Оглавление

Сделка

Глава I. Битва на холме

День. Ночь. Привычный ход времени перестал для него существовать. О начале нового дня оповещал петух недалеко от полуразрушенного сарая, который стал Эрику убежищем, о приходе ночи — мыши, у которых ночью жизнь только начиналась. Вот и сейчас они выбирались из своих нор, и шустро сновали из угла в угол, шурша, раскиданной по сараю соломой — его армия. Эрик горько усмехнулся. Сколько дней прошло с той злополучной битвы? Пару дней, неделя, месяц — не важно, это уже не имело значения. Время остановилось в своем течении для него, в тот самый момент, когда дикарь рассек его лицо, а вместе с ним и жизнь, своим искривленным клинком. Один взмах, один удар, несколько разбитых жизней. Последующие дни были кошмаром, он балансировал на грани жизни и смерти, приходил в себя на короткое время, лишь для того чтобы осознать, что произошло, и тогда он начинал кричать от бессилия, ненависти, безысходности и вновь погружался в беспамятство. Сквозь пелену заволакивающую сознание, он иногда слышал голоса Бернарда, Олафа, и Лии, а может это все — было плодом его воображения.

Начинался дождь, первые капли едва застучали по крышам сарая, едва уловимые обычному уху, но слух Эрик за последнее время обострился. Вот капли начали просачиваться сквозь дыры в крыше, падая на лицо Эрику, принося с собой прохладу. А может это вовсе не капли дождя? А слезы стекают из его пустых глазниц. Он почувствовал накатывающиеся безумие, попытался сопротивляться, остаться в сознании, и сдался, уже, не все ли равно? Память сама вернула его в тот день…

Кроваво-алый рассвет поднимался за их спинами. Эрик провел пальцы по рукояти лука и закрыл глаза, легкий ветерок ударил в затылок. Хорошо, стрелы будут ложиться по ветру. Перед холмом, на котором они стояли, раскинулось войско Ульриха, лучниками которого он и командовал, вот уже на протяжении пяти лет. Молчаливо, собрано — готовое к бою. Позади недельный переход от королевского замка, позади поражения южных лордов, не сумевших отстоять свои границы, позади родные дома, семьи, сегодня они бьются не за короля, а за себя, назад пути нет. «На исходе двенадцатой луны, мы придем, и разрушим и сожжем ваши дома и земли. Ваших жен и детей возьмем в рабство, чтобы они возделывали наши поля, отнятые у вас, а трусов, которые надевают на себя железо и прячутся за ним, перебьем всех до одного» — гласило послание, присланное с немногими выжившими из пограничных земель. Эрик, командир Золотых перьев, тоже был спокоен, к чему им горячность боя, они делают монотонную работу. Это Бернард во время боя впадает в боевое неистовство, яростно рубя, своим эспадоном налево и направо. Эрик попытался рассмотреть друга внизу среди воинов, но только смог найти знамя его отряда — ревущего бурого медведя, поднявшегося на задние лапы, на красном поле.

Под ногами загудела земля, отдаваясь эхом тысяче копыт. Тысячи всадников показались из-за холма в конце равнины, живое море хлынуло из степи. Они не были так собраны и молчаливы, как воины на равнине, без всякого намека на построение, с криками — “ Урах», они ринулись вниз с холма, к застывшему в центре равнины войску короля, на ходу натягивая свои короткие, но дальнобойные луки. Тысяча стрел, с костяными наконечниками, издавая свист, похожий на свист ястреба, взметнулись верх. Над войском Ульриха низко и мрачно проревел горн. Воины как один опустились на колено и закрылись щитами, по которым градом забили стрелы. Раздались первые вскрики пораженных, нашедшими брешь. стрелами. Горн заревел громче, тут же из-за первых рядов выбежали часть подопечных Эрика- пять сотен лучников, под командованием верного Олафа, остановились у заранее разведенных костров, единым движением подожгли стрелы с намотанной на них паклей, единым движением натянули луки и выпустили стрелы, сразу же подожгли следующие. Сделав по три выстрела, снова отступили назад за стену щитов, сомкнувшеюся за их спинами. Огненные молнии рассекли небо и устремились в сторону, находя цель в разрозненном войске среди нападавших. Заржали кони, вставая на дыбы, когда начала гореть сухая трава вокруг них, и опрокидывая всадников. Но большого смятения в ряды кочевников огонь не принес.

