Глава 1. Сложное знакомство

Белладонна

Полтора дня им пришлось потратить на дорогу из родного княжества Баиносса, коим управлял дом Лабом, поддерживающий тесные дружеские отношения с домом Лафайет, до центрального княжества Верховного – Орсель. Неофициальной, но общепризнанной столицей для всех княжеств считался город Флане, расположенный на окраине Орселя. Именно там обосновался единственный на весь материк аэропорт.

Вампиры во все времена очень тяжело принимали нововведения и до последнего противились стремительно развивающимся технологиям. Даже когда люди изобрели синтетическую кровь, находились целые кланы староверов, которые отказывались ею удовлетворять жажду. Видимо, поэтому их вид изгнали на самый дальний и мелкий из шести материков – Флемоа. Территория еще четырех для них оставалась закрытой уже много столетий: люди не хотели соседствовать с вампирами из-за страха, а оборотни – из-за обоюдоострой ненависти. И лишь Саларун принимал на своих землях всех без исключения.

Оборотни в единоличное пользование забрали два материка. На крупнейшем участке суши, омываемом тремя океанами, больше тысячи лет назад поселились травоядные виды и нарекли свой новый дом Мумбрешем. Раньше они враждовали с агрессивными хищниками, постепенно вытеснив их на другой континент – Ираш. Там же, в свою очередь, жили преимущественно парнокопытные, грызуны, рептилии и птицы, которые не смогли дать достойный отпор расплодившимся хищникам. Самым слабым пришлось бежать в поисках более безопасного места для жизни. Какая-то часть осела в Мумбреше, но основную массу приняли в Шемуане, до этого населенного исключительно людьми, а ныне ставшего вторым материком со смешанным населением.

– Кто бы мог подумать, что двадцатичасовой перелет может вымотать сильнее двухдневной тряски на поезде? – пожаловался Марсель, таща за собой сразу два огромных чемодана. – Зачем этим странным людишкам столько аэропортов? Тем более внутри одного города. Почему мы должны тащиться с одной окраины на другую, чтобы сесть на очередной самолет? Да еще под этим унизительным конвоем…

– Шемуанцы хотя бы предоставляют нам возможность осуществить пересадку. Куда менее дипломатичные авиминцы не допускают даже экстренной посадки на своей территории воздушного судна с вампирами на борту. – Белладонна кокетливо улыбнулась молодому таможеннику, галантно подавшему ей руку при подходе к высокому порогу у основания трапа. Тот не улыбнулся в ответ, но показательно раздался в плечах, точно распушивший хвост павлин. – И перелет – меньшая из наших проблем. Ты забыл про навязанное работодателем общежитие? У меня вот нет ни малейшего желания жить в бараках.

– Не напоминай. Я до сих пор не верю, что собственноручно подписался на это.

Конечно, им было бы намного удобнее пересаживаться в Авимине. Сей континент располагался ближе к Флемоа, чем Шемуан. Но там проживал воистину дивный народец. Справедливости ради стоило отметить, что оборотней авиминцы так же сильно не жаловали, как и вампиров.

На территории Авимина, ненамного превышающей земли Флемоа, ютилось больше пятидесяти независимых государств, где перемешались республики, королевства, федерации и княжества с разными формами правления, но объединенные одной страстью к религии. В одних странах духовные служители могли потеснить действующую власть, в других – обладали полномочиями поскромнее. Тем не менее почти единогласно все они сходились во мнении, что оборотни и вампиры – прямые потомки демонов, родом из само́й преисподней. А следовательно, олицетворяли все зло на земле, которое им, тронувшимся рассудком религиозным фанатикам, надлежало уничтожить.

«Великую охоту» авиминцы развернули больше двухсот лет назад, что в человеческих глазах было делом давно минувших дней из-за скоротечности их жизней. Но другие виды прекрасно помнили учиненный людьми геноцид, будто тот произошел вчера. Одни сумели сбежать, других вырезали целыми семьями. Но находились и те, кто смог дать достойный отпор, перед кончиной хорошенько проредив строи этих фанатиков.

Белладонна не застала «Великую охоту». Та прошла до ее рождения в человеческой ипостаси. Но, изучая всемирную историю, она не могла не порадоваться тому факту, что родилась не в одном из государств Авимина. Вот уж печальнее участи не придумаешь. К магически одаренным там относились ненамного лучше, чем к оборотням и вампирам, но худшая судьба ждала тех, кто рождался в Цэртоне, главный закон которого звучал как «Все сверхъестественное необходимо предать огню, вне зависимости от возраста и деяний».

– О темнейший, дай мне сил не свихнуться, – взмолился братец, стоило им занять свои места в первом классе вполне уютного салона. Обивка кресел из натуральной кожи, барные мини-столы из красного дуба у подлокотников и бортовые компьютеры с доступом к интернету располагали если не к приятному времяпрепровождению, то уж явно не к такому мучительному, как Марсель пытался преподнести.

– Ты излишне драматизируешь.

– Я устал изнывать от скуки, будучи запертым в летающей железяке.

Второй перелет занял чуть меньше девяти часов. И это время Марсель потратил на повторение саларунского, чем хорошенько повеселил Белладонну. Знание как минимум одного иностранного языка для каждого вампира считалось самым обычным делом, учитывая продолжительность их жизни. А еще был один нехитрый способ, позволявший в короткие сроки овладеть любым умением на уровне профессионала. Если, конечно, вампиру удавалось найти нужного профессионала.

Способ этот давно относился к числу незаконных, но с некоторыми оговорками и смягчающими обстоятельствами прибегнуть к нему вампир мог и по сей день: главное – обойтись без летального исхода. И желательно на руках иметь несколько документов, подтверждающих добровольное согласие жертвы на ритуал.

Когда вампир пьет кровь все еще живого существа, то на время наследует его вредные привычки и уникальные умения, в том числе знание языка, носителем которого это существо является. Эффект можно закрепить длительной серией укусов либо, что сурово карается в большинстве цивилизованных стран, одним затяжным глотком, испивающим жертву досуха. Но, помимо проблем с законом, подобная поспешность грозит вампиру еще и жесточайшей интоксикацией и долгой, мучительной процедурой избавления от чужих привычек.

Так уж вышло, что Белладонна на собственном опыте узнала обо всех последствиях практического применения этого способа. И повторно пройти через него она бы так просто не согласилась.

– Сестра, как тебе мое произношение на саларунском? – спросил Марсель с выраженным акцентом из-за специфической гнусавости флемоанского языка. – Я четко выговариваю слова и правильно ставлю интонационное ударение?

– Есть сильный акцент, но в целом произношение хорошее. Не думаю, что у кого-то возникнут проблемы с тем, чтобы понять тебя.

– Сильный акцент, говоришь… – задумчиво протянул он и, прихватив себя за мочку уха, пошевелил в ней серьгу. – Я подумаю, что с этим можно сделать.

– Спустя пару месяцев активной практики он сгладится.

– Но не исчезнет.

– И что? Мы летим в страну, которая прославилась утерянной национальностью. Ксора – обитель неприкаянных душ, чудаков и дезертиров. Всех тех, кто бежал из своего дома в поисках лучшей жизни. А столица ее является местом концентрации такой дикой солянки из всевозможных видов и народов, что, скорее, более странным будет выглядеть полное отсутствие какого-либо акцента.

– Блохастых выродков там, наверное, тьма…

– Мой глупый, но очаровательный брат, тебе нужно будет научиться сдерживать свои эмоции в присутствии оборотней. – Белладонна провела острыми кончиками длинных ногтей по белоснежной коже его навечно молодого лица: от уголка аккуратной брови с крохотными бусинами пирсинга до уголка выразительных губ, украшенных скромным платиновым колечком. – Мне предоставили отличный шанс. Если смогу закрепиться на новом месте, то не придется возвращаться в террариум к нашим родственничкам.

– Знаю. – Марсель отвернулся, отстраняясь от ее прикосновения, оставившего на его скуле тонкую кровоточащую царапину. – Где ты жила до перерождения?

– В Лаварии.

– Значит, ты не сможешь найти потомков своей прежней семьи, – вяло отметил он.

Тратить слова на разговоры о человеческих корнях у нее, в отличие от брата, порой отличающегося излишней сентиментальностью, не было ни малейшего желания. Она помнила свою жизнь до кровавого рождения, и цепляться там не за что: скучнейшая история о вырождающемся магическом роде. Так бывает, когда предки совершенно не заботятся о чистоте крови. Пренебрегают целесообразными браками в угоду глупым, эфемерным чувствам. Ей повезло родиться магически одаренной спустя три поколения простоя. И повезло с яркой внешностью, благодаря которой на нее обратила внимание вампирская аристократия. Но больше всего повезло в генетической лотерее, смирившейся с трансформацией ДНК. Именно из-за адаптационной гибкости своего организма она смогла попасть в те смешные семь процентов людей, выживающих во время ритуала принятия в клан. И пока этот успех оставался единственным в полосе препятствий ее длинной жизни.

По прибытии в Уларк – столицу Ксоры с многомиллионным населением – уже не оставалось времени полноценно заселиться в общежитие. Они побросали чемоданы в тесном коридоре выделенных комендантом апартаментов и отправились на поиски начальства, с которым на сегодня была назначена встреча.

Пятиэтажное здание главного отделения полиции расположилось на краю центральной площади, территорией закрытой автостоянки примыкая к городскому парку. Слишком узкие коридоры для приехавших из малонаселенной провинции вампиров были переполнены людьми. И, что во много раз хуже, оборотнями, проходившими мимо них непозволительно близко даже по меркам Белладонны, готовой терпеть любое зверье во имя жизни, свободной от диктатуры старших вампиров.

На верхнем этаже они отыскали кабинет шефа полиции, однако секретарша не только не пропустила гостей дальше приемной, но еще и ошарашила известием, что никаких аудиенций с Лафайетами у начальника нет в расписании. Правда, эта неприятная особа вовремя догадалась, что они члены новой экспериментальной группы, и перенаправила их в нужное место, где с минуты на минуту должно было начаться собрание.

Спустившись на минус второй этаж, Белладонна по привычке коротко постучала в дверь, прежде чем ее распахнуть.

– Чего скребусь? Открытъ тут! – отозвался некто громкий и звонкий на жутко ломаном саларунском языке. Вот уж кого точно не заботило наличие акцента.

Она толкнула дверь и шагнула вперед, совсем не готовая к тому, что перед глазами предстанет вовсе не нарисованная усталым мозгом тесная каморка в подвале, а поражающее своими объемами помещение с высокими четырехметровыми потолками, голыми бетонными полами и глухими стенами, выложенными из красного кирпича. И это огромное пространство хитро разбили на несколько самостоятельных секций при помощи стеклянных перегородок: справа от входа растянулись лаборатории и прозекторская, а слева, перед притаившимся в дальнем углу кабинетом, скучковались столы детективов.

Именно у столов и обосновался скромный коллектив, состоящий из людей, вампиров и оборотней. Ярче всех выделялась рыжая парочка: рослый мужчина с пронзительным взглядом голубых глаз и зажатая у него под мышкой коренастая девушка, истерично дергающаяся в попытке вывернуть голову.

– Дай мне посмотреть! – прорычала она на ирашском языке. – Это нечестно, твою мать!

– Ты какая-то перевозбужденная. Успокоишься немного – отпущу, – умиротворенно отозвался мужчина приятным баритоном и потрепал ее за курчавую макушку.

– Вот так сразу и в зверинец?.. – Марсель брезгливо поморщился, очевидно, не понимая ни слова на языке хищных оборотней, но улавливая в утробном звучании их голосов звериные нотки.

А девушка, услышав речь на флемоанском, внезапно замерла. Даже вырываться из объятий громилы прекратила. Так и стояла без движения, сосредоточенно то ли принюхиваясь, то ли прислушиваясь, пока Белладонна и Марсель не подошли ближе.

– Добрый вечер, господа. Кажется, мы последние. – Белладонна обратилась к мужчинам на местном языке, чистом от акцентов. Доброжелательно улыбнулась и заглянула каждому в глаза, задержавшись на миг на необычно голубых.

– Нет, мы все еще ждем начальство, – ответила ей тощая женщина в несуразных обносках, висящих на ней мешком. Она вскинула костлявую руку, тыкнула в потолок пальцем и неопределенно им помотала в воздухе. – Их из верхотуры переводят. Пока свои манатки соберут и сюда притащат – дело небыстрое.

– Идут, – тихо пророкотал рыжий мужчина уже на саларунском. Ноздри его короткого носа с чуть задранным кончиком зашевелились, и он с кособокой ухмылкой добавил: – Нами будут командовать двое мужчин человеческой расы.

Этот здоровяк, стоило признать, не лишенный грубой мужской привлекательности, ослабил хватку на шее девушки, благодаря чему она, едва достающая ему до плеча, наконец смогла обернуться и впиться в них с братом такими же лазурно-голубыми глазами. И в их незамутненной синеве Белладонна отчетливо прочитала любопытство, тесно граничащее с презрением. Надо же, двойняшки? Но характеры, очевидно, у них кардинально разные.

Валери

Красотка с густой смоляной копной волос и личиком как у дорогой фарфоровой куклы так пристально разглядывала ее своими красными глазенками, что у Вэл аж под бровью зачесалось. Не к добру зачесалось – к драке. Упыриха явно нарывалась, играя с ней в гляделки. Намеренно провоцировала? Наверняка думала, что раз она мелкая, значит, слабая.

Ее аж на пот пробило от предвкушения первой в жизни схватки с вампиром.

– Успокойся, кому сказал, – рыкнул на ухо брат. – Рискнешь на какого-нибудь из них накинуться – мы поедем домой.

– Да я ничего такого, просто смотрю, – пробурчала Вэл, отводя взгляд от новеньких.

Дверь снова распахнулась, на сей раз впуская в помещение двух мужчин в служебной форме, состоящей из темно-красного, с серебряной шнуровкой мундира и черных брюк. От них так сильно разило табаком, кофе и порохом, что она с трудом улавливала тонкий аромат свежеотпечатанной газеты и перьевых чернил.

– Вижу, все уже в сборе. Присаживайтесь, – произнес тот, что выглядел более представительно, с шикарной бородой и густыми, кустистыми бровями. Он встал по центру напротив столов, за которыми они разместились, и с профессиональной дикцией недурно поставленным, командным голосом представился: – Добрый вечер, детективы. Я назначен руководителем первой экспериментальной группы раскрытия межвидовых преступлений особо тяжкого характера. Капитан Николас Бак. А это мой заместитель – старший детектив Эрвин Грос.

И представленный детектив перехватил эстафету, заговорив на странном языке. То был однозначно все еще саларунский, но с каким-то ленивым произношением и жутко исковерканными словами, из-за чего Вэл понимала его речь урывками.

– Прежде чем… много работы… с разных стран… предстоит…

– Среди нас присутствуют те, кто испытывает сложности в общении на саларунском? – спросил капитан, возвращая ее в реальность из мира загадочных слов.

Она высоко вскинула над головой руку и огляделась по сторонам. Никто больше не признался в своей маленькой слабости.

– Это что же выходит… я тут самая тупая? – проворчала она себе под нос на родном языке. После чего прочистила горло и так громко, что на соседнем ряду поморщился мужчина интеллигентного вида, отчиталась уже на саларунском: – Я хорошо пониматъ, но плохо говоритъ!

– Представьтесь.

– Валери Вульф, тридцать восемь лет! Закончила первую военную академию вооруженных сил объединенного Ираша по специальности «Служебно-прикладная физическая подготовка». Освоила на отлично все факультативы боевых искусств, не входящие в обязательную учебную программу!

– Имени было бы достаточно, – растерянно, как показалось Вэл, отметил капитан, но тут же придирчиво добавил: – Впрочем, ваше имя многое объясняет… Итак, стажер Валери Вульф, вы все поняли, что до этого было сказано мной и детективом Гросом?

– Нет! Что сказано детектив Грос, я не поняли!

До ее чуткого слуха долетел гаденький смешок, на который она обернулась скорее рефлекторно, чем осознанно. Встретилась взглядом со смазливым блондином и зеркально ему скривилась в отвращении при виде всевозможных побрякушек: сережек в ушах, губах и бровях, колец на каждом костлявом пальце. Даже базарные шаманки так усердно не обвешивались мишурой, чтобы привлечь к себе внимание. До чего же у вампиров странные мужики…

– Грос, дай ей синхронный переводчик, – приказал капитан, и Вэл повернулась обратно прежде, чем он успел ее одернуть. – Стажировка в нашем отделе длится месяц. За это время ты либо бегло заговоришь на саларунском, либо поедешь домой. Я достаточно ясно выразился?

– Да! Я бегло заговоришь на саларунском!

Старший детектив подал ей портативный аудиопереводчик с двумя беспроводными наушниками и, дождавшись, когда она засунет в ухо один из них, помог настроить само устройство с сенсорным дисплеем и встроенным приемником автоматической записи и перевода живой речи.

Подобные приспособления не пользовались популярностью в Ираше. Они продавались лишь в самых крупных и развитых королевствах, куда заглядывали иноземцы с гостевым визитом из интереса к чужой культуре да немногочисленные родственники послов. В их Волчьем Королевстве, находящемся на приграничных землях с империей Тайра, в переводчиках не было никакой надобности. Туристов если и занимала глубинка, то в зоны повышенной боевой готовности они соваться не хотели. Зря трусили. Псы мирно жили рядом с кошками. Да и в целом почти все королевства, входящие в империю Урса, под управлением медведей процветали. Это кошки между собой никак власть поделить не могли и бесконечно воевали. Воевали не только королевствами, но и мелкими прайдами за локальное господство над небольшой территорией. Временами казалось, что они за каждый клочок земли были готовы друг другу глотки порвать.

