учитывая нашу многолетнюю дружбу, могу сказать только тебе, и не потому что убегал - за ним укрывались другие, когда начиналась бешенная стрельба со всех сторон, а иного укрытия поблизости не оказалось.. Меня выделяет сам мсье комиссар! Имею я право не знать, кто такой Караваджо?.. Черт, из-за этого дурацкого разговора потерял пешку.

ПОЛЬ. –Моя тоже под боем.

КАРАВАДЖО. –А вдруг это ловушка? Возьми - потом неприятностей не оберешься.

ПОЛЬ. –Возьми- узнаешь.

КАРАВАДЖО. –Взял. И что?

ПОЛЬ. –И ничего. Я думал, ты побоишься брать.

КАРАВАДЖО. –А я вот не побоялся, хотя полицейский и должен быть осмотрительным. Я это понял, когда в первый раз нарвался на выстрел. Но с другой стороны, если б я тогда не встал из-под грузовика, куда нас загнал тот, кто стрелял в меня, он бы ушел. Опасный был тип, такого мог натворить!..

ПОЛЬ. –И кто же был самым опасным? И как у тебя это было с ним? Пули летали, как комары летним вечером у пруда?

КАРАВАДЖО. –Самые опасные не участвуют в перестрелках. За них это делают другие. Мы его арестовали у него дома, в роскошном особняке на авеню маршала Форша. Он и еще трое играли в карты: смокинги, в зубах сигары, на отдельном столике батарея бутылок с дорогой выпивкой - я такой отродясь не пробовал. Увидев ордер на арест, хозяин особняка улыбнулся, сказал, что готов следовать за нами, а гостям бросил, чтоб не волновались и продолжали без него - он, де, скоро вернется.

ПОЛЬ. –Небось, не вернулся до сих пор?

КАРАВАДЖО. –Какое там!.. Адвокат увел его через два часа. На следующий день появились новые улики, от которых ему было не отвертеться, но особняк на авеню маршала Фоша был уже пуст. По странному стечению обстоятельств, в том доме служила горничной одна моя знакомая, сообразительная и хорошенькая. Я предложил комиссару поработать с ней во внеслужебное время, так как подозревал, что она многое знает…

ПОЛЬ. –В работе полицейского случаются и приятные моменты.

КАРАВАДЖО. –…и выведет нас на след, но господин комиссар сказал, чтобы я не лез не в свое дело. А год спустя хозяин моей служаночки утонул, купаясь в море неподалеку от Сен-Тропе.В газетах называли этот случай “странным”, так как, по мнению знавших его людей, он был отличным пловцом.

ПОЛЬ. –Может быть в дело вмешались представители небесного правосудия?

КАРАВАДЖО. –Я в это не верю. Как бы там ни было, мерзавец получил по заслугам.

ПОЛЬ. –А я верю. Ты что-нибудь слышал о случаях, когда людей испепеляло молнией?

КАРАВАДЖО. –К сожалению, непосредственные участники подтвердить этого уже не могут, а свидетелям таких эмоциональных событий верить нельзя. Факт утопления подтвердили несколько человек, но дело не считалось закрытым, пока полиция не обнаружила тела. Твое здоровье, Поль!

ПОЛЬ. –Выпьем, пока до нас не добрались стихии. Можешь меня поздравить - я стал тестем.

КАРАВАДЖО. –Франческа вышла замуж? Почему об этом я узнаю только сегодня?

ПОЛЬ. –Потому что я сам узнал об этом лишь вчера. Намечается грандиозная свадьба. Ты приглашен.

КАРАВАДЖО. –Можно, я приду не один?

ПОЛЬ. –А что есть с кем?

КАРАВАДЖО. –Пока нет, но вдруг к тому времени появится. Так они сейчас там?

Караваджо кивает на дверь комнаты Франчески.

Поль делает ему знак, чтобы говорил потише.

 

КАРАВАДЖО. –Что ты знаешь о своем зяте?

ПОЛЬ. –Он из аристократической семьи.

КАРАВАДЖО. –Аристократ? Значит, хиляк - они все теперь такие. Когда выходит на улицу, четверо на нем висят, чтобы ветром не сдуло.

ПОЛЬ. –Это не про Роже. Он крепкий парень. У него есть мотоцикл.

КАРАВАДЖО. –Его зовут Роже? Терпеть не могу мотоциклистов! От них одни неприятности.

ПОЛЬ. –Это на улице. По квартире мой зять не ездит.

КАРАВАДЖО. –Я бы на твоем месте не спешил с выводами. Пожалуй, сделаю рокировку.

ПОЛЬ. –Сделай, а то поздно будет.

КАРАВАДЖО. –Итак, вас с Агнессой потеснили. Надеюсь, на наших воскресных посиделках это не скажется?

ПОЛЬ. –С чего ты взял? В конце концов, хозяин здесь я!

КАРАВАДЖО. –Вижу, в отсутствии супруги ты осмелел. Когда буду уходить, запишешь мне его данные: фамилию, год рождения и все такое… На всякий случай загляну в картотеку.

ПОЛЬ. –Ничего ты там не накопаешь. Парень он стоящий. Да, к тому же родословная…

КАРАВАДЖО. –Если бы все аристократы были парни хоть куда, зачем понадобилось возводить Бастилию?

ПОЛЬ. –Прапрадед Роже сопровождал Наполеона с острова Святой Елены во Францию.

