Когда человек впервые ошибается, это еще можно назвать осечкой, случайностью, промашкой. Но вторая ошибка – уже закономерность. Она намеренна.
2 Ұнайды
Страх – это когда любишь ее так сильно, что не видишь смысла в том, чтобы продолжать жить, если ее сердце вдруг остановится
1 Ұнайды
Быть незаметной – это целое искусство.
1 Ұнайды
Все четверо замолчали на короткую вечность, а потом тихо заговорил Грэй:
– Помню декабрь, когда родился Ксандр. Как его привезли из больницы.
– Ты не можешь этого помнить. Тебе было всего два года, – сказал Нэш.
– Я помню… тебя, – дрогнувшим голосом продолжал Грэй. – Ты всегда был рядом.
1 Ұнайды
Сверху можно было прочесть: EST UNUS EX NOBIS. NOS DEFENDAT EIUS[34]. Эти слова Грэйсон когда-то сказал обо мне. А на обратной стороне была выбита надпись на английском: «ЭТО ВЗАИМНО».
Мои слова, сказанные когда-то ему.
Грэйсон сжал камень в кулаке и посмотрел мне в глаза.
– С Рождеством, Грэйсон, – поздравила я. Еще немного – и я предложила бы ничью, вот только не успела.
– Эйвери. – Грэй шагнул мне навстречу, улыбаясь своей фирменной улыбкой – едва заметной, но искренней. – Ты выиграла
1 Ұнайды
– Меч, – прошептала я и провела пальцами по лезвию.
– Мне сказали, что первой его хозяйкой была женщина, – тихо рассказал Грэйсон. – Примерно в шестнадцатом веке.
Я погладила рукоять, коснулась круглых выемок, в которые раньше, должно быть, были вставлены драгоценные камни.
А мне, если честно, без них больше нравилось.
– Теперь у нас пять мечей, – заключила я. В самом сердце зеленого лабиринта в саду был тайник с четырьмя мечами, когда-то приобретенными для братьев Хоторн.
Теперь к ним добавится еще один
1 Ұнайды
Я внимательно наблюдала, как он открывает конверт с подарком. Внутри его ждал план полета и билеты.
Сразу же после Рождества мы должны были отправиться на Таити.
1 Ұнайды
– Представь, что на дворе – две тысячи тринадцатый год. А ты оказался в фильме… – тут он выдержал драматичную паузу, – «Холодное сердце».
Если бы взглядом можно было спалить, Ксандр уже обернулся бы горсткой пепла.
– Скажи, что пошутил, – прорычал Грэй.
Ксандр обнял его за плечи.
– Я – Анна. Ты – Эльза. В глубине души и ты чувствуешь, что так и есть!
Нэш и Джейми с трудом сдерживали хохот.
– Ненавижу вас всех, – проворчал Грэй.
Он направился к сцене. Джеймсон крикнул ему в спину:
– Сперва «Стряхну с себя», теперь вот «Отпусти и забудь»… Кажется, они на что-то тебе намекают, Грэй.
1 Ұнайды
Наказание соразмерно преступлению.
– Это кого же из моих братьев ты сейчас цитируешь? – спокойно спросил Грэй.
Новая улыбка.
– А всех разом.
Ничего хорошего это не предвещало.
– А ты пойдешь? – спросил Грэйсон в надежде, что и Эйвери и Тея решат, что вопрос адресован именно им.
Тея не удостоила его ответом.
– Нам сказали, что в этом этапе Ночи искупления могут участвовать только братья Хоторн, и никто больше, – ответила Эйвери и понизила голос: – Они испугались, что я буду слишком уж милосердна.
Грэйсон позволил себе еще разок на нее взглянуть.
– Ты? Милосердна? Что-то я сильно в этом сомневаюсь, – заметил Грэйсон. И неспроста: Эйвери ведь никогда не упускала возможности с ним потягаться
1 Ұнайды
Эйвери посмотрела на него. Всю свою жизнь Грэй подавлял эмоции. И теперь непросто было выпустить их наружу.
Особенно такие.
– А как именно? – спросила Эйвери.
Тея вручила ей подводку.
– Чем хуже, тем лучше.
– Да куда уж хуже, – проворчал Грэйсон, чтобы только отвлечься от мыслей о том, что бы изменилось, будь он сам другим.
– Ну что, разрешишь навести красоту? – спросила со скепсисом Эйвери, вооружившись подводкой и приподняв бровь.
Тогда ведь она его коснется.
А это очень и очень плохая идея.
– Согласен с любым наказанием, которое мне назначат, – прошептал Грэй
1 Ұнайды