– Теперь вы меня понимаете? – спросил старший детектив на своем кривом саларунском, но из наушника с десятисекундной задержкой его речь повторил механический мужской голос уже на родном языке.

– Да, я все пониматъ!

– Похоже, мы можем продолжить, – подытожил он с тонкой улыбкой, придавшей его лицу неуловимое сходство со змеей. Возможно, этому способствовала короткая стрижка и сильно выдающиеся вперед большие скулы, а может, необычный разрез глаз с острыми внутренними уголками. Тем не менее Вэл четко ощущала, что пахнет от него самым обычным человеком. – Как вам всем известно, наша группа – вынужденная мера по урегулированию ксенофобских взаимоотношений между видами. Поэтому наш отдел будет расследовать все спорные случаи на территории Ксоры. В том числе поднимать старые дела и проводить повторное расследование, если защитники смогут добиться для уже отбывающих срок подсудимых пересмотра дела.

– Как вы нас разбивать на пары собрались? – бесцеремонно спросил очередной смазливый представитель вампирской братии, не выпуская изо рта леденца на палочке. Их что, на одном заводе печатают, где в стандартную комплектацию входит красивое лицо и тощее тело? – Напарники типа прикрывать друг друга должны.

– Вы не единственный, Фабиан де Дюбуа, кто здесь работать не хочет. Открою вам секрет: нас всех сюда силком перетащили. Поэтому желаете вы того или нет, но с напарником, в вашем случае – оборотнем, вам придется поладить.

– Тут ты ошибаешься, Грос, – мелочно поправил его капитан и посмотрел на Вэл с осуждением. – Здесь присутствует парочка, приложившая определенные усилия для того, чтобы оказаться в нашем отделе. Надеюсь, они не рассчитывают на особое отношение из-за своей титулованной семьи, потому как никто с ними сюсюкаться не собирается.

– Мы с брат не рассчитыватъ особо отношения! – ничуть не смутившись, бодро откликнулась Вэл и широко улыбнулась начальнику. Ей казалась абсурдной сама идея, что искреннее и страстное желание чего-либо добиться может кем-то восприниматься в отрицательном ключе.

Ведь по факту – чего плохого они сделали? Они никого не подсиживали. Глава всего-то выдвинул их кандидатуру на собрании, а остальные с радостью отозвали своих претендентов. Почему они должны были стыдиться того, что родились в побочной ветви правящей стаи и имели небольшие привилегии, которыми иногда пользовались?

– Вы верно заметили, капитан. Мы единственные из присутствующих находимся здесь по собственному желанию, а следовательно, преисполнены энтузиазма работать вне зависимости от условий труда, – ехидно подчеркнул Рикки и многозначительно повел бровями.

– Я приму это к сведению, стажер Рикард Вульф, – холодно отрезал капитан и обратился к старшему детективу. – Грос, давайте проведем небольшое знакомство коллектива, разобьем их на пары и отпустим отдыхать с дороги. Полноценный брифинг все равно сможем провести только завтра, когда довезут мебель для конференц-зала.

– Понял, капитан.

Старший детектив подошел к дальнему столу и указал рукой на женщину, чью голову украшала короткая, но пышная стрижка, перекликающаяся с приятной полнотой тела:

– Познакомьтесь: Офира Сандовал, детектив первой категории. Расскажите немного о себе.

– Здравствуйте, – кротко поздоровалась она и встала из-за стола, благодаря чему продемонстрировала всем, что на голову выше Эрвина Гроса. – Я родом из Мумбреша. Из южной страны под названием Кланбу. Общий стаж работы в местных правоохранительных органах – пятьдесят четыре года. На прошлой должности выполняла преимущественно административную работу.

– Фабиан де Дюбуа, детектив второй категории и по совместительству ведущий инженер-программист, будет вашим напарником.

– Офигеть! – Упомянутый упырь вытащил изо рта леденец и ткнул им в сторону Офиры. – Почему мне в напарники мало того что оборотень достался, так еще и корова?!

– Самка носорога, – спокойно поправила она и села обратно.

– Да пофиг! Дайте мне другую. Вот ту рыжую. С нее хотя бы поржать можно.

– Детектив Дюбуа, вы понимаете, где находитесь? – строго спросил капитан. – Ведите себя в соответствии с уставом, или я назначу вам дисциплинарное взыскание.

Тот сморщил недовольное лицо, но рот закрыл. И старший детектив смог продолжить знакомство, остановившись возле соседнего стола, за которым сидел импозантный мужчина в деловом костюме, продолговатых очках и белых перчатках. От него пахло большой кошкой.

– Оскар Гуэрра, детектив второй категории, криминалист.

Мужчина, словно намеренно растягивая время, поправил воротник и манжеты рубашки, одернул пиджак и, в конце концов, поднялся на ноги. Чудной какой-то кошак. Ведет себя как важная колбаса.

– Добрый вечер, уважаемые коллеги. Я родом из Ираша, но уже больше тридцати лет проживаю на землях Саларуна, двадцать из которых провел конкретно в Лаварии. В прошлом году имел неосторожность добиться перевода в главное отделение Уларка по внутренней правоохранительной деятельности и таким образом уже в этом году оказался среди переведенных в экспериментальный отдел. Рассчитываю на ваше благоразумие в работе.

– Ваш напарник – Аллен Оккели, тоже криминалист и детектив второй категории.

– Рад знакомству, детектив Гуэрра, – слащаво улыбнулся вампир с удивительно блеклой внешностью. У него не было ни длинных разноцветных волос, как у тупого Фабиана, ни татуировок с блестящими побрякушками, как у противного блондина. Ничего примечательного, за что мог бы зацепиться глаз и выделить его из толпы. – Я тоже уже какое-то время проживаю на землях Саларуна. Меня перевели из главного подразделения по особо тяжким преступлениям в Нувуа.

Следом старший детектив представил двух человеческих женщин, что стояли немного в стороне, а не занимали, как все остальные, до грустного пустые столы. Видимо, письменные принадлежности и компьютерную технику тоже лишь завтра привезут.

Симпатичная, но слишком уж худенькая для своего роста девушка в мешковатых брюках и свободной рубашке по имени Лиора Фидж оказалась главой криминалистического отдела. Она разрядила обстановку парой удачных шуток и сразу понравилась Вэл, потому что производила впечатление воздушного человека, легкого на подъем и пребывающего преимущественно в хорошем настроении.

Вторая барышня, вырядившаяся в короткое платье, туго обтягивающее каждый миллиметр ее неидеального тела, и в туфли на высоченных шпильках, на контрасте с Лиорой не производила впечатления надежного судмедэксперта. Скорее походила на охотницу за мужчинами. Представили эту особу как Дарси Коулман. Даже имя у нее, на вкус Вэл, какое-то отталкивающее. Точь-в-точь как у главной стервы на районе.

– Остались наши стажеры из многоуважаемых семей, – старший детектив выделил каждого из них взглядом, но когда продолжил говорить, то почему-то уставился на Рикки, – для которых законы Ксоры, очевидно, не писаны. Оба представителя от содружества империй и альянса Ираша являются оборотнями, не достигнувшими совершеннолетия. Без опыта работы в правоохранительных органах. И, подозреваю, окончившие учебу буквально накануне поездки.

– Мы не захотели, как все остальные, два года бездельничать, – безмятежно пожал плечами брат.

– Да, мы хотел работатъ и помогатъ люди!

– Похвальное стремление для детей из правящей стаи второго по мощи королевства в империи Урса.

– С ними все понятно, но почему нас определили в стажеры? – подал звенящий от возмущения голос татуированный блондин. – Моя сестра уже четырнадцать лет отработала законницей.

– Марсель де Лафайет, вы тоже, насколько мне известно, не достигли еще совершеннолетия и, следовательно, не обладаете никаким опытом работы. А что до Белладонны де Лафайет, то вы верно подметили: она работала законницей, а не сыскарем или стражем порядка. Впрочем, нам бы в любом случае вас пришлось взять в качестве стажеров. Законы, распространенные на территории объединенных княжеств Флемоа, сильно отличаются от местных.

– Как обычно, придумывают грандиозные планы политиканы, а расхлебывать приходится нам, обычным работягам, – хмуро подметил капитан. – Как будто нам геморроя на работе не хватает без подселенцев из медвежьего угла.

– Итак, оставшиеся напарники следующие: Белладонна де Лафайет и Рикард Вульф, Марсель де Лафайет и Валери Вульф, – объявил старший детектив. – И на этом, пожалуй, закончим. Из-за физиологических особенностей вампиров рабочий день у нас начинается с двух часов дня. Всем доброй ночи.

Нестройно прощаясь, коллеги устремились к выходу. Вэл тоже поднялась и уже потянулась к наушнику, когда случайно услышала высокомерный плевок Марселя на флемоанском языке, почти затерявшийся в гвалте других голосов:

– Как нас можно ставить на одну ступень развития с тупыми шавками? Напарники? Да они издеваются! Я бы им свою обувь чистить не доверил.

– Что ты сказатъ? – спросила она, круто развернувшись на месте. – Повторитъ!

Он остановился на расстоянии метра и гаденько ухмыльнулся, глядя ей в лицо. Было в этом упыре нечто особенное. Хватало одного небрежного взгляда, чтобы мышцы в ее теле окаменели, а кончики пальцев зачесались, как когда человеческие ногти лениво отваливаются, уступая место звериным когтям.

– Повтори-ка мне в лицо, что пропищал, – угрожающе протянула Вэл на ирашском, ощущая бегущие по загривку мурашки, – если кишка не тонка.

– Какого кошака ты опять начинаешь их задирать? – рыкнул брат, вдруг появившись рядом. Он выдернул наушник из ее уха и коротко бросил Лафайетам на саларунском: – Мы извиняемся.

– Да ни хрена подобного! Эта пиявка недоделанная первым начал!

Марсель тоже что-то ответил им на саларунском, но из-за акцента Вэл ни черта не смогла разобрать. Ни единого словечка. Струсил сказать, когда наушник был еще при ней, гаденыш.

Она перевела взгляд на Рикки и отметила хмурое выражение его лица. Снова посмотрела на кровососов, отчего-то выглядящих неприлично довольными, и сделала простой вывод: их снова оскорбили. А не знать, как именно тебя оскорбили, вдвойне обидно. Поэтому уже в следующую секунду Вэл сорвалась с места, ловко увернулась от руки брата, попытавшегося перехватить ее в подскоке, и от всей души врезала кулаком по красивому лицу, чудно вытянувшемуся в изумлении за миг до столкновения твердых костяшек со слишком прямым носом.

Глава 2. Первая кровь

Рикард

Несчастного хлюпика отбросило на пару метров. Может, пролетел бы и дальше, да кирпичная стена решила иначе. Он врезался в нее спиной с переливчатым стуком костей, на которых катастрофически не хватало мяса. Медленно осел на пол и, кажется, отрубился с залитым кровью лицом. Явно попортила идеальную ровность аристократичного носа, паразитка.

Рик запоздало схватил малу́ю за плечи, но та не изменяла себе. После того как кому-нибудь вмажет, всегда стояла счастливая, блистая довольной улыбкой, как начищенный котелок на солнце. Вот ведь ходячий пример: сила есть – ума не надо. Вечно демонстрирует недюжинную силу она, а расхлебывать последствия приходится ему. И где тут ее любимая справедливость?

– Отличное начало, – глухо захлопал в ладоши старший детектив. Капитан, к их счастью, успел выйти. – Вам помочь или сами разойдетесь?

– Конечно, сами разойдемся, – поспешила ответить ему Белладонна с вежливой улыбкой. – Между нами возникло небольшое, но вполне решаемое недопонимание.

Схватив сестру за затылок, Рик заставил ее склонить голову и, сам опустив взгляд в пол, произнес на одном дыхании:

– Приносим извинения за доставленные неудобства.

– Я могу вас оставить без страха, что завтра обнаружу руины на месте нашего рабочего пространства?

– Конечно, мы сейчас уйдем. – Рик протянул детективу Гросу аккуратно сложенный переводчик. – Разберемся с хлю… последствиями недопонимания.

Вэл продолжала улыбаться, как дурочка. По всей видимости, вообще не пыталась вникнуть в их разговор на иностранном языке. Наверное, это даже к лучшему. А то снова распереживается, примется доказывать, что заморыш – первопричина всего зла на земле. И вообще, она только кулак подставила, а он сам возьми и налети на него лицом. С нее станется. Она и не такую ахинею несла с подпаленным хвостом.

Единственная в семье, кто мог внушить ей благоговейный ужас, – бабуля Дэнта. Оно и понятно. Рик сам продолжал по сей день шарахаться от нее по углам, а в сопливом детстве даже позорно обмочился, когда она разозлилась на него из-за проигранной драки с двоюродным кузеном, который, на минуточку, был старше на три года. А для оборотня-десятилетки три года – огромный разрыв в силе.

– Есть охота, – сообщила Вэл, стоило старшему детективу выйти за дверь.

– А мне нестерпимо шею тебе свернуть охота, – сухо обронил Рик и спародировал ее придурковатую улыбку, при виде которой эта ненормальная еще и глазами засверкала от восторга. Подзатыльник, что ли, прописать лечебно-профилактический? Не в силах больше на нее смотреть, Рик повернулся и наткнулся на заинтересованный взгляд красивой вампирши. – Как нам быть с вашим братом? Может, мне отнести его в медпункт?

– В этом нет необходимости, он скоро очнется.

– Мы можем как-то загладить свою вину? Не хотелось бы расставаться на отрицательной ноте.

– Я на вас зла не держу, а братцу это будет хорошим уроком.

– Суровые вы ему уроки…

– Есть хочу! – напомнила о себе Вэл. – Хватит трепаться, пошли столовую искать.

С пола, где лежало бессознательное тело, раздалось жалобное кряхтение. Марсель приподнял голову и потерянно огляделся по сторонам, как контуженный котенок, что свалился с пятого этажа и теперь заново изучает окружающий мир. Перепуганный взгляд красных глаз метался по комнате, пока не наткнулся на Вэл. И вот тут в выражении лица парнишки произошли кардинальные перемены: на смену страху пришла сжигающая все на своем пути ярость.

Белладонна рванула к своему брату, но опоздала. Он что-то сделал, отчего Вэл схватилась за голову и оглушительно заорала от боли. Продлись ее крик дольше пары секунд, Рик, не задумываясь, убил бы вампира. Но тому повезло не злоупотребить своей способностью, в чем бы она ни заключалась.

Подхватив на руки обмякнувшую сестру, чьи мышцы обычно в твердости не уступали его, он приподнял ладонью сморщенную моську и обеспокоенно спросил:

– Вэлли, что и как болит?

– Мне… кажется… мозг взорвали…

– Нельзя взорвать то, чего нет, – нежно сказал он и чмокнул ее в разгладившийся лоб.

– Иди в задницу, – уже бодрее огрызнулась Вэл. – А где этот?..

Рик не дал ей договорить: закинул стремительно возвращающее силы тело себе на плечо и крепко обхватил сестру вокруг талии на случай, если она надумает снова рваться в бой. И малая не заставила себя долго ждать:

– Какого хрена?! Отпусти! У меня срочный и важный разговор к одному упырю!

С трудом и не без помощи поднявшись на ноги, Марсель посмотрел на них со жгучей ненавистью. Верхняя губа чуть задралась, обнажив длинные клыки, а уже в следующее мгновение он вздрогнул и тоже скривился в болезненной гримасе. Белладонна что-то прошептала ему на ухо на флемоанском, вонзая ногти в его руку на дюйм выше локтя, отчего белоснежная ткань его рубашки начала стремительно пропитываться кровью.

С какой стороны ни посмотри, а у этой семейки крайне суровые методы воспитания.

– Так неловко получилось, – лукаво произнесла Белладонна, придерживая Марселя за раненое плечо.

– И правда, – смущенно поддакнул Рик, игнорируя брыкающиеся в нескольких сантиметрах от лица ноги.

– Мой брат еще молод, поэтому плохо сдерживает свои эмоции. Однако нападать на юную девушку – неприемлемо в любом возрасте. Простите.

– Да все нормально. Можно считать, мы в расчете. У моей сестры горячий нрав, но она хорошая девочка с добрым сердцем.

– Я эту тварь беломордую отмудохаю так, что мама родная не узнает! – тем временем рычала Вэл на ирашском с его плеча.

– Давайте закроем на этот неприятный инцидент глаза?

Ее брат что-то зло прошипел на флемоанском.

– Да, конечно, нам тоже не нужны проблемы.

– В таком случае доброй ночи, Рикард, – кокетливо улыбнулась вампирша и зашагала к выходу, покачивая тощеватыми, на его вкус, бедрами. Ей бы не помешало обрасти немного мясом.

Вправлять мозги сестре – труд тяжелый и неблагодарный. В процессе устаешь как собака, а на следующий день все равно можешь застать ее с радостью несущейся на любимые грабли. Поэтому, ограничившись короткой, но богатой на эпитеты речью, Рик повел Вэл ужинать в закусочную, что приглядел по дороге на работу.