КАРАВАДЖО. –Хорошо, когда обо всем позаботился заранее.

ПОЛЬ. –Что ты имеешь ввиду?

КАРАВАДЖО. –Только то, что в свое время твой прах будет сопровождать к месту погребения человек, знающий в этом толк- твой зять. Это у них семейное? Шах!

ПОЛЬ. –А мы отойдем.

КАРАВАДЖО. –Еще один шах.

ПОЛЬ. –А мы закроемся.

КАРАВАДЖО. –Черные переходят в глухую защиту.

ПОЛЬ. –Мне не привыкать. Я всю жизнь провел в защите. От настоящего. От страха перед будущим. От Агнессы. От самого себя. Сначала мне казалось, что это состояние временное, что я прийду в себя и покажу им всем, но только я приходил в себя, следовал новый удар, потом еще, и оставалось лишь закрываться в надежде на гонг, и метаться по рингу, зная, что укрыться там негде. Жизнь - это бесконечный поединок с ней под взглядами наблюдающих за вами людей. Они рядом, но они не помогут. У жизни нельзя выйграть, поединок с ней можно только свести вничью, и доступно это лишь тем, кто заставит себя идти вперед. Не позволяй себе упасть, иначе ты уже не поднимишься. Пропустив удар, закройся ровно настолько, чтобы востановить дыхание, и начинай! Твой противник уверен, что ты уже не способен на удар - убеди его в обратном, ошеломи его… И вот уже не ты, а он летит на канаты, мечется по рингу и считает секунды… Жизнь - паскудная штука, если у нее нельзя выйграть, но ты хотя бы попытайся… попытайся…

КАРАВАДЖО. –Тебе, черт побери, не за что корить себя. У тебя хорошая семья.

ПОЛЬ. –Ты в этом убежден?

КАРАВАДЖО. –Ты не видел моих! Теперь она пополнится - у тебя появился зять.

ПОЛЬ. –Надежда и опора… Придется вкалывать за двоих.

КАРАВАДЖО. –У тебя хорошая работа.

ПОЛЬ. –Да, уж если за столько лет я ее не сменил и меня оттуда не выперли.

КАРАВАДЖО. –Тебя там уважают.

ПОЛЬ. –А знаешь, почему? Я- спасательный круг нашего банка. Когда в небе собираются тучи и начинает громыхать, бегут ко мне. Я привожу в порядок документацию - липовые цифры, мыльные обороты, заниженные налоги - все чисто, не подкопаешься - и гроза проходит стороной.

КАРАВАДЖО. –Такие услуги ценятся на вес золота!

ПОЛЬ. –Если бы!.. Большие деньги остаются в руках тех, кто их делает. Я лишь подчищаю огрехи.

КАРАВАДЖО. –Надави на них- тебе известны все их секреты.

ПОЛЬ. –Не могу - не мой стиль. Вероятно, это было заложено во мне изначально. С годами начинаешь понимать предопределенность многих вещей. Например, характера. Возьмем тебя.

КАРАВАДЖО. –Почему это меня?

ПОЛЬ. –Для наглядности. Ты- жесткий, волевой человек.

КАРАВАДЖО. –С чего ты взял?

ПОЛЬ. –Суметь избавиться от трех жен…

КАРАВАДЖО. –Я думал, ты припомнишь мои заслуги на стезе охраны порядка.

ПОЛЬ. –Само собой… Так вот, все это таилось в тебе с самого рождения и проявилось, когда ты начал взрослеть.

КАРАВАДЖО. –Откуда ты знаешь?

ПОЛЬ. –Есть простой способ. Твои имя и фамилия так же, как и жизнь, достались тебе от родителей.

КАРАВАДЖО. –Не знаю, куда ты клонишь, но пока все верно.

ПОЛЬ. –Твое имя Караваджо Маршан. Послушай, как звучит: Караваджо Маршан!

КАРАВАДЖО. –Звучит неплохо.

ПОЛЬ. –В этом сочетании доминирует твердая согласная “эр”- по одной в имени и фамилии. Послушай: эр, эр, эр!.. Это, как стук отбойного молотка о гранит.

КАРАВАДЖО. –Больше напоминает крик вороны: карр, карр!

ПОЛЬ. –Не перебивай, а то замолчу, и ты ничего не узнаешь… Доминирующее “эр”, по мнению специалистов в этой области, и я к ним присоединяюсь, характеризует личность волевую и сильную. Такая не остановится ни перед чем, и обязательно добьется чего хочет. А ведь есть еще “же”!

КАРАВАДЖО. –На что ты намекаешь?

ПОЛЬ. –“Же” скрывает человека жесткого, порой жестокого и непримиримого. Такого бесполезно пытаться подкупить или склонить на свою сторону в неправом деле. Ты знаком с характеристикой, которую тебе дали на службе? Похоже?

КАРАВАДЖО. –А в этом что-то есть.

ПОЛЬ. –Другое дело я. По жизни я мягкий и добрый человек. Как это отражено в моем имени? Поль Байон. Ни одного “эр”! О какой жестокости может идти речь?

КАРАВАДЖО. –И ни одного “же”! Значит, ты способен принять чью-то сторону в неправом деле?

ПОЛЬ. –Все больше по мелочи. По крупному еще никто не предлагал.

КАРАВАДЖО. –Запудрить мозги ты умеешь! А вот сумеешь ли ты выпутаться из сложной ситуации? Шах!