В третий раз загудел горн и, выставив щиты перед собой, пехота Междуречья двинулась в бой. Степные всадники держались на расстоянии, то отступая, то выезжая вперед, поливая стрелами, движущую стальную змею. Но змея медленно, но упорно двигалась вперед, теряя на каждом шагу свои чешуйки, она сбивала кочевников в плотный строй. Передние нападающие кочевников оказались в западне, спереди — молчаливо, надвигалась стена щитов, сзади-нескончаемый поток своих же, стекающий с холма. Пришло время Эрика и его лучников.

— Раз. — Прокричал он, и восемьсот лучших лучников единым движением выпустили стрелы. Позади первых рядов нападавших, дико заржали лошади, вставая на дыбы и скидывая своих наездников в пыль, Лучники все поливали и поливали среднюю линию нападавших, деля неприятельское войско на две части. В который раз протрубил горн. Передние ряды пехотинцев раздвинули плотно сомкнутые щиты, и слитным движением метнули короткие копья, подаваемые сзади. Битва превратилась в бойню. По всему полю кричали умирающие, пронзенные копьями и стрелами, хрипели лошади. Надо отдать должное кочевникам, отрезанные от своих воинов, они с яростью кинулись на передние ряды королевского войска, в ход пошли арканы и короткие сабли. Но преимущество было на стороне хорошо подготовленных и тренированных воинов, не зря ели свой хлеб наставники, которые их муштровали. С правого фланга из пролеска, выехала тяжелая конница, цвет королевства, состоящая из рыцарей высокого сословия, и тут же вгрызлась в правый бок нападавших, проделывая широкую брешь в их рядах. Кочевники дрогнули, но лишь на мгновение, сзади перескакивая через живую преграду тел лошадей и людей, все наступали новые и новые силы. Войско короля, получив преимущество в ближнем бою, подставило свои ряды под стрелы, сыплющиеся с холма. Давя числом, дикари начали теснить воинов Междуречья. Строй дрогнули и начал отступать, с каждым шагом теряя своих, и унося с собой жизни врагов. Конница завязла на правом фланге атакующих, платя одним своим рыцарем за пять дикарей, но все равно результат был не в пользу королевского войска и пришлось отступать.

По полю прокатился в очередной раз звук горна, снизу под собой увидел знамя короля. Личное войско короля вступало в битву. Воины воспрянули духом и перестали отступать. Кочевники волной накатывались на них и отступали, войско короля держалось, неся потери, но стояло. Кочевники не думали отступать, яростные, не покорные, они все спускались и спускались с холмов. Увидев знамя короля, левое крыло, бесконечного потока всадников повернуло, в его сторону.

Эрик выпускал одну стрелу за другой, пот градом застилал глаза, вокруг него падали его товарищи. Сколько он уже стоял так, машинально отправляя одну стрелу в войско неприятеля? Он стоял на холме и стрелял, вокруг холма вовсю бушевала битва, кочевники теснили их. Помощь от соседей не пришла, а дикарей оказалось слишком много. Что ж, видно пришел закат великого королевства, растянувшегося меж двух рек. Миг, и он оказался в самом сердце схватки. Вокруг хрипели лошади, кричали люди, повсюду был слышен лязг оружия. Правее себя он заметил знамя короля. Вот он пошатнулось и упало, миг и его уже подхватили другие руки, чтобы вновь разжать и уронить на землю. Эрик кинулся туда, видно, пришел день платить по долгам. Личная охрана короля держалась, окруженная дикарями, отрезанная от основных сил, но держалась. И вот он в кольце окруженных кочевников, стоит около короля, и тот упирается на его плечо. Забрало Ульриха III Победоносного открыто, на лице не известно, чья кровь, может короля, может его охраны или дикаря. Из ноги торчит стрела с костяным наконечником. Вокруг раздается лязг и скрежет оружия. Тела рыцарей, закованных в броню, с тяжелым грохотом падают на землю. Краем глаза Эрик видит, как слева, мощнейшим ударом его друг Бернард, перерубает голову лошади дикаря, и тут же несколько мечей, добивают наездника, сброшенного с седла. Слишком поздно, равнодушно и устало думает Эрик, и рука тянется за спину к колчану, пальцы хватают за воздух. Он видит, бегущего к ним с королем, врага с занесенным кривым клинком. Эрик заслоняет собой Ульриха, занесенный клинок дикаря опускается на подставленный лучником лук. Клинок как сквозь масло проходит через рукоять, подставленного Эрика лука, разрезает тетиву и болью вспыхивает в глазах, мир рассыпается мириадами искрами боли. Последнее, что слышит Эрик, яростный рев Бернарда, и протяжный звук горна где-то далеко.