Запахи с кухни доносились не самые аппетитные: масло во фритюре, очевидно, уже давно прогоркло, от куска мяса исходил несвежий душок, смешавшийся с затухшей кровью с разделочной доски, еще и где-то со складов тонко тянуло крысиным ядом.

Человеческая официантка усадила их за центральный столик. Но стоило ей понять, что заглянувшие в полупустую кофейню гости – оборотни, как приветливая улыбка померкла на ее кругленьком личике. И, угрюмо бросив, что пойдет узнать, есть ли что свежее на кухне, она оставила их разглядывать бесполезное меню.

– Уже скучаю по маминой стряпне, – вздохнул Рик и отложил на край стола картонку с наименованиями незнакомых блюд. – Завтра с утра прогуляемся до рынка. Нужно будет забить холодильник свежими продуктами.

– Думаешь, в той квартире, что нам выделили, есть холодильник?

– А смысл квартиры без холодильника?

Вэл на минуту зависла, обдумывая его слова, и одобрительно кивнула:

– Дело говоришь.

Отужинав не слишком сытной яичницей вприкуску с еще менее сытной травой, по досадной случайности названой «салатом», они полуголодные двинулись на поиски торгового центра. Ближайший нашли в двух кварталах от общежития. Там, никуда не спеша, закупились вещами первой необходимости: зубными щетками, туалетной бумагой и полуфабрикатами, – после чего отправились знакомиться со своим новым домом на ближайшее полугодие. Конечно, если их раньше не выгонят с работы.

Кирпичное шестиэтажное здание общежития сильно выделялось среди однообразных прямоугольных коробок. В первую очередь, необычной формой в виде утюга с мягко закругленными углами. Первый этаж экзотического строения утопал в магазинах и закусочных, витрины которых почему-то были оформлены в едином стиле: в красных тонах с вкраплениями золотого. Вероятно, условия аренды у государственных объектов Уларка отличались от тех, что были распространены в столице Волчьего королевства, Волкоре. У них каждый извращался как мог в попытке заманить к себе побольше посетителей: одни обвешивались яркими неоновыми вывесками, другие строили мудреные конструкции, которые могли посоревноваться с ассортиментом художественных выставок. Здесь же ощущалась сила общего строя, где все равнялось под одну гребенку. Никакой тебе индивидуальности.

Центральный вход, ведущий непосредственно в апартаменты работников правовой службы, они нашли у самого острого угла здания. Его ширины хватало ровно на то, чтобы вместить двустворчатые массивные двери. И они так удачно приткнулись на этом углу, точно именно для них возводилась остальная часть здания.

– Шатаются круглыми сутками туды-сюды, туды-сюды… тоже мне, работнички! – ворчала милая бабуська-комендантша, громко топая по лестнице пушистыми тапочками. Что ежу на ноги ни надень, шагать как слон будет в любом случае. – Вы, что ль, с Ираша приперлись?

– С него самого, – весело подтвердил Рик, неся на плече дорожный чемодан. – Волчье племя.

Резко остановившись, она повернулась, чтобы посмотреть на него из-за толстых линз очков сурово прищуренными глазами. Маленькая, с облаком из стоящих торчком седых волос на голове, точно божий одуванчик.

– А то я не чую! Ты мне уже не нравишься, – хмуро крякнула она и снова зашагала вверх.

– Зря вы так, госпожа Херисон, я парень хоть куда! И сестра у меня душевная. Всегда поможем, в беде не бросим.

– Рикки неправда говоритъ! Я очень в беде бросим вампир один!

– Ох, предчувствие у меня скверное. К беде приперлись, к беде… один дурачком прикидывается, другая – дурочка натуральная. Давно тут никого из волчьего племени не было, и как славно жили. Испортят мне всю дисциплину, поганцы…

– Вы такая милая, когда ворчите, так бы и затискал! – поддел старушку Рик и расхохотался, увидев, с каким ошарашенным выражением лица Херисон оглянулась на него.

– Да ты еще более дурковатый, чем я подумала! – искренне возмутилась она и окончательно сорвалась на писк, когда он невесомо приобнял ее за талию, прижавшись щекой к колючей макушке: – А ну, руки убрал! Ты! Что ты себе позволяешь?!

Он отступил, остановившись напротив первой двери в длинном коридоре без единого окна.

Госпожу Херисон потряхивало от пережитых эмоций. Она нервно сунула Вэл два ключа с коротким комментарием, куда им идти, и чересчур шустро для своего возраста рванула обратно к лестнице.

– Я приличная ежиха, а он!.. Волчара окаянный! Правильно про них говорят, им и повода особого не нужно… Вот же удумал, стервец малолетний!.. – Смущенный бубнеж с каждым лестничным пролетом становился все тише, пока окончательно не стих за захлопнувшейся дверью.

– И нафига? – Сестра протянула ему один из ключей.

– Чтобы запомнила и выделила, – поделился простой истиной Рик и зашагал по коридору, ища глазами дверь под номером сорок семь. – Мотай на ус, балбеска. С такими важными людьми, как комендантша, нужно быть в хороших отношениях, чтобы твоя жизнь здесь сложилась удачно.

Марсель

Красивый, еще недавно прямой нос распух до чудовищных размеров и теперь заметно косил влево. Мало было одарить его этой несуразной картошкой по центру лица, на следующий день еще и лиловые гематомы пролились глубокими озерами под глазами.

– Чертова псина. – Марсель набрал полные ладони ледяной воды и плеснул себе в лицо, но клокочущая в груди ненависть и не думала униматься. – Блохастая дрянь…

Ему впервые почти за сто лет жизни сломали нос. До сегодняшнего дня он даже и не догадывался, насколько болезненным может быть процесс заживления каких-то жалких хрящей. Вампиры редко сталкивались с травмами подобного характера. Они же не дикари, чтобы опускаться до примитивного махания кулаками. Применение физической силы в любой непонятной ситуации – удел тупого зверья, не способного на нормальную речь и не обремененного интеллектом.

Снова посмотрев на свое отражение в зеркале, Марсель скривился от отвращения. Такой рожей исключительно детишек пугать, но никак не выходить в люди. И что самое неприятное, он в лучшем случае еще три дня будет выглядеть хуже огородного пугала. Пусть вампиры обладали более скорой регенерацией, чем люди, но со зверьем им не было смысла тягаться в этом плане. У тех все заживало практически на глазах. Новые конечности отрастали за сутки. А такую мелочь, как перелом носа, они и не заметили бы. Вернее, нос бы сросся быстрее, чем они успели обнаружить маленькую неприятность. Притом сросся бы без всяких смещений. Встал бы обратно, будто и не было никакого удара, смявшего его в гармошку.

В дверях появилась Донна, постучала по полотну острыми костяшками и поторопила его:

– Нам пора выходить, а ты еще не ел.

– Аппетита нет.

Она стояла в проеме с полным бокалом крови, и взгляд ее красноречиво говорил, что, пока он не поест, они никуда не пойдут. Логика проста: сытый вампир – добрый вампир. Ей двигала вовсе не забота, а банальное желание перестраховаться и свести к минимуму вероятность повторения вчерашней стычки. И то, что она обращалась с ним как с глупым мальчишкой, не способным самостоятельно сделать выводы, его тоже бесило. Хотелось ей назло влезть в еще одну драку с рыжей шавкой, чтобы у нее не осталось и шанса наладить отношения с ходячим источником тестостерона.

То, что сестра положила глаз на Рикарда, Марсель заметил сразу. Ее изучающие взгляды останавливались на псе намного чаще и неприлично надолго. Вот только он все никак в толк взять не мог: на кой черт эта безмозглая махина ей вообще сдалась? Что в нем такого увлекательного?

– Позавтракай, пожалуйста. – Донна протянула ему бокал с бесстрастным выражением лица. – Это ускорит регенерацию тканей.

– Незначительно. – Марсель в один глоток выпил двести миллилитров синтетической крови и поморщился: – Ненавижу есть второпях.

Накинув приталенный пиджак поверх черной шелковой рубашки, он первым вышел в общий коридор – длинную и узкую кишку, не предоставляющую даже почтительного метра между проходящими мимо друг друга существами. В нем медленно, но верно крепло убеждение, что у жителей Ксоры сложилось очень специфическое отношение к общественным пространствам. То ли они не знали о существовании чужих личностных границ, то ли всей душой их презирали. Оттого и строили до тошноты тесные проходы.

Дверь напротив распахнулась, и на Марселя едва не налетела та, кого он предпочел бы не видеть до конца своей бесконечной жизни. Она затормозила в миллиметре от прикосновения, отпружинила назад, как от чумного, и замерла в неестественной позе у самой стены.

Выглядела безумная девчонка до нелепого живописно. Большие круглые глаза забавно выпучены. Изо рта продолжал торчать поджаренный в тостере хлеб, прикушенный за край мелкими белыми зубами. Флисовую ветровку она накинула почти на голое тело, не считая короткого спортивного топа. И прежде, чем он успел хорошенько разглядеть кубики пресса, обычно не присущие изящной женской талии, пухлые, как у ребенка, пальцы дернули вверх бегунок на молнии.

– Какое неожиданное соседство, – первым нарушил молчание Рикард, вышедший следом за сестрой из апартаментов с противоположной стороны коридора. И с неуместной улыбкой, словно они были давними приятелями, обратился к Марселю: – Ты как? Выглядишь не очень.

– Это хоть и последняя дыра, но даже тут в каждой конуре имеется зеркало.

– Рикард, Валери, добрый день, – с различимой теплотой в голосе поприветствовала их Донна, пристально уставившись на здоровяка.

А вот мелкая и не думала вступать в обмен любезностями. Она с ног до головы окинула Марселя гадливым взглядом, на миг остановившись на сломанном носе. Что-то сказала брату на ирашском. После чего Марсель имел несчастье наблюдать отвратительнейшую из сцен: бесцеремонная дикарка прямо пальцами запихала себе в рот целый кусок хлеба. И нет чтоб хотя бы нормально пережевать его, но правилам поведения в приличном обществе эту особу явно не обучали. Она с раздутыми, как у хомяка, щеками поиграла бровями, ударила своего братца по плечу и на мощном для рывка ускорении рванула с места в сторону лестницы.

– Увидимся на работе, – торопливо попрощался пес, прежде чем последовать ее дурному примеру.

– Они еще такие дети, – снисходительно улыбнулась Донна, смотря вслед убежавшей парочке, которая теперь, судя по звукам, летела по лестнице. – Щенки вечно соревнуются между собой. У них это на уровне инстинктов. Даже взрослые особи с трудом могут удержаться перед открытым предложением померяться силами.

– Ты подозрительно много знаешь о вшивых шавках.

– Мой глупый, но милый брат, – ласково проворковала она. Донна вечно говорила гадости в таком тоне. А когда кому-то причиняла боль, еще и нежно улыбалась. – Я же просила тебя следить за своим языком. Почему ты продолжаешь меня расстраивать?

Подхватив его под локоть, Донна направилась к опустевшей лестнице, на ходу отвечая на невысказанный вопрос:

– Я вижу в Рикарде большой потенциал: королевская кровь, хорошее образование и очевидная терпимость к вампирам. Я не могу почувствовать его силу, как это делают другие оборотни, но это проблема пары дней. Так или иначе, он удобен, а мне очень пригодятся в скором будущем хорошие связи.

– Понял, – кисло процедил Марсель. – Но эта… она реально бесит. Ничего с собой не могу поделать. Меня никто и никогда так не бесил…

В отдел они вошли за минуту до начала рабочего дня, но почему-то оказались встречены гневным комментарием капитана. И предсказуемо любопытными взглядами сослуживцев. Странные саларунцы еще и с пунктуальностью имели незаурядные отношения. Зачем-то назначали одно время, а подразумевали, как выяснилось, на полчаса раньше.

Их рабочие места, дополненные высокими перегородками, теперь располагались иначе: пять столов сдвинули в центр таким образом, что вышел один, во главе которого сидел старший детектив; остальных разбили на пары и разместили за парными столами в отдалении друг от друга. Естественно, эти укромные островки полагались стажерам.

– Поскольку все наконец в сборе, приглашаю пройти в конференц-зал, – сухо произнес капитан и указал рукой на длинный овальный стол, расположенный в нише между его кабинетом и лабораторией.

После того как они расселись в произвольной форме, но так, чтобы всем было удобно незаметно разглядывать разукрашенное лицо Марселя, начальник подошел к чему-то, похожему на тонкий телевизор во всю стену, и ткнул пальцем в экран. Появилась таблица с расписанием, где были вписаны их фамилии.

– Вы можете заранее ознакомиться с графиком дежурств. Позже, когда детектив Дюбуа зарегистрирует вас в системе, график будет доступен для вас в корпоративной программе. Можно меняться сменами, брать дополнительные выходные или, наоборот, от них отказываться. Однако сильно не обольщайтесь. По трудовому договору и, что во много раз важнее, законодательству Ксоры я или детектив Грос имеем право вызвать вас на службу даже посреди ночи в праздник. Если того потребуют обстоятельства. Прямой отказ выходить на работу рассматривается как нарушение служебных обязанностей и может повлечь применение мер дисциплинарной ответственности.

– По своему опыту работы в убойном отделе могу заверить, что выловить пару выходных в месяц – уже большая удача, – ехидно добавил старший детектив.

«Это какое-то сумасшествие, ‎– возмутился Марсель, мысленно обращаясь к сестре. – Как можно работать без выходных?»

«Не лезь в мою голову», ‎– холодно отрезала Донна, и он, дабы не провоцировать ее, разорвал их ментальный канал связи. Он помнил, как она ненавидит подобные вторжения, но забылся и на эмоциях позволил себе лишнего.

На Флемоа чем более успешен в карьере вампир, тем меньше он работает. Высокая квалификация подразумевает большую почасовую оплату и громкий статус. А отсюда следовало, что далеко не каждый рядовой житель княжества мог добиться аудиенции у первоклассного специалиста, тем самым тратя его драгоценное время. Никому и в голову не пришло бы загружать себя работой ради пары лишних золотых.

Да и сама идея об отсутствии времени на развлечения – от посещения театров, художественных выставок и музыкальных концертов до ночных клубов, опиумных притонов и публичных домов – вводила Марселя в состояние ступора. Он попросту не понимал, как можно жить иначе.

– Десять часов в неделю у вас будут отведены под занятия, на которых вы будете отрабатывать приемы из основных единоборств: фехтования, рукопашного боя и борьбы. Вы должны понимать, что даже злостные преступники в Ксоре защищены законом, поэтому у вас нет права наносить сильный вред их здоровью или тем более убивать их во время задержания. За каждое превышение полномочий вас будут вызывать в дисциплинарный комитет. По результатам проверок, если выявятся нарушения, комитет вправе применить ряд мер дисциплинарного воздействия: от штрафа до увольнения и ограничения уже ваших свобод…

– Что за бредъ закон у эта страна?! – негодующе вскрикнула шумная собачонка. Замахнулась, видимо, намереваясь стукнуть кулаком по столешнице, чтобы выразить всю полноту своего возмущения, но Рикард оказался шустрее. Звонкий щелчок ладони по лбу отбросил девчонку на спинку кресла, которое устояло на месте только благодаря подстраховке другой руки Рикарда. И этот удар словно заставил тараканов обратно забиться в щели рыжей черепушки. Она нахмурила брови и произнесла: – Простите! Пожалуйста, продолжатъ.

Капитан поочередно посмотрел на двойняшек недоуменным взглядом и продолжил инструктаж. В течение двух часов больше ничего интересного не происходило. Разъяснялась или даже, уместнее было бы сказать, разжевывалась правовая этика. В конце брифинга капитан объявил о дополнительных восьми часах в неделю, отведенных на изучение законодательства Ксоры. Притом строгая явка распространялась исключительно на стажеров, другие могли заглядывать на эти занятия по собственному желанию. Впрочем, против своего просвещения о законах чужой страны Марсель ничего не имел. А вот необходимость изучать единоборства его сильно раздражала. Зачем ему, сильному менталисту, они нужны, если он может остановить преступника, не прибегая к физическому воздействию? Никакого личностного подхода в управлении кадрами.

Капитан отвлекся на телефонный звонок, а когда вернулся, то был краток:

– Мне надо отойти часа на два.

– Отвести их в спортзал? – спросил старший детектив, поднимаясь из-за стола.

– Да, пусть разомнутся перед дежурством.

Далеко идти не пришлось. Спортивный зал находился в двухэтажной пристройке с обратной стороны здания. Сначала их погнали на второй этаж, в раздевалки при общих душевых. Выдали спортивную форму отвратительного качества и велели ее надеть.

Марсель сроду не носил настолько дешевых материалов. Но, предвидя гнев сестры, все же пересилил себя и надел костюм, в котором мгновенно утонул.

Хорошо смотрелась казенная одежда разве что на перекачанных телесах оборотней. Фабиан и Аллен выглядели так же абсурдно, как и он сам. Особенно в сочетании с разбитым носом.

На первом этаже их поджидал вполне обычный зал с прорезиненным напольным покрытием. Скромную его часть занимали примитивные тренажеры. Все остальное пространство было завешано боксерскими грушами да заставлено высокими человекоподобными манекенами. Лишь по центру оставался пустой от спортивного инвентаря участок, заляпанный засохшими пятнами крови. Навскидку его диаметр составлял метров двадцать – большая зона для площадки, отведенной для проведения тренировочных поединков.

– Есть желающие потолкаться в спарринге? – спросил детектив Грос, стоило им дойти до центра зала.