ПОЛЬ. –О, черт, просмотрел!

КАРАВАДЖО. –Сдавайся. Начнем вторую партию.

ПОЛЬ. –Жестокий и безжалостный... Я еще немного потрепыхаюсь, не возражаешь?

КАРАВАДЖО. –Постараюсь, чтобы ты долго не мучился.

 

Входит Франческа, одетая, как и вчера в униформу гида. Вид у нее решительный.

 

ФРАНЧЕСКА. –Хочу припомнить, когда в последний раз видела вас вдвоем не за шахматами, но не могу. Привет, Караваджо! Доброе утро, па!

ПОЛЬ. –Доброе утро.

КАРАВАДЖО. –Это потому, что в такие минуты, тебя не бывает дома.

ФРАНЧЕСКА. –Теперь буду бывать почаще. Скучновато конечно, зато стопроцентная гарантия от необдуманных поступков.

ПОЛЬ. –До сих пор за тобой числился лишь один, вчерашний.

ФРАНЧЕСКА. /Караваджо/ –Что это ты сегодня в форме?

КАРАВАДЖО. –Прислали охранять тебя.

ФРАНЧЕСКА. –От такой охраны я бы не отказалась.

КАРАВАДЖО. –Я слышал, ты осчастливила одного мотоциклиста?

ФРАНЧЕСКА. –Полиция, как всегда, информирована хуже всех. Можешь поздравить меня дважды: я развожусь с Роже.

ПОЛЬ. –Что?

ФРАНЧЕСКА. –Вчера, когда ты узнал о моем замужестве, ты вел себя достойно. Продолжай в том же духе.

ПОЛЬ. –Хотелось бы услышать от тебя, что ты пошутила.

ФРАНЧЕСКА. –Мне не до шуток. Я не спала всю ночь. Первую ее половину мы провели в баре. Вторую я старалась объяснить Роже, почему нам необходимо разойтись. Через два часа англичане попытаются штурмовать Версаль, а я у них предводитель. Не уверена, что при таком раскладе из этой затеи выйдет что-нибудь путное.

ПОЛЬ. –Я надеялся, что ты поможешь снять с повестки дня вопросы, которые мы с мамой затронули вчера. Но не столь же решительно…

ФРАНЧЕСКА. –Да, причем здесь вы с мамой? Вчера я опоздала на несколько часов - любопытство моих англичан превзошло все мыслимые пределы, к тому же, им захотелось прогуляться по вечернему Парижу. Меня очень настойчиво стали расспрашивать, где я была, а мои объяснения не показались достаточно аргументированными. Подобные вещи, якобы, плохо сказываются на творческом настрое.

ПОЛЬ. –И не только.

ФРАНЧЕСКА. –Если договаривались на семь, значит должна быть в семь! Потом в баре, где начались поздравления со вчерашним событием, мне было поставлено на вид, что я слишком радостно на них реагирую. Я спросила, мне что же следовало рыдать, и в ответ услышала, что замужней женщине к лицу сдержанность. Можно подумать, что наш семейный стаж исчисляется двадцатью годами! Мне двадцать лет и я еще не забыла разницы между смехом и слезами. С одним из поздравляющих дело едва не дошло до драки, если бы не вмешалась я - а ведь это приятель Роже. Я подумала, если первый день у нас такой, то какими же будут остальные?

КАРАВАДЖО. –Мужчине, который ночует дома, многое можно простить. Первый день совместной жизни всегда самый трудный. Дальше будет полегче.

ФРАНЧЕСКА. –Прости, Караваджо, что втянула тебя в этот разговор, но ты же у нас свой… “Дальше будет полегче”… Не хочу! Мой муж оказался самовлюбленным, безумно ревнивым, нечутким человеком, хотя поначалу, не скрою, он был милым и добрым. Неужели люди так меняются после свадьбы?

ПОЛЬ. –Разумное предположение.

ФРАНЧЕСКА. –Не мог сказать раньше?

ПОЛЬ. –Ты не спрашивала.

ФРАНЧЕСКА. –Вообщем, никакой свадьбы не будет.

ПОЛЬ. –Надеюсь, ты передумаешь.

ФРАНЧЕСКА. –Это мое решение, и ничто на свете не заставит меня изменить его!

КАРАВАДЖО. –Вся в мать.

ПОЛЬ. –И что же мы скажем нашим итальянским родственникам?

ФРАНЧЕСКА. –Скажите, что неправильно меня поняли. Они через это проходили неоднократно - сколько раз женился кузен Гораций? Они поймут.

ПОЛЬ. –Ты, значит, ведешь себя безрассудно, а мы тебя не поняли…

ФРАНЧЕСКА. –Не обижайся, па - это же не всерьез. Ну зачем вам эта свадьба? Вбухаете в нее все свои сбережения. Лучше поезжай на Маврикий - ты так давно об этом мечтал. Никто не будет раздражать вас своей игрой, расхаживать по квартире без штанов и устраивать поздние вечеринки с танцами.

ПОЛЬ. –Рано или поздно это все равно произойдет. А знаешь, мне понравился Роже, даже за свою своеобразную манеру одеваться.

ФРАНЧЕСКА. /Смотрит на часы/ –Двенадцать десять! Англичане развернулись в боевые порядки и ждут сигнала к атаке. Мне пора. /Полю/ Обьяснишь маме, когда вернется. И, пожалуйста, не задерживаете Роже, когда он будет готов съехать. Мне кажется, нам не надо больше общаться. Пока!