Они выстояли, благодаря войску Шайаны, соседи пришли, не подвели в нужную минуту, когда армия Междуречья была на краю гибели. Эрика спасли, Бернард вынес его с поля, полевые врачи спасли ему жизнь, но зрение Эрик потерял навсегда. В первый раз, когда очнулся, он чуть не сошел с ума, там, где были глаза, сейчас пульсировала невыносимая боль, мир погрузился во тьму.

В очередной раз, выскользнув из пустоты, Эрик услышал, как кто-то входит в сарай, тяжелые шаги приблизились. Запах спиртного заполнил помещение. Бернард, верный и старый друг, пьяница, дебошир и бабник — настоящий вояка. Каким запомнит его Эрик- огромным как медведь, рыжеволосым, с густой бородой, с эспадоном, вечно висящим за спиной воина. Или коренастым парнишкой, со спутанными оранжевыми кудрями, с затравленным взглядом, готовым стоять до конца за кусок хлеба, который им удалось добыть?

— Очнулся? — заплетающимся языком спросил Бернард. Все разы, когда Бернард приходил к нему, он был пьян в стельку, зная его, можно было только удивляться сколько же ему надо выпить, чтобы войти в такой состояние. — Что ты тут разлегся, Эрик, мой старый дружище, Эрик? Спрятался тут от всех, герой Битвы у холма, будущий король Междуречья, не пускаешь к себе никого, Олаф, дьявол его побери, привез тебя сюда, и на расспросы о тебе делает печальное лицо, и говорит, что не знает где ты. А о Лии ты подумал, какого ей? Ты ведь даже не разговариваешь с ней, когда она приходит, ты смотри, а то я подсуечусь, и забудет она своего не путевого лучника, в объятьях настоящего мужчины.

Сердце сдавливает от боли, конечно, он думал о ней, о своей длинноволосой Лии, с волосами цвета вороньего крыла. Что теперь он может ей дать. Бернард хватает его за плечи и встряхивает.

— Что ты молчишь? Ты так и собираешься тут лежать до конца своих дней — Бернард отпускает его плечи, слышен шорох, потом звук открываемого бурдюка, и жадные глотки. — Хоть выпьешь со мной, брат?

Бернард, роняет бурдюк с вином на землю, закрывает глаза и начинает плакать. Эрик все также молчит, его охватывает стыд, чувство беспомощности, из глубины памяти проступают события давно минувших дней, вновь его подхватывает пустота и уносит куда-то вдаль…

Сегодня на улице было людно, еще бы сам король Ульрих III, посетит их захолустный городок, возвращаясь после очередной победы над Эстлендом. Воинам нужен был отдых после многодневных переходов, и войско короля стало лагерем около Сюрба, пограничного городка, на востоке Междуречья. Сам король и его приближенные посетит сегодня лорда Вионика с визитом. На улице Сюрба толпы зевак, все хотят увидеть короля, не так часто он заглядывает на окраины. Повсюду снуют торговцы, предлагают разные диковины и снедь. Никому нет дела до худого, коротко стриженного парнишку, смотрящими голодными глазами на обилие еды, предлагаемой повсюду. Лишь очень внимательный человек, заметил бы, быстрые цепкие взгляды оборванца, бросаемого изредка из-под бровей. Эрик ждал. Бернард сновал где-то среди толпы, только надо не упустить момента. Как хорошо, что пару лет назад, двое мальчишек встретились на безлюдной дороге, разные по характеру, но оба с похожей судьбой. Оба они родились на пограничных землях, где на сухой земле мало чего растет, и в один день обоих выгнали из дома, не в силах уже растить и кормить. Так они и встретились, бредущие по дороге, голодные, брошенные всеми. С тех пор они вместе жили, переезжали из города в город, мечтая в один день стать наемниками или поступить на службу в королевское войско. Нелегко бы пришлось Эрику, не будь этой встречи. Бернард не по годам сильный и коренастый, стал защищать Эрика, от таких же, как и они сами беспризорников. Эрик же в свою очередь, был ловок и быстр, он и добывал им пропитание.