– Драка? – нахмурившись, уточнила шавка. Она дождалась безразличного кивка и старательно выговорила: – В спарринге я буду.

– Детектив Гуэрра, составьте нашей деятельной стажерке компанию.

– Я нахожу изначальные условия неравными. Ставить лису против ягуара лишено всякого смысла. У нас разная весовая категория, не говоря уже о том, что самцы всегда сильнее самок…

Марселю показалось, что на секунду он ослышался.

Лиса? Откуда взяться лисе в волчьей стае? Притом не в абы какой, а в королевской стае. Приемная? Нет. Они с братцем на одно лицо. Или, быть может, тот тоже лис? Но он слишком уж здоровый для лиса. Взращенный на стероидах? Да они наверняка и не слышали об их существовании. Зато стало понятно, почему рыжая такая нетипично мелкая для оборотня. Она даже ниже, чем Донна, как минимум на полголовы.

– …требую, чтобы ее заменили на брата. У волка хотя бы есть шанс выстоять против крупной кошки.

Рыжая шавка с неясной родословной ответила ему что-то на ирашском и с дерзкой улыбкой двинулась в центр зоны, где им предстояло драться.

– Детектив Гуэрра, прекратите нарушать дисциплину, – попросил старший детектив. – Я не намерен разводить здесь цирк. И не поставил бы вам в партнеры того, кто не сможет соответствовать вашим возможностям.

– Из ваших слов я могу сделать вывод, что вы недостаточно компетентны в…

– Оскар, дружище, – перебил его Рикард, не давая ляпнуть лишнего. – Ставить против нее Офиру лишено всякой гуманности. Будь мужчиной, пожертвуй собой на этот раз. А в следующий, так и быть, сам буду отдуваться.

Тяжело вздохнув, Гуэрра последовал за рыжей, приговаривая себе под нос:

– Но все же это ниже моего достоинства. У меня рука не поднимется на женщину. Даже на женщину при исполнении и с военной подготовкой. У нее же наверняка одна скорость, а удары как комариные укусы. Это бессмысленно…

Скинув ветровку, лисий подкидыш осталась в одних мешковатых штанах и коротеньком спортивном топе, что совсем не скрывал объемов ее пышной груди, удивительно хорошо сочетающейся с развитой мускулатурой. Она потянулась, и мышцы на руках и спине пришли в движение, красиво перекатываясь под кожей. Бугорки на плечах плавно перетекали в толстые жгуты, что тянулись вдоль позвоночника. Взгляд Марселя скользнул вниз по глубокой борозде, рассекающей спину, до двух маленьких впадин у самой резинки штанов. Кажется, их именовали ямками Венеры.

Марсель моргнул, и наваждение спало.

– Срамота какая, – зашипел он на флемоанском, краем глаза поймав хитрую улыбку сестры. – Мало того что оголяется в публичном месте перед столькими мужчинами, так еще демонстрирует не пойми что. Как женщина может довести свое тело до такого состояния?

– Почему же? Вполне красивая спортивная фигура. Ноги коротковаты, но в целом она хорошо сложена. И вовсе не перекачана. Видно, что мышцы не дутые, как у тех, кто сутками железки в спортзале тягают и питаются одной травой, а естественные, с адекватной пропорцией жира. Что тебе не нравится?

– Да она на перекачанного гнома похожа с несуразно большой грудью!

– Точное попадание, – весело крякнул греющий неподалеку уши Фабиан.

Пока они болтали, оборотни провели быструю разминку. Рыжая протянула сжатые кулаки, и Гуэрра по ним слегка стукнул, принимая боевую стойку. Он и правда выглядел намного здоровее ее: ростом, размахом плеч, объемом бицепсов. Не было ни шанса, что Валери выйдет из битвы победителем.

Однако ничего смутно похожего на жалость к мелкой задиристой шавке у Марселя не проскочило. В груди зародилось совсем иное чувство. Он с нетерпением предвкушал, как ее будут учить правилам хорошего тона, вбивая их через синяки. Все равно на шкурах оборотней те надолго не задерживались. А так, может, хоть немного гонора у выскочки поубавится.

Вот только рыжая так лихо пошла на сближение, что растерялся не только соперник, но и зрители. Все ждали от нее резвости движений, но не такой чудовищной скорости. В этом она могла посоревноваться даже с вампирами в их боевой ипостаси, при том что сама оставалась в человеческой форме.

Шавка играючи уклонилась от выкинутого вперед кулака, призванного спугнуть стремительное нападение. И, оттолкнувшись от ноги Гуэрра, благодаря чему смогла подлететь до уровня его лица, рубанула ему локтем прямо в висок.

Этот удар не свалил здоровяка, но дезориентировал на миг, которого ей хватило, чтобы сначала вдарить ему под коленную чашечку мощным и хлестким ударом стопы. А когда тот рухнул на травмированную конечность, то второе колено Валери использовала в качестве ступеньки. Обхватила бедрами мгновенно вздувшуюся шею, опрокинулась вверх тормашками и, прижав ладони к полу, сотворила нечто немыслимое. Выходящее за всякие рамки разумного в глазах Марселя.

Маленькая чертовка швырнула через себя тушу, весящую на несколько десятков килограмм больше нее самой, и при этом маневре еще и стояла на руках.

В голове не укладывалось, как она сумела провернуть прием, больше похожий на хитрый трюк иллюзиониста. Но обычно последствия фокуса безобидны, а Гуэрра сейчас лежал на спине звездой, раскинув руки и ноги, и шокированно разглядывал потолок.

Никуда не торопясь, она медленно опустила ноги на пол и встала, затем подошла к большому и страшному ягуару, поверженному меньше чем за минуту, и присела на корточки у его головы, чтобы недовольно зарычать:

– Это не считаться! Ты… поддаться! Вставатъ! Драться дальше!

– А меня, значит, ставить против нее гуманно?.. – внезапно припомнил Гуэрра слова ее брата.

Глава 3. Радикальный Воспитатель

Белладонна

Дури в Валери – ведрами черпай. Чем дольше Белладонна наблюдала за ней, тем сильнее в этом убеждалась. И оттого все крепче уверялась в своих безрадостных прогнозах в отношении их сотрудничества с Марселем. Эта парочка взрывоопасных идиотов банально поубивает друг друга.

Оправившись от сокрушительного поражения, Оскар попытался дать Валери достойный отпор, но из-за своих красноречивых потуг был лишь сильнее унижен. Долгое время ни один тяжеловесный удар не мог ее зацепить, даже по касательной. Он старательно махал руками, злился и страдал, потому как быстрые и ловкие тычки маленьких, но явно чрезвычайно жалящих кулаков попадали по самым болезненным точкам. Отчего круглые зрачки его глаз дергались: то растягивались узкими щелями, то собирались обратно в маленькие горошины.

И вот наконец Оскар подгадал момент и сыграл на неожиданности, впервые задействовав нижние конечности. Он основательно огрел Валери по плечу ногой, из-под траектории удара которой она не успела отскочить, и отправил ее в полет метров на пять. Девчонка быстро сгруппировалась и рухнула на пол под грохот чуть меньший, чем тот, что прозвучал во время падения Оскара. Но сама при этом не издала ни звука. Она тут же вскочила на ноги и посмотрела на побледневшего мужчину с таким перевозбужденным видом, точно ей не тумака отвесили, а огромный бриллиант подарили. И снова ринулась в бой с горящими диким азартом глазами.

– Рикард, – обратился к нему старший детектив, увлеченно наблюдая за избиением, которое по загадочным причинам продолжали называть спаррингом. – Я вчера пробежался по документам вашей сестры, и меня смутило, что оценки и личностная характеристика от одного педагога имели диаметрально противоположное значение. И снизу характеристики была приписка: «Могу с уверенностью сказать: Валери Вульф – одновременно лучшая и худшая ученица за последние двести лет, что я преподаю в этой академии».

– Не берите в голову. Это все потому, что юный падаван превзошел мастера и регулярно того поколачивал, чем опускал его авторитет в глазах остальных студентов.

– А еще там указывалось про неустойчивое психическое состояние, спонтанные вспышки агрессии и отсутствие самоконтроля в стрессовых ситуациях.

– Ну, иногда ее заносит…

– То есть ей свойственно регулярно нарушать дисциплину?

– Нет, не регулярно, конечно. – Рикард провел ладонью по курчавым волосам и с бледной усмешкой пояснил: – Скорее, редко, но метко.

– Понял, о чем вы, – тонко улыбнулся детектив Грос. – А как вы объясните свои плохие оценки по физической подготовке и боевым искусствам в частности?

– Я легко отвлекаюсь на… посторонние факторы. Но подготовка у меня неплохая.

– Детектив Гуэрра, стажер Валери Вульф, – окликнул их старший детектив. И если на лице Оскара читалась затаенная надежда, то Валери хмуро взирала на него исподлобья, предвидя следующую команду. – Переходите к общим упражнениям: позанимайтесь на брусьях или побоксируйте у мешков. На остальных это тоже распространяется. Задержаться попрошу стажера Рикарда Вульфа и детектива Сандовал.

Остальные – это вампиры, которые в принципе не желали приобщаться к спорту и лениво разбрелись по залу. Марсель последовал за ворчащей что-то себе под нос Валери с пакостливым лицом. Очевидно, демонстрация ее умений возымела над ним обратный эффект. По-хорошему, Белладонне стоило последовать за ним и проследить, чтобы глупый брат еще раз не нарвался на тяжелую руку, но в ее голове личная заинтересованность в Рикарде преобладала над заботой о младших. Она спряталась в тени ближайшего манекена у стены и, достав пилочку для ногтей, стала следить за троицей, продолжающей стоять у необозначенной арены.

– У детектива Сандовал высокий разряд по борьбе, – заговорил старший детектив, – не ниже, чем у детектива Гуэрра по рукопашному бою, который, впрочем, оказался абсолютно бесполезен перед арсеналом умений вашей сестры. Она знает немыслимо большое количество запрещенных приемов и с поразительным проворством их между собой сочетает… – Он резко замолк. По всей видимости, уловил в собственном голосе восторженные нотки и устыдился их. – Прошу прощения, отвлекся. Так вот, Рикард, продемонстрируйте мне при содействии детектива Сандовал свои умения в борьбе.

– С удовольствием. – Он подмигнул толстушке и сразу вышел в центр площадки, не выказав окружающим ни капли театральных возражений против драки с женщиной. Скорее, наоборот, радовался подвернувшейся возможности.

То, что происходило дальше, к борьбе не имело никакого отношения. Они кружили по залу в неловком танце бабуинов, время от времени хватая друг друга за руки. Рикард не спускал с Сандовал игривого взгляда, а губы его то и дело кривились в однобокой и адски сексуальной ухмылке. Она же, напротив, делала все, чтобы не встречаться с ним глазами. И выглядела при этом до нелепого смущенной.

Однако высокое самомнение у этой дамочки. Неужели и правда поверила, что он на нее запал? Какое на редкость раздражающее старческое слабоумие.

Белладонна так грубо дернула пилочкой для ногтей, что та случайно высекла искру. На мгновение морок с нее спал, но она не растерялась и тут же снова укуталась в уютную тьму. Совсем нервы расшалились. Ведь если так поразмыслить, то и повода нет, чтобы злиться. Подумаешь, не пропускает ни одной юбки, как истинный кобель, – ей это даже на руку. Легче будет подцепить на крючок и манипулировать. Всего-то надо сделать вид, что она допускает мысль о межвидовых отношениях. А в его славной рыжей голове с милыми кудряшками зародить идею о страстном желании попробовать подобную экзотику.

Вот уж в чем-чем, а в своей привлекательности Белладонна никогда не сомневалась. Еще будучи человеком, она осознала силу красоты, когда обзавелась сразу несколькими покровителями. Каждый был готов преподнести к ее ногам все свои богатства, лишь бы она отказалась от приглашения вампиров войти в семью. Но никакие богатства смертного мира не стоили шанса обретения вечной жизни. Со временем они это поняли. Стали вопить о ее наивности и умолять одуматься. Изо всех сил взывали к голосу разума, озвучивая страшную статистику: из сотни человек вампирами перерождались меньше десятка.

К грусти и печали глупцов из ее прошлого, она уже в девятнадцать лет понимала, что узость круга избранных, привилегии и получаемые дары оправдывали высокий риск умереть в самом расцвете юности.

Решив переходить к более активным действиям, Сандовал вцепилась в локоть Рикарда, за который и потянула, одновременно разворачивая и склоняя свой корпус вперед, – он то ли запутался у нее в ногах, то ли сделал неудачную подсечку, но таки прервал прием и вынудил вместе с ним завалиться на пол. И не просто рухнуть, как два мешка картошки. В процессе полета этот кобель умудрился успеть повернуть ее объемное тело и подсунуть ей под голову руку. Поэтому, приняв горизонтальное положение, они оказались в позе любовников, устроивших небольшую передышку.

– Ты не ударилась? – промурлыкал Рикард, заглядывая в заливающееся краской лицо женщины, годящейся ему в матери.

– Я? Нет. Все нормально. А ты?..

– Рядом с красивой женщиной меня везде пол как перина встретит.

– Теперь и тут все понятно, – подвел итог резко заскучавший старший детектив.

Белладонна же испытала настолько дикое чувство стыда, что больше была не в силах подслушивать. Выскользнула из тени и устремилась в дальний угол зала, на ходу приговаривая на флемоанском:

– А чего я вообще на нем зациклилась? – И тотчас сама же ответила на свой вопрос: – Потому что остальные оборотни смотрят на вампиров как на червей, копошащихся у них под ногами. Проклятая межвидовая ненависть делает подобных Рикарду идиотов штучным товаром невероятной ценности.

– Что за идиоты? – весело полюбопытствовали сбоку.

Она обернулась на звук смутно знакомого голоса и увидела, как из тени, мимо которой проходила, вышел Фабиан, все так же с леденцом на палочке. Сегодня на его голове красовалась бейсболка. Над застежкой он протянул небрежно собранный черный хвостик, а длинные обесцвеченные пряди челки оставил свисать вдоль узкого лица. Красивый, но очень молодой. Ему явно было не больше шестнадцати, когда он пошел на кровавое рождение.

– Да так, маленькие женские глупости, – вежливо улыбнулась она. – Отлыниваете от тренировки, Фабиан?

– Ага, неохота напрягаться. Да и какой смысл? Я при задержании могу ослепить. Плюс в напарниках зверюшка. А них у всех поголовно крыша сдвинута на физкультуре.

– Логика прослеживается в ваших словах. Но полагаясь на физическую силу оборотней, вы ставите себя в заведомо зависимое от них положение.

– А на кой фиг тогда нужно это партнерство, если не опираться на сильные стороны своего напарника и не прикрывать его слабые места?

Ответить она ему не успела. Да и вряд ли позже смогла бы подобрать нужные слова, потому как банально не смотрела под таким углом на свою нынешнюю работу. Единственное, что ее волновало с первого дня, как узнала, где и кем ей предстояло трудиться, так это возможность выслужиться перед высшим руководством и новые полезные связи. Откровенно говоря, она и не планировала надолго задерживаться в экспериментальном отделе, а собиралась при первой возможности перевестись выше по карьерной лестнице и за пределы государственной системы правоохранительного аппарата.

– Дюбуа, – окликнул Фабиана от двери капитан Бак. – Мне срочно нужны твои навыки.

– Меня тоже бесит все это, но напарник – он и в Мумбреше напарник, – быстро оттарабанил Фабиан ей на прощание, обдавая сладостью карамели. А двинувшись в сторону начальства, спросил на саларунском, намеренно повысив голос: – Что, шеф? Словили баннер для взрослых мальчиков, и перезагрузка компьютера не помогла?

– Сейчас ты у меня много чего словишь, – фыркнул тот и скрылся в коридоре.

Тренировка затянулась на три часа, а после нее они отправились в корпоративную столовую. Более безвкусно оформленного заведения общественного питания Белладонна еще не видела. Все вокруг буквально вопило об отсутствии чувства прекрасного у тех, кто занимался обустройством этого помещения: серый наливной пол, белые стены из дешевой плитки, синие потолки, покрашенные в тон колоннам, решетки на незашторенных окнах и отвратительные люминесцентные лампы. К единственной заслуге здешнего интерьера она с натяжкой могла отнести разве что приемлемую чистоту. Отобедать, не испытывая гадливой брезгливости, теоретически тут было возможно.

Весь зал занимали длинные шеренги из сдвинутых прямоугольных столов и скамеек, выглядящих как их уменьшенная копия: одинаковая порода опять-таки самого дешевого дерева, скучный дизайн прямых чугунных ножек. И мало того, что на абсолютно голых – без привычной взгляду скатерти или хотя бы тоненькой полоски раннеры – столешницах не стояло подноса с закусками, так местный обслуживающий персонал и про графины с напитками ничего не слышал.

Искоса глянув на брата, Белладонна не сдержала улыбки. Тот не переставал веселить ее вывертами мимики. Вот и сейчас он стоял с забавно перекошенным лицом, преподнося на блюдечке все свои мысли окружающим. Марсель никогда особо не интересовался жизнью за пределами Флемоа. А из-за потерянной памяти даже не подозревал, что она может так отличаться. Но рано или поздно он все равно покинул бы родные земли. Это удачно подвернувшееся приглашение на работу лишь ускорило неизбежное.