 

Франческа убегает. Громко хлопает входная дверь.

 

ПОЛЬ. –Как думаешь, они помирятся?

КАРАВАДЖО. –Откуда я знаю?

ПОЛЬ. –Ты у нас сыщик - должен мыслить логически.

КАРАВАДЖО. –В случаях, таких как этот, логика отдыхает. Ты видишь какой-то смысл в том, что они поженились?

ПОЛЬ. –Никакого.

КАРАВАДЖО. –Значит я прав. Ходи!

ПОЛЬ. –Как стремительно бежит время” Еще вчера я был чьим-то тестем, а сегодня я им быть перестал.

КАРАВАДЖО. –Какая же интересная у тебя жизнь! Слушай, Поль, а почему бы тебе действительно не поехать на этот самый Маврикий? Отдохнешь, успокоишься… Они все решат сами. Кстати, какого черта тебя туда так тянет?

ПОЛЬ. –Это единственное место на земле, где жил додо.

КАРАВАДЖО. –Кто такой додо?

ПОЛЬ. –Птица.

КАРАВАДЖО. –С каких это пор ты стал интересоваться птицами? И почему “жил”?

ПОЛЬ. –Потому что его истребили.

КАРАВАДЖО. –А тебе какое дело?

ПОЛЬ. –Представь большой зеленый остров, на котором царит вечное лето. И на этом острове жила- была птица: толстая, симпатичная, веселая, во множестве. Врагов у нее там нет, корм валяется под ногами, а туземцы ее не трогают. Но вот на острове появляются белые, которые, что вскоре становится известным, на многие вещи смотрит иначе, чем аборигены. Их сразу же заинтересовали додо. Еще бы - приходишь домой, а на пороге тебя поджидает ходячее жаркое размером с доброго индюка.

КАРАВАДЖО. –Надо было прятаться в лесу.

ПОЛЬ. –Зачем? Их никто никогда не преследовал. Любопытные и добродушные птицы жаждали общения, поэтому и приходили к домам поселенцев.

КАРАВАДЖО. –Уж они то его там получили!

ПОЛЬ. –Додо были обречены, потому что слабые, маленькие крылья не позволяли им улететь…

КАРАВАДЖО. –Ты же говорил, что это птицы.

ПОЛЬ. –…И они не убегали, думая что с ними играют. Их можно было брать голыми руками. Через несколько лет додо перестали существовать- их полностью истребили. Меня не оставляет равнодушным эта история о том, до чего могут довести нас доброта и доверчивость.

КАРАВАДЖО. –Почему нас? Каких-то безмозглых птиц.

ПОЛЬ. –А разве мы не птицы, разучившиеся летать?

КАРАВАДЖО. –И поэтому ты хочешь туда поехать?

ПОЛЬ. –Скажи, ты всегда в состоянии объяснить свои поступки?

КАРАВАДЖО. –Я- да, если конечно трезвый.

ПОЛЬ. –А я- нет. Это оставляет возможность для безумств. Без них или хотя бы мыслей о них жизнь давно потеряла бы смысл.

 

В комнате Франчески звучит труба.

 

КАРАВАДЖО. –Что за дивные звуки?

ПОЛЬ. –Мой зять приступил к репетиции. Стойкий парень- ничем его не проймешь.

КАРАВАДЖО. –Он что, играет на трубе?

ПОЛЬ. –А ты не слышишь?

КАРАВАДЖО. –Зря ты был строг с Франческой - девочка тебя очень любит. Пойди и скажи ему, чтоб замолчал. Он мешает мне думать.

ПОЛЬ. –Сам иди. У тебя по сравнению со мной аргументов на один больше.

КАРАВАДЖО. –И что же это за аргумент?

ПОЛЬ. –Ты в форме.

 

В прихожей, перекрывая соло трубы, громко и продолжительно звенит звонок.

  

КАРАВАДЖО. –Кого это черти несут? Не дадут посидеть спокойно!

ПОЛЬ. –Соседи.

КАРАВАДЖО. –А, может Агнесса вернулась?

ПОЛЬ. –У нее есть ключ. Лучше не открывать.

КАРАВАДЖО. –Подняли на ноги весь дом, а теперь делаем вид, что нас нет.

ПОЛЬ. –Пойду открою. Если начнут скандалить- вмешаешься: полиция де, уже на месте и принимает меры.

 

Поль выходит. Караваджо продолжает сидеть за шахматами.

 

КАРАВАДЖО. –Здорово я его припер! Черным конец, если только нам дадут доиграть.

 

Входит пожилой человек в легком светлом костюме и такого же цвета шляпе. В одной руке у него чемодан, в другой сачок для ловли бабочек.

 

КАРАВАДЖО. –Профессор! Так, значит, это вы приклеились к кнопке звонка?

ПРОФЕССОР. –Я, кто же еще? Здравствуйте, Караваджо!

 

Профессор аккуратно ставит сачок в углу, пристраивает чемодан рядом, снимает шляпу, кладет ее на диван. Подходит к столику, рассматривает расположение фигур на шахматной доске.

 

ПРОФЕССОР. –Белые безнадежны.

КАРАВАДЖО. –Белыми играю я.

