Оглавление

Беседовал со Сталиным

Пролог

В Израиле апрель 2020 года выдался тёплым. И хорошо бы побродить по берегу моря, но ехать в автобусе в разгар эпидемии COVID 19, было опасно.

Александр, проживший в Израиле 30 лет и перешедший в разряд пенсионеров, был в группе риска. 67+.

Вообще его друг и сосед с верхнего этажа доказывал, что вирус слабый и убивает гораздо меньше чем ежегодный грипп. Только на один вопрос у него не было ответа: Почему наиболее уязвимые к другим вирусам дети, от этого вируса страдают меньше, а старики больше? На этот вопрос не отвечал ни кто. Ну и бог с ним.

Вот уже два дня по различным каналам в новостях передавали о приближающемся к Земле гигантском астероиде. Астероид приближался давно, но сейчас точно выяснили его орбиту. Он должен был пролететь между Землёй и Луной. И это было бы не страшно, но его размер всего в четыре раза был меньше лунного. Различные прорицатели конца света строили свои пророчества. Астероид, а на самом деле огромная каменная глыба, якобы подтверждал их предыдущие прогнозы.

А когда учёные объясняли, что за оставшуюся неделю до 15 апреля, маршрут «каменюки» никак не может измениться и она пролетит в 201 тысячи километров от Земли, предсказатели говорили, что значит на обратном пути, облетев Солнце, он обязательно в Землю врежется.

Александр не верил «пророкам». С тем ядерным потенциалом, который накопило человечество, угрожай он Земле, его бы уже расщепили на мелкие кусочки и кроме метеоритного дождя с 10 по 24 августа, поскольку от лобовых ударов движение бы замедлилось, ничего бы не было. Брюс Виллис не понадобился бы. Об этом тоже писали учёные. Он верил учёным.

Но конечно будет интересно посмотреть, когда астероид закроет Луну. Не Луну, конечно, а месяц.

Если бы дело было ещё десять лет назад, Александр вряд ли так тщательно готовился к экскурсии. Теперь время было. Он на пенсии.

Но в Ришоне, где он жил, да и в округе было такое световое загрязнение, что рассмотреть что-нибудь на небе было не просто. А уж сделать нормальные фотки….

В Негеве ночью бывает и холодно. Александр перерыл два ящика с зимними вещами, засунутыми ещё года три под кровать, и выудил оттуда серый свитер и тёмно-сиреневую ветровку. В Израиле с ветровками проблема. Если ты хочешь тонкую болоньевую, не пропускающую дождь, то фигу. Есть или тонкие пропускающие всё на свете, либо не пропускающие дождь, но подбитые каким-то утеплителем. Но для того путешествия, которое он наметил это подходило. Снизу он наденет свои чёрные рабочие джинсы, с семью карманами, и любимую льняную рубашку, с двумя огромными карманами не груди. Ну и черные кроссовки.

Свитер и ветровку он сразу засунул в 40 литровый рюкзачок, где уже лежал пуховой спальник. Проверил всё ли в порядке с его фотоаппаратом.

Его верный сотовый Xiaomi со 256 джигами памяти был уже на две трети забит книгами, фильмами, музыкой. А поскольку он собрался в Лехавим на поезде, время почитать или послушать будет. Для этого он взял с собой и зарядку.

Всё было готово, чтобы 14 апреля, взяв бутерброды с сыром, желтые шери, зелёный лук, сваренные в крутую яйца, соль, пару шоколадок, рулон туалетной бумаги и двухлитровую бутылку воды, он на станции Ришоним, сел в поезд.

Ехал он сам. Сын работал из дома онлайн, дочь заканчивала школу, у жены был назначен приём пациентов. Ну и ладно. Не хотят и не надо.

Когда он сделал пересадку в Лоде, уже темнело.

Выйдя на Лехавим, он пошёл в обратную от посёлка сторону. Звёзды уже сияли вовсю, и совсем не так, как в замусоренном светом центре страны.

Александр прошёл километра три на юг, пока уклон не пошёл вверх. Свет тут уже не мешал. Сверху сияли звёзды. Восход Луны должен был начаться в два ночи, а в три часа двадцать две минуты, на видимую часть Луны, должен был закрыть астероид.

Александр оделся пополной. Жарко не было. Найдя удобное место, он расстелил спальник, залез в него, повернулся на восток, где должна была взойти Луна и, положив по голову рюкзак, стал ждать. Есть пока не хотелось.

Было тепло и уютно и, незаметно для себя он задремал.

Луна его разбудила.

Наполовину невидимый диск выглянул из-за пригорка. Он стал светить прямо в глаза Александру.

Он глянул на часы. Пятнадцать минут третьего. Ещё больше часа. Он уже хотел включить какой-нибудь фильм, чтобы ожидание было не долгим, но подумал, что он так редко видит звёзды, что кино может и подождать.

В детстве он жил в квартире, в которой не было удобств. Чтобы ночью сходить в туалет, нужно было либо использовать ведро, либо идти в конец двора.

А ночью, когда он шёл в конец двора, всё небо занимали звёзды. Какие яркие звёзды были в его детстве. И тут, они почти такие же.

А когда ему исполнилось девять, ему с другими соседскими ребятами, разрешали летом спать во дворе.

В десять лет Александр пошёл в магазин «Наглядные пособия» и на сэкономленные от завтраков деньги, купил себе звёздный атлас. Атлас представлял картонный квадрат 60 на 60 сантиметров, а внутри был вращающийся картонный круг.

Какое это было замечательное ощущение распознавать увиденные ночью созвездия. Сейчас в его сотовом такая карта неба, которая и приснится тому пацану не могла. Но ощущений таких она не вызывала.

Потом он вспомнил кружёк красных следопытов, и как раскопал историю о трёстах власовцах, поднявших восстание против фашистов в Днепропетровске 1943. А потом из его доклада, руководитель кружка вычеркнул эту историю.

Историю он любил. Но это, как и астрономия было его хобби. Работал он… Кем только он не работал? Но вышел на пенсию с должности инженера электронщика.

Теперь у него есть время опять посмотреть на звёзды. Это было здорово. Тем более что такого события как сегодня в астрономической памяти не содержалось. Тем временем, телефон прожужжал три часа. Он положил его в карман рубахи, взял фотоаппарат. И приготовился снимать. Метеорит должен был вот-вот появиться.

Павел Михайлович Фитин

15.04.1941 — Вторник.

Что произошло, Александр не понял. Он поднял фотоаппарат, закрепил локоть на выступе и приготовился фотографировать. И возможно даже сделал фото.

Потом он или потерял сознание или даже не терял его. Но очнулся он, лежащим на тротуаре чужого города, в метре от дороги.

Звёзды были ещё видны, но уже светало.

Александр встал, сложил спальник и фотоаппарат в рюкзак.

Было прохладно. Несмотря на то, что он был тепло одет, его пробирал холод.

Где он? Как это произошло? Что произошло?

Он решил, что вместо того, чтобы задавать вопросы, нужно осмотреться.

Названия улицы вблизи видно не было. Но на противоположной стороне был какой-то щит. Возможно там карта. Он уже видел такое в Париже, но этот город на Париж не походил.

Машин на дороге не было вообще, и он перешёл на другую сторону, где был это щит. Но на щите была не карта, а развёрнутые газетные полосы. Газета называлась «Правда» за понедельник 14 апреля 1941 года. Цена 15 копеек.

На первой полосе был напечатан ПАКТ О НЕЙТРАЛИТЕТЕ МЕЖДУ СССР И ЯПОНИЕЙ.

Александр смотрел на эту статью и в голову приходили самые разные мысли. То, что он в России, он уже понял. Но кто выставил бы раритет просто на доску, приколов его кнопками?

Он потрогал газету рукой. Она ощущалась, как только напечатанная.

Так. Это СССР. 1941 год. Сейчас рассветёт и его арестуют как иностранного шпиона. Ну а дальше понятно. Что делать. Он огляделся и прочёл на одном из домов название улицы: «Дзержинского». Дзержинского, возможно Москва. Насколько он помнил это Лубянка. На Лубянке КГБ — НКВД.

Так. Если НКВД не избежать, нужно идти туда самому.

Солнце всходило за спиной. Значит, идти на юг.

И Александр пошёл на Юг.

По пути ему начали встречаться прохожие. Он решил не донимать их вопросами, поскольку если он действительно в Москве, то до здания ФСБ, которое сейчас НКВД, максимум десять минут не быстрого ходу.

Возле парадного входа в здание Лубянки, стояло два милиционера. На них были шинели. Александр не делая паузы, направился туда.

— Документы. — сказал один милиционер, видимо старший, подозрительно осматривая одежду Александра.

— Я к Павлу Михайловичу Фитину. Мои документы вам не нужны. — Сказал Александр строго.

Видимо странная одежда и наглость посетителя, внушили милиционеру, что перед ним не уголовник.

— Пройдёмте. — сказал милиционер, и они вошли в здание.

— Лицом к стене — скомандовал милиционер, когда они вошли в коридор.

Милиционер видимо надавил на какую-то кнопку, потому что через несколько секунд к ним вышел одетый в зелёный френч военный.

— Кто Вы и что вы хотите? — спросил он Александра.

— Товарищ капитан, мне нужно встретиться с начальником 1-го Управления НКГБ СССР Павлом Михайловичем Фитиным.

— Какова цель?

— Служебная. Чтобы Павел Михайлович понял, кто я мне нужно написать ему записку.

— Пройдёмте.

Они вошли в кабинет, который был перед следующим постом милиции.

В кабинете был стол и несколько стульев.

— Садитесь.

Александр сел.

— Мне нужна бумага, карандаш и клей.

— А клей зачем?

— Извините товарищ лейтенант, но то, что я напишу, предназначается исключительно Павлу Михайловичу.

Лейтенант поставил перед Александром баночку с коричневым клеем, положил карандаш и лист бумаги.

Александр перегнул половину листа так, чтобы лейтенант не мог видеть того что он пишет и написал:

«Старик! Нужна встреча. Вместо пароля Рамзай — Рихард, Корсиканец — Вилли».

Потом сложил лист, скрутил его в трубочку, заклеил и передал лейтенанту.

Лейтенант улыбнулся.

— Товарищ Фитин ещё не пришёл. Где хотите его подождать. Мне нужно будет осмотреть ваши вещи.

— Вещи осмотру не подлежат. Но я их оставлю. А товарища Фитина я могу подождать где угодно. Хоть в камере, но в одиночке и без клопов.

Лейтенант улыбнулся.

— Пройдёмте.

Они прошли в самый конец коридора, откуда лестница вела в низ. Там был кабинет, в который они вошли. Александру выдали чёрный холщовый мешок.

— Сложите вещи сюда.

Александр сложил в мешок все вещи. Проверил, ничего ли не осталось в карманах.

Сержант, выдавший ему мешок, завязал его тесьмой и на её конец поставил сургучную печать.

— Пройдёмте. — сказал лейтенант.

Вниз они спускаться не стали. А пройдя несколько дверей по коридору, вошли в пустой кабинет.

В кабинете был стол, три стула и решётки на окнах.

Через минуту в кабинет явился милиционер.

— Товарищ подождёт здесь. Не отлучаться. — сказал лейтенант милиционеру и вышел.

Александр сел за стол, а милиционер остался стоять. Тут было тепло, и Александр снял и ветровку и свитер. Если бы он знал, что его не отправят в камеру, он бы сложил это всё в мешок с вещами. Ну да ладно.

Сидеть было удобно, но адреналин в крови задремать не давал.

Александр раз за разом прокручивал в голове произошедшее, но понять ничего не мог. Единственное, что он понимал, что это не сон. Сны такими подробными не бывают.

Вопрос что ему теперь делать, он уже решил. Война через два месяца и неделю, а он знает достаточно, чтобы несколько изменить её начало. Но что произойдёт с историей? Он её изменит и не родиться. Может он тогда исчезнет. Одно было хорошо. У него любителя фантастики такой поворот событий не вызвал ступора. Но и никакой конкретной программы пока не было. «Хорошо, что я люблю историю и у меня хорошая память. Буду играть с листа» — решил Александр.

Через два часа в кабинет вошёл капитан и сказал:

— Пройдёмте.

Они, вместе с милиционером, поднялись на второй этаж.

— Разрешите войти, товарищ полковник — спросил капитан, открыв дверь в один из кабинетов.

— Входите. — сказал полковник.

Капитан и милиционер остались снаружи.

Полковник, мужчина лет сорока пяти — пятидесяти, показал Александру на стул стоящий перед его столом. Кабинет был довольно большой. Сбоку за другим столом сидело два молодых человека, развернувшихся к нему и полковнику в пол оборота и что-то писали.

Александр сел. Нет. Он помнил эту фотографию и не мог ошибиться.

— Так что Вы хотели сообщить товарищу Фитину? — спросил полковник. — Как вас зовут.

— Зовут меня Александр Лукьянов. Но моё имя вам ничего не скажет. Однако…

Александр повернулся к молодым офицерам.

— Павел Михайлович! Я могу назвать фамилии Рихарда и Вилли, но хотел бы это сделать тет-а-тет.

Фитин обернулся и с любопытством посмотрел на Александра.

— Если вы меня опасаетесь, — добавил Александр — меня можно связать.

Фитин улыбнулся.

— Я вас не опасаюсь. — Он кивнул второму офицеру и тот вышел. — Теперь можете говорить фамилии.

— Зорге и Леман. Я могу назвать имена агентов в Британии и США. Собственно сообщить мне Вам нового нечего. Называя эти имена, я надеюсь на вашу помощь. Мне нужна встреча с товарищем Сталиным. Я надеюсь, что у меня найдется, чем убедить товарища Сталина, в том, что 22 июня этого года, в 4 часа утра, Германия без объявления войны вторгнется в пределы СССР.

План вторжения называется Барбаросса. Гитлер подписал его ещё в прошлом году. Я собираюсь сообщить его подробности.

— Так кто вы?

— Боюсь, что чем честнее я отвечу на этот вопрос вам, тем больше сомнений в моём душевном здоровье у вас может возникнуть.

— И всё же.

— Я гражданин Израиля.

— Израиль это имя, а не страна.

Александр достал лежащую в его нагрудном кармане пластиковую карточку.

— На данный момент вы правы. Но это моё удостоверение личности. — Александр передал карточку Фитину. — Я гражданин государства Израиль. То, что это я, вы можете увидеть по фото. Надписи сделаны на иврите. Я предлагаю вам самому взять словарь и перевести их. Не нужно никого посвящать в данный факт.

— И Вы, иностранный гражданин пришли в КГД предложить свои услуги?

— В данном случае, можете считать меня полномочным представителем государства Израиль. А во-вторых, в предстоящей войне я хочу, чтобы СССР обошлась минимальными жертвами. Я родом из Днепропетровска.

— Белый эмигрант?

— Нет. Вовсе нет. Но об этом потом. Вы ещё не сомневаетесь в моём душевном здоровье?

— Пока нет. Но организовать Вам встречу с товарищем Сталиным я не могу. У меня нет на это полномочий.

— А можете ли Вы организовать мне встречу с товарищем Берия? Сообщив ему всё что найдёте нужным, из того что я вам сказал.

— То, что Вы сказали, выглядит странно. Но мы тут привыкли к неожиданным новостям. Встречу с товарищем Берия я вам попытаюсь организовать. Василий Макарович — Фитин обратился к полковнику. — Организуйте товарищу Лукьянову чай. Ну и к чаю.

Фитин поднялся и вышел из кабинета.

Лаврентий Павлович Берия

Встречу с Берией, которая должна была происходить в Кремле, назначили на 19 часов 32 минуты.

Фитин должен был присутствовать.

Александр попросил Фитина, вместе с ним вскрыть его вещи, чтобы некоторые из вещей он мог продемонстрировать Лаврентий Павловичу.

Нужно было объяснить, что его цифровой фотоаппарат и сотовый, не оружие. Объяснить без того, чтобы охрана их вскрыла.

Фитин оказался на редкость покладистым и любопытным человеком. Когда Александр сфотографировал окно его кабинета и показал ему фото, раздвигая его и показывая детали не видные глазу с того расстояния с которого фото делалось, Фитин был в восторге. А когда тоже проделал смартфон, и они начали смотреть «17 мгновений весны», он попросил дать ему досмотреть фильм.

Александр достал свою еду и предложил Фитину один из бутербродов.

Но Фитина поразило наличие маленьких желтых помидоров и чернильные цифры на яйцах. Помидоры в СССР уже тоже были, хоть и апрель. И можно было их заказать и на Лубянке. Но это были совсем другие помидоры.

Александр отдал жёлтые помидоры Фитину, и им через несколько минут принесли замечательно пахнущие красные помидоры.

Александр объяснил чернильные цифры на яйцах. В СССР яйца ещё не маркировали.

Фитин заказал в кабинет обед, состоящий из супа, гречневой каши, котлет, капустного салата с луком и компота. Но если Фитина удивили жёлтые помидоры, то Александр с удовольствием ел серый московских хлеб. Хлеб пах хлебом.

Они поели.