Оборотни все как один рванули к линии раздачи. Впрочем, ничего удивительно в оголодавшей своре Белладонна не видела. Как-никак они отдувались на тренировке и за вампиров, бесцельно шатающихся от боксерского мешка к тренажеру и обратно.

– Какой группы и резус-фактора тебе взять? – спросил Марсель, оправившись от первого впечатления.

– Третью отрицательную.

– Опять на горечь потянуло, – скептично хмыкнул он и направился к холодильнику, заполненному синтетической кровью от разных производителей. Тот стоял в углу у конца линии раздачи среди термошкафов с прозрачными дверцами, из-за которых выглядывали холодные и горячие напитки в заводских упаковках.

Когда Марсель проходил мимо стайки оборотней, то в их сторону и головы не повернул. Однако Валери дернулась всем телом и огляделась по сторонам столь разъяренным взглядом, что сомнений у Белладонны не осталось: глупый брат продолжал исподтишка действовать ей на нервы.

О криках, доносящихся из обители важнейшего на международном уровне полицейского эксперимента, Рикард сообщил всем еще на подходе к лестнице. Поэтому, когда они, вернувшись из столовой, приблизились к двери, которая за время их отсутствия обзавелась металлизированной табличкой с завуалированной надписью «Особый отдел», никто им не удивился.

– …нужны все останки жертв, а не парочка последних трупов, чтобы составить отчет по серии!

– Да, я все понимаю! – рявкнул капитан на эмоциях, выдержал паузу и продолжил более спокойным тоном: – Но и ты пойми, что это не от меня зависит. Будь такая возможность, я бы предоставил тебе все тела, но они давно захоронены. А для эксгумации нужны более веские основания, чем те, что озвучиваешь ты.

– Тогда работайте по тем материалам, что вам передал судмедэксперт от первого уголовного. Зачем мне повторно проводить вскрытие на этих двоих?

– Дарси, твою мать!.. – Он осекся, когда дверь приоткрылась и первым проскользнул в отдел Рикард, а за ним – Валери, Оскар, Офира и Аллен. Последними вошли они с братом, и тогда капитан снова отмер, чтобы бросить тоном, не терпящим возражений: – Детективы, пройдите в конференц-зал.

Капитан кинул последний гневный взгляд на Дарси, продолжающую стоять с не менее сердитым лицом, и первым подошел к столу. Швырнул на пустую столешницу толстую папку с документами и уставился на Фабиана, сидящего в углу за компьютером. Тот понял его без слов и защелкал по клавишам.

– На нас ожидаемо скинули дело Радикального Воспитателя, орудующего по всей лесополосе Ксоры, – проворчал начальник, опускаясь в кресло. Подождал, пока все рассядутся на случайных местах, и невозмутимо попросил их в приказном тоне пересесть таким образом, чтобы стажеры оказались лицом обращены к экрану за его спиной. Из-за мимолетной прихоти шефа Белладонне пришлось занять соседний от Валери стул. Вроде мелочь, а все равно неприятно. И не успел Марсель опуститься на сиденье с другой от нее стороны, как капитан принялся вводить их в курс дела: – Первые два года убийства не объединяли в серию. Тела находили в разных штатах. Обстоятельства и повреждения не позволяли с уверенностью выявить почерк серийного убийцы. Да и, откровенно говоря, находили на кого повесить дело. Но Воспитателю надоела безызвестность – он решил помочь, начав оставлять в трупах записки.

– Примерно три года назад на всех федеральных каналах около месяца муссировали рождение нового серийного убийцы. Я тогда еще проживал в Лаварии, но даже туда отголоски громких новостей долетали, – припомнил Оскар.

– Да, все верно. Тогда следствие официально признало серию, и особенно циничные репортеры именовали нашего убийцу Радикальным Воспитателем. – Он повернулся к Фабиану и шикнул на него: – Записки.

На экране за спиной начальника появились фотографии квадратных белых листиков, заляпанных кровью. На всех были короткие надписи, отпечатанные на принтере: «мать, подающая дурной пример своим детям»; «насильник молодых девушек из неблагополучных семей»; «вор, наживающийся на чужом горе»; «падшая женщина и серийная детоубийца»; «разносчик смертельной заразы»; «безбожная, патологическая лгунья под личиной праведницы».

– Три года назад внутри жертв начали находить записки приблизительно одинакового содержания. Но убийца даже не пытался заигрывать с полицией и не оставлял никаких подсказок, дающих намек на следующую жертву или место, где ее обнаружат. Всегда только одна лаконичная причина, почему его выбор пал на конкретного человека… Тогда Воспитатель убивал, ограничиваясь забором крови. Поэтому следствие решило, что убийца, вероятнее всего, является вампиром из староверческого клана.

– Как стереотипно, – тихо буркнул Марсель у нее под ухом.

– Позже он начал потрошить своих жертв, – одновременно со словами капитана на экране стали появляться фотографии с мест преступлений и из прозекторской. Почти половина детективов, а вернее, четверо стажеров одновременно содрогнулись от вида полуразложившихся, изуродованных трупов. – Пристрастился вытаскивать органы из брюшной полости и грудной клетки. Иногда вырезал наружные органы: глаза, язык, гениталии. Или забирал отдельные конечности.

Белладонна не выдержала и перевела взгляд на свои сцепленные в замок пальцы. Вампиры не воспринимали смерть как конец жизни. Они могли бесконечно воскресать, пока в их жилах сохранялась хоть капля крови. А если им все же и доводилось изредка сталкиваться со смертью в конечном ее варианте, то она выглядела как горстка пепла или обескровленное тело с парой аккуратных дырок в коже.

Конечно, она слышала, что в Орсели существовали подпольные клубы, где собирались любители острых ощущений и неординарных сексуальных девиаций. Бессмертие открывало широкий простор для садомазохистских фантазий. Наверняка там обитали и те, кто был не прочь резать друг друга от паха до уха, чтобы совместно наслаждаться предсмертными агониями. Но эти вампиры все же относились к числу извращенцев, оттого тщательно скрывали свои пристрастия.

Брат нежно погладил ее спину, выказывая беспокойство. Белладонна благодарно улыбнулась ему одними глазами, а потом поймала под столом его руку и чуть сжала пальцы. На Марселе тоже не было лица. Но этот глупый мальчишка продолжал храбриться и строить из себя надежную опору для нее.

И вот как его использовать, когда он с таким трепетом к ней относится? В их семье не было места для любви и заботы. Подобные глупости могли себе позволить лишь вампиры из низшего класса, чью пустую жизнь не отравляла погоня за властью, и очаровательно наивный Марсель.

– Почему дело перенаправили нам, если все пострадавшие – люди? – деликатно поинтересовался Аллен с милейшей из улыбок, параллельно делая зарисовки в карманном блокноте. – Из-за того, что убийца забирает потенциальный обед для других видов: кровь для вампиров, а потроха для оборотней?

После замечания про внутренности все оборотни покосились на него с разной степенью неодобрения. И если Оскар наградил напарника колючим взглядом, то Валери явно мечтала его казнить.

Белладонна была не в курсе, но, видимо, потроха – больная мозоль у оборотней.

– Не без этого, – согласился капитан и прежде, чем кто-либо успел открыть от возмущения рот, сухо добавил: – но что важнее, Воспитатель переключился на другой вид. Последние два трупа, что нашли в окрестностях Фланда, оказались телами оборотней. Поэтому расследование окончательно зашло в тупик.

Новые фотографии превосходили ужасы предыдущих изощренной жестокостью.

Воспитатель будто бы окончательно вошел во вкус. И ему стало недостаточно для удовлетворения своих нездоровых потребностей того, что он ранее вытворял с человеческими телами. От молодой женщины типичнейшего для оборотней крупного и мясистого телосложения осталась лишь полая оболочка. Мужчина выглядел чуть лучше, но убийца вскрыл тому черепную коробку и старательно выскоблил ее изнутри до идеальной белизны кости.

То, как убийца глумился над останками жертв, даже для детективов с многолетним стажем выходило за все мыслимые и немыслимые рамки. На их лицах отражалась борьба с самыми разными эмоциями: жалость мешалась со злостью и выливалась в мрачную решимость найти псевдоправедника любой ценой. Но все же был и тот, кто оставался безучастным, продолжая внимательно изучать снимки. Аллена едва ли трогали чужие смерти, как бы чудовищно те ни выглядели.

Белладонна же наконец полностью осознала, насколько ее новая работа отличалась от прежней. Здесь никто не попросит доказать в суде неверность супруга как одну из причин, что привела вампирскую семью к финансовым трудностям. Даже не потребуют доказать невменяемость молодого вампира, случайно убившего человека в ночном клубе в разгар наркотического кутежа.

И быстро выслужиться у нее тоже не выйдет. Она застряла в особом отделе на годы…

– Вот же больной ублюдок, – прорычала на ирашском Валери. До того низким, почти вибрирующим голосом, что от неожиданности Белладонна дернулась в сторону. С какой-то перепуганной заторможенностью повернулась и встретилась с удивленными глазами, полными невыплаканных слез.

Валери

– Не бойся, вампирша, не на тебя рычу, – усмехнулась она и смущенно шмыгнула носом. Нюни распустила, совсем как маленькая. Беззаботно похлопала красотку по плечу, наблюдая за тем, как вскидывается и изгибается бровь на ее точеном личике, и поспешила объяснить: – Я расстроился из-за Воспитатель. Все хорошо! Нет стоятъ бояться!

– О небесный пес, почему ты так ужасно говоришь на саларунском? – горестно вздохнул Рикки. – И на что я потратил больше семи лет?

Она угрюмо посмотрела на брата, чувствуя, как от разливающегося по груди гнева испаряются слезы. Вечно он ее секреты разбалтывает. Вовсе не обязательно всем знать, как ей нелегко дается изучение иностранного языка. Тем более начальнику, который выделил всего один месяц на исправление проблемы.

– Семь лет? – удивился капитан, кашлянул и строго произнес: – Впрочем, быть во всем мастером невозможно. Мне детектив Грос поведал о результатах вашей первой тренировки.

А старший детектив словно только и ждал, когда про него вспомнят. Передал Вэл уже знакомый ей синхронный переводчик и потянулся за толстой папкой, которая продолжала лежать перед начальником.

– Сейчас официально на счету Воспитателя числится двадцать две жертвы, еще тринадцать неподтвержденных. За пять лет регулярной активности он не предоставил полиции Ксоры ни одной зацепки. Я до перевода работал в первом убойном отделе и последние три года занимался расследованием этого дела. Как видите, безуспешно. – Он раскрыл папку и, ловко раскидывая по столу тонкие файлы для каждого, продолжил говорить: – Детектив Дюбуа уже зарегистрировал вас в системе, поэтому приложите усилия и научитесь ей пользоваться. Методичка вам в этом поспособствует. В базе данных вы сможете узнать подробности дела. Доступ всем присутствующим уже обеспечили.

– Есть вероятность, что Воспитатель и на вампиров обратит свое внимание? – подал голос главный упырь их коллектива, по совместительству ее напарник.

Все в участке целый день косились на его нос, раздувшийся и потемневший, как спелая слива. Но он стойко сносил любопытные взгляды. В процессе, разумеется, как обычно, изображал из себя царственную персону и умудрялся делать вид, якобы ничего особенного не расцвело у него на лице и не пустило ростки под глазами.

И эта его железобетонная выдержка даже на Вэл произвела впечатление. Потому как она сама особой терпимостью к косым взглядам не отличалась. А с теми, кто пытался поддеть ее за живое и тыкнуть носом, у нее и вовсе был разговор короткий. Короткий и болезненный для всяких идиотов.

– Полностью отрицать мы этого не можем, поскольку еще полгода назад Воспитатель специализировался исключительно на людях. Никто и мысли не допускал, что он в скором времени может переключиться на оборотней.

– Это для всех было неожиданностью. Серийникам не свойственно так кардинально менять свои предпочтения, – добавил капитан.

– Тем не менее думаю, что это маловероятно, – подытожил старший детектив. – Во-первых, труп вампира невозможно изувечить. Вернее, невозможно сохранить его в изувеченном состоянии. Насколько бы сильно он ни искромсал тело, вампир в любом случае воскреснет через несколько часов после смерти. Конечно, Воспитатель может потом его сжечь, тем самым упокоив на века. Но тогда детективы не смогут увидеть результаты его многочасовых трудов – на такое он тоже вряд ли пойдет.

– Раз он может поменять криминалистическую характеристику жертвы, то что ему мешает разнообразить сами убийства? – не переставая что-то чиркать карандашом в мини-блокноте, отметил между делом еще один кровосос, продолжающий дико нервировать Вэл неуместной улыбкой.

Неужели злорадствует? Да еще и так публично!

А ведь на первый взгляд он показался ей наиболее адекватным в упырином братстве. Без всех этих украшалочек из разноцветных волос или сережек в губе. Спокойно отреагировал на напарника. Поздоровался с ним как с равным. Но в итоге и дня не прошло – полезла из него свойственная их виду гниль. Он, наверное, даже хуже того придурка, которого ей дали в напарники. Марсель, или как там его, хотя бы не тихушничает, а откровенно нарывается на мордобой. Этот подход ей был ближе и понятнее.

– Во-вторых, с вампирами опасно связываться. Любого представителя оберегает клан. Всем известно, как старшие вампиры трепетно относятся к своему потомству, – продолжил объяснять детектив Грос, проигнорировав реплику двуличного подонка. На его тонких губах появилась тень улыбки, снова сделавшая его похожим на хитрого змея. – Вас же не забавы ради первые сто лет держат взаперти. И после того как вы достигнете совершеннолетия, все равно не желают отпускать из родного княжества. Если Воспитатель решит открыть охоту на вампиров, то фактически подпишет себе смертный приговор. Без разницы, положит он глаз на тех, кто из высшего или низшего сословия, – отличие заключается лишь в скорости исполнения приговора.

– Ваши аргументы звучат для меня убедительно, – поддакнул белобрысый с важным видом. Словно кому-то было дело до того, что он там думает. А затем он неожиданно повернулся и подвинулся таким образом, чтобы, несмотря на сидевшую между ними вампиршу, демонстративно окинуть Вэл ехидным взглядом своих немигающих красных глазенок. И, продолжая ее им сверлить, гаденыш заговорил, раздражающе растягивая слова: – Пожалуй, вы правы, детектив Грос. Никто в своем уме не стал бы вредить вампиру. Тем более зная, что он привилегированный представитель высшей знати.

Задумчиво поджав нижнюю губу, Вэл пару раз кивнула, давая понять, что услышала его царское величество, прониклась всей чудовищностью совершенной ошибки. А потом с невозмутимым лицом подняла ладонь до уровня глаз и показала ему неприличный, но однозначный жест, что трактовался как не слишком вежливая просьба заткнуть себе рот мужским детородным органом.

Судя по тому, как придурка перекосило, этот жест был вполне в ходу и на Флемоа.

– Вы еще поцелуйтесь, голубки, – фыркнул Рикки и тут же зажал рот кулаком, глотая хриплое кваканье. Все по классике: сам пошутил – сам посмеялся.

И прежде чем обернуться с намерением пощекотать бок братишки локтем, Вэл заметила, как на мгновение расширились глаза вампирши в ответ на слова Рикки. Бедная, ей, наверное, даже и в голову бы не пришло такое извращение, если бы не его дурацкое чувство юмора.

Капитан призвал их к порядку, одарив каждого строгим взглядом. Но, откровенно говоря, Вэл уже давно смекнула, что он не такой уж и свирепый дядька. Больше виду ради старался. Руководитель группы, как-никак. Все должны его бояться и уважать. Она и боялась. Вернее, делала вид, что боялась, но уважала вполне искренне.

Их начальник с шикарной копной каштановых волос, густой бородой и тяжелыми бровями, нависшими над теплыми ореховыми глазами, выглядел как настоящий воин, прошедший не одно кровопролитное сражение, но шрамов у него на лице не было, как, например, у детектива Гроса. Тому старая полукруглая отметина пересекала всю щеку от виска до подбородка. Но отсутствие боевых ранений не делало капитана менее мужественным. Он все равно создавал впечатление самого сильного среди них. От него так и веяло магической мощью.

– Поскольку мы зеленые юнцы из медвежьего угла, как выразился капитан Бак, я могу узнать, чем вызвана одержимость вампиров своим потомством? – с легким налетом дурашливости спросил Рикки. Однако его глаза оставались серьезными. И они сосредоточенно исследовали окружающие лица. – Насколько мне известно, вампиры не способны на деторождение в классическом смысле. Они принимают в так называемую семью уже взрослых, сформировавшихся людей. Откуда тогда эти мощные родительские инстинкты?

– Что ты знаешь о ритуале кровавого рождения? – первым отозвался двуличный упырь.

– Да все то же, что и все. Вампир выпивает досуха человека, накачивает своей кровью и наблюдает, как тот корчится в агонии. Большинство людей, желающих примкнуть к бессмертному полку, умирают в процессе. Те, кто выживают, – собирают сливки.

– Большинство – это 93,4 %. То есть вероятность расширить вампирскую семью составляет меньше семи процентов. И эти цифры применимы только к молодым и здоровым. Сотни тысяч людей ежегодно приходят к вампирам на пороге смерти, когда неизлечимое заболевание уже загнало их в угол. Но среди них смертность составляет все сто процентов. Еще не было зафиксировано ни одного случая, когда возрастной или больной человек смог переродиться, – безмятежно растолковал упырь. Склонил набок голову и изобразил щенячью улыбку, от которой у Вэл волосы на затылке зашевелились. – Как ты думаешь, много желающих среди молодых и здоровых поиграть в рулетку с шестипроцентным шансом выиграть?