ПРОФЕССОР. –Тем более!.. Я сюда прямо с поезда. Дома меня никто не ждет, вот я и сказал, зайду-ка я к моему другу Полю. Он наверняка играет в шахматы с моим другом Караваджо, они не прогонят одинокого скитальца и даже, если повезет, нальют стаканчик винца.

 

Появляется Поль еще с одним бокалом.

 

ПОЛЬ. –Конечно же нальем! /Разливает вино по бокалам/ С приездом, профессор!

ПРОФЕССОР. –Благодарю вас, друзья! /Оглядывается/ Я всегда говорил, что это самое уютное место во всем Париже.

КАРАВАДЖО. –Если настоящий уют в вашем представлении связан с этими жуткими воплями…

ПРОФЕССОР. –Ну, какие же это вопли? Это звучит труба, а тот кто извлекает из нее дивные звуки- настоящий профессионал!

КАРАВАДЖО. /В сторону/ –Совсем оглох, старый пень.

ПОЛЬ. –Бочка с медом, катящаяся по булыжной мостовой.

КАРАВАДЖО. –Должно быть, мостовую совсем разбили. /Кричит/ И где только он такую отыскал?

ПРОФЕССОР. –Не кричите, Караваджо, у меня отличный слух. В моей профессии это просто необходимо. Когда бабочка плывет по волнам эфира, я слышу, как плещутся ее крылья в ручьях солнца.

 

Караваджо показывает Полю, что профессор малость не в себе.

 

ПРОФЕССОР. –Кто этот таинственный музыкант?

КАРАВАДЖО. –Зять.

ПРОФЕССОР. –Ваш?

КАРАВАДЖО. –Нет, мсье Поля.

ПРОФЕССОР. –У вас есть зять, мсье Поль?

КАРАВАДЖО. –А уверял, что слышит.

ПОЛЬ. –Уже нет. Франческа с ним разводится.

ПРОФЕССОР. –Жаль, в доме недоставало музыки.

КАРАВАДЖО. –Я сам выучусь играть на трубе.

ПРОФЕССОР. –Надеюсь, вы не раскисли, Поль? Как вы оцениваете уровень своего нравственного состояния?

ПОЛЬ. –Он низок, как никогда, профессор. Все пытаюсь воспарить да, что-то не очень получается.

ПРОФЕССОР. –Относитесь к происходящему философски, и сразу же начнете набирать высоту. Франческа вышла замуж. Теперь она разводится. Налицо все признаки движения, а во всяком движении обязательно присутствует какой-то смысл.

ПОЛЬ. –Осталось выяснить, какой? Где вы побывали, профессор? Как прошла охота на бабочек?

ПРОФЕССОР. –Поначалу я собирался в предгорья Альп, но потом передумал и поехал к себе на родину, в Бретань. Когда-то там, на склонах холмов у моря тучами летали бабочки. Глядя на это великолепие, я еще мальчишкой решил, что стану энтомологом. В мире, кстати, много подобных мест, и желание побывать в каждом из них привело к тому, что в Бретань я не заглядывал больше двадцати лет. К сожалению, многое там теперь изменилось, и не в лучшую сторону. Побережье заполонили виллы. Бабочкам такое соседство не понравилось и большая их часть эмигрировала, не сообщив куда. К тому же в первый же день меня остановили решительно настроенные мужчины, стали интересоваться, что я тут делаю и не является ли мой сачок винтовкой какой - нибудь хитрой конструкции.

КАРАВАДЖО. –Полиция?

ПРОФЕССОР. –Нет, охрана тех самых вилл. Мои обьяснения их не удовлетворили.

КАРАВАДЖО. –Очень странно. По моему, первый же встречный сообразит, что вас интересуют бабочки, даже если вы без сачка.

ПОЛЬ. –Точно так же, глядя на тебя любой догадается, что перед ним- полицейский.

КАРАВАДЖО. –Это еще почему?

ПОЛЬ. –Потому что ты в форме.

ПРОФЕССОР. –Пришлось отступать вглубь территории, за холмы, но и там мне не повезло. От привычных вольных лугов остались одни воспоминания. Понастроили всего, всюду полно людей - какие уж тут бабочки!

КАРАВАДЖО. –Должно быть, радушие земляков с лихвой компенсировало вам издержки вашей экспедиции.

ПРОФЕССОР. –Острите сколько хотите, Караваджо, мне не до смеха. Сезон прошел впустую. Теперь надо ждать весны, ибо бабочки, как это вероятно известно даже вам, появляются лишь с теплом.

КАРАВАДЖО. –Поезжайте вместе с Полем на Маврикий. Ждать весны не придется. Зимой там лето.

ПРОФЕССОР. –А летом?

ПОЛЬ. –Тоже лето.

ПРОФЕССОР. –Скажите, Поль, на острове вашей мечты водятся бабочки?

ПОЛЬ. –Наши представления о природе вещей далеко не всегда соответствуют истине. Еще вчера утром я понятия не имел, что у меня есть зять в то время, как он у меня уже был.

КАРАВАДЖО. –Зато теперь ты свободен от всяких обязательств и, подобно бабочке, можешь лететь куда угодно.

ПОЛЬ. –Вероятно водятся, если там есть какая-то флора и позволяют природные условия.

ПРОФЕССОР. –Решено! /Полю/ Когда мы отправляемся?

ПОЛЬ. –Не знаю.

ПРОФЕССОР. –Окажись вы на месте Колумба, он никогда не открыл бы Нового Света. Откуда такая нерешительность при такой ясности цели?