Потом Александр найдя в кабинете розетку 220 вольт, включил заряжаться сотовый и предоставил Фитину смотреть «17 мгновений весны», а сам улёгся на стоящем у стены коричневом кожаном диване, и задремал.

Фитин разбудил его в 18.00. Они выпили по стакану сладкого чая и поехали в Кремль.

В 19.00 они уже сидели в кабинете Берии. А в 19.18 секретарь Берии пригласила их в кабинет.

Берия стоял у окна и смотрел на площадь.

— Садитесь. — Сказал он почти без акцента, который Александр готовился услышать.

— Докладывайте. — Сказал Берия.

Фитин коротко изложил, что Александр Лукьянов из ещё не существующего государства явился в НКВД, добился встречи с ним, Фитиным, продемонстрировал свои знания довольно секретной информации, а также удивительные аппараты, существование и устройство которых ему Фитину не известно. На одном из устройств записан цветной художественный фильм о разведке во время войны СССР и Германии.

Берия обернулся и рассмотрел Александра.

— Что Вы хотели мне сказать?

— Во-первых, Лаврентий Павлович, разрешите сделать вам несколько подарков. Первое: зная о вашей трудовой биографии, о том, что вы работали на нефтедобыче в Баку и даже хотели сталь нефтяником, я хочу вам указать на место, которое по своим запасам нефти не уступает Баку. Это в двадцати километрах на северо-запад от Бугульмы. Хочу также указать на месторождение урана, который товарищу Курчатову, которого вы сейчас курируете, скоро понадобиться.

При упоминании Курчатова лицо Берии напряглось, а Александр продолжал.

— Это на реке Шилка забайкальский край 60 километров от Сретенска. Кроме того, я сейчас набросаю эскиз ядерной бомбы. Но зная ваши способности в черчении, прошу не судить меня строго. Я черчу как курица лапой.

— Похоже, вы хорошо знаете мою биографию?

— Намного лучше, чем Вы можете предположить. И Вашу и Павла Михайловича Фитина. Именно поэтому я хотел встретиться именно с ним и с Вами. И у меня и у вас одна цель — благо СССР.

— Хорошо. Об этом после. Чертите свой эскиз.

Александр как можно ровнее постарался нарисовать внутреннее устройство бомбы малыш.

— Вот это ствол внутри бомбы — Пояснял он. Здесь в стволе заряд из карбидного пороха. Это кольца заряда уран 235. Внутренний диаметр 10 сантиметров. Вот кольца мишени, тоже из урана 235, с внешним диаметром 10 сантиметров. По краям, заряда и мишени и вокруг ствола, должна быть прокладка пластика с содержанием Бора, чтобы предотвратить попадание на уран внешних нейтронов. Позднее я могу уточнить детали с Курчатовым, если его заинтересует этот эскиз. А теперь просьба. Я хочу встретиться с товарищем Сталиным.

— У вас есть подарки и для него?

— Я хочу убедить его, что Германия начнёт войну с СССР 22 июня этого года. При этом убедить его не предпринимать никаких действий, которые послужили бы причиной того что эта война начнётся 15 мая. Но предпринимать действия, которые позволят СССР победить в этой войне с минимально возможными потерями.

— И Вы уверены, что вам это удастся?

— Уверенности нет, но есть серьёзные основания полагать, что мне удастся убедить Иосифа Виссарионовича в серьёзности моих оснований. Тем более что основания для моих утверждений не донесения внешней разведки.

Кстати, насколько мне известно, в начале мая, в Москву, инкогнито, с какой-то германской делегацией, прибудет Шеленберг, с целью оценить коммуникации для переброски войск. А сейчас я хочу продемонстрировать вам устройства, о которых упоминал Павел Михайлович.

— Я подумаю. Показывайте устройства.

Что чувствовал Берия, когда Александр показал ему фотоаппарат и смартфон с девятым андроидом, было неясно, но такого восторга, как Фитин он внешне не проявлял. А через двадцать минут спросил:

— Где вы в Москве остановились?

— Лаврентий Павлович, неужели после всего, что я рассказал, вы отпустите меня на свободу?

— А вы что сбежите?

— Нет, конечно. Но на свободу я не рассчитывал и нигде не остановился.

— Ну, охрану мы бы Вам дали, но можете переночевать в Кремле, а завтра мы подумаем. Павел Михайлович, вы можете быть свободны. Я займусь нашим гостем.

Когда Фитин ушёл, Берия вызвал кнопкой офицера и распорядился прислать ему посыльного. Посыльному он вручил карту, на которой Александр отметил нефтяное месторождение под Бугульмой, и сказал:

— Завтра, с утра, начать бурение и по результатам немедленно доложить мне.

Когда посыльный ушёл, берия сказал Александру:

— Если там есть нефть, пойдём к товарищу Сталину. А пока расскажите мне мою биографию.

Александр начал рассказывать биографию Берия, особо подчеркнув, что он был разведчиком в стане мусаватистов, по заданию партийной организации и закончив тем, что 30 июня 1941 года он будет назначен членом Государственного комитета обороны.

— Вы и будущее знаете?

— Лаврентий Павлович! Будет ещё очень много интересного и очень полезного для вас после встречи с товарищем Сталиным. Но пока у меня к вам ещё одно предложение. Просто немедленно, отдайте приказ перевести всех младших офицеров, находящихся в местах заключения на более сносные условия. Они, в недалёком будущем, понадобятся. И ещё, Если вы можете организовать несколько машинисток, которые будут перепечатывать с этого телефона книги, то лучше бы это сделать, как можно быстрее. Но это, и устройство и содержание книг должно оставаться совершенно секретным.

Берия улыбнулся.

— Что-нибудь ещё.

— Сергей Павлович Королёв делает ракеты. Ему нужно предоставить режим наибольшего благоприятствования. Дело в том, что бомбу, которую сделает Курчатов, лучше всего доставлять на ракете. Он сейчас, наверное, в шарашке с Петляковым и Туполевым.

— Давайте отложим все эти дела до завтра, а сейчас поужинаем.

Берия поручил Александра какому-то майору, тот повёл его в столовую. Майор был молод. Ему было тридцать лет максимум.

Столовая Кремля была обычной. Из яств там была только красная рыба. Александр этим воспользовался. Потом майор повёл Александра в другой корпус, в котором было что-то типа гостиницы, и поселил его в двухкомнатном номере. Оставив у двери охрану из двух милиционеров.

16.04.1941 — Среда.

Утром майор поднял его в 8.00, и они пошли в комнату, где сидело три женщины и мужчина в форме без знаков различия и стояло две печатных машинки.

— Покажите им, как читать книги, которые на устройстве и побудьте с ними, пока не убедитесь что всё в порядке. Через час я зайду, и мы пойдём завтракать.

Александр нашёл две книги по технологии. «Технологию изготовления полупроводниковых приборов» Титова и «Регулировщик радиоаппаратуры» Городилина.

Показал, как искать другие книги, когда эти будут перепечатаны.

Эти книги в его библиотеке оказались достаточно случайно. Сам он работал до пенсии на разработке печатных плат, ну и кода-то поинтересовался их компонентами. Он вспомнил. Это было, когда Алфёров получил нобелевку. У него тут было с десяток книг Жореса Ивановича. Ну, это после. Пусть печатают.

Мужчина и женщина оказались чтецами, а две другие женщины машинистками. Машинистки успевали за чтецом с некоторым запасом времени.

За полчаса работы, чтец менялся дважды, а машинистки продолжали печатать.

В девять пришёл майор, и они пошли в столовую, которая тоже была в этом здании. Тут столовая была с самообслуживанием. То есть, берёшь поднос и ставишь на него то, что собираешься съесть. Была жареная картошка и пюре, котлеты, шницеля и салаты из квашеной капусты, консервированных помидоров, огурцов, свеклы и морковки. Чай, компот, кефир и молоко. А ещё были яйца и сметана в граненых стаканах. Хлеб, белый, серый и чёрный, соль, хрен и горчица стояли на невысоких деревянных столах.

Жареная картошка со шницелем и квашеная капуста, были изумительно вкусными.

Потом майор отвёл Александра в его комнату и оставил там, под охраной двух милиционеров. Тихо работало радио.

Александр улёгся и задремал.

В три час дня пришёл майор.

— Сейчас обед. А потом, если хотите, в 16.00 у нас по средам художественный фильм, для свободной смены. Сегодня новый фильм «Богдан Хмельницкий». Я могу попросить, чтобы нам оставили два места.

Александр задумался. С одной стороны, хоть он этот фильм и не видел, смотреть такую древность ему не особенно хотелось. С другой стороны заняться ему было совершенно нечем, а он уже хорошо выспался.

— А Вы его смотрели?

— Нет ещё.

— Тогда заказывайте места. Пойдём смотреть.

Но фильм он смотрел с интересом. В той Украине, которая существует в 2020 году, этот фильм наверняка запрещён, хоть и снят в Киеве.

— Вам понравилось? — Спросил он майора.

— Замечательный фильм. Только ни как не могу понять, как этот героический поп понял, что тот, кто к нему пришёл в начале фильма, шпион?

Александр улыбнулся.

— Скажите, товарищ майор, а если я брошу перед вами несколько картошин и спрошу, где должен быть командир?

— Когда как. Когда впереди на лихом коне, а когда в тылу.

— Это потому, товарищ майор, что фильм «Чапаев» Вы смотрели, а религиозных законов не знаете.

— Конечно, не знаю. Я же в бога не верю.

— Я тоже не верю, но знаю, что православные крестятся, закрывая крест, вот так — Александр показал. — А тот шпион перекрестился по католически. — и Александр перекрестился по католически. — Открывая крест.

— Ясно. Запомню.

— Разведка чаще всего именно таким образом выявляет чужаков. Пропели вы, например мне: «Потому, что без воды», а я стою как истукан и не знаю что и зачем. А советский человек сразу ответит: «И не туды, и не сюды».

— Спасибо за науку — рассмеялся майор.

Они пошли в кабинет, где с его сотового перепечатывали книги. Команда заканчивала вторую книгу, но это была уже другая команда. В ней были только женщины. Александр ещё раз объяснил, как переходить к новой книге.

Потом они поужинали, и Александр опять оказался в своей комнате.

А в 21.30 к нему пришёл майор и сказал, что они срочно вызваны к товарищу Сталину.

Иосиф Виссарионович Сталин

В приёмной сталинского кабинета, его осмотрел серьёзный офицер лет пятидесяти. У офицера были три ромба на петлицах и два ордена.

Александр не помнил лица Власика, но предположил что это он.

— Николай Сидорович? — полувопросительно спросил он.

— Николай Сидорович. — чуть удивленно, но строго ответил мужчина.

Он тщательно ощупал карманы Александра. Пощупал плечи и сказал:

— Заходите.

Но сам Власик в кабинет не зашёл.

Сталинский кабинет выглядел совсем иначе, чем Александр представлял его по фотографиям.

Это был небольшой зал, в углу которого стоял огромный стол с двумя тумбами по краям на изогнутых ножках. Середина стола была обтянута зелёным сукном, на котором слева стояло два телефона, золотистый, на высоких рычагах и чёрный. По краям стола были две стопки бумаг, высотой сантиметров по тридцать, посредине лежала тонкая красная папка и пачка папирос. Пепельница, в которой лежала знаменитая трубка, была справой стороны. К этому столу был приставлен ещё один, чуть пониже и раза в два длиннее. Но стол был приставлен не посередине большого стола, а несколько левее.

За большим столом сидел Сталин, а с левой стороны длинного стола, но рядом с большим столом, сидел Берия.

Сталин указал рукой Александру место справой стороны длинного стола, куда тот сел.

— Здравствуйте! Я хочу услышать вашу фантастическую историю с самого начала. Но постарайтесь рассказывать не длинно.

— Здравствуйте! Я не знаю, как это произошло, но я ещё два дня назад находился в 2020 году. 14 апреля мимо Земли должен был пролететь большой метеорит, я отправился его наблюдать и фотографировать, и неожиданно оказался здесь. По газете за 14 апреля 1941 года, по названию улицы, я понял, что я в Москве. Я понял, что мне представился уникальный шанс немного подкорректировать историю. История была моим увлечением, а работал я инженером по проектированию печатных плат. Но я вижу что мой рассказ не вызывает у вас ни удивления не подозрений, что я лгу?

— Не вызывает.

Сталин положил руку на правую стопку листов.

— Мы обратили внимание на даты издания книг, которые Вы дали перепечатывать. Наши специалисты сделали заключение по их ценности, а товарищ Фитин рассказал о фильме про разведку, который он посмотрел с вашего устройства. И если даты выхода книг можно подделать, то длинный фильм, с множеством актёров, подделать практически не возможно. Так что к вашей откровенности мы были готовы. У нас тоже есть некоторая фантазия.

— Тогда давайте я изложу то что происходило в истории того времени, откуда я, и предложу некоторые способы для того, чтобы не спровоцировав Германию на войну 15 мая, чуть изменить соотношение сил. В том времени, откуда я, война началась 22 июня в четыре часа пятнадцать минут. Тогда танковые колонны перешли границу СССР. А ровно с трёх пятнадцати по четыре часа немецкая авиация бомбила все города, до которых могла дотянуться, но особенно аэродромы. Половина авиации СССР была уничтожена в первый день войны. Генерал Копец, застрелился.

То, что было это страшная история. Разрешите подробности начала войны сообщить позже? Об этом, я надеюсь, будет более подробный разговор и этих бед не произойдёт никогда.

— Хорошо. Рассказывайте дальше.

— Немцы не смогли взять Москву, но стояли уже в Химках. Не сумев взять Москву, но сдержав наше контрнаступление, летом 1942 года, они направили основные силы на Баку и Сталинград.

В этом сражении уже зимой наши войска одержали победу, взяв в плен армию Паулюса.

В 1943 году, в июле, немцы были разбиты под Курском, и после этого война покатилась на запад. 9 мая 1945 года Германия подписала капитуляцию.

Но уже в августе американцы сбросили атомные бомбы на два японских города.

СССР оказался в роли догоняющего. Атомных бомб у нас тогда ещё не было.

Но страна была разрушена и обескровлена войной и постепенно сдавала позиции. С нами велась, так называемая «Холодная война».

— У нас, с нами? Вы ведь из другой страны?

— Я родился в СССР и считаю себя советским человеком.

В конце восьмидесятых произошёл партийный переворот, а 1991 СССР распался на союзные республики. Влияние на Украине и в Грузии, захватили американцы, и эти страны в 2020 году находятся практически в состоянии войны с Российской Федерацией.

Я надеюсь, этого сценария удастся избежать.

Сталин медленно набил трубку табаком из двух папирос и закурил.

Минут десять он курил и молчал.

— У вас есть книги по истории там, где книги по технологии?

— Я не знаю, всех книг, которые там есть, но книги по истории, там есть вряд ли. Там в основном художественная литература и технологии связанные с электроникой и компьютерами. Компьютеры, это очень мощные счётные машины, типа того устройства с которого сейчас печатаются эти книги, но намного мощнее. Но есть фильмы о войне. В том числе о начале войны.

— Они могут нам помочь?

— Не уверен. Но если вы мне поверите, то я интересовался началом войны и надеюсь, это поможет.

— С чего начнём?

— Начнём с того, что я выдам вам один секрет по производству пушек на ЗИС.

— Интересно.

— Там, Грабин тайно от Кулика, самовольно начал разрабатывать 76 миллиметровую пушку ЗИС3. Она станет лучшей пушкой этой войны. Этой осенью или зимой, в истории моего времени, вы назвали её шедевром артиллерии. Её следует легализовать и ускорить её производство. Там лафет от ЗИС2, дульный тормоз, новая система наводки.

Дальше. Нужно закупить у США максимальное количество грузовиков студебекеров, пока нет войны, это думаю, возможно. На студебекерах устанавливать гвардейские миномёты… БМ-13. Но до тех пор развернуть массовое производство этих миномётов на базе трёхосного грузовика ЗИС5.

Немцы назовут БМ-13 «сталинский орган», а наши бойцы «Катюша». Это очень эффективное оружие, но его нужно держать в строжайшем секрете. Вообще, если есть возможность закупить как можно больше грузовиков, в том числе и у немцев, это стоит сделать.

Далее. В моей истории, производство танка Т34, ранее называемого А32, было в мае приостановлено для модернизации. Это неверное решение. Производство этих танков нужно форсировать. Нужно развернуть производство Т34 также и на Урале, на «Уралвагонзаводе» в Нижнем Тагиле. На Уралмаше есть 10000-тонный пресс, которым должна штамповаться башня Т34. Это значительно удешевит производство танка. Это тоже нужно держать в тайне. Ту башню шутя, назовут «гайка».

В моей истории встреча немцев с Т34 была обескураживающей. Вообще всем заводам расположенным западнее линии Ленинград — Сталинград, нужны дублёры на Урале и Сибири. Хотя бы, базы для этих заводов, если их придётся эвакуировать. Но Т34 и БМ-13 особая статья. Они должны быть в приоритете.

Нужно заказать конструкторам Дегтярёву и Симонову противотанковые ружья калибра 14,5-мм. Они эффективны против большого количества легких немецких танков и бронемашин. А на расстоянии сто метров можно и средний танк достать.

