из груди и, качнувшись вперед, касаюсь его губ языком. Воронов снова обхватывает мое лицо руками, притягивая к себе, оглаживает шею и плечи, а потом спускается к талии. Подхватывает меня, потянув на себя, и я оказываюсь у него на коленях.
взрослые и самодостаточные люди не ждут, когда их спасет папочка или некий сомнительный тип. Они полагаются только на себя, а с этим, очевидно, у меня возникают проблемы.
и самодостаточные люди не ждут, когда их спасет папочка или некий сомнительный тип. Они полагаются только на себя, а с этим, очевидно, у меня возникают проблемы.
Отступает холод внутри только от теплого травяного чая и объятий Тони. Он как тот якорь, который сам же приказывал мне найти, за него я цеплялась, желая остаться в этом мире или остаться с ним.
А я в очередной раз удивляюсь, как за один длинный день все кардинально меняется несколько раз. И даже потерявший доверие Воронов сейчас ближе и нужнее всех людей на свете.
Он стоит в тени, сам является тенью, но в то же время я вижу очертания его сурового лица, которое обрамляют длинные седые волосы, а на голове — корона из сухих веток, выглядящая эффектнее любого золота.
Хозяин леса.
У нас возникает негласное правило, что еду здесь готовит Воронов. У него это и получается гораздо вкуснее, да и проделывать все эти кулинарные трюки на открытом огне у меня нет ни единого желания.
