Его родной дядя, брат отца, вынес все, запаковал и отправил, на самом деле, в Москву, поездом, одному своему приятелю, который как раз торгует там картинами!
1 Ұнайды
– Смотри, что мне подарил Стас! – Зоя показала ей перстень.
И есть ли они у вас вообще?
Она от досады и злости, от бессилия, наконец, говорила чудовищные вещи и не могла остановиться. Мало того, что он нигде не работал, бросил свою семью, прибившись к первой попавшейся ему в парке женщине, жил за ее счет, бросал на пол мокрые полотенца в ванной комнате, не мыл за собой посуду, не убирал постель… Словом, вел себя, как урод, так еще и вляпался в этот невероятный долг!
– Я понимаю, ты права, я не подумал… – Он вдруг сел на кровать и обхватил руками голову. – Но ты хотя бы спрячь меня. Куда-нибудь за город, на дачу…
– Ладно, я подумаю…
Они так кричали, что разбудили Лику.
Сонная, растрепанная, в розовой детской пижамке, она стояла на пороге своей комнаты и щурилась от яркого света.
– Вы чего, обалдели? – спросила она еще не проснувшимся голосом. – Чего орете-то на весь дом? Что случилось?
Ольга посмотрела на нее виновато. Да, она чувствовала свою вину за то, что привела в дом мужчину, которого стыдилась, за которого ей было всегда неудобно перед терпеливой и послушной младшей сестренкой.
– Что за проблемы? – спросила Лика. Она, подтягивая широкие, спадавшие на ходу, пижамные штанишки, отправилась за Ольгой на кухню, открыла холодильник и достала коробку с молоком. Плеснула в стакан, выпила и вытерла рукавом губы. Подняла на сестру свои ясные глаза. – Чего спать не даете?
– Лика. – Ольга схватила Лику за руку и притянула к себе. – У него долг. Его могут убить. Он, идиот, поручился за какого-то мужика, друга, а тот сбежал. Долг огромный – два миллиона рублей!
– Так забей! – отмахнулась Лика. – Это его проблемы. Его долги. Башкой надо было думать. Ты что, спасать его будешь?
– Ты что? Откуда у меня такие деньги, во-первых? Во-вторых, с чего бы это я стала ему помогать?
Раздался грохот – такой беспощадный и злой звук издает с силой захлопнутая входная дверь.
Посреди ночи это прозвучало, как взрыв.
– Лика, он ушел! Ушел! – И Ольга бросилась сначала в спальню, где увидела лишь неприбранную, со сбитыми простынями постель, затем к двери, распахнула ее и крикнула в гулкую электрическую оранжевость спящей лестничной клетки: – Витя!
Она выбежала в ночь, в шумящую кронами простуженных сквозняками лип и тополей сырость, оглянулась, но вокруг не было ни души. Тишина. Нехорошая, напряженная.
– Витя! Виктор! Вернись!
Внизу распахнулось окно и женский голос из темноты прошамкал:
– Иди, ложись спать… Как ушел, так и вернется.
И окно захлопнулось.
Ольга вернулась домой. Лика, сидя за столом и беззаботно болтая ногой, грызла печенье.
– Ушел – и слава богу! – выразила она свое мнение. – Уверена, что в глубине души ты и сама этого хотела.
– Лика, я, конечно, понимаю, он тебе никто…
– Оль, а тебе он кто?! Большая любовь?!
– У меня проблемы? – Он не спешил садиться.
А он готовит свои шедевры на кухне и слушает меня одним ухом…
Собрались все вместе на даче у Машиных родителей, устроили пикник, где две семьи за шашлыком и водочкой договорились о дате свадьбы.
И как получилось, что ни Зимины, ни Морозовы никому не рассказали о таком важном событии в жизни своих детей – вопрос. Хотя и тайны они из этого делать не стали бы. Значит, круг общения их родителей просто-напросто не пересекался с той средой, в которой жили Галка и Никита Пахомовы, Алиса и Андрей Арнаутовы с компанией. Иначе бы Курочкина точно услышала об этом. Городок маленький, новости быстро разлетаются.
– Маша, слушай, все грозу ждут, в соседней области такой ливень прошел, что улицы в реки превратились, – вдруг вспомнил Федор напоследок. – Может, ну ее, эту твою тетю Римму?
Вот такие ощущения он испытал, войдя в гостиную, где на столе, на чисто вытертой столешнице белого, в розовых прожилках, мрамора увидел знакомую пластиковую банковскую карточку, желтую, потрепанную, истерзанную холодными металлическими щелями банкоматов – ту самую, ради которой Варвара раскрывала ему свои объятия, терпела его храп по ночам, выслушивала его скучные разговоры на производственные темы, разбуженная ночью поила его отварами трав от болей в желудке, делала массаж, целовала его дряблую кожу и наблюдала за его старением.
Тогда я предположил, что кто-то чужой проник в дом. Напугал Федора, он его и ударил, ну, нечаянно убил, понимаете? Значит, подумал я, этот человек может быть из местных. Или дача у него здесь, или дом, а может, в гости к кому приезжал…
– Постой, Никита, – перебил его Борисов. – Почему ты решил, что это мужчина, парень? Тебе удалось увидеть хотя бы часть тела, голову… я не знаю, волосы, ноги… Может, маникюр заметил на пальцах рук? Или ног?
– Что за подросток? – Маша почувствовала приближающуюся дурноту. Даже ее кожа отреагировала на услышанное, покрылась мурашками.
– Какой-то Коля Решетов.
– Кто он такой? Откуда?
– Ничего о нем неизвестно. Только то, что Федор убил его. И сбежал.
– Но если кому-то стало известно об этом, то почему его тогда не… посадили? – Этот вопрос дался ей с трудом. Ей показалось даже, что у нее волосы зашевелились на голове, она непроизвольно пригладила их ладонью.
– Говорю же, он сбежал! Чего ему бояться, если у него отец в прокуратуре работает?
– Постой… Забил… насмерть? Но ведь это же Федор! Мы же все его хорошо знаем. Это какая-то ошибка!!!
– Послушай, Маша, давай забудем все это… Как ты понимаешь, информация эта как бы секретная, официальные органы об этом ничего не знают, так что забудь и все! Мы не знаем, при каких обстоятельствах это произошло, может, этот Коля Решетов сделал что-то такое…
– Ты же говоришь – забил до смерти!
– Ну, может, зарезал. Я точно не знаю…
– Что-о?!
– Уф, и зачем я тебе только об этом сказала?
– И где сейчас… Федор?
– Да в Питере и живет, у брата. Никита сказал, что он окончил там ветеринарную академию или что-то в этом духе. Он же с детства любил возиться с животными.
– Галя, это тебе Никита рассказал?
– Какой еще Никита?! – замахала руками Галка. – Ты его, пожалуйста, не примешивай к этому делу! Вот дура я, что тебе рассказала.
– А ведь это Никита тебе рассказал. Думаю, он что-то знал об этом… Они же были друзьями. Никита знал и промолчал? Галка, чего ты так переполошилась? Я же никому ничего не скажу! Больше того, я считаю, что твой Никита – настоящий друг, раз не выдал Федора…
Она и сама не знала уже, что говорить. Но и прекращать разговор на эту тему было нельзя. Она должна была вытрясти