Сталин молча курил и, не перебивая слушал Александра.

— Нужны ПТАБы. Они появятся в красной армии только в 1943 году, но никаких технологических причин, чтобы они появились сегодня, нет. Это маленькая бомба кумулятивного действия. Попасть с бомбардировщика большой бомбой в танк, тяжело. А ПТАБы их диаметр 7 миллиметров, а длина 40, можно рассыпать над колонной танков и покончить со всей колонной. Броня сверху танка очень слабая. И вообще, кумулятивные снаряды против бронетехники очень эффективны. А главные удары фашистов, задуманы танковыми группами. Группа армий «Центр», в которую входят танковые группы Гудериана и Гота ударят из Белоруссии. Гудериан, чуть севернее Припятских болот. Папа Гот, нанесёт основной удар через Вильнюс. Цель, окружение армий под Минском, потом под Смоленском. Конечная цель, Москва. Но самое первое, будут окружены и уничтожены три советские армии в Белостокском выступе. На север пойдёт танковая группа Гёпнера, Через ригу на Ленинград. Из Финляндии ударят на Ленинград и Мурманск. А на юг Клейста. На Житомир и Киев. Танковая группа насчитывает до тысячи танков в составе нескольких корпусов. Всё это вместе называется план «Барбаросса». Но главное, это авиация…

— Давайте на этом, на сегодня остановимся. Боюсь, Лаврентий Павлович всё не запомнит. А сегодня уже время ужина. Утро вечера мудренее.

Берия вышел с Александром, передал его ожидающему в приёмной майору, и вернулся в кабинет Сталина.

Александр долго не мог уснуть. Хорошо, что не расстрелял и не в тюрьме. Ну и не важно. А вдруг действительно удастся спасти 27 миллионов его соотечественников? Так ли уж важна его жизнь, жизнь больного старого человека?

Личный кабинет

17.04.1941 Четверг

Утром майор разбудил его в 8.00.

Сначала они пошли к тем, кто перепечатывал книги с его смартфона. Состав был опять новым.

Александр ещё раз объяснил, как находить книги и выбирать режим чтения, напомнив, что если что-то не получилось приглашать его.

Потом майор повёл его в небольшую комнату, где пожилой человек в форме без знаков отличия снял в него мерку. майор объяснил, что в этих зданиях, люди без формы обычно не встречаются.

Потом был обычный завтрак.

После завтрака майор, отвёл его в кабинет, и сказал, что теперь это его кабинет.

В кабинете было три стола, стоящие буквой «П». Около верхушки «П», стола, который стоял посередине, был один стул. В этом столе было две тумбы с дверцами. В дверцах торчали ключи. У столов, которые стояли по бокам, было по два стула, а тумб не было. В углу стоял красно бордовый сейф, в котором тоже торчал ключ. А у стены, которая была напротив столов, стояло два огромных кожаных кресла.

Это кабинет, в котором он будет работать.

Майор показал с боку стола, который стоял в центре, кнопку вызова секретаря.

— Сейчас придут стенографистки. — объяснил майор. — с 10.00 до 12.00 вы будете диктовать свою фантастическую повесть о будущей войне, потом два часа отдых. В 14.00 обед. В пятнадцать часов придут две другие сотрудницы, которым вы будете диктовать ваши советы фантастическому маршалу, в войне, которую опишите в своей повести. Пока не устанете. Есть вопросы по сегодняшнему распорядку?

— Нет.

— С завтрашнего дня и на будущие дни, в 8.00 подъём, чтение распечатанного текста стенограмм повести, для внесения возможных изменений. Потом завтрак и в 10.00 начало работы со стенографистками первой группы. С 15.00 вы читаете распечатку ваших советов, вносите изменения и вызываете стенографисток второй группы. Понятно?

— А те, кто печатают с моего устройства, уже обойдутся без меня?

— Если возникнут проблемы, Вас пригласят. В общем, это распорядок не для вас, а для стенографисток. Вы в любой момент можете сделать перерыв. Но по зданию передвигаться исключительно в сопровождении сотрудника, который находиться у ваших дверей. Это не арест. Но мы не можем объяснить всем сотрудникам, кто Вы. Это мера предосторожности. Не возражаете?

— Не возражаю.

— В воскресенье выходной. Но в связи с содержанием ваших записок, возможны изменения распорядка. Да. Чуть не забыл. В столовой нужно платить. Вот здесь — Майор достал чёрный бумажник и передал Александру — деньги.

Майор нажал на кнопку, и вошли две молодые девушки с блокнотами. Они были в форме сержантов НКВД. А сам майор ушёл.

Стенографистки сели за боковые столы, открыли блокноты и приготовились.

— Иван стоял на самом верху Эйфелевой башни и вспоминал войну, которая привела его сюда — Начал повествование Александр — а стенографистки принялись ставить свои закорючки. — Война подкралась к его стране незаметно. Ещё первого мая делегация гитлеровской Германии присутствовала на военном параде СССР, а в начале июня 1941 года, к советской границе стала подходить немецкая бронетехника.

О том, что войска стоят возле границы СССР, было известно и раньше. Германия, объясняла это тем, что она временно укрывает свои войска, готовящиеся к высадке в Британии. О том, что штабы бронетанковых войск находятся у границ СССР давно, советское командование не знало.

Немецкие самолёты разведчики летали на высоте 10 километров, ни кем не замеченные и фотографировали всю приграничную территорию СССР. Особенно интересовали аэродромы расположенные вблизи границы.

Александр старался вспомнить как можно больше. Помнил он много, но доставалось из глубин памяти, то, что он помнил с трудом. Всего за полчаса он добрался до 22 июня и стал описывать начало войны. Но с непривычки он чувствовал и напряжение, и раздражение своей неуступчивой памятью.

Он прервался.

— Девочки, я хочу в свою повесть вставить иллюстрации. Можно раздобыть где-нибудь карты или контурные карты? Мне, глядя на карту, будет легче вспоминать. Иначе какие-то воспоминания вслепую.

Какая-то мысль мелькнула у него в голове, но он её не поймал. Но это было что-то важное.

— Я сейчас узнаю — одна из девушек поднялась и вышла.

Когда, через пять минут, она вошла, у неё в руках была газета.

— Карты будут через двадцать минут — Сказала девушка.

— Тогда давайте передохнём. Тут газетный киоск?

— Нет. Тут у дежурного пачка. Нам бесплатно раздают. Жаль прочитать всё времени нет.

— А можно и мне одну газетку?

— Конечно. Берите эту, а я себе пойду ещё одну возьму, раз передышка.

— Спасибо!

Александр раскрыл газету. Он ещё в детстве привык читать газеты с конца. Правда, вот уже лет двадцать ни одной газеты в его руках не было. Но он всё равно начал с конца, поймав улыбку второй стенографистки.

Но вчитаться он не успел. Единственное интересное, что он успел выловить до того как в кабинет молоденький сержант внёс карты, было то, что оказывается пакт о ненападении с Японией, кто-то там в Японии ещё должен утвердить. И опять расплывчатое, невнятное заявление Рузвельта.

Он уже начал рассматривать карты, когда до него дошло. Он вспомнил.

— А как можно вызвать товарища майора? — Спросил он у стенографисток.

— Погодите — сказала стенографистка, подарившая ему газету, и вышла.

Через пять минут она вошла вместе с майором.

Оставив девушек в кабинете, он вывел майора из кабинета и сказал:

— Мне нужно срочно передать товарищу Сталину записку.

— Напишите. Я передам её немедленно секретарю товарища Сталина.

Они опять вошли в кабинет. Александр взял чистый лист бумаги и написал:

«В конце апреля, в начале мая, Президент США Рузвельт, на пресс-конференции отвечая на вопрос журналистов „будут ли американские корабли заходить в европейские военные зоны“ ответит, что они будут заходить туда, куда им надо и что Германское определение зоны военных действий вокруг английских островов, не касается американских военных кораблей. Германия на это заявление никак не прореагирует».

Он свернул записку в трубочку и попросил клей. Клей оказался в одной из тумб его нового стола. Он заклеил записку и передал её майору.

Потом, когда майор ушёл, он продолжил диктовать стенографисткам известную ему историю, заметив, что вспоминать стало намного легче.

Наверно это второе дыхание.

Когда наступило время отдыха, он пошёл к дежурному и попросил газеты за последние три четыре дня.

Но у дежурного сохранились только вчерашняя и позавчерашняя газеты.

— Но в библиотеке должны быть все. Зайдите туда.

Александр поблагодарил дежурного за газеты и пошёл в свою комнату. Читать он любил лёжа.

В его комнате висела его новая форма и чистое бельё. Это была морская форма.

Приняв душ, надев трусы и тельняшку, он завалился на кровать читать газеты.

Его привлекла информация о матч-турнире по шахматам. Играли Смыслов-Керес.

Он вспомнил свою мысль, возникшую при собственных словах — играть в слепую без карт.

Конечно. Он в юности играл в шахматы и даже добился двух кандидатских балов. Что это за турнир? В газете за 15 апреля была приведена партия и всё. Возможно, он знает результат турнира?

Александр надел форму и оправился к дежурному. Тот рассказал, как пройти в ленинскую комнату, где была подшивка.

Он нашёл. Это был турнир на абсолютного чемпиона СССР.

Когда, пообедав, Александр пришёл в свой кабинет, там его уже ждал майор.

Они пришли в приёмную Сталина. Через полчаса секретарь Сталина пригласил Александра в кабинет.

— Здравствуйте Александр Григорьевич!

— Здравствуйте Иосиф Виссарионович!

— Вы написали записку потому, что думаете, что мы Вам не доверяем?

— Я бы сформулировал это иначе. У меня создалось впечатление, что вы не полностью доверяете тому, что я сообщил. И, кроме того, по моим воспоминаниям, после этого заявления Рузвельта началась полемика, объявит ли Германия войну США или просто начнёт топить американские суда.

— Хорошо. Теперь мы одни. Можете говорить, не считаясь с моим авторитетом. Напрямую. Что вы думаете о создавшейся ситуации?

— Я не стратег, но мне кажется, что сейчас у СССР есть два пути победы. Один путь, это превентивный удар, не смотря на то, что он недостаточно подготовлен. Второй путь, это создание такой обороны, о которую Гитлер разобьёт свой лоб, а уже потом атака. От выбора зависит выпуск, какого оружия форсировать и какие действия немедленно предпринимать.

— И какой бы выбрали Вы?

— Мне кажется, повторения Халхин-Гола не получится. Там был эффект неожиданности, а тут кто раньше успеет. Поэтому я бы выбрал второй путь. Отвёл бы от границы воска и технику. Особенно боеприпасы, которые в моей истории исправно послужили фашистам. Особенно важно, убрал бы от границы всю авиацию. Оставив символическое количество войск на минском направлении, минировал бы территорию и создавал бы западни и засады. Внутрь Припятских болот можно было бы поставить артиллерию, и когда группа армий Центр войдёт туда, накрыть её огнём.

Встречать самолёты противника заградительным огнём зениток, и работой истребителей с аэродромов, которые вне досягаемости бомбардировщиков. Наносить артудары и бомбить по ночам. Сделал бы всё, чтобы минимальными потерями замедлить продвижение неприятеля. Заставил бы его бомбить и наносить удары по ложным целям. Одновременно с этим разбомбить румынские нефтепромыслы. Через неделю наступательный потенциал выдохнется. И вот тогда, двумя обходными ударами взять группировку неприятеля в котёл. Вот тогда понадобятся уже построенные СУ2.

Такое развитие событий снимет любые обвинения СССР в том, что он развязал войну.

Ну а остальное это уже детали. Я расскажу какое оружие и как модернизировать, конечно из того что помню.

Кстати, можете поздравить Михаила Ботвинника с победой в турнире за звание абсолютного чемпиона СССР.

— А что он уже кончился?

— Он кончится через 12 дней.

— А вы играете в шахматы?

— Я скорее болельщик. Но в юности немного играл.

— Давайте сыграем. — Сталин достал из стола шахматную доску.

— Я боюсь сильно разочаровать Вас, Иосиф Виссарионович. Я видел вашу партию с Ежовым.

— От будущего ничего не скроешь?

— Я слабоват.

— И всё же. — Сталин высыпал фигуры на стол и стал расставлять.

Деваться было некуда. Сталин зажал две пешки в руке. Александр угадал белую.

е4-е5,

Кf3-Kc6

Cb5-a6

Ca4-d6

c3-f5

Александр любил спокойные игры. Но Сталин вёл игру очень агрессивно.

e4:f5-Cc8:f5

0—0-Сd3

Le1-Ce7

Le3-e4

Ke1-Cg5

K:d3…

И тут зазвонил телефон. Сталин взял трубку.

— Слушаю.

По телефону что-то сказали.

— Зайдите. — сказал Сталин в телефон и повесил трубку.

— Александр Григорьевич! Предлагаю ничью.

— Согласен. — Сказал Александр, у которого от напряжения вспотела шея.

— Я подумаю над тем, что вы сказали. А вы продолжайте рассказывать стенографисткам свою повесть. — Сталин улыбнулся. — А в шахматы мы с Вами ещё сыграем.

Александр покинул кабинет Сталина, и почувствовал, под каким напряжением он всё время был.

Он пошёл в свой кабинет. Там его ждали уже другие стенографистки.

Тир

30.04.1941 Среда

Каждый день, утром Александр получал напечатанный на машинке текст, того что он уже рассказал, ставил в тексте сноски, типа В1, В2, В3, то чего не вспомнил рассказывая до того, и стенографистки это «дописывали». На следующее утро Александр получал текст с поправками и опять делал сноски.

К 30 апреля и утром и после обеда, он получал уже солидный том машинописного текста.

С первого мая он решил изменить порядок работы, так, чтобы стенографистки приходили к нему через день, а в день без них он бы делал сноски и кратко записывал бы, что он хочет вставить.

В том томе, в котором он давал рекомендации, он уже написал всё, что мог придумать.

И о нейтрализации подразделения «Бранденбург 800», рекомендовав 21 июня всем приграничным войскам черные пилотки и трёхцветные повязки на руку, Оправку всех евреев, мужчин занимавшихся коммерцией в Прибалтике и западных районах Белоруссии и Украины, на берег Аральского моря, где они начнут строительство нового города. В этот город, на лето, как в пионерлагерь, будут перевезены все дети Ленинграда. Изменения в самолётостроение, где Ла3, за счет мотора М82 превратиться в Ла5. И сотни других мелких и не мелких советов.

Он решил исходить из того, что СССР не будет наносить превентивный удар, а измотав напавшего противника, минными полями и засадами, ударит двумя клиньями, взяв в плен всю германскую группировку Центр.

Тут было и превращение всех приграничных аэродромов в ложные цели, и уничтожение румынских месторождений нефти массированным ударом авиации вечером 22 июня. И перенос всех складов оружия и боеприпасов на границу августа 39 года…

Но сколько бы он не советовал, какую бы точную, исходя из воспоминаний, историю не описывал, на следующий день было чем это дополнить.

Придя в свой номер, перед обедом 30 апреля он увидел висящую новую форму, с красными петлицами и ромбиком посредине. Или ему присвоили звание майора, или просто сделали такую форму.

Единственным, недостатком новой формы, как он сразу подумал, являлись сапоги. Но сапоги были мягчайшие и точно в размер. Видимо их делали именно на его ногу

Однако перед обедом его ждал сопровождавший всю его деятельность майор, и вручил ему его удостоверение, майора НКГБ.

— Завтра мы с вами идём на демонстрацию. Не возражаете?

— Никак нет, товарищ майор.

— Мы теперь с Вами в одном звании. Меня зовут Андрей.

— Александр.

— Я знаю, Александр Григорьевич. — А потом добавляет. — Вы стрелять умеете?

— Когда-то стрелял не плохо. Из АК.

— АК, это пистолет.

— Нет. Это типа ППШ, но скорее как винтовка.

— Давайте потренируемся? Мы идём в подвал. Там стрельбище.

Стрельбище метров двадцать пять.

Там инструктор, лейтенант лет двадцати пяти.

— Давно стреляли?

— Из пистолета, лет двадцать шесть назад.

Инструктор подвёл Александра к столу, где лежал пистолет.

Александр взял пистолет. ТТ 1939.

— А стол зачем?

Инструктор удивлённо посмотрел на Александра.

— На местности стола нет. — пояснил Александр.

— Ну, пройдите за стол. — сказал инструктор, глядя как Александр взял пистолет. Он сдвинул стол и Александр прошёл вперёд. Он проверил магазин. Магазин был полон. Он передёрнул затвор и увидел, как патрон начал входить в ствол. Всего было пять мишеней.

— Скажете когда начинать. — сказал он инструктору.

— Начинайте. — сказал инструктор.

Александр выбросил правую ногу в бок, присел, выбросил обе руки вперёд, чуть наклонился и начал стрелять.

Центр — слева — справа. Перемещение влево. Левая крайняя. Перемещение вправо. Правая крайняя. Центр, слева, справа. На колено. Левая крайняя, правая крайняя, центр.

— Странная у вас манера стрельбы.

— А что в ней странного. Те в кого стреляешь, на месте не стоят?

— А зачем вы присели?