ПОЛЬ. –От жизни, профессор. Как бы ясно я не представлял своего будущего - через год, через неделю, через час - оно всегда оказывалось другим. Всегда! Вместо ожидаемой вечеринки, приходилось участвовать в проводах какого-нибудь знакомого в путешествие без обратного билета, каждодневная рутина в банке неожиданно сменялась авральными работами по заделыванию пробоин, а мир во всем мире – обострением ситуации на Ближнем Востоке. После этого у любого отпадает охота к планированию. /Профессору/ Как вы думаете, кто вы?

ПРОФЕССОР. –У нас здесь, что, конкурс на самый остроумный ответ? До сих пор, мне казалось, что я… Вы же прекрасно знаете, кто я!

ПОЛЬ. –Кем бы вы ни были, помимо всего прочего вы - пример. Вышесказанному. Мы вас не ждали, а вы все-таки среди нас. Поэтому я не могу вам сказать, что буду делать в ближайшие дни: мирить Франческу с мужем, организовывать свадьбу, утешать Агнессу или составлять вам компанию.

КАРАВАДЖО. –Последнее- предпочтительней.

ПРОФЕССОР. –Верно, Караваджо. Решайтесь, Поль!

ПОЛЬ. –Вы призываете меня на что-нибудь решиться… Но, что бы я не сделал по призыву одного, этого не одобрит другой. Как тут угодить всем?

КАРАВАДЖО. –Лично я призываю тебя сделать наконец свой ход!

ПОЛЬ. –Пожалуй, пойду ладьей.

ПРОФЕССОР. –Слоном было бы еще эффектней. Впрочем, и так все ясно.

ПОЛЬ. /Профессору/ –Если уж вы так думаете…

КАРАВАДЖО. –Похоже, что я тут единственный, которому ничего не ясно. Поэтому, я с вашего разрешения, еще поагонизирую. Вот так!

ПОЛЬ. –А я вот так!

ПРОФЕССОР. –Поосторожней, Поль! Уверовав в то, что дело сделано, вы можете сами оказаться поверженным.

ПОЛЬ. –Еще вина, профессор?

ПРОФЕССОР. –Не откажусь.

 

Поль наполняет бокалы.

 

ПРОФЕССОР. –За нашу экспедицию на Маврикий.!

ПОЛЬ. –С удовольствием.

ПРОФЕССОР. –Существует мнение, что каждое высказывание несет в себе определенный энергитический заряд. Когда же концентрация энергии достигает определенного уровня, ситуация переходит в новую фазу. Почаще вспоминайте Маврикий, и, может статься, что мы действительно туда поедем.

КАРАВАДЖО. –Непонятно, но интересно. Значит, если я начну желать кому- то провалиться в тартарары, он провалится?

ПРОФЕССОР. –Я не слышал о подобных случаях, мой друг, но мне доподлинно известно, что некоторые люди по неизвестным причинам исчезали бесследно.

КАРАВАДЖО. –Значит, стоит попробовать.

ПРОФЕССОР. –Вот конкретный пример. Это вино кажется нам лучше, чем оно есть на самом деле, потому что положительная энергия нашего общения повлияла на его вкус.

ПОЛЬ. –Подобную практику внедрил у себя на фирме шеф моей супруги мсье Компотей.

КАРАВАДЖО. –Тот еще пройдоха!

ПОЛЬ. –И, знаете, не без успеха. У него было небольшое парфюмерное производство. Духи продавались плохо, конкуренты наступали, кредиторы посматривали на часы и в результате, несколько лет назад Компотей оказался перед выбором: придумать что-нибудь радикальное или броситься с моста в Сену. Нынче он процветает.

ПРОФЕССОР. –Сменил профиль?

ПОЛЬ. –Не угадали. Компотей перенес производство в провинцию, а в здании бывшей фабрики, расположенной, кстати говоря, в центре Парижа, открыл демонстрационный зал- нечто среднее между музеем парфюмерного искусства и магазином. Затем он связался с туристическими агенствами, которые показывают Париж иностранным туристам, и пообещал им определенный процент с будущих доходов за небольшую услугу: агенства включили его так называемый “музей” в число объектов, рекомендованных для посещения. Теперь представьте: к этому самому музею, один за другим, подкатывают автобусы с туристами. Статистика показывает, что среди пассажиров таких автобусов преобладают женщины, но если кворум собирает мужчин, то и их с души не воротит. Красивые девушки проводят приезжих по музею - посмотреть там есть что, да и говорить они умеют. Кому неинтересно узнать, какими духами пользовалась мадам де Помпадур и на какие места она их наносила? Окончательно деморализованных клиентов препровожают в магазин, где сообщают нечто такое, от чего многие лишаются чувств. Оказывается, лучшие духи мсье Компотея в скромной фабричной упаковке- это подчеркивают особо, тут же объясняя, что фирменная упаковка стоит едва ли не дороже самих духов- вы можете приобрести всего лишь за пол- цены. Счастливые обладатели “лучших французских духов” в полуобморочном состоянии покидают фабрику, а тем временем, ко входу уже подъезжает новый автобус. Если бы кому-нибудь пришло в голову поинтересоваться духами мсье Компотея в парфюмерных магазинах, то, к радости своей, они бы их там не обнаружили. Нет, значит, расхватали, а у нас есть, да еще и за пол-цены!.. На самом деле, причина совсем иная. Ни одна, уважающая себя торговая фирма не возьмет эти духи даже даром, потому что они напоминают знаете что? Как бы это выразить половчее?

