«Остаток дня» / «На исходе дня»
Кадзуо Исигуро
Книга и экранизация с Энтони Хопкинсом и Эммой Томпсон
Это вторая прочитанная книга у Исигуро, и как же мне близок этот писатель по мышлению, взглядам на вещи, как же он круто сводит восточное мышление и западную культуру. Кадзуо Исигуро в пятилетнем возрасте переехал из Японии в Великобританию, и это определило его стиль. Он пишет британские романы с японской душой. Его текст всегда многослоен, всегда есть несколько смыслов, несколько значений происходящего.
Сюжет. «На исходе дня» о старом дворецком Стивенсе, который посвятил всю свою жизнь службе лорду Дарлингтону. Он никогда не покидал поместья, и вдруг выдалась возможность поездить по стране. В своем небольшом путешествии по Англии он, уже пожилой, размышляет о непоколебимой верности долгу, о формировании его личного профессионального кодекса чести, размышляет о том, как невидимый труд дворецкого влияет на многие мировые процессы, которые зарождаются и происходят порой в таких домах, как тот, в котором он служил. Он – дворецкий, само воплощение достоинства и традиций, он всегда держит лицо, он выйдет из любой ситуации, сохраняя холодность рассудка.
Это ли не самурай!
Всякий мало-мальски серьезный дворецкий обязан на людях жить в своей роли, жить целиком и полностью, он не может на глазах у других выйти из роли, а через час войти, словно это не роль, а маскарадный костюм.
Роман-исповедь «На исходе дня» получил в 1989 году Букера, по праву назван «самым английским романом» и входит в число лучших текстов мировой литературы.
Здесь очень много о политической ситуации в период между двумя мировыми войнами, лорд Дарлингтон играет ключевую роль в урегулировании сил европейских народов, собирает в доме европейскую элиту. В его доме бывал сам Черчилль! Стивенс становится косвенным свидетелем многих напряженных ситуаций и даже дурных поступков. Например, лорд выгоняет двух девушек-евреек, чтобы не вызывать негодования «чернорубашечников».
Но Исигуро не был бы Исигуро, если бы под плотным слоем политики и чопорных рассуждений о сущности достоинства и о том, что такое «великий», не было бы живых человеческих отношений. Свое путешествие Стивенс предпринимает, чтобы навестить старую знакомую – экономку мисс Кентон, с которой у него было нечто вроде дружбы-ненависти-любви. И он сам не понимает зачем он к ней едет, часто-часто перечитывая ее письмо. Он слишком великий дворецкий, чтобы понять, что способен на земные чувства – на любовь.
Между ними происходит очень неожиданная химия:
– Прошу вас, мистер Стивенс, дайте глянуть на книгу.
Она протянула руку и принялась осторожно высвобождать книгу из моих судорожно сжатых пальцев. Я почел за благо отвернуться, пока она этим занималась, но мы стояли так близко, почти вплотную друг к другу, что сделать это я мог только одним способом – задрав голову вверх и вбок под довольно неестественным углом. Мисс Кентон продолжала очень осторожно вытягивать книгу, по очереди разжимая мои пальцы. Как мне показалось, это продолжалось очень долго – а я все время простоял в той же позе, – но наконец я услышал ее голос:
– Боже правый, мистер Стивенс, да в этой книге совсем нет ничего такого. Обычный сентиментальный любовный роман.
И тринадцатая нота: роман написан нарочито приторно по-британски именно потому, что писал его дворецкий — человек приближенный к элите, но все же не являющийся его частью. Эпизод выше показывает это: он читает романы, чтобы улучшить свой английский.
Экранизация романа 1993 года имела множество номинаций на Оскар, Золотой Глобус, премию Гойи и на приз Британской академии.
Энтони Хопкинс брал консультации у бывшего дворецкого Елизаветы Второй, чтобы сыграть так убедительно. На мой взгляд, одно из лучших переложений книги на киноязык.
Чудесный образчик истинно английской литературы. Особое удовольствие - стиль Стивенса. Настолько выразительно написан образ человека, сузившего свою жизнь до служения некому идеалу.
Тем острее моменты, когда сквозь всю эту шелуху "идеального дворецкого" проглядывает человеческое, задушенное ещё в детстве.
Политическая линия напоминает и предостерегает (хояется надеяться, что не напрасно): не бывает мифических чудищ, всё зло на земле совершают люди, такие же, как мы.
Самый английский роман из тех, что были прочитаны. Легко читается, с юмором и колоритом Англии середины 20 века.
Как всегда, сквозная тема в произведениях Исигуро – переосмысление настоящего и служение чему-то большему, чем ты сам, с полной самоотдачей. Обстоятельства и герои могут быть совершенно разными, но "сотри случайные черты" (с) и увидишь сходство.
