Гобарт открыл рот, чтобы в очередной раз гневно возразить, но Эшер спокойно выдержал его взгляд – он уже привык к этим вспышкам за те месяцы, пока учил сэра Гранта китайскому. Не желая терять обещанные пятьдесят фунтов – а с ними и возможность завершить обучение, – Эшер уклонялся от летевших ему в голову книг, уворачивался от кулаков, стоически выдерживал потоки отборнейшей площадной брани. Любопытно, что Гобарт, остывая, как будто вовсе не помнил, что говорил и что делал в минуты ярости. И оправдывался абсолютно общими фразами – мол, ну, вот такой вот я, что поделать…
Интересно, а ту девчонку, надругавшись над ней, он простыней задушил тоже потому, что «ну, такой вот он»?..
– Когда греки говорят, что последней из ларца Пандоры вылетела надежда – после всех горестей, бедствий и несчастий, что были ниспосланы в наказание человечеству, – они представляли её не как единственный лучик света среди чёрных туч, Джейми. Это выдумали заботливые нянюшки, чтобы можно было рассказывать детям сказку о ларце, не боясь разбить их маленькие сердечки. Надежда – это самое страшное из всех бедствий, самая горькая из всех горестей, какую только боги могли выдумать для людей.
– Британский суд не снимет с твоего сына обвинение в убийстве, пока фраза «это точно сделали китайцы» будет единственным аргументом со стороны защиты.
А может, тот вампир, не важно, кто он там, попросту привязался к ней? Как Исидро, на словах отрицавший любую привязанность, всё-таки питал к Лидии некие тёплые чувства – и эта теплота Эшера немало беспокоила. Отнюдь не из ревности и не из-за страха за чистоту бессмертной души супруги: Лидия была довольно приземлённой особой, верящей лишь в то, что можно разобрать в прозекторской, и мысль сбежать однажды с вампиром вызвала бы у неё разве что смех и вопрос о том, как они будут спать – в одном гробу или же по отдельности.
Вы участвовали в дуэлях? – Лидия попыталась представить себе Исидро в прежние годы, до того, как вирус вампиризма лишил его глаза и волосы всякого цвета, до того, как постоянная необходимость скрываться и наблюдать заставила его окончательно разочароваться в человечестве. Шрамы на его лице и горле, оставленные когтями хозяина Константинополя, даже теперь, спустя три года, выглядели жутко, хотя Исидро как-то рассказал Лидии, что однажды
Она совершенно точно знала, кого увидит сейчас в гостиной.
И не ошиблась.
– Госпожа, – дон Симон Исидро, сидевший в кресле возле камина, встал и приветственно склонил голову.
Лидия замерла в дверях. «Ты знала, что он в Пекине», – напомнила она себе. И между ними ничего нет – и быть не может. Между живыми и мёртвыми не может быть ничего и никогда.
Вот только всё-таки что-то было.
– Симон.
- Басты
- ⭐️Триллеры
- Барбара Хэмбли
- Князья Ада
- 📖Дәйексөздер