КАРАВАДЖО. –Верблюжью мочу!

ПОЛЬ. –Ну это, пожалуй, чересчур, хотя… Вот к какому эффекту приводит энергия восторгов.

ПРОФЕССОР. –Безобразие! Полиции, как всегда, ничего не известно.

КАРАВАДЖО. –Это известно даже полиции. Кто-то продает что- нибудь и находятся желающие это купить - здесь нет состава преступления.

ПРОФЕССОР. –А как же национальная гордость? Это же, черт побери, французские духи!

ПОЛЬ. –Большинство людей засовывают свою гордость куда подальше и надолго забывают о ней. Можно ли в этом случае принимать в рассчет ту ее разновидность, которую вы называете “национальной”?

 

Входит Агнесса. Новый цвет волос, прическа и платье сделали ее неузнаваемой.

 

АГНЕССА. –Рада видеть вас здесь!.. Профессор… Караваджо… Вам нравится моя новая прическа?

ПРОФЕССОР. –Ошеломляюще!

КАРАВАДЖО. –На правах представителя закона, мадам, я обязан поинтересоваться, что вы здесь делаете? Это дом женатого человека! Скоро придет хозяйка, и ваше присутствие здесь может быть привратно истолковано.

АГНЕССА. /Караваджо/ –Что ты комедию ломаешь? Я и есть хозяйка!

КАРАВАДЖО. /Агнессе/ –Я тебя не узнал!

АГНЕССА. –Правда? Если в этой стране угасающих страстей еще можно встретить настоящего француза, так это только в полиции! /Полю/ А ты чего молчишь?

ПОЛЬ. –Потерял дар речи.

АГНЕССА. –Еще бы… Не ты один!

ПРОФЕССОР. /Агнессе/ –Вы напоминаете бабочку, мадам. Правда, несколько увеличенных размеров.

КАРАВАДЖО. /В сторону/ –Какой ужас!

АГНЕССА. –Закончили с комплиментами! У нас приятная новость, друзья! Франческа вышла замуж. Свадьба в ближайшую субботу. Надеемся увидеть вас среди гостей.

ПОЛЬ. –Свадьбы не будет.

АГНЕССА. /Полю/ –Дорогой! Я говорила с нашими итальянскими родственниками. Они радуются вместе с нами. Тетушка Джина и кузен Гораций приедут во вторник. Они помогут нам с приготовлениями.

ПОЛЬ. –Франческа расходится с Роже.

АГНЕССА. /Полю/ –До свадьбы?.. Откуда ты знаешь?

ПОЛЬ. –Она мне сама сказала. Караваджо все слышал.

КАРАВАДЖО. –Как представитель закона должен сказать, что девчонка говорила убедительно. Ее муж оказался черствым, самовлюбленным, безумно ревнивым деспотом.

ПРОФЕССОР. –Чтобы разобраться в этом иногда достаточно дня.

АГНЕССА. /Профессору/ –Вы бы лучше помолчали, профессор. Вы бы со своей женой разбирались бы до сих пор, если б она не облегчила вам задачу, сбежав в Америку с вашим ассистентом. /Караваджо/ А ты, представитель закона, не мог именем закона ее остановить?

КАРАВАДЖО. –Закон не препятствует свободному волеизьявлению граждан.

АГНЕССА. –Самовлюбленный, черствый, деспот, ревнивый… Подумаешь?. . Эти слова можно адресовать любому из вас. /Полю/ Что ты собираешься делать?

ПОЛЬ. –Мне кажется, нам надо оставить их в покое. Они не стали спрашивать нашего мнения, когда решили пожениться. Безразлично оно им и сейчас.

АГНЕССА. –Как всегда самоустраняешься.

ПОЛЬ. –Как бы не повернулось дело, благодарности мне не дождаться. Так, по крайней мере, я избегу упреков.

АГНЕССА. –Чем напряженней момент, тем меньше шансов дождаться от тебя помощи. Снова все приходится разгребать самой. Как я все обьясню моим итальянским родственникам? Что скажу мсье Арманьяку?

ПОЛЬ. –Ты и ему успела сообщить?

ПРОФЕССОР. –Не торопитесь, Агнесса. Они еще могут передумать.

АГНЕССА. –Франческа передумает? Да, она вся в меня!

ПОЛЬ. –Пусть они женятся, пусть расходятся, пусть сходятся- мы не сможем этому помешать.

АГНЕССА. –Я смогу!.. Где сейчас самолюбивый и ревнивый муж моей дочери? /Полю/ Ты говорил с ним?

ПОЛЬ. –Он репетирует.

КАРАВАДЖО. –Я слышал. Парень мастак играть.

ПРОФЕССОР. –Творческая натура!

АГНЕССА. –Он деспот! А раз так, он обязан заставить жену сделать то, что посоветует ему теща.

ПОЛЬ. /Агнессе/ –Не могу припомнить случая, когда бы мне удалось заставить сделать что- нибудь тебя.

АГНЕССА. /Полю/ –И не старайся! Ты же не деспот. Теперь я понимаю, чего мне так в тебе не хватало.

 

Появляется Роже. Он в своем традиционном наряде - рубашке и джинсах. В руках у него труба.

 

РОЖЕ. –Полиция? Это за мной.

КАРАВАДЖО.–Что здесь делает этот прохвост?