— В Вас когда-нибудь стреляли?

— Нет.

— Ну так вот, до тех пор, пока в Вас не стреляют, оружие доставать незачем. А когда выстрелили, тело непроизвольно уходит в низ. Вы приседаете. Это инстинкт. Зачем же разрешать это инстинкту, когда можно его опередить?

— А зачем стреляли по всем мишеням?

— А мне без разницы, какая из мишеней будет стрелять в меня.

— Давайте проверим мишени.

— Давайте.

Инструктор принёс мишени. В двух мишенях по два попадания, в трёх по одному. Но все по краям. В двойки и единицы.

— Ну, для первого раза неплохо.

Александр улыбнулся.

— А какое время стрельбы?

— Я не засёк.

— Скажите, а тот, кто в вас стреляет, будет ждать, пока вы прицелитесь? Для точной стрельбы нужна винтовка.

— Товарищ Майор, вы мне вместо ученика инструктора привели?

— Вы были в диверсионном отряде? — Спросил Андрей.

— Нет. Просто полтора года работал охранником. Двадцать шесть лет назад.

— А почему вы стреляли в такой последовательности?

— Предположим передо мной бандиты достали пистолеты. Они готовы к стрельбе, но я присаживаюсь, и они рефлекторно ждут, что я прыгну в сторону, и на секунду откладывают выстрел. В это время я три выстрела делаю по центральным. Теперь они стреляют, но я уже ушёл в сторону и стреляю в ближнего крайнего. Если я, присаживаясь, вбросил ногу вправо, то продолжаю движение вправо, хотя все инстинктивно ожидают моего движения влево. Поэтому, во-первых, стреляю в правого с краю, потом перемещаюсь влево и в левого с краю.

Те из них, кто после моих выстрелов остался совсем непоражённым, стреляют, но я уже внизу, на колене. Раненых потом добить можно. Пистолет был хороший. Почти без отдачи. Но стрелял я плохо. Секунды четыре. За это время в реальной ситуации, я бы уже дуршлаг напоминал. Давно не тренировался. Да и стар.

Так беседуя, Александр с майором Андреем дошли до столовой. Но больше майор вопросов не задавал.

Первомай

На следующее утро секретарь разбудил Александра в половине восьмого утра и сообщил, что к десяти нужно быть готовым.

За это время нужно было позавтракать, решить все гигиенические вопросы. Небритому в форме майора нельзя.

Андрей, вручил Александру кобуру с пистолетом, и дополнительной обоймой.

— Распишитесь в получении.

Александр расписался.

— Это скорее символически. Вы теперь в штате. Применять только при необходимости самозащиты. Мы должны быть на месте в половину двенадцатого. Парад в 12, потом, где-то до трёх демонстрация трудящихся.

В одиннадцать часов, Андрей пришел, и они пошли на площадь. Новенький мундир был свободен и удобен, сапоги были такими, что хотелось плясать. Они были самой удобной обувью, которую носил Александр, в своей взрослой жизни. Итальянские кроссовки, стоящие в шкафу под той одеждой, в которой он оказался в Москве, казались по сравнению с этими сапогами, колодками.

Они пошли к трибунам и заняли место с левого края места, отведенного для гостей, в самом первом ряду.

Офицеры НКВД стояли в этом ряду через каждые четыре пять метров. По бокам от них была детвора, а потом стояли взрослые на слегка возвышающихся к кремлёвской стене деревянных настилах, выкрашенных в красный цвет.

Без десяти двенадцать мимо них прошествовала делегация гитлеровской Германии. Они пошли к мавзолею.

Александр видел это издалека и практически догадывался о происходящем.

Фашисты стали слева от мавзолея.

Потом колоны красноармейцев в полной выкладке, заполнили всю красную площадь.

А в двенадцать на гнедом коне на площадь выехал Тимошенко. Он принял чей-то доклад, поздоровался с фашистами и поднялся на трибуну. Всё это время игравший Интернационал оркестр смолк и Тимошенко сказал речь. Потом находящиеся на площади колоны красноармейцев ушли с площади и по ней, мимо мавзолея пошли чекисты, моряки, колоны каких-то училищ. Потом по площади пошла техника.

Ни Т34, ни Катюш, ни Зис3, в параде не участвовало. Были колонны, каких-то устарелых танкеток с пулемётами, автомобили ГАЗ, зенитки, три огромные пушки, легкие танки на гусеницах и на колёсах. Потом полетели самолёты. Самолёты заполнили всё небо.

После этого пошли колонны демонстрантов.

То как были одеты москвичи 41, ни чем особым от той одежды, которую Александр помнил в своей юности, не отличались.

Когда парад закончился, Андрей сказал, что столовая сегодня закрыта, зато вечером будет обед в Кремле.

Ну и ладно. Особого голода Александр не испытывал.

Обед в Кремле давали для своих. Оружие и он и Андрей сдали при входе. Сначала они зашли в актовый зал. Ни одного человека в гражданском Александр найти не смог. В гражданской одежде, если считать военные кителя без опознавательных знаком, гражданской одеждой, была треть тех, кто сидел в президиуме.

Сначала речь, минут на десять сказал Сталин. Потом по десять минут выступали неопознанные Александром члены президиума. Но через сорок минут всех пригласили в другой зал, где был накрыт стол.

На этом столе было всё. Но все вина и коньяки, были отечественными.

Яства были поразительны. Были полутораметровые осётры, огромные щуки и карпы, огромные крабы, печёные поросята, индюки, ягнята, цыплята, хрустящие грибочки, красная икра, маринады и соления всех видов и мастей, соусы и приправы…

Александр взял голову осетра с хреном и маслят и налил себе бокал Таврического коньяка.

Тост начал говорить Молотов. Он провозгласил тост за партию Ленина-Сталина, которая ведёт страну к новым успехам и победам. Он говорил минуты три, потом его перебил Сталин и сказал:

— От имени советского правительства я хочу поднять этот бокал за нашу армию. За нашу народную Красную армию! За народ родивший, воспитавший и вооруживший нашу Красную армию! За армию, которая ни щадя своей жизни, умело и отважно будет бить любого врага! За армию, которая станет армией победительницей. Я поднимаю этот бокал за здоровье её офицеров и солдат, которые защитят нашу Родину, Советский Союз, от любого врага!

Под бурные аплодисменты Сталин выпит бокал и вслед за ним выпили все.

Александр выпил бокал с великолепным коньяком до дна. Закусив парой грибов.

Потом он приступил к огромной голове осётра.

— Оставьте в желудке небольшой запас. Будет ещё сладкий стол. — сказал сидевший рядом Андрей.

Серьёзная беседа

02.05.1941 Пятница.

Утром Александра ни кто не разбудил. И он проспал до двенадцати. Завтракать не хотелось и, приняв душ и побрившись, он пошёл в столовую и выпил два стакана чая. Он заглянул в свой кабинет, но там никого не было.

Выходной решил Александр и, вернувшись в свою комнату, опять завалился в постель.

После обеда в кабинет тоже никто не пришёл, и даже газету «Правда», как ему пояснил дежурный, сегодня не печатали. Он проверил всё, что было у него в карманах. Его офицерское удостоверение со вкладышем, кошелёк, обложка от израильского удостоверения личности, с самим удостоверением, кредитной картой, удостоверением пенсионера, картой рав-кав, для проезда на автобусе, карта Макаби и две купюры по двести шекелей. В его местном кошельке, было несколько купюр разного достоинства от рубля, до трёх червонцев. Вся сумма составляла 192 рубля.

Александр решил погулять.

Он бродил между знакомыми зданиями Кремля. В здания он не заходил. Шесть раз его документы проверил патруль. Он обошёл всю территорию, но ни одной торговой точки он не обнаружил.

При входе в корпус, где было его жилище и кабинет, он предъявил удостоверение но, только увидев вкладыш часовой его пропустил.

Поужинав, он пошёл к себе и долго стоял под душем.

И только после этого он почувствовал, что постпохмельное состояние ушло. Перебрал. Уж очень хорошим был вчерашний коньяк.

Он уже собирался улечься в кровать и почитать вчерашнюю газету, когда к нему пришёл Андрей, и сказал, что его вызывают.

В приёмной Сталина они просидели почти час, когда секретарь, попросил Александра войти.

— Здравствуйте Александр Григорьевич! — Сталин показал Александру на стул, и затянулся трубкой.

— Здравствуйте Иосиф Виссарионович!

— Мне показалось, что в последних ваших записях энтузиазм угас. Что-то не так? Говорите прямо.

— Разрешите аллегорию, Иосиф Виссарионович?

— Говорите.

— Если даже хорошо рисующий человек ослеп, он не сможет рисовать. Он не видит, куда идут его линии. Я совершенно не в курсе, какой рисунок рисую я. Что интересно, что не интересно. Что нужно, а что нет. Разорвана связь с происходящим.

— Понятно. — Сталин на минуту задумался. — Значит, систему Вашей работы будем менять. Могу Вам сообщить, что месторождение нефти найдено. Детские лагеря для детей Ленинграда там, в Бугульме, сейчас строит мужское буржуазное население наших новых западных территорий и еврейское население этих территорий. Потом, когда всё закончится, это будет город нефтяников. Руководит строительством генерал Власов. На фронт мы его не пустим. Самолёт Ла5, на двигателе М72, уже спроектирован, собран и проходит заводские испытания. Решение для конструкторов оказалось неожиданным, но интересным. Две трети боеприпасов возвращены с границы на старые укрепрайоны. БМ-13 запущен в массовое производство на двух заводах. Готовятся к выпуску ещё два завода. Будет устанавливаться на трёхосный ЗИС6. Начат форсированный выпуск Як-7УТИ, в боевом варианте. Уже отштамповали две экспериментальные башни Т34. Испытания они прошли. Будем запускать в серию. Но второй завод, на базе вагоноремонтного, как Вы писали, пока строится. Не хватает оборудования. Но штампованная башня увеличит количество танков. Проектирование противотанковых ружей заказано. Дегтярёв уже предоставил проект, и начато изготовление экспериментальных образцов. Делается и многое другое. Теперь Вам будут приносить все новости по продвижению ваших заметок. Но я пригласил Вас ещё по одной причине. Вы сказали, что не стратег. Однако я показал ваши предложения двум стратегам, которым я доверяю, и они сказали, что вы явно скромничаете. Что скажете?

Александра поразило владение Сталиным всей этой ситуации. Он действительно почувствовал, что его диктовка стенографисткам не была линиями в пустоте.

— И я, и они, наверное, правы. Лёгко быть стратегом, когда ты знаешь, что будет завтра. Не предполагаешь, а знаешь. Как бы я не старался, я не могу вместить в свои записи всех деталей. Да и не помню я всех деталей. Просто мои взгляды на этих деталях сформировались.

— А может, есть пример?

— Давайте вернёмся к зимней войне. Вы ведь заключили мир с Финляндией из-за угрозы вмешательства Британии, Франции и США. Но сегодня в Британии не Чемберлен, а Черчилль и Франции нет. Вы уверенны, чтобы я не говорил, что Гитлер не сумасшедший и не станет развязывать войну на два фронта. Однако он считает, что отодвинет границы СССР до линии Архангельск — Астрахань, за два три месяца войны. И генералы ему не перечат, потому что не верили в успех, когда он хотел напасть на Францию. Он обложил Британию подлодками и думает, что пока у него за спиной СССР, британцы не заключат мир.

— За два, три месяца?

— Через два года, в известной мне истории, Гитлер скажет, что когда он отдал приказ начать план Барбаросса, он распахнул дверь, за которой была абсолютная темнота. Гитлер не понимает, с какой страной он собрался воевать. Но тем ущербом, который он сможет нанести, потом воспользуются США.

— Ну, хорошо. Так вы считаете, что нет другого пути, кроме как пустить фашистов на часть своей территории?

— Возможно, есть. Я описывал, хоть и не очень подробно Курскую битву. Там была альтернатива, самим наносить по немцам превентивный удар или дождаться их наступления и, измотав начать контрнаступление, и взять в клещи всю группу армий центр. Тогда клещи не удались, но фашисты потерпели поражение, после которого они катились до самого Берлина. Они упорно защищались, но это была оборона обречённых.

Так вот, если считать пересечение массой немецких самолётов границы СССР началом войны, то можно устроить им «Курскую дугу». Но тут нужно прорабатывать детали. Возможно и впустить где-то на свою территорию… в котёл. Начало их сухопутного нападения от 3.45 до 4.15. С 3.15 до 4х, их самолёты начнут бомбардировку. А в 3.30 с границ СССР по готовым вступить в бой силам вермахта, ударит советская артиллерия. Особая надежда на БМ-13. Особенно на севере и юге. Я придумал, не знаю, правда как получится, новый вид аэростата. Но все аэродромы где до того были наши самолёты, должны стать ложными. Самолёты убрать на новые аэродромы. А вокруг старых поставить зенитки. Нужно было бы прервать связь, между самолётами и центрами управления гитлеровцев. Есть такая вещь как глушилки. Одновременно с началом артподготовки, включаются глушилки на частотах немецкой авиации, да и на всех частотах вообще. В красной армии радиостанций мало, а немцы оглохнут неожиданно. Да много чего. Тут нет общего рецепта. Каждый район нужно готовить отдельно. Например, в три часа ночи, в Германию проследует последний поезд из СССР, с нефтепродуктами. Хорошо бы чтобы весь этот поезд стал большой миной, а в пять сорок, через этот мост должен проследовать бронепоезд.

— Но мы с Вами не сможем всё распланировать сами. По вашим воспоминаниям, кого следовало бы привлечь к разработке детального плана?

— Берия, Василевский, Антонов, Жуков, Павлов, Рокоссовский, Ватутин, Конев, Кузнецов, Федюнинский, Карбышев и Ворошилов.

— Хорошо. Но мы прибавим к этому списку товарищей Лукьянова, Молотова, Микояна и Сталина. Не возражаете?

— Не возражаю.

— Назовём этот орган советом по подготовке учений «Минск 1941».

— Ещё один щекотливый вопрос, связанный с будущим мироустройством.

— Щекотливый?

— Даже очень. Я атеист и не крещён. Скорее еврей. В будущем Ближний Восток будет иметь чрезвычайно важное значение, как самый нефтеносный район. Но для того, чтобы получить серьёзную поддержку во всех странах, и главное в Греции, нужно возродить православную церковь. Предположим, что до конца 1941 года СССР удаётся нанести поражение фашисткой Германии. У турок, которые сегодня союзники Германии отбираются проливы Константинополь, всё средиземноморское побережье, до Суэцкого канала. Из лиги наций СССР исключён, поэтому на английский мандат можно не обращать внимание. Греция тоже должна находиться в сфере советского влияния. Тогда у СССР есть контроль над всей ближневосточной нефтью. Восстановление православия в СССР, тогда сделает Москву третьим Римом.

— А причём тут православие?

— Если даже не касаться того, что это станет объединяющим фактором в войне, намного легче будет иметь дело с Югославией, Болгарией и Грецией. Православный Константинополь, сделает вас в глазах православных полубогом. А если объявить Израиль Еврейской ССР, СССР получит полную поддержку еврейской общины Израиля, как правых, Бен Гуриона так и левых последователей Жаботинского. Особенно после того, как будут собраны документы об окончательном решении Германией еврейского вопроса. Но имеется большая еврейская община и в США. А если у СССР будет первая атомная бомба…

И ещё одно. Боюсь, расстреляете, но не могу не сказать. Партия. Партийное руководство это бюрократия. С началом войны нужно создать ГКО, государственный комитет обороны, в руках которого будет вся власть в стране. А в день победы эта власть должна перейти исключительно к правительству. Партия должна заниматься идеологией, просвещением…. Но, ни в коем случае никакими хозяйственными и военными делами. Причём сделать это нужно без демократических процессов. Иначе сметут Вас.

— Давайте пока на этом остановимся. Надо обдумать ваши идеи. Это интересные идеи. Но последние две идеи, не надо диктовать стенографисткам. Спасибо Александр Григорьевич!

Новая система работы

С этого дня система работы Александра действительно изменилась.

Как наблюдатель он участвовал во всех испытаниях нового оружия. Каждую неделю, по пятницам у него в девять вечера была десяти-минутка со Сталиным.

Александр рассказывал Сталину о том, что в проведении испытаний ему понравилось, а что нет. На всех испытаниях, на Александра смотрели как на неизбежное зло. Ну что хорошего в том, что за испытаниями наблюдает престарелый майор НКВД? Александр не только смотрел. Он вникал, иногда задавая вопросы. Но, ни во что не вмешивался.

Единственный человек, с которым у него установилось взаимопонимание и контакт, был Королёв. Он рассказал ему все, что он помнил об Р7. Единственное чего он не мог сказать, что всё, что он ему рассказал, придумал или сам Королёв или его команда. С Курчатовым было сложнее. Курчатов задавал вопросы, на которые у Александра ответов не было. Но центрифуги, сотни центрифуг, уже работали.