Толпа пришла в движение, затрубили трубы, через главные ворота въехала, торжественная церемония. Бернард остановился около толстого, нарядно одетого, судя по одеждам, купца или торговца. Эрик начал пробиваться через толпу, можно было и пощипать менее зажиточных горожан, но такой шанс мало, когда выпадает. Приезд короля взбудоражил весь город, и многие потеряли бдительность. Бернард несильно подтолкнул торговца из толпы на дорогу, Эрик при этом срезал бритвой кошель с пояса толстяка. Но сегодня был явно не их день.

— Ах вы поганцы — истошно завопила толстая баба, стоящая слева от Эрика. — Воры! Держите воров! Стража!!

— Не стой, столбом — крикнул Бернард, пробежавший мимо Эрика, и начал прокладывать путь к бегству через не многих смельчаков, которые решили проявить храбрость и поймать невезучих воришек. В основном люди только кричали, показывая на них, да и в самом деле, зачем рисковать, если сейчас подоспеет стража, и тогда начнется представление, в виде расправы над юными преступниками.

Эрик ринулся за товарищем, если коренастый и уже не по годам мускулистый Бернард прокладывал путь сквозь толпу, расталкивая зевак, то худощавому, но ловкому парню, приходилось уворачиваться от тянущихся к нему рук, и стараться не отстать от друга. Парни хорошо знали городок, сплетение улочек, и все его потайные места, но препятствие в виде плотной толпы, делало их знание бесполезными. В конечно итоге, запыхавшись, они вбежали на улицу, которая закончилась тупиком, сзади все нарастал топот копыт. Друзья переглянулись. Каждый из них понимал, что сегодня они попали в ситуацию, которая, скорее всего, положит конец их дружбе, и не очень приятным способом — на плахе.

— Знаешь, Эрик, говорят эти королевские гвардейцы — надутые индюки, и ничего кроме как маршировать на своих разодетых лошадях не умеют — подмигнул Бернард и рассмеялся — давай им покажем, на что способные настоящие парни?

Эрик молча поднял, валявшийся под ногами камень, и стал плечом к плечу с другом. Вот в проулок въехали три всадника, на них были парадные плащи с гербом короля, расшитые золотом и подбитые мехом — личная гвардия Его Величества Ульриха III. На поясах висели длинные мечи. Один из всадников выехал чуть вперед, остановился и снял шлем. По его плечам рассыпались длинные черные волосы. Лицо у него было волевое, но неприятное, возможно его таким делал загнутый как у коршуна нос, что придавало ему хищное выражение. Эрик подметил, что рыцарь, оставшийся позади, положил руку на эфес меча и чуть высунул его из ножен.

— А я уж думал, что сегодняшний день будет таким же скучным, как и все приезды короля в захолустье, но судьба подкинула нам подарок, к вину и девкам, которые хоть как-то способны побороть скуку, мы успеем еще увидеть, как две тупые головы покатятся по плахе — хрипло сказал первый из стражников. Его товарищи поддержали его гоготаньем.

— А кто эти головы приведет на плаху? Ты что ли, напыщенный индюк? Кровью не боишься замарать свою надушенную физиономию? — с усмешкой бросил стражнику Бернард. Стражник побагровел, выхватил меч и пустил коня на нахала. Бернард не двинулся с места, так и стоял, скрестив руки на груди. Когда стражник поравнялся с ним и занес меч для удара, решив видимо самому наказать вора за преступление, а не ждать суда, парень, несмотря на свою могучую и, казалось бы, не поворотливую фигуру, резко ушел влево и дернул гвардейца с седла, при этом ударив лошадь по крупу. Лошадь встала на дыбы, всадник, не ожидавший, такого поворота событий, выронил меч, и натянул поводья, пытаясь успокоить скакуна, лошадь очередной раз взбрыкнула, и стражник не удержался, и начал падать, но нога застряла в стремени, и недавний шутник повис в нелепой позе, держась одной рукой за седло, другой, пытаясь, высвободить ногу. Лошадь же почуяв свободу, бросилась к просвету между улицами. На всю эту схватку между парнем и стражником ушло пару секунд. Одновременно с тем, когда