– Сомневаюсь.

– Отчаянных дурачков хватает, иначе вампиры уже давно выродились бы, – хохотнул в ответ Аллен, сверкнув длинными острыми клыками. – Но ты прав, желающих мало. В среднем вампирская семья за сто лет обогащается на одного или двух отпрысков. Среди низшего сословия разворачивается нешуточная борьба за кандидатов. Свободно выбирать могут полупривилегированные члены общества и дворяне. Но у аристократов в целом дела с размножением обстоят сложнее, поскольку они принимают в семьи лишь магически одаренных. А среди тех еще меньше желающих рискнуть жизнью, которая в два раза длиннее, чем у обычного, то есть неодаренного человека.

– Вампиры не могут умереть от естественных причин, но технически убить их несложно. Поэтому им приходится прикладывать много усилий, чтобы сохранять свою популяцию, – подвел итог старший детектив. – Отсюда и забота о потомстве.

– Ну да, если знать обо всех нюансах, то убивать вампира лишено всякого смысла для Воспитателя.

– Нет, – категорично отрезал Аллен, не переставая улыбаться. – Господа, вы зацикливаетесь на одной гипотезе, согласно которой…

Вэл в какой-то момент выпала из спора, что развернулся между обманчиво добрым кровососом, Рикки и детективом Гросом. У нее в голове вертелись странные цифры, не желающие усваиваться мозгом.

Как за сто лет в семью могли войти всего один или два новых члена?

Их матери чуть за сотню. Вышла замуж она около семидесяти лет назад и за это время успела три раза родить, что по меркам оборотней считалось обычным делом. Приплоды у волков средние. По два-четыре щенка. Поэтому большинство самок ограничивались тремя-пятью выводками, после чего начинали предохраняться.

Опустив взгляд на руки, Вэл пересчитала на пальцах всех братьев и сестер в их ветке семьи. Выходило девять оборотней. Трое погибло. А остальные, все, кроме нее и Рикки, обзавелись уже своими щенятами – это тринадцать племянников.

Сколько же тысяч лет надо копить потомство, чтобы клан хотя бы до сотни разросся?

Она ошарашенно покосилась на сидящих рядом упырей. Сначала ее встретил настороженный взгляд Белладонны, а потом и белобрысый подключился, ядовито плюнув на флемоанском:

– Не нервируй нас, припадочная.

– Сколько вампир ваш кланъ? – спросила она шепотом, пропустив мимо ушей оскорбление. Потом ему нос повторно сломает.

– Тридцать семь особей, – вежливо ответила ей вампирша. И почему она так отличалась от своего брата? Между ними вообще ничего общего не было. Ни во внешности, ни в характере. – Наш клан считается одним из крупнейших в аристократической среде.

– Крупнейших?!

По столу требовательно застучала ручка, и капитан приказал:

– Заканчивайте разговоры.

Все тут же смолкли и приготовились слушать дальше о Радикальном Воспитателе. Но капитан посчитал, что достаточно предоставил им информации, и поставил перед фактом, что с завтрашнего дня они будут работать по группам, после чего отправил на свои рабочие места знакомиться с информационной системой под страшным названием «ЦДВБ «Оникс».

Разделение их пестрого коллектива на две оперативные группы, на первый взгляд, показалось Вэл логичным решением. Но ровно до тех пор, пока она не увидела списки с именами на главной странице особого отдела в полицейской базе данных.

Вэл не могла объяснить словами, почему у нее резко испортилось настроение, стоило поподробнее узнать о распределении. Просто взяло и из ниоткуда возникло гадливое чувство, точно ее окунули по самую шею в бесперспективное болото. Хотя нет. Она лукавила. Вслух не признавала, но глубоко внутри уже понимала: как ни трепыхайся, а с этими ребятами горы не покоришь.

– Что еще за СОВД и СОРГ? Дурацкие аббревиатуры. У них что, пальцы отвалятся нормально расписать названия? – пробубнила сама себе под нос Вэл на ирашском и огляделась по сторонам.

Офира выглядела довольной, сияющей улыбкой демонстрируя, как рада оказаться с ней в одной группе. Она приятная. Да и профессионал с большой буквы. Все же пятьдесят лет проработала в полиции. Но работала она на административных должностях и явно рассчитывала и дальше копаться в бумажках – безопасное, но скучное до ломоты в костях занятие.

Ее напарник, на лице которого не проступило даже намека на щетину, внушал еще меньше оптимизма. Компьютерный специалист хорош в офисной среде, но абсолютно бесполезен в полевых условиях задержания вооруженных преступников. Она не сомневалась, что от него будет много толку для всего особого отдела. Однако сидеть целый день рядом и бесконечно клацать по клавишам для нее было смерти подобно.

Вэл не так уж о многом и мечтала: всего-то ездить на вызовы и ловить преступников собственными руками. Быть в центре горячих событий, чтобы адреналин зашкаливал в процессе погони, а тело приятно гудело после удачно завершенной миссии.

Она с грустью посмотрела на свои раскрытые ладони и шумно вздохнула.

Глава 4. Неполноценная супруга

Марсель

Две недели пролетели как в бреду. Марсель наивно понадеялся, что старший детектив решил припугнуть новичков, сильно преувеличив нагрузки, но нет: оказалось, он их, наоборот, приуменьшил. И дело было не в отсутствии выходных. Как выяснилось, без них спокойно выжить можно. А вот без полноценного, здорового сна жалкое существование грозило в скором времени превратиться в нескончаемую адскую пытку.

Из-за того, что он уже как минимум неделю не мог нормально выспаться, все вокруг невообразимо раздражало: суетливые и шумные коллеги, горы бестолковой макулатуры, жженый кофе из автомата в фойе и толпы тупых свидетелей, которые вечно не могли связать двух слов для протокола. О, свидетели особенно виртуозно играли на его и без того расшатанных нервах.

Однако остро реагировать на раздражители нельзя, когда в напарниках бомба с чутким детонатором: бахнет так, что мало не покажется. И плевать ей с высокой колокольни на всякое там благородное происхождение. Невозмутимо врежет по морде и пойдет дальше по своим делам.

И что обиднее всего, эта дикарская недопринцесса равна ему по социальному статусу на землях Саларуна, поэтому даже при помощи консульства приструнить ее не было ни малейшей возможности. А следовательно, приходилось терпеть и подстраиваться.

Возле стола Марселя остановился детектив Грос и, не отрывая взгляда от отчета, рассеянно проронил:

– Пять минут назад поступил звонок по этому адресу. – Он положил квадратный стикер на стопку еще не обработанных документов. – Соседка утверждает, что видела, как вампир против воли затащил в свою квартиру человеческую женщину. Съездите с Вэл, проверьте.

– О да! Наконец! – воскликнула она, подрываясь с места. – Мы идем ловить преступник!

– Нет, нет и снова нет! Вы отправляетесь на обычный вызов. Постучите в дверь, если вам никто не откроет, то спуститесь к соседке и подробно ее расспросите. Возможно, она видела бытовую ссору между молодоженами. То есть никто никого не похищал, – скрупулезно выговаривая слова, произнес старший детектив, мгновенно потеряв интерес к изучаемому отчету. И тут же строго спросил, тщетно выискивая в глазах Валери признаки осознанности: – Ты меня поняла? Никаких взломанных дверей и задержаний без веских оснований. Иначе из зарплаты!.. Хотя ты и так в минусе… но я что-нибудь придумаю! Не смей нарушать мой приказ.

– Я нет что такое, – залепетала она бессвязную чушь, растерянно хлопая пушистыми ресницами.

– Марсель главный, – отрезал он напоследок.

– Поняла…

Руководитель ушел, и Марсель остался наедине с разобиженной напарницей, сверлящей его убийственным взглядом. А ведь он даже и рта раскрыть не успел, чтобы заслужить очередную порцию отборной ненависти. Удивительное рядом.

Адрес вел к жилому комплексу, находящемуся в десяти минутах от центрального отделения полиции Уларка. Поэтому они решили пройтись пешком. Марсель любил поздним вечером или ранней ночью прогуляться на свежем воздухе, а Валери – с одержимостью фанатика осматривать каждый неприметный закуток города.

Закатные сумерки окрасили небосвод в сочные коралловые тона, но из-за высотных зданий, тянущихся острыми пиками телевизионных антенн к куцым лоскутам облаков, красоты нынешнего вечера было почти не разглядеть. Естественное великолепие природы не интересовало ксорийцев. Каждый клочок земли они бессердечно заливали асфальтом. Строили монстрообразные пристанища для тех, кто пылко грезил ютиться на двадцати квадратах жилой площади в центре столицы, словно в будке дворняги: есть где ночь скоротать, и ладно. Не оставляли и жалких крох даже для чахлых деревьев с тонкими стволами и редкой листвой.

Самый большой город в мире. Огромный, разросшийся на тысячи километров, он вызывал у Марселя одну лишь тошнотворную неприязнь. Марсель не понимал, да и не желал понимать, как эти запутанные лабиринты каменных джунглей возможно полюбить. Столица Ксоры обладала столь же отталкивающей сущностью, что и его родовое имение, находящееся в мертвецки сонной глуши – в десятках километров от ближайшего провинциального городка. Они являлись двумя равнозначными, чересчур выпяченными крайностями, сотканными из сплошной череды недостатков, потому как достоинства рождались из умелого сочетания несочетаемых вещей.

– Здравствуйте, мы из полиции. Откройте, пожалуйста, дверь, – старательно репетировала разговор Валери и выжидающе посмотрела на Марселя. Тот слабо кивнул, и она продолжила: – К нам поступила жалоба, что вы незаконно удерживать женщину…

– Удерживаете.

– Удерживаете, – повторила она, точно в трансе, а уже в следующую секунду сорвалась с места и побежала вверх по улице.

– Да твою же… – простонал он, переходя на трусцу. – Как же хочется ей ноги иногда переломать.

Влипала в неприятности она в гордом одиночестве, а трудиться над исправлением последствий им неизменно приходилось вместе. И соскочить с поезда, несущегося в бездну, у него никак не получалось. Грос постоянно повторял, что напарники несли друг за друга ответственность. А то, что у Марселя в напарниках оказалось рыжее чудовище, так это исключительно его проблемы.

Шавка пробежала метров сто и остановилась возле пожилой женщины, присевшей на деревянную ступеньку у магазина. С готовностью упала на одно колено, чтобы их лица оказались на одном уровне, и встревоженно спросила:

– Вам плохо?!

– Что?.. Нет… Нет, ничего серьезного, – растерянно и смущенно отозвалась леди, поправляя тонкие кружевные перчатки. – Немного сердце прихватило, но скоро все пройдет.

– Больница! – Она обернулась и требовательно на него посмотрела.

– Вас проводить до больницы? – спросил он без особого энтузиазма и, вдоволь насладившись злым лицом напарницы, добавил: – Она тут в пяти минутах ходьбы.

– Нет-нет, все нормально. Спасибо. – Леди коснулась плеча Валери и тепло ей улыбнулась. – Я правда уже намного лучше себя чувствую.

– Вы уверены?

– Да, милая девочка.

Коротко кивнув, Валери поднялась на ноги, отряхнула штанину и спокойно пошла дальше. Как если бы не было никакого стометрового забега парой минут ранее. Вот так вот легко взяла и отпустила ситуацию с пожилой леди, которая в любой момент могла умереть от сердечного приступа на сиротливой лестнице перед магазином подержанных вещей.

– И все? Ты просто оставишь леди сидеть в предобморочном состоянии? – насмешливо спросил Марсель, поравнявшись с напарницей. Понять самостоятельно ход ее мысли он даже не пытался, поэтому спрашивал все напрямую.

– Она нормально.

– И как ты это поняла?

– Ее сердце…м-м-м… пустик… нет… какашка, слово забыть! – возмущенно воскликнула Валери и свирепо посмотрела на него.

– А я тут при чем? – он не сдержал ехидного оскала.

– Бесишь!

– Взаимно, моя незаменимая тварюшка.

Они прошли пару улиц в тишине, звенящей от напряжения между ними. На курносом лице застыло выражение, обещающее любому провинившемуся долгую и мучительную смерть. Не было смысла врать самому себе: ему нравилось ее дразнить, доводить до состояния, когда она с трудом балансирует между физическим и словесным насилием. Но последнее ей скверно давалось. И проблема заключалась даже не в языковом барьере. Очевидно, шавка выходила из той породы, кто сначала бьет, а потом разговаривает. И эта своеобразная игра с огнем странным образом будоражила Марселя.

В другой раз он продолжил бы провоцировать, специально надавил бы на больную мозоль, чтобы посмотреть, как его чудовище оскалит зубы и зарычит. Но сейчас они шли по рабочему вопросу, и от адекватности ее поведения зависел результат, получат они еще один выговор или отделаются малой кровью.

Переборов в себе желание ляпнуть нечто колкое, Марсель примирительно спросил:

– Пульс? У нее стабилизировался пульс?

– Да.

– Полезное умение, – процедил он сквозь зубы и словил на себе недоверчивый взгляд голубых глаз. – Если отчетливо слышишь стук сердца, то можешь определить, говорит человек правду или врет. У большинства лгунов пульс неравномерен: у кого-то он учащается при вранье, у кого-то, наоборот, замедляется.

– Поняла, – буркнула Валери, на лице которой теперь читалось скептическое выражение, будто она ждала, что этот цирк с хорошими манерами сейчас закончится и его ядовитая суть снова проявит себя в полной красе. – Вампиры не слышать сердце?

– Глупая байка. Наш слух так же зауряден, как и человеческий. Обоняние, может, чуть получше, но с оборотнями не тягаться.

– А когда зубы вытаскивать?

– В боевой ипостаси все чувства обостряются, а жажда многократно усиливается, – признал Марсель неохотно. Ему не нравилось ассоциировать себя с вампирами старой эры, охотившимися по ночам на людей и животных. – Но опять-таки, не думаю, что наши органы чувств способны составить достойную конкуренцию вашим.

– Поняла. – Она кивнула и остановилась посреди улицы, чтобы задрать голову и посмотреть на дом. – На этаж восемь квартир. Двадцать первый квартира должен быть на третий этаж. Но какой окно?

– Только не говори мне…

– Да, – перебила его несносная зараза, этот ходячий источник головной боли для всего особого отдела. Она присела на корточки и принялась быстро расшнуровывать кроссовки. – Я полезть смотреть в окно.

– Нам сказали лишь проверить. Забыла? Никаких взломов и проникновений.

– Я смотреть! Детектив Грос не запрещать смотреть!

– Вот же первородная тьма… Безнадежно, ты везде найдешь лазейку! – У Марселя, кажется, даже нижнее веко задергалось из-за усилий, приложенных к тому, чтобы не обматерить ее. – Просто поразительно изворотливый ум там, где…

– Это да! – Валери запрокинула голову и посмотрела на него снизу вверх с озорной улыбкой. Первой открытой улыбкой, адресованной ему, а не кому-то другому. Ее простоватое лицо с широким вздернутым носом и круглыми глазами, как у полярной совы, неожиданно сделалось миленьким. – Бабушка говорить, я ее гордость!

– Не хочу тебя расстраивать, но так говорит каждая вторая бабушка, – проворчал он, отворачиваясь и параллельно пытаясь разобраться в причине своей неадекватной реакции на обычное лицо, что сопровождалась резкой сменой эмоционального фона.

Пусть и не совсем дурнушка, но до красавицы явно недотягивала. А скверный характер давал пожизненную гарантию, что о существовании личной жизни она будет знать исключительно по сторонним рассказам. С чего вдруг она ему показалась милой? Эти животные распыляют какие-то феромоны, когда улыбаются?

– Бабушка Дэнта – особенный бабушка, – не согласилась Валери, вставая с корточек, будучи уже босой. Протянула ему свою обувь, в которую засунула носки, и нетерпеливо тряхнула рукой. Пришлось перебороть брезгливость и взять кончиками пальцев кроссовки за язычки. – Все. Я пошла. Ты иди дверь.

Она разбежалась, оттолкнулась ногой от стены и высоко подпрыгнула, благодаря чему смогла достать до ограждения балкона из изящно гнутых металлических прутьев. Подтянулась без малейшего видимого со стороны усилия и спокойно залезла в чужую собственность. Вот и первое проникновение на их счету. Затем эта безбашенная, но удачливая акробатка встала на бортик перил и прыгнула в сторону незастекленного балкона, расположенного на третьем этаже. В ее ногах таилась взрывная толчковая сила, поэтому она легко преодолела несколько метров по диагонали и вцепилась пальцами в каменное основание пола конечной точки назначения.

За что именно Валери держалась, когда карабкалась вдоль стены по узкому парапету, заглядывая поочередно в каждое окно, Марсель не совсем понимал. Кирпичная стена выглядела слишком гладкой, чтобы можно было найти, за что ухватиться. Еще одна особенность оборотней, о которой он не знал? Или уникальная фишка его личного чудовища?

Она внезапно замерла. Вскинула руку и кому-то энергично помахала. Мгновение, и тучный мужчина распахнул оконную дверцу с единственным намерением – грозно рявкнуть на нее:

– А ты еще кто?!

– Здравствуйте, мы из полиции! – жизнерадостно выдала напарница, то ли позабыв, что одна висит на стене, то ли от перевозбуждения использовав неправильное местоимение. – Это двадцать первый квартира?