АГНЕССА. –Это наш зять.

КАРАВАДЖО. –Почему ваш зять не может быть прохвостом? Знаете, сколько раз этот парень убегал от меня, когда я пытался оштрафовать его за превышение скорости? Но сегодня он мне за все заплатит!

ПРОФЕССОР. –Будьте снисходительны, Караваджо. Перед вами- молодожен!

ПОЛЬ. –И к тому же, в стадии развода.

РОЖЕ. –Вы уже знаете, мсье?.. Мадам.. Значит, мне остается только попрощаться. За время нашего проживания под одной крышей вы были добры ко мне.

АГНЕССА. –Мы не успели.

ПОЛЬ. /Роже/ –А как же ваша большая любовь к Франческе? Трансформировалась в размерах после первой же ссоры?

РОЖЕ. /Полю/ –Об этом бессмысленно говорить, мсье, если тебе не отвечают взаимностью.

ПОЛЬ.–Любовь никогда не бывает бессмысленной, даже если она и безответна.

ПРОФЕССОР. –Будьте настойчивей, молодой человек - женщинам это нравится - и добейтесь взаимности. Вы же француз!

КАРАВАДЖО. –И к тому же, аристократ. /Роже/ Всякий раз, когда ты убегал от меня, я думал- вот лихой парень. Подтверди свою лихость. Садись на мотоцикл и дуй в Версаль.

АГНЕССА.–Там теперь красиво! Фонтаны бьют…

РОЖЕ. –Я не поеду в Версаль. Все кончено. Если вы считаете, что Франческу можно переубедить, я буду вынужден предположить, что вы ее не знаете.

АГНЕССА. –А я то думала, что мой зять деспот. /Полю/ Такой же как и ты!

ПОЛЬ. /Роже/–Не делайте ситуации безнадежней, чем она есть, Роже. Моя дочь- взбаломошная девчонка. Но разве в двадцать лет они бывают другими?

РОЖЕ. –Мир полон звуков, прекрасных звуков, но сегодня звучат только грусть и печаль. Мне жаль, что я оказался не на уровне ваших представлений обо мне. Прощайте, мсье Поль, мадам Агнесса и эти милые люди, с которыми я так и не успел познакомиться.

КАРАВАДЖО.–Еще успеешь.

РОЖЕ. –Я не перевез свои вещи, поэтому ухожу налегке. Со мной моя труба. Это единственное, что у меня осталось после того, как я потерял Франческу.

АГНЕССА.–Вы забыли про мотоцикл.

РОЖЕ. –К сожалению, даже на нем невозможно убежать от самого себя, хотя я и постараюсь.

 

Роже медленно, как бы нехотя, идет к двери. Он не оглядывается.

 

АГНЕССА. –Что он собирается делать?

КАРАВАДЖО. –Мы не можем этого знать.

ПРОФЕССОР. –Мы вообще ничего знать не можем.

АГНЕССА. –Ничего не знают только мой муж, ученые и полиция. Меня насторожили его последние слова. Его надо вернуть и удержать от необдуманных поступков.

ПОЛЬ. –Самый необдуманный он уже совершил, женившись на нашей дочери.

АГНЕССА. –Иди за ним. Кроме нас у мальчика нет никого в Париже. Мы не можем его оставить.

ПОЛЬ. –Любопытно, как же он жил без нас?

КАРАВАДЖО. –Оставайся на месте, Поль. Не думаю, что сегодня дело дойдет до превышения скорости.

ПОЛЬ. /Агнессе/ –Ты думаешь лишь о свадьбе, а вовсе не том, будут ли они вместе. Мсье Арманьяк… Итальянские родственники… Мы не должны ударить в грязь лицом! А есть оно у нас, это “лицо”?

 

Где-то на улице начинает звучать труба. Присутствующие перемещаются к окнам.  

АГНЕССА. –Это Роже.

ПРОФЕССОР. –Что он делает?

ПОЛЬ. –Стоит посреди улицы и играет.

КАРАВАДЖО. –Я арестую его за нарушение общественного порядка.

ПОЛЬ. –А разве он его нарушает?

АГНЕССА. /Профессору/ –Видите тот красный мотоцикл? Это нашего зятя!

ПРОФЕССОР. –Когда-то мир был огромным цветущим садом и в нем, никем не потревоженные, резвились бабочки. Теперь этот огромный сад превратился в тысячи маленьких островков среди пустыни и яблоки там такие, что попади одно из них в руки Евы, грехопадение не состоялось бы. Бабочки уже не летают стаями, они крадутся поодиночке, и какие- то идиоты пытаются их ловить. Разве они кому-то мешают, бабочки?

ПОЛЬ. /О Роже/ –Похоже, ситуация стабилизировалась - этот концерт надолго. Так говорите, профессор, добрые пожелания имеют свойство материализовываться? Давайте пожелаем молодым быть вместе, любить друг друга и не отравлять себе жизни, а нам старости.

КАРАВАДЖО. –Развод отменяется!

АГНЕССА. –Свадьба состоится и мне не придется оправдываться перед нашими итальянскими родственниками.

ПОЛЬ. –Так не выпить ли нам за это по стаканчику?

 

 

Занавес.

About

This book was generated by converter FTM Agency Ltd.

Эта книга создана при помощи конвертора Агентства ФТМ, Лтд.

http://litagent.ru

https://code.google.com/p/fb2epub/