Вообще жизнь в стране менялась. В храмы возвращались попы. На старой границе СССР, шло восстановление. Под Минском, на замаскированных площадках, на трёхосных ЗИС6, студебекерах, тракторах и товарняках, замаскированные чехлами, были уже десятки тысяч Катюш — БМ-13. Вечером в День Н-1, они переместятся на замаскированные площадки у границы. Из лагерей освобождались офицеры и некриминальная молодёжь. Из них формировались части, которые в день Н-1, станут на новых границах. Они все будут в камуфляже с коричневыми пятнами. Эта же форма готовилась для всех, кто в день Н-1 окажется ближе ста километров от границы. Все, кто окажется там, в обычной форме, будут уничтожаться. Но эта форма была особо секретной и будет выдана только по получению директивы ГКО.

Авиапромышленность выпускала истребители. Бомбардировщики и штурмовики, шли по остаточному принципу. На Урале заработал второй завод выпускавший Т34. Собирали танки их будущие экипажи. Завод в Горьком и Сталинграде выпускал самоходки на базе лёгких танков и 76 миллиметровой Зис3. Танки, нуждавшиеся в ремонте, отправлялись в засады на границу болот Припяти.

Делались бомбы, наполненные мелкими металлическими шариками. Делались ПТАБы. Планировалось, что ПТАБы, с большой высоты будут разбрасывать ДБ3. Они же засеют румынскую нефтедобычу, тысячами мелких, как ПТАБы, зажигательных бомб. В Одессе были сформированы три авиадивизии из ДБ3, Як7, и Ил2, которые в день Н, покончат с румынской нефтедобычей.

Но главные усилия были направлены на БМ-13. Трёхосные студебекеры, как оказалось, в мае 1941 ещё не существовали, но были заказаны и 12 июня первая партия из тысячи машин, должна была разгрузиться в Севастополе, и вторая партия из полутора тысяч машин, должна была прибыть в Мурманск 18 июня.

15 июня, должны начать работать пионерские лагеря в Башкирии.

При этом разрабатывались планы поворота сибирских рек к Аральскому морю. Каналы должны были рыть немецкие, румынские, итальянские, венгерские и прочие военнопленные. Оставалось дождаться их наличия.

Из урана, который остался после выделения урана 235, отливались бункерные бомбы. В день Н+1, рейхканцелярия и бункер под ней, должны были перестать существовать.

когда танковые клинья Гудериана и Гота, прорвут границу, у Минска они будут блокированы. А танковая армия из-под Ковеля, обойдя Припятские болота с запада, замкнёт кольцо окружения группы армий Центр. Никаких войск кроме пограничных заслонов и артиллерии, которая в 6.00 дня Н, должна будет быстро уйти в тыл, между новой границей и Минском не будет. Но будут минные поля и фланговые засады. А у Минска Гудериана и Гота, если они, через минные поля и заслоны БМ-13 туда доберутся, встретят две танковые дивизии Т34. А не доберутся, Т34 сами до них доберутся.

Александр увлёкся всем этим, но ему оставалась ждать дня Н.

Он решил не скучать и организовал журнал «Генетика сельскохозяйственных культур». Его он редактировал сам, хотя и привлёк к работе над журналом Четверикова и Эфроимсона. Он добился перевода Вавилова во вновь созданную шарашку, куда из лагерей переводились и другие генетики. Он убелил Сталина, что все преследования генетики и кибернетики, против развития СССР. У него на смартфоне было множество номеров научно популярных журналов и вся подписка «Квант», начиная с 1970 года. Статьи из этих журналов отредактированные так, чтобы исключить любое понимание о времени, когда они были напечатаны после дня Н, редакция журнала «Техника молодёжи», будет включать в свои номера.

Кроме того он забрасывал идеи конструкторам. Одной из таких идей, был станок ЧПУ.

Александр объяснил принцип автоматической сварки броневых сталей под флюсом. На будущий шов нужно было предварительно уложить низкоуглеродистую проволоку.

Сам Александр придумал аэростаты сосиски.

Вместо большого аэростата, на который требовалась более крепкая ткань, он предложил создавать множество связанных между собой малых аэростатов в форме «сосиски». Такую цепь «сосисок», поднимавшуюся на два три километра, к земле пришивали четыре каната. Но между каждыми двумя «сосисками», до высоты 300 метров, висели тонкие шнуры. Сама цепь растягивалась на ширину в километр. Идею Берия принял весело и через неделю два таких километра «сосисок» испытали над Смоленском.

Такие заграждения нужно было поднять над всеми приграничными городами в три часа ночи, дня Н, и над границей в 4 часа, преграждая самолётам возвращение.

ГКО был создан. Пока не громогласно, не перехватывая чьих-то полномочий, строилась новая вертикаль власти.

И наконец, день Н наступил.

День Н

21 июня в 21.20 Андрей сообщил Александру, что сигнал «Дортмунд» в передовых частях получен, о чём сообщили перебежчики.

Александр пришёл на совещание, на котором Ватутин убеждал Сталина и Тимошенко нанести удар немедленно. Для этого требовалось оправить радиосигнал «Урал». Ватутину это не удалось, и решено было действовать по установленному плану — «Байкал». Приграничные части тоже были одеты в пятнистый камуфляж, в ожидании подразделения «Бранденбург 800», поезд начинённый взрывчаткой пересечёт границу в 3, а в 5.30 через этот мост отправиться бронепоезд.

На расстояние 100 километров по северной границе Припятских болот располагались замаскированные батареи БМ-13. У Перемышля и севернее Вильнюса. БМ-13 располагались на границе СССР. Они стояли на открытых платформах товарняков всех приближенных к границе железнодорожных линий. В три ночи, с них сняли чехлы.

Сталин подписал приказ о всеобщей мобилизации и выдвижении войск с востока, на старую границу СССР.

Генералы отправились в войска и в кабинете Сталина остались Антонов, Василевский, Тимошенко, Молотов, Берия, Микоян и Александр.

ГКО взял всю власть в свои руки.

Ждали. Приходили депеши от разных подразделений. Сталин курил неизвестно какую по счёту трубку. Наступило 22 июля.

Наконец в 3.15 поступила радиограмма, что немецкие самолёты пересекли границу СССР большой массой.

В это время перед городами и засвеченными аэродромами уже подняли сосисочные аэростаты, а на границах включились глушилки. Александр хотел бы это видеть, но кроме немецких самолётов, пока, ни о чём не сообщали.

В 4.15 получили сообщение, что наша артиллерия начала работать одновременно с немецкой. И наконец, дождались. Видимо ещё не осознавая, что происходит, в 5 часов тридцать минут, Германия объявила войну СССР.

— Вызови немецкого посла, — обратился Сталин к Молотову, и потребуй немедленной, полной и безоговорочной капитуляции Германии. Все остальные могут идти спать. И я пойду спать. Товарищ Василевский подежурит. Отдай приказ о немедленном уничтожении месторождений нефти в Румынии и атаке немецких портов торпедами. Если что пойдёт не так, можно меня разбудить.

Но всё пошло почти так, как планировали. Планировали, что группа армий «Центр» «прорвёт» оборону далеко и учитывали это.

К вечеру, когда Александра вновь пригласили в кабинет Сталина, он успел и выспаться и успокоится. Молотов произнёс по радио: «Враг будет разбит, победа будет за нами», прозвучала песня, «Вставай страна огромная», и даже в кремле уже висел плакат: «Родина мать зовёт».

Сталин улыбнулся Александру, когда тот вошёл.

— Докладываю, товарищ полковник — улыбаясь, сказал он Александру. — Авиация противника, которая пересекла границу, была практически полностью уничтожена. Сейчас наши бомбардировщики бомбят немцев с их стороны границы. Группа армий центр, углубилась в нашу территорию на 75 километров южнее Бреста, и на 60 километров в Прибалтику. Дадим ей ещё день углубиться. После чего она будет окружена и уничтожена. Её котёл почти замкнулся. Линия фронта на других участках переместилась с советской территории, на противоположную сторону по всей длине. Сейчас наши бомбардировщики нанесут удар по рейхканцелярии.

Надеюсь, война продлиться не больше недели. Есть вопросы?

— Нет вопросов Иосиф Виссарионович.

— Можете идти отдыхать. Если у нас появятся вопросы, мы вас вызовем, сказал Сталин улыбаясь.

Когда Александр вошёл в свою комнату, там уже висел белый китель с петлицами полковника, черные брюки и ботинки.

Александр, принял душ, улёгся и до самого прекращения радиопередачи слушал сводки с фронтов.

Неужели получилось.

Капитуляция

На самом деле неделей не обошлось. Капитуляция была подписана 12 июля. Над рейхстагом реял красный флаг. Но война ещё продолжалась. Отдельные части СС, во Франции, в Греции, в Пруссии продолжали сражаться. Гитлер попытался удрать на подводной лодке, но был застрелен одним из матросов, первая жена которого была еврейкой, и у неё от этого матроса был сын. Геббельс, Гимлер, Борман, были арестованы.

США и Британии были направлены ноты, что если они попытаются в вести свои войска, на территории, занимавшиеся гитлеровской Германией, СССР будет считать это нападением. Турции, которая активно не принимала участия в войне, но была союзницей Германии, был выдвинут ультиматум, о передачи Стамбула и проливов, России. 11 июля Турция приняла ультиматум. 15 июля, Стамбулу новой администрацией было возвращено имя Константинополь. В это же день, в храме Святой Софии прошла служба. Православные всего мира читали в храмах благодарственную молитву Сталину.

18 июля, был взят под контроль Суэцкий канал. Палестина была объявлена Еврейской Советской Социалистической Республикой. Туда были перевезены все евреи из созданных Германией концлагерей и гетто, а также часть советских евреев, в основном из Биробиджана. Иерусалимский муфтий и Папа Римский были арестованы за поддержку нацисткой Германии. Вся собственность исламской общины Палестины и Ватикана, была конфискована.

19 июля все республики победившего СССР выразили желание стать единой страной.

20 июля сдались последние части гитлеровской Германии, и были провозглашены Советские Социалистические Республики, по всей Европе. Не советскими и социалистическими, оставались Британия, Ирландия, Исландия, Испания. Швеция и Швейцария. Но в Швейцарии по требованию советской администрации началась проверка счетов с целью выявления счетов принадлежащих нацистским и фашистским структурам Европы, Ватикана и их бизнесам. Крупные предприятия Германии, Судет, Венгрии, Румынии, Хорватии, Норвегии, вывозились в СССР, вместе с инженерным персоналом в центральную Сибирь и восточный Урал, где пленная армия Германии и союзников, начала возводить новые города, строить автобаны и каналы на юго-запад. Туда же была вывезена большая часть населявшей Палестину арабской молодёжи. 10 миллионов это не много, но под мудрым руководством они многое смогут сделать. Потом к ним добавятся пленные японцы, а может и британцы.

25 июля, утром в Георгиевском зале Кремля, Александр был награждён орденом Ленина, медалью Золотая звезда и Сталинской премией. Потом был праздничный обед. А вечером Сталин вызвал Александра.

— Александр Григорьевич, я отправляюсь в Крым. В Юсуповский дворец. В Ливадию приглашены президент США господин Рузвельт и премьер Англии господин Черчилль. Я бы хотел, чтобы Вы составили мне компанию. Вы не против?

— С большим удовольствием Иосиф Виссарионович. Я очень благодарен Вам за такое предложение.

— Вот и хорошо. Поезд отправляется через полчаса. Я надеюсь, мы на него не опоздаем.

Сталин улыбался.

Переустройство мира

— Расскажите мне, как Вы видите будущее мира? — спросил Сталин Александра, когда они вечером, 27 июля вышли гулять в парке Юсуповского дворца. Единственным человеком, который их сопровождал, был Власик. Но он шёл или на несколько метров позади или впереди.

— Иосиф Виссарионович! Война закончилась, я не знаю будущей истории этого мира. Я простой обыватель. Но у меня есть мечты, какой бы я хотел видеть историю этой страны. Если СССР сумеет первым получить атомную бомбу, а всё к этому идёт, мне кажется, он мог бы в ультимативной форме обратиться к другим странам о запрете разработки ядерного оружия, под страхом их уничтожения этим оружием. СССР должен будет сформировать группы проверки для того, чтобы быть уверенным, что никакая страна этим не занимается. СССР при этом гарантирует территориальную целостность этих государств и невмешательство в их внутренние дела. Это первое.

Второе это география. В будущем, территории будут играть решающую роль в экономическом развитии. Возникнут экономические зоны вблизи побережья. Это коснётся и полезных ископаемых, которые будут добывать на шельфе, и рыбной ловле.

Япония будет воевать с Америкой и сейчас воюет с Китаем. Рано или поздно война приобретёт очень напряжённый характер. Тогда СССР может вмешаться и помочь китайскому народу и силам Мао Цзэдуна. Но не надо делать это безвозмездно. Территория от Порт Артура до границы с Монголией, должна стать частью СССР. В тоже время при капитуляции с Японии, к СССР должны перейти японская часть Сахалина, и все Курильские острова. Япония должна стать полностью демилитаризованной.

Гавайские острова, как часть северо-западного хребта, начинающегося у Камчатки, тоже должны стать Советскими.

У США нужно потребовать предоставить расписку, что деньги за аренду Аляски были выплачены. Причём расписку от российской стороны. И подготовится возвратить Аляску к 1967 году. Если же такой расписки предъявлено не будет, возвратить Аляску СССР немедленно, вместе со всеми полезными ископаемыми, изъятыми из её недр. Или вступить с СССР в переговоры о компенсации.

США главный геополитический соперник СССР, и надо его максимально ослабить.

— А почему США главный соперник?

— Там, на территории США, никогда не было войны, и они собирали у себя всех инженеров и учёных. У них крепкая валюта. Уже не такая крепкая, как была в моей истории, но серьёзная. Они финансировали Германию. И если бы у них был шанс, они бы вмешались в войну на стороне Германии.

— Продолжайте, Александр Григорьевич.

— СССР, после победы над агрессором, гитлеровской Германией и с получением Ядерного оружия, должен стать гарантом мира на Земле, для чего получить право контроля над Гибралтаром и Панамским каналом, с целью предотвращения использование их в военных целях.

И запретить любые военные соглашения между странами, включая торговлю оружием.

Третье это экономика внутри СССР. Я думаю, что поскольку гонка со временем, для защиты страны закончена, можно разрешить экономические послабления для частного бизнеса, особенно в сельском хозяйстве. Частник не имеет права иметь наёмных рабочих. И он может свою продавать продукцию только государству по заранее устанавливаемым ценам. Частное производство, пожалуйста. Частная торговля, в сельском хозяйстве или на производстве не разрешается. Пусть крестьянин сам решает, что ему выгодно выращивать. Государство заранее объявит, что и по какой цене оно купит. Разрешить коневодство и животноводство вообще. Частники могут организовываться в кооперативы, но прибыль обязательно должна быть равной для всех.

— А если частник, как в начале тридцатых не захочет продавать урожай.

— А как они заплатят за аренду земли? Землю частники могут получить у государства только в аренду. И на длительные сроки. Отказ от земли во время долгосрочной аренды или передача земли после завершения аренды в непригодном состоянии, должна оканчиваться конфискацией имущества. Частную торговлю, можно разрешить только услугами. Например, городские парикмахерские, столовые, пошив одежды. Но не производство тканей. Ткань тем, кто шьёт одежду, от производителя ткани может быть продана, только через посредничество государства с большим налогом. Это я так, делаю намётки. Это, по меньшей мере, нужно вводить в странах Европы, где социализм только провозглашён, чтобы удержать их население от недовольства. Больше экономической инициативы, но под контролем государства.

— А мы так не вернёмся к капитализму?

— Нужно обеспечить отсутствие эксплуатации. Нужны такие цены и налоги, чтобы работа на государственных предприятиях считалась привилегией. Кроме того, профсоюзы должны обеспечить рабочим госпредприятий достойный отдых самих рабочих и их детей.

Жильё можно начать строить по упрощённой схеме. Из железобетонных конструкций. Дешёвое массовое жильё. Это привлечёт в города большое количество населения. Частники на селе и их кооперативы вполне обеспечат страну продукцией. Им можно помочь кредитами. Ну, чтобы покупали трактора и комбайны, материал для строительства ферм. Пусть работают.

Профсоюзы должны начать работать и в колхозах. В моё время, примерно такая система привела к быстрому развитию Китая. Нужно сытно накормить страну.

— Первая и вторая часть мне нравятся больше, но я подумаю и над третьей частью. Хотя с религией Вы неожиданно оказались правы. А хватит нам населения, чтобы реально овладеть всеми новыми территориями?

— В той истории, из которой я, СССР потерял в войне с Германией 27 миллионов человек. Сейчас они живы. И немцы живы. Всем пленным, лет через пять разрешить им вместо лагерей, стать расконвоированными и жить в колониях. Пусть заводят семьи и обживают Сибирь.

А для советских граждан, ввести материнский капитал. Каждая семья, родившая нового гражданина СССР получает премию. Размер премии зависит от плотности населения в области, где эта семья живёт. Если плотность маленькая, премия большая. И наоборот.

Также, нужна общегосударственная борьба против гомосексуализма и не только уголовная. В моём времени эта зараза распространилась по всему миру. Я думаю, что на моём смартфоне сохранились в памяти какие-то сайты и форумы, которые дадут об этом представление. Я постараюсь их вытащить из памяти.