Причем автор очень хорошо показывает, что на этом пути можно сильно ошибиться и поставить самого себя на службу порой неоднозначным целям, но пройти по этому пути до конца. С каким результатом – оценка остаётся за читателем.
Мне кажется, что идея служения настолько редка сегодня, настолько идет вразрез с духом времени, что сама по себе не может не заслуживать внимания.
Потому «Остаток дня» – произведение для неспешного вдумчивого чтения и понравится далеко не каждому. У меня 5/5.
Потрясающий роман! Но впечатление о нем в двух словах выразить трудно, поэтому в качестве отзыва приведу здесь одноименный сонет Александра Десны:
В отпущенный нам день незрячими глазами
Мы изучаем жизнь и – дерзкие слепцы! –
Уж в полдень мним себя великими мужами,
Тогда как чаще мы – великие глупцы.
Мы выбираем путь незрячими умами.
Нам не дают прозреть кумиры и отцы:
С утра и на весь день они поводырями
Становятся для нас – такие же слепцы...
И лишь в конце пути приходит озаренье –
Закатный полумрак нам ярче света дня, –
И видим мы, что шли в неверном направленье...
Но глупо слёзы лить, судьбу свою кляня.
Прозрев, должны уметь мы видеть утешенье
В возможности прожить не зря остаток дня.
Неторопливый, приятный, изысканный стиль постепенно затягивает так, что невозможно оторваться. Очень увлекательно и приятно читать. Жаль, что такие книги быстро заканчиваются.
Отличная книга. Начинается медленно, но история захватывает и добавляет грусти
Дворецкий, скромно признающий себя профессионалом, с достоинством двигается бок о бок со временем, культурой и ключевыми историческими событиями. Он кропотливо выполняет свою работу, отвергая всё человеческое, что пытается его окружить. Он приближается к званию «достойного» дворецкого, но остаётся пронизанным тоской в остатке дня, когда другие празднуют спокойствие и завершение.
Непередаваемое ощущение тонкости и чувственности всего происходящего не покидает на протяжении всего «Остатка дня» Кадзуо Исигуро. При том Стивенс, этот глубоко профессиональный дворецкий, принимает события книги очень холодно и ровно. Постижение своего призвания, смерть родителя, любовь к женщине, травмирующие события всемирной истории – для каждого человека опыт переломный. Однако Стивенс переживает это с хладнокровием, тщательно скрывающим всё человеческое в нём. Он кажется бесчувственным, но магия «Остатка дня» в том, как эмоциональность всё-таки просачивается сквозь эту непреклонную маску. Простые человеческие реакции читаются в напыщенной сдержанности, в мелком волнении и тщательно скрываемой чувственности. Рассказ о строгой человеческой маске тщательно обволакивает и вскрывает тонкие чувства на той грани, какую можно только ощутить, но не передать словами и описаниями эмоций в душе героя. Там кроется глубокое разочарование и пустота, которую так и не смогли заполнить успехи высокой должности. На самом деле, едва ли что-либо смогло бы перекрыть такую серьёзную червоточину. Может быть, последние минуты с умирающим отцом или искреннее признание влюблённой экономке сделали бы такую жизнь правильнее и лучше? Об этом приходится думать и переживать в секунды, когда работа всё-таки отступает на второй план и читателю предлагается увидеть аллюзию на любую другую жизненную историю.
Очарование и трагедия Стивенса в том, как он испуганно созерцает мир и чужие чувства, точно подглядывает сквозь дверной проём за тем, каким человеком он мог бы стать. Давление заставляет его верить в собственную причастность к большим событиям, однако он всё ещё стоит у двери и созерцает. Сегодня он не пригодился хозяину и вечер прошёл благополучно, а значит не зря. Он замечает слёзы на лице мисс Кентон, пускается в холодные размышления о том, чем мог бы обидеть её в таких же холодных бесчувственных беседах, а позже, много-много лет спустя, с тоской отпускает её, зовя наконец по фамилии мужа. Жизнь проносится мимо и на её закате бессмысленность невыносимо давит, хоть счастлив Стивенс никогда по-настоящему и не был. В словах повзрослевшей женщины из прошлого, в мудрости случайного прохожего приходится увидеть простую истину – судьба маленького человека часто не рассчитана на великие свершения и от бессмысленной погони в конце останется только спокойный вечер. Отпуская ошибки уходящего дня, его завершение можно прожить счастливо и по-своему – наслаждаясь вечером в толпе, упражняясь в колкостях со своим великим покровителем, сожалея о бессмысленно пробежавших десятилетиях.
Очень печальная история. Даже в забавных, казалось бы, моментах все больше проникалась сочувствием к героям.
Быть преданным своему делу или жить? Каждый выбирает сам.
