Мисс Перри вовсе не умерла – она еще была жива. Ей перевалило за восемьдесят, и она медленно поднималась по лестнице, опираясь на палку. Ее усадили в кресло (Ричард позаботился). К ней подводили всех гостей, кто знал Бирму семидесятых годов. Куда подевался Питер? Когда-то они очень дружили. При упоминании Индии или Цейлона глаза старухи (один был стеклянный) медленно темнели, становились синими, и взор обращался не на людей – у нее не сохранилось ни приятных воспоминаний, ни гордых иллюзий о вице-королях, генералах, мятежах – она видела орхидеи, горные перевалы и себя, когда в шестидесятые годы на спинах кули покоряла вершины или спускалась выкапывать орхидеи (удивительные цветы, еще никем не описанные), которые рисовала акварельными красками; несгибаемая англичанка, готовая напуститься на любого – к примеру, на Первую мировую, швырнувшую бомбу к ней прямо на порог, – кто оторвет ее от глубоких раздумий об орхидеях и путешествии по Индии шестидесятых – а вот и Питер Уолш!
