Кітаптан алынған дәйексөздер В летописях не значитсяавтор Евгения Петроченко
Он на секунду отстранился, чтобы убрать одну руку с талии и ухватить ею мой подбородок, как будто ему и так было мало контроля.
3 Ұнайды
Ты вот сама подумай, какой же темный или светлый человек в семь или пятнадцать лет?
1 Ұнайды
Главное, чтобы я снова не попала в воду, вот это будет действительно неудачно, не в последнюю очередь из-за испорченного платья.
1 Ұнайды
Затем взгляд переместился выше, на бело-голубые клетчатые шортики от летней пижамы, а потом я и вовсе догадалась зацепить рукой прядь волос, которые так же, как и на протяжении всей моей жизни, были русо-золотистыми.
1 Ұнайды
быстрой речи.
– Я вызываю магистра. Пусть он наказание назначает, – говорит решительно, а позже шепчет какое-то заклинание.
Все замирают на какое-то время. Я полностью сосредоточиваюсь на боли, не думая даже о том, что весь подол юбки мокрый от крови, а весь верх рубашки – от слез. Повязка на голове висит абы как, сползает на глаза, вдвойне закрывая обзор. Но мне не до этого. До ноги дотрагиваться страшно, и я сжала руки на животе, прижимая
1 Ұнайды
В этой комнате я могу быть слабой, могу быть собой – наивной глупой дурочкой, которая верит в чудеса и боится неизвестности и боли.
1 Ұнайды
Он на секунду отстранился, чтобы убрать одну руку с талии и ухватить ею мой подбородок, как будто ему и так было мало контроля.
1 Ұнайды
Дым рассеивается, и я вижу его хищное лицо. Он делает шаг вперед, и, хотя промедление безумно опасно, я говорю:
– Стой.
Он застывает. Его глаза черны. Я не понимаю, что он чувствует.
– Этот предмет очень важен. – Я киваю на шкатулку. – Я не могу уйти без него. И мне не нужно твое разрешение.
Крылья носа судорожно раздуваются, словно он не контролирует свое дыхание. Графитовые волосы мокрым полотном болтаются за спиной, лицо покрыто капельками пота. Борьба с порталом не прошла для него бесследно.
– Ты… кто? – выдыхает он.
– Та, кто больше не вернется.
На этом моменте хотелось бы уйти, но я обязана сказать кое-что еще, чтобы облегчить ему жизнь.
– Я существую, Раян. Это я помогла тебе в пустыне. Я живая. Теперь ты можешь идти дальше, – говорю я твердо, хотя на последнем слове голос срывается
Это занимает секунды, и когда я вновь поворачиваюсь, то вижу, как сокомандники в шоке смотрят на это чудо природы. Дон медленно переводит взгляд на меня, но говорить не может, хрипло шепчет:
– Ты…
– Я, – не пытаюсь отрицать своих заслуг.
Но мне пора. План действий уже пронесся в голове, еще когда я наблюдала, как купол заполняется водой. Осталось лишь дернуть за амулет.
Я улыбаюсь им на прощание. Сжимаю голубой кулон и представляю спальню магистра, надеясь, что мне хватит его мощности, чтобы пробить защиту. Но Рамон не обманул. Мощности хватает. Или у меня есть допуск в нее.
Вот и комната. В прошлый раз я ее даже не осмотрела, некогда этим заняться и сейчас. Я лишь бросаю взгляд на кровать, заправленную черными простынями. В ответ моим мыслям по телу пробегает дрожь, отзывается болью множества ожогов.
Боль добирается до сердца и начинает там пульсиро
– Да, нас этому не учили, – не стала спорить я.
– Так знай, дитя! – Дон поднял вверх палец свободной руки, в другой по-прежнему сжимал амулет. – В сто двадцать втором году от воцарения на небесном престоле Двуединой матери, богини ваших Смешанных земель, состоялась решающая битва, определившая исход тролльего нашествия. Они пытались прорваться на ландовые рудники в Лишайных горах, что в пятидесяти пролетах от столицы. Но в разгар сражения, когда тролли одерживали верх, явилась Она.
– Кто?
– Да вот, – гном ткнул в монету, и я наконец увидела, что на ней выгравирован женский профиль. – богиня Удача.
– Удача? – неверяще переспросила я.
– Да. Она одним взглядом отбросила троллей, и с тех пор в тех местах граница с троллями нерушима.
– Нерушима? – снова повторила за ним я.
– Да. Пришлось потом скалу бурить, чтобы наладить торговлю с троллями. Спустя пару веков, когда они перестали быть такими засранцами, но все же.
Вазиль скептически хмыкнул.
– Ваз, да ты бы сам на нее глянул, прежде чем смеяться! – взмолился гном. – Там нет ни воды, ни воздуха, ни магии, просто какая-то невидимая стена, через которую не пройдешь. Только богиня и могла такое сделать!
– Хорошо-хорошо, – вытянул вперед руки филигранник, не вступая в спор, впрочем, и не утратив своего скепсиса.
– А прежде чем уйти, богиня нам наказала: «Удача любит храбрых!» – это он уже мне. А то я не помню! – Она больше не появлялась, но с тех пор мы знаем, что в случае серьезной опасности Удача к нам придет, она нас не забудет.