– Нет, двадцать первая рядом, – мужик растерялся и ткнул пальцем вправо.

– Благодарим за сотрудничество!

В соседнем окне ее встретил уже их клиент – высокий темноволосый вампир. И, поскольку Марсель оставался заинтересованным в своем участии в проведении допроса, пришлось пробежаться. Однако внутри крошечной однокомнатной квартиры они оказались примерно одновременно. Пока его соотечественник препирался с Валери, Марселя через обычную входную дверь пропустила миловидная блондинка.

– Неужели у полиции Ксоры дела идут настолько плохо, что они уже и таких берут на работу? – презрительно прошипел вампир, судя по безвкусной обстановке жилища, относящийся к низшей касте. Явно вышел из молодого клана-однодневки, социальный статус которого не позволил бы ему даже прислугой работать в родовом поместье Лафайетов.

– Мы из особого отдела. – Валери показала ему удостоверение. Ее ободранные до крови пальцы дрожали. – Пожалуйста, сотрудничайте.

– О, членораздельной речью повеяло, – театрально удивился он.

Марсель почувствовал острый укол раздражения. Вот вечно всякая челядь пытается самоутвердиться за счет госслужащих, не имеющих возможности осадить их за хамство. А тут еще и такой подарочек в виде девчонки-оборотня, плохо говорящей на иностранном языке. Малодушный выродок, позорящий весь вампирский род, знает: пока она при исполнении, то и пальцем не сможет его тронуть без предписания или веских оснований, к которым, увы, оскорбления не относятся.

И вообще, как он посмел позариться на его личное чудовище? Только Марселю дозволено задирать рыжую заразу. Особенно после всех тех мучений, через которые она заставила его пройти.

– Нам поступил звонок от вашей соседки. Она утверждает, что была свидетельницей похищения молодой женщины, – холодно прояснил Марсель причину их визита и скользнул взглядом по лицу девушки, не находя никаких признаков страха.

– Вот же тьма, старая маразматичка уже в печенках у меня сидит. Какое еще похищение? – Вампир уселся в аляповатое кресло в восточном стиле, закинул ноги на загаженный не пойми чем журнальный столик и самодовольно повел рукой вокруг. – Здесь только я и моя жена. Никаких похищенных женщин, как видите.

– Да какая я тебе жена? – вспыхнула девушка. – Самому не смешно?! Мы с тобой почти чужие друг другу.

– Он вас держать здесь силой? – незамедлительно отреагировала Валери.

Вампир и его сожительница ответили одновременно и вразнобой. И у него все меньше оставалось сомнений в том, что они наткнулись на любовников в ссоре. Его напарница это, скорее всего, тоже понимала, но из упрямства продолжала сверлить хмурым взглядом исподлобья хамоватого вампира.

– Предоставьте свои документы, – равнодушно попросил Марсель, вытаскивая стилус из бокового кармана планшета. Ему хотелось побыстрее запротоколировать мелкую бытовую ссору и свалить из гадюшника.

– С какого перепугу?! Я мусоров не вызывал и ничего не обязан давать, пока вы не предъявите мне обвинение.

Рыкнув, Валери дернулась в его сторону. Остановилась на полпути, отшатнулась и отвернулась к окну, яростно сжимая кулаки. Учитывая ее темперамент, сейчас проворачивалась титаническая работа по сдерживанию эмоций. А ей сдерживать эмоции противопоказано, ибо срывать злость потом все равно будет. Причем на том, кто первым подвернется под руку, – то бишь на нем.

– Так ты еще и недостаточно пуганый? – едко усмехнулся Марсель, приподнимая бровь.

В нем тоже заклубились, сворачиваясь в тугой узел, ядовитые змеи. Глаза черни забегали, демонстрируя бурную активность мозга. Кажется, приходило запоздалое понимание, но оно ему уже не поможет избежать заслуженного наказания. Марсель шагнул в сторону вампира, концентрируясь на дрожащих зрачках, и представил, как сжимает его шею грубыми, сильными ладонями. И тот послушно захрипел, в ужасе хватаясь за свое горло, царапая кожу коротко обрезанными ногтями. Умирать никому не нравилось, даже бессмертным.

– Появилось желание сотрудничать?

Вампир истерично закивал, жадно глотая воздух. Свалился на пол, поднялся, зашарил по карманам руками, извлек пластиковую карточку и протянул ее Марселю.

– Ваши документы мне тоже нужны, – бросил он девушке, параллельно переписывая данные. И та без лишних телодвижений подала ему свою карточку. Эти двое оказались настоящими супругами с официально зарегистрированным браком. – Так из-за чего произошел конфликт?

Напарница давно развернулась и с интересом наблюдала за переменами в поведении представителей местной фауны, время от времени кидая на Марселя задумчивые взгляды.

– Это личное, – робко проблеял вампир.

– Он не хочет меня делать полноценной супругой! – не согласилась с ним дамочка.

Брови Валери поползли на лоб. По округлившимся глазам и порозовевшим щекам стало ясно: не о том подумала не умудренная ценным опытом лиса. Совсем не о том. И Марселю нестерпимо захотелось закрепить эффект, поэтому он сумрачно сказал:

– Ничего удивительного, в вашем-то возрасте.

– Да тут возраст ни при чем! Я бы в любом не смог, – удачно подыграл вампир, сам того не осознавая.

– Понимаю, все мы рано или поздно сталкиваемся с подобными трудностями. И возраст тут и правда порой совершенно ни при чем.

– Меня понимает высокородный господин вашего положения? – раболепно прошелестел вампир тонкими губами. – Никогда бы не подумал…

– Нет, конкретно у меня такой проблемы еще не было, – перебил его Марсель, бросив мимолетный взгляд на окончательно ошеломленную рожицу напарницы. – Но чтобы знать о ее существовании, необязательно с ней сталкиваться.

– Да, вы правы, – горько вздохнул вампир и недовольно покосился на супругу. – Но моя жена не хочет этого понимать и продолжает требовать от меня невозможного. Вот и устроила безобразную сцену возле подъезда.

Что-то пробормотав на ирашском, Валери сконфуженно потерла лицо ладонями. И он поймал себя на мысли, что ему жутко хочется в кратчайшие сроки выучить этот язык, наполненный рычащими и шипящими звуками. Хоть крови оборотня напейся – говорят, она отвратительна на вкус.

– Что за комедию вы ломаете? – разозлилась неполноценная супруга вампира, разрушив хрупкое волшебство момента. – Что с моим возрастом не так?! Какая разница, в двадцать лет я бы захотела пройти ритуал или в тридцать? Я хочу быть вампиром, как и мой любимый! А он отказывается меня обращать! Мои лучшие годы уходят, еще пара лет – и появятся морщины!..

– Вы умрете, – равнодушно произнес Марсель, снова потеряв к ним всякий интерес, и вернул обоим документы. – Больше не устраивайте разборки в публичных местах.

– В смысле – умру? Что вы имеете в виду?

– Что непонятного в смерти? – кисло проворчал он. – Кровь любимого мужа выжжет вас изнутри, как серная кислота. А если точнее, то вы будете около часа захлебываться чужой кровью, которую ваш тридцатидвухлетний организм с вероятностью в девяносто восемь процентов отвергнет. В конечном счете она вытечет через всевозможные отверстия в теле, и вы умрете от обескровливания.

Пока немолодая девица пребывала в кататоническом ступоре, а вампир отвлекся на то, чтобы вывести ее из этого странного оцепенения, Марсель глазами указал напарнице на дверь и первым пошел к выходу.

Но стоило им выйти в общий коридор, как она схватила его за предплечье и дернула, разворачивая к себе лицом. Даже если бы он захотел воспротивиться, силищи у нее в руках было столько, что она спокойно могла оторвать его от земли и развернуть так, как ей заблагорассудится.

– Что ты сделать ему? Ему быть больно. Я видела.

– Ничего такого, за что мы могли бы получить выговор. – Марсель нервно выдернул предплечье из пухлых пальцев уже без единой царапины, но в корочке свернувшейся крови. Вот уж кому-кому, а ей он в последнюю очередь рискнул бы рассказать о своих способностях. – У нас есть между собой, вампирами, кое-какие особенности, ты не поймешь. Да и вообще… скучнейший случай. На Флемоа почти любые отношения с человеком заканчиваются подобной драмой: вампир бессмертен, а его избранник с каждым совместно прожитым годом все чаще и громче закатывает истерики, суть которых сводится к тому, чтобы помочь ему переродиться. Никогда не понимал вампиров, путающихся с людьми.

– Удивило меня, – поделилась с едва уловимыми нотками веселья в голосе Валери, не замечая, что потеряла ключевую мысль. Она двинулась в сторону лестницы, как обычно, игнорируя существование лифта. – Вампир и человек жениться. Значит, вампир может заниматься секс. Удивило.

– Что ты сказала? – Он едва не запнулся о собственные ноги. И у первых ступеней лестницы сам схватил ее за запястье. – В смысле, удивило? Что у тебя в голове за абсурдно-дикие представления о вампирах?!

– Скучный случай, – пожаловалась маленькая рыжая зараза, давая понять, что ей больше не интересна эта тема. Глубоко вдохнула и замерла, так и не выдохнув.

– Что случилось? – моментально переключившись, настороженно спросил Марсель. Они постоянно натыкались на преступников или мелкую шпану во время ежедневного патрулирования. И все благодаря ее звериному слуху и обонянию. – Кого-то убивают?

Резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, шавка рванула вверх по лестнице, при этом наступив ему на ногу, – по ощущениям, будто арматурой по пальцам врезали. Подобно бешеной гончей, взявшей свежий след, она взлетела на пару пролетов выше и завернула в глухой закуток с тремя одинаковыми дверями.

Когда он нагнал ее, то застал уткнувшейся носом в щель у одной из дверей. Она несколько минут к чему-то шумно принюхивалась. Время от времени морщилась, встряхивала кудрявой головой и снова утыкалась носом.

Наконец Валери отстранилась от двери и повернулась к нему лицом, чтобы объявить:

– Там труп.

– Зашибись, – мрачно констатировал Марсель и потянулся за телефоном. – Это что-то новенькое. Сейчас свяжусь с Гросом, узнаю, что нам делать дальше.

Он отвлекся буквально на минуту, чтобы услышать: «Ничего не делайте, через десять минут подъеду с нашими криминалистами», – а стоило вернуться взглядом обратно к напарнице, как едва успел выкрикнуть:

– Нет!

Терпением шерстяная идиотка никогда не отличалась, но мозгами, насколько Марсель успел убедиться за последние дни, шевелить умела. Поэтому хоть она и стояла, ухватившись за ручку и упершись одной ногой в стену рядом, готовая в любой момент начать выламывать дверь, он все же попытался воззвать к ее разуму:

– Никаких проникновений, помнишь? Грос с остальными скоро подъедут, тогда и откроем дверь. Возьмем у консьержа ключ. Найдем пару свидетелей среди соседей. Просто вламываться на чужую собственность из-за учуянного запаха на территории Ксоры нельзя.

– Кто-то дышать.

– В смысле, дышит? Труп не может дышать. Первородная тьма, если там не труп, а обычный мусор…

– Нет! Запах труп есть. Но еще кто-то дышатъ! – Шавка начинала психовать, а речь ее предсказуемо деградировать. – Твоя голова тупой! Преступник убиватъ труп там!

– Протявкала та, кто не в состоянии правильно склонять слова в элементарных предложениях, – рефлекторно огрызнулся Марсель и тыкнул ее носом в слабое место. И тут же закатил глаза, осознав, что, распаляя чудовище, лишь быстрее спровоцирует его на активные действия. – Валери, я же пытаюсь тебе помочь. Все равно за десять минут он никуда не денется из замкнутого пространства на пятом этаже. Давай подождем наших и не будем нарушать приказ начальника.

– А еще там, может, раненый! И сейчас он умирать, – полыхая от гнева, бросила она.

Марсель знал, что последует за этими словами, поэтому приказал ее телу замереть, прежде чем шавка успела отвернуть голову. Он смотрел в голубые глаза и думал о наливающихся свинцовой тяжестью руках и ногах. Старался игнорировать взгляд, переменившийся сначала с изумленного на прозревший, а теперь с каждой секундой приобретающий все большую кровожадность. Поскольку понимал, что рано или поздно она раскрыла бы его секрет. Но все же предпочел бы, чтобы это произошло позже. Намного позже. В идеале – никогда.

– Это был ты, – тихо прорычала очень злая лиса. Настолько злая, что стала менять форму. Зрачок дернулся и вытянулся тонкой щелью, а сознание вдруг воспротивилось влиянию извне. Ему пришлось быстро сократить между ними дистанцию, чтобы продолжить удерживать взглядом ее меняющееся тело. И она мгновенно смекнула: – Значит, глаза… тебе надо смотреть глаза. Поняла.

– Вот же дерьмо, – пробормотал он, чувствуя себя непривычно взволнованным. Даже сердце забилось чаще. Кривовато, на манер ее братца, улыбнулся и спросил: – Ты же меня порвешь на мелкие клочья, да?

– Да. Порву.

– Страх как не хочется умирать.

– Ничего. Воскрес… нешь.

– Так-то да, но за последние годы я довольно сильно модифицировал тело. Пирсинг, татуировки – все придется делать заново. Страх как не хочется.

– Нос стать ровным.

– А ты умеешь убеждать, – из него вырвался нервный смешок, – но нет. Я уже смирился и принял кривизну своего носа. К слову, горбинка, появившаяся из-за твоего удара, придала пикантности моей внешности, не находишь?

Ответила она ему на ирашском, оскалившись в откровенно хищной улыбке. К ведуну не ходи, обозвала и расписала, как именно будет убивать. И все из-за сущей мелочи, по сути. Подумаешь, изредка, в моменты, когда его нервы уже не выдерживали, Марсель наказывал ее болезненными, но кратковременными ощущениями: то легкую мигрень пошлет от вырванной прядки волос, то раскаленным металлическим прутиком стеганет по ляжкам. Но у оборотней высокий болевой порог, да и следов на теле не оставалось после фантомной боли.

Врали те, кто говорил, что вспыльчивые смертные не злопамятны. Похоже, это правило не распространялось на оборотней или, что он находил более вероятным, конкретно на его чудовище. Что ж, будет ему уроком, как сказала бы Донна.

Глава 5. Укусы насекомых

Рикард

Зловоние смерти он почувствовал еще на подходе к заброшенному интернату, расположенному в черте города. Длинное трехэтажное здание приманивало своим обветшалым и жутким видом подростков всех мастей: от храбрившихся в кругу друзей трусишек до желающих уединиться для взрослых утех более проблематичных ребят.

С каждым пройденным метром замусоренного коридора, стены которого испещряли как вполне симпатичные граффити, так и надписи незатейливого характера, Рик все сильнее морщился. Вонь оглушала его чуткое обоняние. Била по мозгам не хуже ирашского ерша, замешанного на темном пиве с ромом. Казалось, она могла даже свалить с ног.

Идущая рядом Белладонна молча протянула ему шелковый платок – красивую, но абсолютно бесполезную тряпочку с вышитыми в уголке именными инициалами, – но, прочитав по кислой физиономии Рика все, что он думает о несчастном лоскутке, понятливо убрала тот обратно в карман.

Они на удивление хорошо и быстро сработались. Можно сказать, лучше всех в отделе. Не пытались друг друга поддевать в мелочах, как это делали Офира и Фабиан. Не прятались за безупречными манерами, при случае не упуская возможности плюнуть ядом, подобно Оскару или Аллену. О дурной парочке, с которой начальство уже три дня глаз не сводит, после того как Вэл едва не укокошила Марселя, и вовсе говорить не имело смысла. Оба перешли в боевые формы и схлестнулись, наплевав на случайно найденного старика, который умер днем ранее от сердечного приступа. А тем, чье дыхание услышала сестра, оказался обычный пес, не успевший понять, что произошло с его хозяином.

– С непривычки всем тяжело, – вместо приветствия кинул ему Оскар и одарил сочувствующим взглядом, стоило им показаться в дверном проеме. – Рик, постарайся не опорожнить желудок на месте преступления.

– Хорошо, дружище, буду глотать обратно, – усмехнулся Рик и, не выдержав натиска удушливо гнилостного смрада, стиснул пальцами нос. Он догадывался, что вид у него скверный. Не лучше желторотого матроса, впервые вышедшего на корабле в большие воды и в полной мере познавшего всемогущество морской болезни над бренным телом. Но Рик продолжал тешить себя мыслью, что сумел скрыть от окружающих глубину своего бедственного положения. Поэтому искренне надеялся, что проницательная напарница встала у его плеча не с намерением успеть словить бессознательную тушу, надумай он хлопнуться в обморок под стать впечатлительной барышне.

– А я вот о тебе был лучшего мнения, – сладко пропел Аллен, склонившись над трупом так низко, что тошнота опасно подкатила к горлу. – Понимаю, у оборотней обоняние намного острее, чем у вампиров. Между собой у вас тоже есть кое-какие отличия, в курсе, но на фоне своего «дружища» ты производишь скверное впечатление.

– Кое-кто древний, по обыкновению, кичится своими поверхностными знаниями.

– Дикарь, притворяющийся интеллигентом, – не менее любопытное зрелище.

– Вы оба сейчас раздражаете, – холодно объявила Белладонна, открывая форму протокола на планшете. В их обязанности входило описание общей обстановки на месте преступления, пока криминалисты выискивали вещественные улики.

