Избавиться от порчи ей не удалось, она куковала, мычала, свистела соловьем, выбегала во время службы из церкви, скидывала верхнюю одежду и с неприличными прибаутками пускалась в пляс, приговаривая: «Спи, Пелагея, а я, добрый молодец Ермолай Иванович, погуляю!»569