Далее — национальный вопрос. Страны не входящие в СССР, но принявшие русский язык как второй государственный, должны получать экономические и политические плюсы.

Теперь национальная политика. Нужно разрушать возможности проживания любого этноса на одной территории. Нужно перемешивать этносы, поощрять межнациональные браки, объясняя это тем, что СССР выступает против нацизма, который проповедовала гитлеровская Германия. Нужно прекратить насильственное изучение национальных языков. Мне, например, приходилось учить украинский, хотя все в Днепропетровске говорили на русском. Сделать изучение национальных языков необязательным и факультативным. Кто хочет, кому не жалко на это времени, пожалуйста. Солдат не должен служить в той местности, откуда он призывался. Должна быть процентная норма, причём положительная, для обучения в высших учебных заведениях, не коренных жителей данного национального образования. Направления на работу, после вуза, должны быть только в другие национальные образования. И нужно так изменить границы, чтобы они небыли историческими. Если рядом живут два народа воевавших за какую-то территорию, нужно объединить их в один административный район.

Среди административных наказаний для молодёжи должна существовать норма переселения на длительный срок, в другой национальный район. Тоже самое с отбывшими уголовное наказание. Поощрять внутреннюю миграцию населения. Например, одиночка, желающий из Тулы жить в Душанбе, получает небольшие условные подъёмные, которые он не должен возвращать, если останется там жить на срок более пяти лет. Желающий из Душанбе жить в Туле, то же самое. А семья не должна отдавать такое пособие только после достижения их детьми совершеннолетия.

— Я подумаю над этим. Мы к этому вернёмся. А вот вы писали о ялтинской конференции. Насколько я понимаю, Рузвельт и Черчилль, когда приедут к нам, будут поднимать другие вопросы. Рузвельт сейчас в Лондоне. Мне не известно о чём они договорятся.

— Главное сделайте так, чтобы они не могли тайно общаться здесь. Я уверен, Иосиф Виссарионович, вы их переиграете. Вы будете делить мир. Но, ни одному их обещанию верить нельзя. Пока у Вас в руках сила, нужно на них давить.

28.07.1941

Сегодня они гуляли по солнечной тропе.

— Вы, Александр Григорьевич, говорили о том, что не нужно возвращать власть партии. Однако если я вынесу такое предложение на политбюро, то даже сегодня товарища Сталина может не стать.

— А вы, Иосиф Виссарионович, не собирайте политбюро. И не собирайте пленум ЦК. Разошлите членов политбюро в новые европейские республики СССР. А членам ЦК, не всем одновременно, дайте важные задания в Сибири, дальнем востоке и средней Азии. И туда же, главами гражданских администраций отправьте генералов и маршалов. Например, Жукова главой гражданской администрации Франции и Италии. Рокоссовского в Польшу. Нужно перестроить всю страну. Но по моей памяти, вы это умеете придумывать намного лучше меня. Нельзя возвращать довоенную бюрократию и почву для борьбы за власть. Пока Вы победитель, вряд ли кто сам по себе решится вам перечить. Не давайте им собраться и вынести решение.

— А без партии мы не потеряем страну?

— Я думаю, что руководителей среднего звена, можно немного перетасовав назначить на должности в хозяйственной администрации, которые повысят их положение. Дело ведь в системе, а не в людях. А партия должна заниматься спортом, патриотическим и атеистическим воспитанием молодёжи школ. Растить молодое поколение. А институты раздать министерствам, которые бывшие партийцы пока и возглавят. Если справятся. А нет, почётная работа в дипломатических миссиях за границей СССР.

— Какой прекрасный вид отсюда, правда.

Они стояли в Ротонде и смотрели на замечательную панораму. Ротонда была свежее выбелена. Колоны были белыми, а их основания базы, были выкрашены под тёмно-серый мрамор. А верхние части, капители, были покрашены золотистой краской, которая бросала блики предзакатного солнца.

— Александр Григорьевич! А расскажите мне о Крыме, каким он стал в Ваше время.

— В 1954 году, Хрущёв передал управление Крыма УССР. После этого, может единственное хорошее его деяние это приказ проложить в Крыму троллейбусный маршрут. Троллейбус шёл от Симферополя до Алушты, а потом до Ялты. Это было здорово. Артек стал прекрасным международным детским лагерем. Я постоянно ездил в Крым. Из Днепропетровска на московском поезде в Симферополь. Потом из Симферополя в Алушту или Ялту на троллейбусе.

В 1958 году заполнили каховское водохранилище, а в шестидесятые создали канал, который снабжал Крым и Херсон пресной водой.

В 1991 году, когда СССР распался, Крым остался на Украине и захирел. Из него выкачивали деньги, и ничего в нём не строилось, кроме частных дач. Крым пытались заставить говорить на украинском. Не получилось. И когда на Украине произошёл переворот, Крым взбунтовался и ушёл в Россию. Украина перекрыла Крыму и электричество и воду.

Но в это время президентом России был уже Владимир Путин. Он, по его команде, через Тузлу построили Крымский мост, а по дну пустили электрические линии. С водой было тяжелее, и когда я ещё был в той истории, этот вопрос полностью решён не был. Но Крым расцвёл. Частные дачи с побережья стали убирать и для людей опять открылись пляжи. Этим летом я как раз планировал съездить в Крым, через Ростов и по новому мосту. Но у нас, в смысле во всём мире эпидемия коронавируса, и все границы закрыли. Но я таки попал в Крым.

— Не жалеете?

— Жалеть можно том, что сам сделал неправильно. А сейчас… Я надеюсь, СССР станет ведущей страной мира. И если я даже исчезну, потому что история изменилась, и я не родился, то 27 спасённых миллионов моих соотечественников, стоят этого.

— А Вы можете исчезнуть?

— Я не знаю, Иосиф Виссарионович. Даже в моё время то, как я оказался здесь, вряд ли кто мог объяснить. Как работает время, можно только предполагать.

Солнце зашло, и верхушки колоннады ротонды перестали отбрасывать его блики.

С моря дул лёгкий ветерок.

Сталин и Александр любовались морем, а в двадцати шагах за ними стоял Власик.

Возвращение в Москву

30.07.1941.

Александр получил все перепечатанные книги, со своего смартфона, и все переснятые на плёнку фильмы. Качество фильмов его бы не устроило, но они были сняты не для того. К нему приехали три молодых парня и были представлены как самые продвинутые электронщики. Он должен был по мере сил отвечать на их вопросы, и обучать их возможностям его смартфона. Естественно смартфон и фотоаппарат, они тоже привезли.

И при просмотре файлов на фотоаппарате, обнаружились не читаемые файлы.

Александр вспомнил, что эту карту памяти он одолжил у Генки, своего товарища в Араде, когда они ехали на мёртвое море. Потом он об этом забыл. Он вставил её в смартфон.

Там оказался клад. Пережатые ролики ютуба в 3GP формат. И там были ролики о стрелковом оружии и об оружии вообще. Жаль, что этого он не увидел до войны.

И Kingo ROOT для Андроид он как-то установил, и теперь можно было порыться в невидимой зоне. Там были статьи об электронике.

В общем, работа с ребятами началась. Графика не было. С утра они собирались вместе. Электронщики буквально терзали Александра вопросами. Обед был в три, а в шесть- семь вечера, приходил лейтенант от Власика и приглашал Александра на прогулку со Сталиным. Там вопросы задавал Сталин, но в отличие от ребят он никогда не перебивал, а слушал ответы Александра очень внимательно, и было ясно, что он понимает, о чём речь. В основном они обсуждали сложившуюся в мире обстановку и как на неё будут реагировать Рузвельт и Черчилль.

Рузвельт и Черчилль прибыли в Ливадию 5 августа. И Александра вместе с электронщиками, ничего не объясняя, отправили в Москву.

Зато в Москве Александр получил свободу. Почти свободу. Электронщики быстро разобрались с тем, что им объяснил Александр. И работали сами.

Александр вдвоём с Андреем съездили в Ленинград, а потом когда вернулись, катались и гуляли по Москве.

Сталинская премия это очень много. Можно было всё, но всё и так было.

12 августа они поехали в дом отдыха РККА, под Можайском.

Дом отдыха стоял посреди хвойного леса. Тут изумительно пахло хвоей. Единственным открытым местом, было небольшое футбольное поле с двумя рядами широких скамеек, вкопанных вокруг него. Дом отдыха располагался так, что из окна, можно было, как с трибуны смотреть как играют отдыхающие. В основном сейчас здесь отдыхали офицеры, бывшие недавно на передовой. Они приезжали сюда с семьями. Кормили здесь вкусно, но без изысков.

Полковников, кроме Александра, было человек пять. Но они ходили в обычной парадной форме и с опаской смотрели на красные петлицы на белом кителе Александра.

С другой стороны санатория, под навесом, была танцплощадка. Каждый вечер там играл духовой оркестр, и были танцы.

Александру танцы были неинтересны, и вечером он шёл на футбольное поле, ложился на скамью и наблюдал за звёздным небом. Темнело медленно. Александр наблюдал как, одна за другой, а иногда скоплениями на небе появляются звёзды. Небо гипнотизировало.

16 августа

Так и было 16 августа, когда Луна вошла в последнюю фазу перед новолунием.

Хвойный воздух пьянил Александра. Он лежал на твёрдой скамеечке и чувствовал себя помолодевшим.

Он задремал. Проснулся он от того, что замерз. Луна на востоке поднялась градусов на 30. И вдруг, её большую часть что-то загородило. Это что-то перемещалось в южном направлении.

«Эх, нет фотоаппарата» — подумал Александр и почувствовал, что ему что-то давит в бок. Он встал.

Санаторий исчез. Он стоял посредине каменной пустыни. На небе расцвёл метеоритный дождь. От Луны остался тоненький месяц.

«Опять меня куда-то кинуло» — совершенно спокойно подумал Александр и сам удивился своему спокойствию.

— Неужели привыкаю? — Спросил он вслух.

Он осмотрелся и сориентировался по звёздам, север юг.

Проверил карманы. При нём бумажник, подаренный когда-то Андреем, набитый червонцами, его израильское удостоверение личности, с 400ми шекелей, офицерское удостоверение полковника, с вкладышем. Ни фотоаппарата, ни смартфона, ни спальника. Зато звезда героя и орден Ленина на груди, и командирские часы на руке. Он на всякий случай снял ордена, положив их во внутренний карман белого кителя.

На востоке, какой-то огонёк двигался на север.

Наверно там дорога. И Александр, осторожно, чтобы не упасть пошёл через пустыню.

Через двадцать три минуты он дошёл до дороги. Дорога выглядела новой, но не была освещена. По обеим сторонам дороги были жёлтые полосы.

— Неужели Израиль?

Александр пошёл на север и через пару километров увидел щит с надписью на иврите.

Он остановился у щита. С юга ехал какой-то автомобиль.

Когда автомобиль приблизился метров на сто, Александр поднял руку.

На автомобиле были израильские номера, но он проехал мимо.

Проехало мимо ещё три автомобиля и наконец, пятый остановился.

За рулём был дебелый мужик лет пятидесяти, с марокканскими залысинами и похожий на него тридцатилетний парень.

Парень открыл окно.

— Мы в Беер Шеву. — сказал он на иврите.

— Спасибо большое очень! — На иврите ответил Александр.

— Метеоритный дождь смотрел. — спросил молодой марокканец.

— Да в городе света много. Видно плохо.

— А зачем так далеко забрался?

— Высадился не совсем там, где хотел.

Он сел на заднее сидение. Ивритяне, весело разговаривали между собой и не о чём больше Александра не спросили.

Утром в Беер Шеве, Александр подошёл к киоску, где лежали утренние газеты. 17 августа 2020 года.

Теперь встал вопрос. Это его мир, или он явится домой и встретит другого Александра. И там ли его дом? Может здешний Александр живёт не в Ришоне, а в Холоне?

Он пришёл на автобусную остановку, дождался 197 автобуса и поехал. Его проездной Рав-кав сработал.

Он пришёл в дом, где снимал квартиру и позвонил в её дверь.

Дверь открыла жена, и сказав:

— Ой! — сложила руки на груди, застыла с открытым ртом. Потом, придя в себя, спросила: — Где же тебя носило? Мы уже в розыск подали. Уехал к Семёну и исчез. Был бы молодой, я бы догадалась. Но где тебя сейчас целую неделю, ещё и в такую жару носило?

— Где, где инопланетяне в гости приглашали.

— Старый уже, а как был балбесом, так и остался. Оля! Папа вернулся.

Из комнаты выскочила дочь и бросилась его целовать.

— Мы уж думали, ты в своём Негеве помер. Сдался тебе этот метеоритный дождь? И почему без дяди Сени поехал. Он тоже нервничает. И по компьютеру можно всё увидеть. Компоту?

— Давай.

— И почему на телефон не отвечал? И какой-то у тебя странный прикид. Ты что, в кино снимался?

— В эпизодах. А телефон у меня стянули.

Дочь принесла компот и ещё раз расцеловала.

— Не делай больше так. Я тебя люблю. — сказала она и ушла в свою комнату.

Всё в этом доме было как в его доме. Но это был чужой дом. И куда делся человек, ушедший отсюда неделю назад?

Александр попил компот, надел шлёпанцы, халат и сел за компьютер. Всё в нём было точно также как и в его компьютере. Те же директории, те же программы.

Война в этом мире началась 22 июня 41 и кончилась в 45ом.

В директории с его документами, у удостоверения личности был тот же номер и та же фотография.

А в новостях он прочёл, что в воскресенье, 16 августа, всего в 2.950 километрах от Земли пролетел астероид размером с легковой автомобиль.

Окончание

С тех пор прошёл не один месяц. Тот Александр, который ушёл из дому 8 августа, так и не вернулся. И вернувшийся Александр, надеялся, что тот второй Александр попал в тот мир, где он был полковником, а не просто заблудился и умер в Негеве.

А этот мир и его история ни чем не отличалась от истории мира, который он покинул 14 апреля.

Его полковничий китель со звёздой героя, и орденом Ленина, который его жена считала не нестоящими, а киношным реквизитом, спокойно висел в шкафу. Его наличие было материальным доказательством того что он не свихнулся.

Вот только засыпая, он верил, что где-то, в пространстве или времени, существует мир, в котором война закончилась не 9 мая 45, а 12 июня 41. И что эта война не унесла 50 миллионов жизней. Где СССР контролирует отсутствие ядерной гонки. Где Аляска советская, а Стамбул называется Константинополем. Мир, где Аральское море не умерло, а питаемое северными реками, стало курортом всей Средней Азии. Где русский язык стал языком межнационального общения всех наций. Мир, где Франция социалистическая, но в ней, как и во всём остальном мире живут люди не уверенные в своей национальности. И зачем в этом мире национальности, когда каждый человек товарищ и брат. Мир, где нет хозяев и все равны, где здоровье каждого богатство всех. Мир, где нет безграмотных и голодных. Мир, где ракеты летят только в космос, а не на головы других людей.

Засыпая, он верил в это и ему снились только хорошие сны.

Послесловие

Я предлагаю читателю это сочинение по альтернативной истории второй мировой войны.

Надо сказать, что эта тема начала волновать меня давно, и я сейчас расскажу как.

Детство моё прошло в то время, когда развалин, результатов бомбардировок Днепропетровска, в котором я жил было достаточно. Буквально в двух кварталах от моего дома была «развалка» часть разбомблённой немцами больницы. Часть больницы №7 я и родился, а потом в ней родилась и моя первая дочь. Там, в «развалке» мы изучали историю очень своеобразно. Мы лазили по обвалившимся этажам, подвалам. Там мы однажды нашли гранату. Подвалы были как длинные подземные ходы. Один из них, я с друзьями так и не успел полностью обследовать. Не хватало батарей в фонариках.

В 1965 году я записался в красные следопыты. Было такое движение. Но в отличие от своих товарищей по движению, я тогда ещё не сидел в библиотеках, а ходил по соседям, соседним дворам и кварталам, выспрашивая разные истории о войне у тех взрослых, кто согласен был мне о ней рассказывать.

Однажды я натолкнулся на очень заинтересовавшую меня историю о бунте против немцев трёхсот власовцев. Власовцы подняли мятеж, перед тем как в Днепропетровск должны были войти войска красной армии. Взбунтовавшаяся часть власовцев была расквартирована в здании старой тюрьмы, по улице Чичерина. Власовцы перебили около тысячи фашистов. Но красная армия опоздала. Немцы повесили власовцев на деревьях улицы Рабочая.

Я нашёл фотографии, скопировал план тюрьмы, сделал фотографии деревьев, где повесили власовцев. Собрал свидетельства о восстании. Но когда я пришёл к руководителю движения он сказал, что эта тема не интересна. И чтобы я лучше занялся поиском материалов, как красная армия освобождала Днепропетровск и о работе местного подполья.

Я расстроился, что полгода моего труда небыли оценены, и забросил движение красных следопытов.

Я не перестал интересоваться историей. В школе по истории у меня не было четвёрок — только пятёрки. Я пошёл на факультатив по истории, и только благодаря нему не вылетел из школы в девятом классе. Я пропустил в первом полугодии 80% занятий. Но за меня вступилась наша историчка.