– О, девочка, тебя в первую очередь должно интересовать, почему твоего напарника едва ноги держат, – мягко возразил Аллен, рукой в латексной перчатке приоткрывая рот мертвому парнишке – совсем юному, практически ребенку, судя по лицу, что не тронули крысы. Ужасная несправедливость как для парнишки, еще и жизни толком не видавшего, так и для его близких, потерявших важного для них человека преступно рано. – Сама подумай: здоровяк весом за центнер, королевская, не разбавленная людьми кровь, образование из лучшего учебного заведения империи, а притупить обоняние не может. Странным это не находишь? – Он внезапно вскинул русую голову и улыбнулся, изображая смущение. – Ах да, ты же, наверное, не знаешь. Что ж, в таком случае я немного тебя просвещу: оборотни управляют органами чувств аналогично тому, как мы выпускаем клыки. Нет необходимости переходить в иную форму. И, судя по моим наблюдениям, они успешно овладевают этим умением еще в детстве.

Белладонна перевела на Рика взгляд и в безмолвном вопросе приподняла смоляную бровь. Она в принципе говорливостью не отличалась. По большей части лишь загадочно улыбалась и строила глазки, чем временами окончательно ставила Рика в тупик. В обычной женской голове не разберешься, а тут женская голова другого вида.

– Все не так просто, – только и смог прогундосить он.

– Начнем с того, что у кошачьих зрение и слух развиты не в пример лучше, чем обоняние, в то время как у псовых, наоборот, нюх во главе стола. И продолжим иерархией в стае, от места в которой зависят сила и особенности органов чувств, – чопорно поведал Оскар, перестав распылять на пол вещество темно-синего цвета, что вступало в реакцию с клетками белка и окрашивало его в малопривлекательные бурые тона. – В любой стае есть четкая градация по силе: альфа, бета, гамма и омега. Все изначально рождаются омегами. По мере взросления большинство оборотней приобретает новые способности. Конечно, какой-то процент остается омегами. Практически все полукровки – омеги. И поскольку они самые слабые, то им легче остальных контролировать свои органы чувств. В том числе абстрагироваться от сильных запахов.

– Так ты у нас, значит, омежка? – радостно подытожил Аллен.

– Нет, я не отношусь ни к одному из меньшинств. – Оскар вернулся к прерванному занятию. Всосал бурую жижу специальным ручным пылесосом и уже на другом участке пола разбрызгал из пульверизатора синее вещество. – Заурядная гамма.

– Гаммы – это большинство, подобно низшему сословию у вампиров?

– Я плохо знаком с вашим общественным строем. Но если переводить в процентное соотношение, то приблизительно семьдесят процентов оборотней – гаммы. Омеги без примеси человеческой крови и беты примерно в одинаковой пропорции занимают двадцать пять процентов. Оставшиеся пять – альфа-самцы и альфа-самки.

– А тебя, значит, лихорадит возле трупа из-за того, что ты волк? – ненавязчиво вернул разговор к Рику Аллен.

Хитрющий, надо сказать, вампир. Спросит прямо – спокойно получит отрицательный ответ. Немного походит вокруг да около – и все равно выяснит то, что ему интересно, какое бы сопротивление ни встретил на своем пути к информации. И с каждым упрямцем использовал разные методы: из одного будет долго и осторожно тянуть сведения по ниточке, другого бесцеремонно зажмет в углу. Опыт, накопленный в течение нескольких веков жизни, сделал из него прекрасного стратега и манипулятора.

Разумеется, он прекрасно знал об устройстве стаи у оборотней, однако решил прикинуться дурачком, чтобы подтвердить свою догадку в отношении Рика. А напарник намеренно или случайно – сейчас нет никакого смысла гадать – помог ему.

У него не было желания играть с Алленом в игры разума. Особенно сейчас, когда все силы уходили на то, чтобы вернуть контроль над телом и головой, одуревшими от вони. Поэтому он смирился с неизбежным и коротко ответил:

– Я бета.

– В твоем возрасте? – Оскар от потрясения едва пылесос не уронил. – Немыслимо… как такое вообще возможно?..

– Рикард рано стал бетой? – заинтригованно спросила Белладонна.

К тщательно скрываемому недоумению Рика, она частенько демонстрировала живой интерес к его персоне. Аккуратно расспрашивала о семье и о том, какое влияние она имеет на королевство: обладала реальной властью в их обществе или осуществляла церемониальные функции. Узнав, что в их стае больше ста шестидесяти особей, а конкретно он вышел из дальней побочной ветви по женской линии и числился принцем скорее номинально, заметно приуныла.

Глупцом он не был, понимал, что красавица изучала его не из-за праздного интереса и уж тем более не из-за романтического влечения, которое иногда пыжилась изобразить; наблюдать за совратительными потугами вампирши – отдельный вид развлечения. Ей двигали более приземленные и практичные цели. А вот что именно она хотела с него поиметь, пока оставалось тайной, припрятанной в темном чулане. Но он не особо по этому поводу расстраивался и наслаждался шоу и обжигающе холодной красотой обольстительницы.

– Не просто рано, а невероятно рано. Больше половины оборотней являются омегами вплоть до совершеннолетия. А бетами становятся оборотни, которым как минимум за сотню лет. Просто в голове не укладывается, как это возможно? Погоди-ка, Валери, получается, тоже бета?

– Ну да. Мы же из одного приплода. Последние и «самые придурковатые», со слов мамы. – Рик криво улыбнулся. – Посмотрела она на Вэл и решила, что больше ей такого счастья не надо. А я через двадцать лет закрепил результат.

– Выходит, это не я слабак, а она аномально сильная! – пришел в восторг Оскар, похоже, перестав его слушать уже после «ну да», и с энтузиазмом защелкал кнопкой пульверизатора. – Меня побила вовсе не женщина! Нет, биологически Валери женщина. И красивая женщина. Но бета-самки ведь настоящая редкость, ничуть не меньшая, чем альфа-самки! Их нельзя считать за обычных женщин.

– Видимо, его это долгое время беспокоило, – иронично подметила Белладонна и уткнулась в планшет взглядом.

– Какое счастье – быть блаженным. – Аллен с умилением посмотрел на напарника. – Радостные открытия поджидают на каждом углу.

Рик же кривовато улыбнулся, решив не напоминать приятелю, что боролись они без смены формы, а следовательно, на равных. У того, видать, и правда вера в себя пошатнулась после проигранного боя малолетней соплячке, едва достающей макушкой ему до груди. Незачем добивать лежачего. А сеструха и без лишних подтверждений знала, насколько крута.

Если честно, то в подобные моменты он ею здорово гордился. Она выросла и утерла носы всем в их стае, став главной любимицей бабули: в первую очередь не за умение технично разбивать морды и ломать ребра, а за непоколебимую крепость характера. Ибо истинная сила – сила духа. И дух, заточенный в ее маленьком и слабом от рождения теле, попросту невозможно сломить.

Больше криминалисты не отвлекались на разговоры, а сконцентрировались на работе, оставив стажеров конспектировать свои впечатления. После того как бригада медиков забрала парнишку для вскрытия и опознания, а Оскар закончил исследовать пол, они смогли зайти в комнату, чтобы заняться съемкой места преступления. Им нужно было сфотографировать все найденные отпечатки и брызги крови, проявившиеся после распыления на стены и пол специального химического состава.

Основной фронт работы по анализу и изучению вещественных доказательств проходил в лабораториях под чутким руководством начальницы криминалистического подотдела, невероятно умной тетки – Лиоры Фидж. Сама она редко выезжала на места преступлений, предпочитая координировать младших коллег на расстоянии. Ходят слухи, что она уже больше пятидесяти лет отдала криминалистике и за это время запатентовала два инновационных метода в области энтомологии. В общем, являлась важным специалистом с громкой репутацией, которого не дергают без острой необходимости. Оно и понятно, Аллен и Оскар тоже уже больше двадцати лет проработали в полиции, поэтому не нуждались в ее профессиональной опеке. Для них госпожа Фидж выступала в качестве научного руководителя, помогающего и направляющего в тех областях, где им недоставало знаний.

А вот Рик и Белладонна тыкались повсюду, как новорожденные котята, не понимая, что им делать. По крайней мере, первые дни. Затем напарница смекнула, в чем чаще всего заключались их обязанности на месте происшествия, и взяла на себя всю бумажную волокиту: постоянно что-то писала, чертила, зарисовывала. А он стоял рядом с невозмутимой рожей, притворяясь ее телохранителем.

Изображать бурную деятельность Рик не умел. Вся эта нервозная мелкая суета не про него. Ему было легче откровенно слоняться по углам, ожидая, когда его позовут в чем-нибудь подсобить. Все равно никакого смущения он при этом не испытывал. И с ума от безделья, как Вэл, не сходил.

Откровенно говоря, Рик искренне верил, что его зря таскали на места преступлений. Особенно если где-то неподалеку благоухал разложением труп. Он мало чем мог помочь криминалистам и идеями не фонтанировал, как капитан Бак: тому хватало часа, чтобы выдать несколько рабочих гипотез, одна из которых в последующем обязательно выстреливала. Сказывался почти восьмидесятилетний стаж работы в полиции и то, что большинство преступлений не отличались оригинальностью.

Конечно, Рик не был совсем уж безнадежен. Он живо впитывал знания и набирался опыта от старших по званию, но все же считал, что лучше всего проявлял себя в социальной составляющей. Благодаря невероятной харизме и подвешенному языку, заточенному на остроумные шутки и западающие в сердце комплименты, ему легко давалось опрашивать свидетелей. И как бы ни убеждали его в обратном мелкие вредные девочки, Рик-то знал, насколько он хорош собой.

Вернувшись после ужина в полупустой отдел, они расселись за свои столы, чтобы привести материалы в порядок: структурировать информацию и переписать то, что нечитаемо, но свежо в памяти. И пока все занимались делом, Рик открыл карточный пасьянс на компьютере. Полчаса тот поможет скоротать, а там, глядишь, и кому-нибудь на нервы действовать начнет – придумают, чем его занять.

– А почему на полу было так мало крови? – спросила Белладонна у Аллена. Он разглядывал одну из распечатанных фотографий у многофункционального принтера, стоящего сразу за ее креслом. – Ему же разорвали шею, а поврежденная сонная артерия может выгнать большую часть крови из организма за считаные секунды.

– Ее повредили посмертно.

– То есть он умер не от раны на шее?

– Нет.

– А отчего?

– А это предстоит выяснить нашему судмедэксперту. Я не нашел внешних признаков насильственной смерти.

Дверь громко хлопнула, и в отдел фурией влетела сеструха. Она остановилась, заметив вернувшихся коллег из другой группы, и пожаловалась Рику, от возмущения притопнув ногой:

– Нас направлять на всяку фигню!

Стоило отдать должное, ее саларунский стремительно совершенствовался. Она сама лучше заговорила и другие акценты понимать начала. Одни окончания слов все никак не давали ей довести владение языком до свободной разговорной формы.

Вэл всегда относилась к категории сильно увлекающихся натур. Раньше ее было не оторвать от турника: при любой возможности начинала отжиматься, приседать, бегать на месте и отрабатывать взмахи ноги с одержимостью физкультурного шизика. А теперь аналогичная картина творилась с саларунским. Как ни посмотришь вечером, чем она занимается, – либо учебное пособие штудирует, либо обучающие ролики смотрит в интернете, либо в приложении на телефоне что-то тыкает. Одним словом – маньячка.

– Что случилось? Кошку попросили снять с дерева? – усмехнулся Рик.

– А что, и такое могут попросить? – ужаснулась Вэл, неосознанно перейдя на ирашский. – Вот только сраных кошек мне для полного счастья не хватало!

– Крепись, Вэлли. Пока не перестанешь мутузить своего же напарника, нормальной работы тебе не видать. Тут надо выбирать что-то одно.

– Бесит! – рыкнула она и затопала к своему столу.

Дверь снова приоткрылась, и к ним присоединился недавно упомянутый Марсель. Он шел с маленьким стаканчиком кофе из автомата в коридоре. На скуле почти затянулись две небольшие царапины, обещавшие оставить после себя симпатичные шрамы, которые будут хорошо сочетаться с его вечно недовольной рожей. Гематомы уже приобрели желтоватый цвет и собирались в ближайшие пару дней отчалить с лица. А вот перебинтованная рука, покоящаяся в бандаже на груди, еще минимум неделю будет восстанавливаться.

К удивлению Рика, у вампиров дела с регенерацией обстояли неважно – намного хуже, чем у оборотней. Им даже кровь не помогала быстрее залечивать свои раны. А кровь, к слову, Марсель попивал натуральную, человеческую. Из маленьких и дико дорогих колб с двухчасовым сроком годности, продающихся в аптеке. И хоть на его повреждениях прием той не сильно отразился, но зато у него окончательно пропал акцент из речи – любопытное открытие.

– Приятель, у тебя все нормально? – добродушно окликнул его Рик. – Помощь никакая не нужна?

– Отвали. – Марсель посмотрел на него как на грязный мусорный бак.

– Поразительно, как она его еще не прибила… – прокомментировал Рик, провожая взглядом сутулую фигуру.

– Пыталась, но ее остановили, – равнодушно напомнила Белладонна, скрепляя документы сшивателем. – Думаю, она еще не раз попробует снова.

Часа через три из прозекторской выглянула Дарси и сообщила о завершении вскрытия, после чего неосмотрительно пригласила пройти и послушать о результатах осмотра, на что они всем отделом рванули в прохладное помещение, освещаемое двумя лампами: яркой и холодной над столом для вскрытия трупов и теплой желтой у письменного стола при входе.

– Я узнала о твоей проблеме, поэтому кое-что нашла, что тебе поможет.

Придержав Рика за плечо, Дарси заставила его остановиться у двери снаружи. Привстала на носочки и потянулась к его лицу руками, в которых он увидел полноценный респиратор с двумя большими фильтрами, но из-за разницы в росте Дарси предсказуемо не смогла осуществить задуманное. Кокетливо улыбнулась и таким пошловато-игривым тоном, будто просила снять штаны вместе с трусами, произнесла:

– Ты такой высокий… я не могу дотянуться. Можешь наклониться ко мне поближе?

Он ничему толком не успел изумиться: ни тому, как лихо распространяются в отделе слухи, ни тому, как к нему откровенно подкатывает симпатичная, фигуристая женщина. И все потому, что вмешалась Белладонна, грубо вырвав из ее рук респиратор.

– Позвольте. – Она вонзила в Дарси надменный взгляд, полный превосходства. – Я повыше вас буду и помогу моему напарнику.

Подступив вплотную, Белладонна дернула его холодными тонкими пальчиками за подбородок, заставляя опустить лицо. У них разница в росте тоже была ощутима, но не настолько выражена, как с женщинами ниже метра семидесяти. С туфлями же на десятисантиметровом каблуке напарница тянула на все сто восемьдесят пять: эдакая болезненно худая лань с ногами от ушей. У многих травоядных оборотней барышни со схожим хрупким телосложением пользовались нешуточным спросом. А Рику их даже как-то трогать лишний раз не хотелось от греха подальше: вдруг сломаются.

– Ты уже и маски разучился сам надевать? – тихо и зло спросила Белладонна, аккуратно заправляя лямки респиратора ему за уши. Сдержалась, даже не поцарапала, хотя выразительные темно-алые глаза, подчеркнутые агрессивным макияжем с длинными, изогнутыми стрелками, так и горели желанием пустить кровь. А аппетитные красные губы слегка приоткрылись, демонстрируя выпущенные клыки.

Еще чуть-чуть, и он бы поверил в ее ревность. До чего же хорошо играет, чертовка.

– На таком расстоянии ты даже красивее, чем обычно, – понизив голос, азартным полушепотом подметил Рик и положил ладони на тонкую талию. Чрезвычайно тонкую. Казалось, он мог полностью обхватить ту пальцами. Рик инстинктивно отметил, как расширились у нее зрачки и участилось дыхание, и отодвинулся, чтобы повернуться к оттесненной в сторону Дарси. – Я попозже к тебе загляну, чтобы выразить свою благодарность.

Она сверкнула ликующей улыбкой и, кинув что-то про любовь к сладким винам, первой зашла в прозекторскую, где поджидал весь их дружный коллектив. А Рик вместе с оскорбленной Белладонной, поджимающей свои багряные губы, последовал за ней.

Если честно, то Дарси не соответствовала его вкусам. Нет, она, конечно, симпатичная особа с приятными пропорциями: грудь не меньше второго размера и бедра сочные, а хорошая задница даже поважнее объемного бюста будет. Недостатки внешности тоже почти не бросались в глаза. По крайней мере, крупноватый нос и раскосые, широко посаженные глаза с нависшими веками не портили ее до той степени, когда сексуальное желание прячется в страхе. А на остальное плевать.

По факту, инициативность и язык тела – первое, что его привлекло и зацепило в ней.

А ее тело и запах, пусть и человеческий, говорили о сильном возбуждении. Дарси хотела секса, а не долгих расшаркиваний с невинными поцелуями по кладовым – это единственное, что сейчас взволновало Рика после трех недель на голодном пайке. Он уже почти дошел до той стадии, когда был готов идти искать внимания у жриц любви, а тут так удачно совпало.

– Не поняла, – Дарси окинула озадаченным взглядом толпу у стола для вскрытий, – дело вроде ведут ястребы, что тут кобры забыли?

– