В мире следователя бесконечность абстрактна, а гайки счётны. В мире мужика бесконечность конкретна, а гайки бессчётны, как рыба в реке и звёзды на небе. Таков нравственный закон мужицкого Канта, вступающий в неразрешимое противоречие с нравственным законом следователя, который, разумеется, читал настоящего Канта.
Никто не может победить: ни мужик, ни прокурор, вернее, победа одного всегда гибель для обоих. Конечно, люди в мундирах могут изолировать мужиков с гайками в кармане в специально отведённых местах, а мужики, в свою очередь, могут, перестреляв барчуков, подпустить красного петуха на домики железнодорожно-станционных смотрителей. Но союз их невозможен, и вряд ли возможен третий путь.
Это текст не о судебном чиновнике и мужике, а рассказ о столкновении Запада и Востока, вместе которым не сойтись. В нём есть всё: частная собственность и её судьба в России; патриархальная жизнь, что медленно отступает, огрызаясь, под напором цивилизации. В нём есть две правды, каждая из которых не хуже другой.
Поэтому вера лечит душу, а угрюмый фаустовский путь добычи руды познания её бередит
Свойством научного знания является его повторяемость вне зависимости от личности экспериментатора, но наука честно говорит, что не может объяснить всё.
Теософия и спиритизм, будто радостная весёлая пена, сопровождают подлинную демократию
Было такое знаменитое обращение советских интеллигентов с призывами запретить и наказать коммунистическую партию и расквитаться с советской властью по Нюрнбергскому образцу. Оно, конечно, каждый имеет право высказать своё мнение коллективно, даже если есть боязнь прослыть доносчиком, даже если это не твоё дело, а дело полиции… Да только выходит, что стоит либеральному человеку получить возможность, как начинает он тиранить не хуже охранителя-консерватора. Вот в чём беда. И если от власти ты этого ожидаешь, то от революционера-демократа ждёшь не очень
Если есть разница между вами и ими, то никак не в вашу, а в их пользу. Смягчающие для них обстоятельства, во-первых, в том, что их злодейства совершаются при условии большей личной опасности, чем та, которой вы подвергаетесь, а риск, опасность оправдывают многое в глазах увлекающейся молодежи. Во-вторых, в том, что они в огромном большинстве – совсем молодые люди, которым свойственно заблуждаться, вы же – большей частью люди зрелые, старые, которым свойственно разумное спокойствие и снисхождение к заблуждающимся. В-третьих, смягчающие обстоятельства в их пользу ещё в том, что как ни гадки их убийства, они всё-таки не так холодно-систематически жестоки, как ваши Шлиссельбурги, каторги, виселицы, расстрелы. Четвёртое смягчающее вину обстоятельство для революционеров в том, что все они совершенно определённо отвергают всякое религиозное учение, считают, что цель оправдывает средства, и потому поступают совершенно последовательно, убивая одного или нескольких для воображаемого блага многих. Тогда как вы, правительственные люди, начиная от низших палачей и до высших распорядителей их, вы все стоите за религию, за христианство, ни в каком случае не совместимое с совершаемыми вами делами»[59].
Война и мир» для нынешнего читателя – энциклопедия русской жизни, но только особенная – та, в которой ничто не счислено, и мало того что по календарю, всё подчинено разным замыслам мироздания. Комментирование её, вернее тщательный разбор, может привести к не менее интересным открытиям. Внимательно читая роман, можно много понять в трёх русских революциях, и даже то, почему олигарх Абрамович купил британский футбольный клуб «Челси».
Там накурено, угрюмо, пахнет тем простым народом-богоносцем, который хорошо любить издали