Лёньке вдруг показалось, что у него произошло раздвоение личности: тот пацан, что приехал сюда две недели назад, больше никогда не встретится с тем, который собирается уезжать
Нам, мужикам, на роду написано защищать родную землю от всякой напасти чужеземной, чтобы дети и внуки жили лучше. Во все времена так», – вспомнились слова деда
Мы, перемолотые кровавой мясорубкой, могли бы жить, воспитывать детей и радоваться, но мы отдали свои жизни, чтобы жили вы. Мы не зря погибли? Не зря лежим в земле сырой? Как живётся вам в отвоёванном нами у фашистов мире?»
«Тех, кто уже не придёт никогда…» – Лёнька пристально вглядывался в строчки, словно они могли рассказать, как можно вот так запросто отдать свою единственную жизнь (другой не будет!) за совершенно незнакомых людей
На улице начало темнеть. Лампочка под старинным абажуром очерчивала на столе ровный круг, высвечивая в центре натюрморт: дымящиеся кружки с чаем, цветное блюдо со сдобными булочками и вазочку с малиновым вареньем. Вокруг лампочки кружили мотыльки и ночные бабочки. Изредка со свистом пролетали жуки
Сколько Лёнька себя помнил, отец постоянно подсовывал ему книги. Только с какой стати он должен впустую тратить время на всякую допотопность, если есть комп и Интернет