— Да вы посмотрите, какие рефераты он делает на факультативе!

И она была права, потому что вместо школы я шёл в читальный зал, где проводил намного больше времени, чем мои одноклассники на занятиях в школе.

Но историю я профессией не считал. Я мечтал быть или ихтиологом или астрофизиком.

Ихтиологом я в последствии стал официально. В астрофизике у меня по-прежнему много амбиций. Но сейчас об истории.

Как любой нормальный советский человек, по вечерам я слушал западные голоса. И вот, примерно в 1978 году, я услышал на Би-Би-Си, книгу Виктора Суворова.

В час ночи я побежал к папе (мои родители жили в разводе) с сообщением о том, как действительно началась война. Мы были в восторге от логики и информации. Позже я прочёл всё Суворовым написанное, но с годами восторг поутих.

Я проверял и обдумывал концепции Виктора Суворова. Конечно, его советские оппоненты вообще не рассматривались. Они обругивали, а не оспаривали. Но я пошёл по другому пути. Я стал расспрашивать стариков, живших в то время. И однажды мой старший товарищ, математик с которым мы обсуждали мои математические концепции об устройстве Вселенной, в ответ на мой вопрос, а что он думает о Суворове и о его точке зрения мне сказал.

— Понимаешь Серёжа! Я жил тогда [когда готовилась вторая мировая] в Румынии. На счёт Сталина, Суворов возможно прав. Но тогда все были людоеды. Польша, Венгрия и Румыния, хотели отвоевать у СССР Украину. Польша хотела с помощью Германии, получить Украину и Белоруссию. Турция хотела Армению и Азербайджан. Британия и Франция, хотели войны Германии с СССР, а потом взять обескровленную Германию и Сибирь. Италия хотела съесть всю северную Африку. О Германии я и не говорю. Все мечтали съесть всех. Почему Сталин должен был быть другим?

Я продолжал по мере свободного времени перелопачивать историческую литературу и опять наткнулся на книгу Суворова «День М».

Хорошо перечитывать некоторые книги. Видишь то, чего раньше не замечал.

Начинаем читать:

«22 июня — война. … Но к вечеру по телефону — приказ: пакеты с такими-то номерами уничтожить, не вскрывая, пакеты с такими-то номерами — вскрыть.

Уничтожалось сразу многое, в том числе и два из трех огромных пакетов. А как их уничтожать, если в каждом по 500 листов плотной бумаги? Жгли в металлической бочке и страховали себя актом: мы, нижеподписавшиеся, сжигали пакеты, при этом были вынуждены кочергой перемешивать горящие листы, но никто при этом в огонь не заглядывал… И подписались. А то возникнет потом у кого сомнение: не любопытствовали ли содержанием, сжигая. Потому акт: не любопытствовали.»

На этом основании Суворов делает вывод: «Советскому Союзу пришлось вести оборонительную войну на своей территории, а заготовленные плакаты в двух других пакетах призывали совсем к другой войне. Содержание заготовленной агитационной продукции не соответствовало духу оборонительной войны. Потому приказ: уничтожить, не вскрывая».

Это мне напомнило диалог из фильма «Золотой телёнок»:

« — А если они не Золотые?

— А какие же они по-вашему?»

В сгорающих пакетах могло быть всё, что угодно. От «СССР и Германия — братья на век!», до «Дадим отпор японским/американским милитаристам!» Но вывод Суворова однозначен. Там были плакаты наступательной войны.

Хотя в популярной тогда песне были слова:

«Пусть помнит враг, укрывшийся в засаде

Мы на чеку, мы за врагом следим.

Чужой земли мы не хотим ни пяди,

Но и своей вершка не отдадим».

О какой наступательной войне может идти речь, когда в умы народа внедрялась мысль не о необходимом жизненном пространстве, как в Италии, Франции, Англии, Германии, Польше, Румынии, Венгрии, Турции, а о том что «Чужой земли мы не хотим ни пяди». Ну и уж совсем не логично это для СССР, где своей неосвоенной земли 680% от освоенной.

Но посмотрим, что пишет Суворов дальше — тяжелый скоростной высотный бомбардировщик ТБ-7 или ПЕ-8. Отвечая, почему не выпускался этот бомбардировщик:

«Бомбить города, заводы, источники и хранилища стратегического сырья — хорошо. А лучше — захватить их целыми и использовать для усиления своей мощи. Превратить страну противника в дымящиеся развалины можно, а нужно ли?

Бомбить дороги и мосты в любой ситуации полезно, за исключением одной: когда мы готовим вторжение на вражескую территорию. В этом случае мосты и дороги надо не бомбить, а захватывать, не позволяя отходящему противнику их использовать или разрушать».

По той же причине стратегических бомбардировщиков не было и у Германии.

Но Суворов не пишет о том, сколько дефицитного дюралюминия уходило бы на один стратегический бомбардировщик. А ведь и ему должно быть известно, что большая часть самолётов СССР на начало войны были деревянные и из прессованной тырсы.

Но оставим даже это.

Сталин, грузин во главе России, был истинным интернационалистом. Для него не было чужих народов. Конечно, сейчас это осознать не просто. Но так было.

Стратегическая авиация уничтожала не только солдат, но и гражданское население. Уничтожала мировую архитектуру.

Понимание того, как Сталин относился к человеческой цивилизации, можно взять из того, что ценою жизни большого количества солдат, Красной армии удалось предотвратить разрушение Праги и Кракова. Тогда как США и Британия уничтожили абсолютно мирный Дрезден, а США провели демонстрацию атомной бомбы на мирных городах Хиросима и Нагасаки.

СССР вступила в войну с Японией, но какой японский город она разрушила? СССР уничтожила квантунскую армию. А США армий не уничтожали. Они бомбили японские города.

Эту разницу подходов Виктор Суворов — Владимир Резун, не заметил.

Читать его второй раз было тяжело. Тенденциозный взгляд был в каждом приводимом им факте. И все истолковывались по типу — «А какие же они по-вашему?».

«Разгром 6-й японской армии на Халхин-Голе, „ошибки“ 1941 года [имеется в виду план нападения на Германию] и разгром 6-й германской армии под Сталинградом — это единый стиль Жукова» — пишет Суворов в «День М». Но тут у меня вопрос:

Какие территории захватил СССР, разгромив японскую армию на Халхин-Голе?

Если никаких, то это оборонительная война. Тогда план превентивного нападения на Германию 1941 года, тоже оборонительная война.

Прямо как в песне:

«Чужой земли мы не хотим ни пяди,

Но и своей вершка не отдадим».

И не отдали.

Конец

Сталин и Ковид

Шёл 1937 год. В дверь кабинета Сталина, получив разрешение от секретаря, постучал офицер его личной охраны. Подождав 30 секунд, он вошёл. — Товарищ Сталин! У нас ЧП. — Говорите. — Неизвестная болезнь в Хабаровске. — Говорите. — Убивает стариков. Предполагают, что это вирус. Распространяется при общении и через вещи. Распространяется очень быстро. Врачи опасаются эпидемии. Может быть паника. Сталин что-то надавил на столе, и в кабинет вошёл секретарь. — Пишите. Указ. — Сказал Сталин обращаясь к секретарю. Секретарь взял несколько листков бумаги, ручку и сел за стол, примыкающий к столу вождя, слева от него. — Вольно. — сказал Сталин обращаясь к офицеру его личной охраны. И затянувшись трубкой, начал диктовать. — Указ о начале общенародных учений. В виду подготовки войны с защитниками мирового империализма, милитаристскими агрессорами, в стране начинаются учения по отражению атаки химическим оружием. Все граждане, с момента опубликования указа, обязаны: 1) Вне дома находиться в противогазе и перчатках. А). Граждане, не выполняющие этого приказа, считаются погибшими в рамках атаки химическим оружием империализма. В). Органам безопасности проследить чтобы этот результат учений соответствовал реальности, и обозначенные нарушители действительно умерли. 2) Граждане, у которых клапан на противогазе не будет работать, а будет постоянно открыт, считаются погибшими в рамках атаки химическим оружием империализма. Органам безопасности проследить чтобы этот результат учений соответствовал реальности, и обозначенные нарушители действительно умерли. 3) Указ вступает в силу немедленно. 
— Опубликуйте указ в во всех завтрашних газетах — сказал Сталин обращаясь к секретарю и затянулся трубкой.
Через три месяца в СССР, от неведомой болезни умерло 27 граждан. Задохнулись в противогазах 456 граждан. Были ликвидированы органами НКВД 5322 гражданина. СССР остался единственной страной на планете Земля. Остальные страны перестали существовать, а по их бывшей территории скитались банды обездоленных бандитов. Указ был отменён перед праздником Великой Пролетарской Революции.

История, произошедшая на планете Тунтум

Предисловие для читателей

До 2020 года история планеты Тунтум не знала радиации. Цивилизация развилась у популяции гуманоидов под очень обильным слоем озона. Не было на планете вулканов, а биология гуманоидов и всех остальных сисесосущих, была таковой, что пукали они озоном. Запах озона им не нравился и пукать в обществе считалось очень неприличным.

В прежние века офицер, случайно пукнувший в обществе, мог выйти в коридор и застрелиться. Но вот уже пару веков эти обычаи ушли, а озон остался. Возникло даже движение гордости. Они собирались вместе, наедались голоха (местная ягода после которой желудок распухал от озона), выходили на площадь со звёзно-полосатыми флагами и громко пукали, стараясь не обосраться.

Свинцовые комнаты

Гррем сидел в свинцовой комнате, как ему и всем остальным гражданам предписало правительство, и читал компьютерные новости. Общество бурлило. То тут, то там организовывались демонстрации против правительственных решений.

— Не существует никакой радиации! — кричали, вопили, пердели, демонстранты и это было написано на их транспарантах.

На блогах, соцсетях и форумах одни доказывали другим, что меры против радиации нужны правительству, чтобы воспитать население покорным. Ни кто не верил правительству. Правительство объявляло карантин, заставляло выходить на улицу только под неудобными просвинцованными зонтиками или в просвинцованных плащах с капюшоном.

«Не существует никакой радиации!», «В нас воспитывают покорность!», «Радиация не опасна!» Кричали города развешанными лозунгами.

Но правительства всего Тунтума, а стран на Тунтуме было множество, делали одно и то же. За появление на улице без просвинцованого зонтика или плаща, штрафовали.

Правда некоторые, к которым относился и Гррем, даже стены своих комнат обклеили просвинцованной тканью.

Чтобы Гррем не говорил своим друзьям, они его не слушали.

— Понимаешь Вддым! — говорил Гррем своему соседу, живущему на этаж ниже — последнее врёмя появились вулканы, которые разрушают озоновый слой, а в созвездии Перолуппа маленькая звёздочка превратилась в огромную. Можно взять раствор «Катена» выставить его наружу, и мы обнаружим ионизацию раствора. Такого раньше не было. Это не понятно. Такое впечатление, что на нашу планету пришла сама смерть.

— Тебе просто промыли мозги. — отвечал Вддым. — Правительство сеет панику, не думая об экономике. Уже полгода твоя Перолуппа, стала большой и яркой. Но смертность не изменилась. Посмотри показатели смертности за 2018 год. На два процента было выше. Правительство вызывает панику и пугает нас. Сними лучше свой просвинцованный халат, и пойди прогуляйся по свежему воздуху. А то напердел озоном в своём бункере и сидишь безвылазно. Выйди на свежий воздух.

— Вддым! Дело не в смертности, хотя и в ней. Дело в том, что та же статистика смертности, при беспрецедентных мерах безопасности.

— Ты меня раздражаешь. — отвечал Вддым. — Ты убедил себя. Поддался на панику организованную правительствами. Они же экономику убьют!

— Ну, в этом тоже есть положительное. Например, квартиры подешевеют.

— Ты как глухой. Фабрики, заводы, рестораны на открытых площадках закрыты. Сидеть в катакомбах и нюхать собственный озон и озон соседа, не большое удовольствие.

— И ты меня не слышишь. Ионизация раствора «Катена», показывает, что на нашу планету пришла сама смерть.

Разговоры не помогали. Каждый оставался при своём мнении.

Гррем и его дочь начали носить просвинцованные плащи, до того, как они стали обязательны. Все тогда смотрели на них как на идиотов.

Грема это не волновало. Помещение от озона можно проветрить, а что будет, если попасть под новые лучи Перолуппы, ещё ни кто точно не знал.

Москвички, они разные

Пролог

Иван Чечель, молодой человек 33лет, стоял на крыше Дома-корабля на Тульской. Он с удовольствием вдыхал весенний мартовский воздух.

Ещё неделя и распуститься сирень. Но Ивану казалось, что в воздухе уже появился неуловимый запах персидской сирени, которая росла по берегам Даниловской набережной и в скверах неподалёку.

В Екатеринославе, где Иван жил, появились низенькие пальмы. На Россию надвигались тропики. А холодные Британия, Франция и Испания, ещё лежали засыпанные снегом. Он работал там неделю назад и хорошо что, послушавшись бабушку, взял туда валенки. Тающие льды Арктики и летом делают жизнь атлантического побережья неуютной.

Жизнь менялась. Не только потепление было тому причиной.

Иван работал фотографом интернет портала «Вечерняя Новороссия».

Ему поручили снимать подлежащие демонтажу здания Москвы.

Через полтора месяца Дом — корабль на Тульской уйдёт в историю, а ещё через полгода тут появится 120 этажный гостиничный комплекс. А потом уйдёт в прошлое московский планетарий, который цифровые технологии превратили в антиквариат. Надев цифровые очки, можно было, под руководством виртуального экскурсовода, лёжа на диване, отправится к далёким галактикам. Жизнь менялась.

Сегодня он снимал уходящую натуру. Сам дом-корабль и исчезающие наземные автомобили, которые ползли по Тульской и третьему кольцу, как раз такая натура.

Септалёты сделали мир другим.

Септалёт был дитём квадрокоптера. Четыре винта-пропеллера по бокам аппарата управляли его движением. Ещё один — самый большой и мощный, подъёмный — находился прямо по центру септалёта и был заключён в трубу, вокруг которой стояли, а вернее, сидели на стропах пилот и пассажиры.

Собственно, там был не один, а четыре винта, двигающиеся в противоток, обеспечивая максимальную тягу. Два пропеллера в трубах по бокам обеспечивали движение вперёд или назад. Все винты управлялись отдельно, и правильно с этим справляться, собственно, и было сутью умения пилота, хотя основную работу делал специальный блок при электронном навигаторе.

Септалёты и сейчас, непрерывным потоком летели над домом-кораблём.

Начиная с 250 метров лететь можно было исключительно на север. Септалёты двигавшиеся на северовосток, летели выше 275 метров. Летевшие на восток двигались выше 300 метров ну и так далее. Изменить напраление можно было возле полицейских буёв, которые висели через каждые 4 км. в городе и через каждые 50 км. за городской чертой. Буй дразнили неприличным словом. Красные проблесковые лампочки буя вызывали именно эти ассоциации. Возле буя можно было спуститься до высоты 225 метров и ниже, а уже там, двигаться в любом направлении снизив скорость до 15 км. в час, чтобы припарковаться на нужной крыше.

Крыша дома-корабля на Тульской не была специально приспособлена для такой парковки, но Ивану, как журналисту, это разрешалось.

Камера

Иван фотографировал.

В его руках был фототерминал, на котором он выбирал ракурс. Терминал вёл дрон, который и делал фотографии. Фотографии в формате 98Т6 по сети немедленно отправлялись в газету.

В газете кто-то сразу писал репортаж, который вместе с фотографиями сделанными Иваном, отправлялся подписчикам.

Большинство любителей ограничивались 98Т6. Но Иван был профессионалом и работал на коммерческое издательство. Было время, когда все фотографы, чьи фото печатались в профессиональных издательствах, опасались цифрового рейдерства. Хакеры вылавливали из сети, посланные фото, и публиковали их на своих страницах сразу. Время публикации было более раннее. Потом они подавали в суд на кражу фото, пытаясь срубить с издательства какие-то деньги. Это удавалось пока фотографы профессионалы не стали оставлять на своём носителе копию в формате 1Т7. Формат 1Т7 многократно превышал четкость 98Т6. Тогда, по предъявлению в суд формата 1Т7, обвинённые в цифровом рейдерстве хакеры отправлялись в колонии или платили издательствам суммы превышающие все затраты по этим делам.

Рейдерство практически прекратилось. Мало кто беспокоился о копиях 1Т7. Кто же рискнёт? Но Иван привык и продолжал работать профессионально. Ещё со времён участия в движении «Молодые за коммунизм!» Иван привык к порядку.

Размышляя об этом, он вдруг заметил красное предупреждение на фототерминале. Носитель полон на 99%.

Он закончил съёмку, но беспокоясь, что последние 2—3% носитель иногда записывал плохо, заменил носитель.

Носитель представлял собой тонкий стандартный пластик с напылением. Забросив использованный носитель в бардачок септалёта, он вставил в камеру новый и пустил дрон по записанному маршруту ранее выбранных ракурсов.

