Наша надежда в неудаче, в том, чтобы пройти через неудачу, через поражение, дойти до предела, где само поражение претерпевает поражение, где проваливается сама неудача.
Они [достояния и свершения] обязаны своим существованием не только труду великих гениев, их создавших, но и безымянному тяглу их современников. Они никогда не бывают документами культуры, не будучи одновременно документами варварства
Поэзия по преимуществу присваивает точку зрения вечности, выстраивая над человеческой историей объяснительный купол: любые катастрофы и жертвы, увиденные в свете поэтического, становятся выносимы, полезны, оправданы, прекрасны.