Когда дрон заканчивал работу, теперь на неё ушло всего семь минут, рядом с Иваном на крышу приземлился другой септалёт.

Аннушка

— Тоже снимаете уходящую натуру? — спросила Ивана практически голая девушка лет двадцати. Её прекрасная фигура была обтянута стригом. Поверхность эластичного стрига толщиной в миллиметр имитировала темно-коричневую кожу. Стриг не скрывал не единой складочки на теле. Никакой разницы для глаза, голая девушка или в стриге не было. Но формально она была одета. Это новая мода Ивану она очень нравилась. В Екатеринославе девочек в стриге можно было встретить разве что в ночных клубах. И то, редко. А тут, в Москве он уже видел таких девушек, в самых не подходящих для этого местах.

Девушка поймала взгляд Ивана на своих, обтянутых стригом сосках, и улыбнувшись спросила:

— Вы не москвич?

— Я из Екатеринослава. — сказал Иван и только сейчас заметил в руках девушки камеру и дрон.

— Я тоже снимаю уходящую натуру. Вы для себя?

— Нет. Это моя работа. Я работаю на портал «Вечерняя Новороссия».

— Здорово. А я, пока, на втором курсе МГУ по фотоискусству.

— Меня зовут Иван. Могу вам помочь в выборе ракурсов.

— Вот здорово. Я, честно говоря, ещё мало что понимаю. У меня всегда ошибки с тенями. Меня Аннушка зовут.

— Ну, давайте посмотрим. Что вы хотите снять?

— Сам «Корабль», Третье кольцо.

Иван был очень доволен. Внутри его горел огонёк, которого давно не было. Вообще он нравился женщинам. Но было одно НО. Те женщины, которым нравился он, были милы, но огонька в нём не вызывали. А к тем, кто огонёк вызывал, он не знал, как подступиться. А тут сошлось. Практически голая Аннушка, этот огонь в нём зажгла.

Они снимали больше двух часов. Он объяснял, как работать с тенью, под каким углом держать дрон, что бы солнечные блики дополняли то, что хочется снять.

— Если мы снимаем уходящую натуру, она и должна выглядеть уходящей и вызывать печаль по уходящему времени, а не сожаление, что такую красоту разрушают — Объяснял он Аннушке, и видел как она заворожено смотрела на него, впитывая каждое сказанное им слово. Он видел, что теперь для неё он уже не был провинциалом, уставившимся на её соски. Он читал во взгляде её раскосых глаз, слово: «Мастер!».

Потом они спустились вниз и пошли в кафешку. Потом Аннушка попросила его объяснить, как редактировать фото, и они сняли номер прямо в «Корабле» и…

Иван проснулся утром. Аннушка уже ушла, оставив на столе записку со своим мылом Аннушка2024@Москва.РФ.

Иван был весел, уверен в себе и с восторгом вспоминал прошедшую ночь. Он захватил свой фототерминал и дрон, лежащие на столе и поднялся на крышу.

Септалёт поднялся до отметки 450 метров, и полетел в Екатеринослав на максимальной скорости.

Утро было ласковым. Ветер, огибавший защитное стекло, трепал волосы Ивана и гладил ему щёки.

Редакция

Иван прилетел в редакцию в радостном и приподнятом настроении.

Однако у редактора портала Виталий Моисеича, который его ждал было напряжённое лицо.

— Ваня! Посмотри вот это.

На столе Виталий Моисеича лежал конверт со штампом суда.

— Ваня! Ты делал оригиналы 1Т7?

— Конечно!

— Тогда что это?

В конверте лежало письмо суда, в котором сообщалось, что фотобанк «Москва-ТМ» обвиняет портал «Вечерняя Новороссия» в незаконном использовании фотографии, принадлежащей фотобанку «Москва-ТМ», и получении при использовании этого фото коммерческой выгоды.

В конце шёл подсчёт всех претензий и заканчивался требованием выплатить фотобанку «Москва-ТМ» компенсацию в размере ста миллионов рублей. К обвинению был приложен носитель.

— Там всего один файл. Но мы вчера его опубликовали. Не его, а тот файл 98Т6, который пришёл нам от тебя по сетке. Это тот же файл. Я проверил. — сказал Виталий Моисеич. — Где оригинал?

Иван открыл фототерминал, но носителя в нём не оказалось. Он ясно помнил, как вставлял носитель.

— Аннушка! — воскликнул Иван. — у меня похитили носитель.

— Ты себе представляешь, что такое сто миллионов? Это всё, что ты заработал, и дай Бог заработаешь за всю оставшуюся жизнь. У тебя похитили жизнь?

— Погодите! Я надеюсь натуральный 1Т7 сохранился. Я сейчас.

Иван буквально взлетел на крышу к септалёту. Носитель, с которого шли файлы в сеть, спокойно лежал на самом верху бардачка.

Иван выдохнул и спустился в редакцию.

— Тут оригинал. Надеюсь, он в порядке.

Иван вставил носитель в сеть. Файлы которые он снимал вчера были в полном порядке.

— Давай сравним.

Обычно сравнение сразу разрешало все сомнения. Даже снятые в абсолютно одинаковом ракурсе файлы, уже через минуту можно было различить. Либо на дороге были другие автомобили. Либо облака поменяли форму. Достаточно было даже изменение тени от облаков. Экспертиза давала однозначный ответ.

Но на этом фото не было, ни дороги, ни машин. Была стена дома-корабля и чистое безоблачное небо.

Виталий Моисееч, смотревший на файл суда и файл с носителя Ивана, поморщился.

— Возможно, на основании остальных фото, удастся убедить суд, что это случайное совпадение. Но противная сторона может, и наверняка скажет, что ты просто записал присланный ими файл вместе со своими. На взгляд разницы нет. Давай проверим программой.

Шесть часов работы программы сравнивающей все параметры файлов и результат:

«Различия отсутствуют».

Ивану стало ясно, что Аннушка, а скорее её кураторы именно потому и выбрали этот файл, что он был абсолютно статичным. На всякий случай. Редко кто делает копию, но они посчитали и это. Профи.

Теперь ему всё стало ясно. Поймав по сети его файлы и узнав место, где он работал, эта стерва влезла в стриг и поймала дурачка на свои соски.

— Что собираешься делать? У тебя есть адрес этой дамы? Может, попытаешься договориться? Но пиши разговор. Скажет, что ты ей угрожал.

— Не буду я договариваться. Пусть суд сделает экспертизу по интерпретации. Где-то что-то может найтись.

— А ты представляешь, сколько интерпретация стоит?

Экспертиза по интерпретации делалась для того, чтобы увидеть невидимое. Тени отблески интерпритировались в какие-то известные предметы. Из «Корабля» уже почти все выбрались. Но вдруг кто-то что-то забыл на подоконнике. Ведь столько окон.

— Представляю. — ответил Иван. — Пол лимона.

— Тебе ста миллионов мало?

— Там где сто, там половинку можно не считать. Обвиню «Москва-ТМ» в рейдерстве.

— Ну, это вообще уголовка.

— До пяти лет. Выйду и смогу не платить.

— Не знаю. — сказал Виталий Моисеич. — В конце концов, это твоя жизнь. Не хочешь проверить интерпретацию частным порядком?

— А смысл? Ста миллионов у меня всё равно нет. Но и они их фиг получат. А скандал им авторитета не прибавит.

— Попробуешь договориться в суде?

— Может. После интерпретации. Если она ничего не даст.

— Ладно. Тогда звони. Назначай заседание.

Суд онлайн

Судебное заседание, назначенное на 4.04.2050, как и положено, при ненасильственных преступлениях, проходило онлайн.

Судья просматривал документы участников.

— Истец, фотобанк «Москва-ТМ», регистрационный номер, дата регистрации, счёт в сбербанке России…

Ответчик, портал «Вечерняя Новороссия» и её фотокорреспондент Иван Чечель. Реквизиты регистрации, счета в сбербанке России…

— Истец, фотобанк «Москва-ТМ», настаиваите ли вы на обвинении портала «Вечерняя Новороссия» в похищении фото дома-корабля на Тульской, сделанного корреспондентом фотобанка Анной Кравец 24.03, дроном ам24902049Т/5 в 15.32 в формате 1Т7?

— Настаиваем.

— Ответчик портал «Вечерняя Новороссия». Каково ваше участие в деле? Полностью ли вы переадресуете претензии корреспонденту вашего портала Ивану Чечелю, от которого по вашему утверждению, 24.03, в 15.23 вы получили спорное фото в формате 98Т6, и опубликованное в 17.00?

— Мы берём на себя судебные издержки.

— Принято. Ответчик Иван Чечель, признаёте ли вы себя виновным в похищении спорного фото?

— Не признаю и выдвигаю встречный иск к фотобанку «Москва-ТМ», в рейдерстве.

— Это серьёзное обвинение. Осознаёте ли вы последствия такого обвинения, если оно не будет доказано?

— Осознаю.

— Принято. Вы утверждаете, что спорное фото было сделано Вашим, дроном ад24902048Л/3 24.03, в 15.23?

— Утверждаю.

— Принято. Согласны ли Вы, в рамках рассмотрения дела удовлетворится независимой экспертизой, анализа различий файла формата 1Т7 предоставленного истцом и файлом предоставленным вами?

— Не согласен. Я прошу суд назначить экспертизу по интерпретации.

— Осознаёте ли вы ответственность за умышленное затягивание процесса, в случае если экспертиза интерпретации не выявит различий?

— Осознаю.

— Принято. Ответчик портал «Вечерняя Новороссия», принимаете ли вы оплату экспертизы интерпретации, в суме пятисот тысяч рублей, как оплачиваемые вами судебные издержки или перекладываете это на ответчика Ивана Чечеля? В этом случае потребуется предоплата.

— Мы принимаем это, как судебные издержки на свой счёт.

— Принято. Стороны в течении суток должны передать нам дроны проводившие фотосъёмку. Сторона истца — дрон ам24902049Т/5, зарегистрированный МВД на Анну Кравец. Сторона ответчика — дрон ад24902048Л/3 зарегистрированный МВД на Ивана Чечеля. Сторонам понятна ответственность за невыполнение решений суда? Истец?

— Понятна, Ваша честь.

— Принято. Ответчик Иван Чечель?

— Понятно.

— Я оповещу стороны о дате следующего заседания. Это заседание объявляю закрытым.

Суд офлайн

— Судебное заседание Даниловского суда Москвы, 22.04.2050 года, по обвинению в похищении фотографии принадлежащей фотобанку «Москва-ТМ», фотокорреспондентом портала «Вечерняя Новороссия» Иваном Чечелем, и встречное обвинение о рейдерском захвате данного фото, адресованное Иваном Чечелем фотобанку «Москва-ТМ», объявляю открытым.

— Присутствуют: Фигуранты дела со стороны фотобанка «Москва-ТМ». Совладельцы фотобанка, супруги Кравец, Анна Эргисовна и Петр Сергеевич?

— Присутствуют.

— Принято. Фигуранты дела со стороны портала «Вечерняя Новороссия», директор портала Лурье Виталий Моисеевич и фотокорреспондент портала, Чечель Иван Владимирович.

— Присутствуют.

— Принято. Можете присесть. В зале суда присутствует также эксперт Роскомнадзора, Павленко Таймураз Георгиевич. Готовы ли стороны выслушать заключение экспертизы?

— Готовы, Ваша честь.

— Готовы, Ваша честь.

— Слово предоставляется эксперту Роскомнадзора, Павленко Таймуразу Георгиевичу. Пройдите на кафедру для допроса.

— Есть ли у сторон отводы эксперта?

— Нет.

— Нет.

— Принято. Павленко Таймураз Георгиевич. Вы предупреждаетесь о недопустимости заведомо искажённой экспертизы. Зачитайте результаты экспертизы.

— Мной, экспертом Роскомнадзора, Павленко Таймуразом Георгиевичем, Была проведена экспертиза двух фотографий предоставленных фотобанком «Москва-ТМ» и порталом «Вечерняя Новороссия», формата 1Т7 на предмет их идентичности методом интерпретации и соответствии их, опубликованной фотографии формата 98Т6.

Экспертизой выявлена неполная идентичность данных фотографий.

Эксперт приблизил некоторую точку на фотографиях, находившихся на мониторе зала суда, и на мониторах находящимися перед сторонами.

— На фото, сделанном в 15.32 в окне шестого этажа, мы видим: зеркало, в котором неясно отражается нечто, предположительно часть мебели противоположной стороны комнаты. Тогда как на фото, сделанном в 15.23, в зеркале отражается стоящая перед ним обнажённая женщина.

Иван встал.

— Господин Иван Чечель, понимая Ваши эмоции, прошу Вас сесть. Продолжайте Таймураз Георгиевич.

— Кроме того, обнаружено, что оба снимка сделаны одним дроном. Дроном ад24902048Л/3 зарегистрированным на имя Ивана Чечеля. Данный факт удалось выяснить поскольку дрон, господина Чечеля, американская контрафактная подделка натурального китайского фото-дрона. Это видно по правому нижнему углу фото, где наблюдается смещение линий до полупроцента. Я закончил.

— Вопросы к экспертизе? Вопросов нет? Суд удаляется для вынесения приговора по делу.

— Встать. Суд идёт.

— Садитесь. Господин Чечель! В случае вынесения приговора в вашу пользу, будете ли Вы настаивать на передаче дела рейдера Анны Кравец в уголовное производство?

Иван думал несколько секунд. Конечно, Анушка московская шлюха. Но он был близок с ней. Он целовал её, а она его. И на это её послал муж. Она же просто шлюха.

— Нет. Не буду.

— Всем встать. Оглашается приговор о попытке рейдерского захвата фото Дома-корабля на Тульской, город Москва.

Действия фотобанка «Москва-ТМ» и фотокорреспондента Анны Кравец, суд, на основании экспертизы признаёт попыткой рейдерского захвата. Суд, считая цифровое рейдерство особо опасным явлением, приговаривает фотобанк «Москва-ТМ», его совладельцев супругов Кравец к выплате судебных издержек, в размере восьми миллионов рублей, выплате госпошлины в размере 30 миллионов рублей, выплате компенсации фотокорреспонденту Ивану Чечелю, одного миллиарда рублей.

В случае банкротства фотобанка «Москва-ТМ» в рамках исполнения судебных решений, в собственность Ивана Чечеля переходят три квартиры в городе Москва принадлежащие супругам Кравец, их фотобанк вместе со всем содержимым и зарегистрированным товарным знаком, их счета, автомобили и прочее имущество. Арест на имущество накладывается немедленно и регулируется службой судебных приставов, вплоть до погашение долга. За приобретение контрафактного дрона, Иван Чечель оштрафован на пять тысяч рублей.

Приговор административного суда окончательный и обжалованию не подлежит.

Шестой этаж

Иван позвонил в дверь квартиры шестого этажа Дома-корабля на Тульской, в зеркале которой интерпретатор различил обнажённую женщину. В его руках был огромный букет персидской сирени.

— Кто вы? — спросил из-за двери женский голос. Над дверью висела камера наблюдения.

— Вы меня не знаете. — ответил Иван глядя в камеру.

— Вы маньяк? — спросила женщина. Иван растерялся. — А впрочем…

Дверь открылась. За дверью стояла симпатичная невысокая женщина лет двадцати пяти, в милом голубеньком халатике. Она выглядела очень уютной. Домашней. Её волосы были слегка растрёпаны. В глазах Иван, опытным глазом фотографа, заметил следы слёз.

— Входите. — сказала женщина и прошла в комнату.

Иван вошёл следом.

В зале женщина остановилась и повернулась к Ивану.

— Кто Вы и что Вам нужно?

Иван увидел стоящее возле окна зеркало, и протянул женщине букет сирени.

Она грустно улыбнулась и положила его на стол.

— Так что вам нужно?

Иван растерялся.

— Понимаете… Я видел ваше отражение в этом зеркале. Вы были без одежды.

— Ах, так вы вуайерист? Смотрите. Мне не жалко. — женщина дернула за пояс, и халат упал к её ногам. Под халатом ничего не было.

— Вы меня не поняли… — Иван видимо покраснел.

— Да не смущайтесь вы так. Кроме вас это, — женщина провела рукой по обнажённому телу — никому не нужно. А знаете, — сказала она вдруг весело — Мне отсюда завтра нужно съехать. Так я съеду из окна. Прямо сейчас. Хотите наблюдать?

— Что вы? Ну, зачем Вы так? А если я действительно маньяк?

— Маньяк… — сказала женщина смакуя слово. В уголках её глаз блеснули слёзы. — Маньяк! Насилуй меня… Сам, а лучше компанией. Вон телефон. Звони друзьям. Но потом убей. И съешь. Я готова. Но быстро.

Голая женщина стоящая перед Иваном закрыла глаза. По её щёкам катились слёзы. Наверное, она приготовилась.

— А можно, я всё это… буду делать постепенно?

Женщина отрыла глаза и посмотрела на Ивана так, как будто неожиданно его увидела. С её точки зрения ситуация шуток не предполагала.

Иван не знал как её зовут, а она не знала его имени. Он опустился перед ней на одно колено и произнёс:

— Будьте моей женой!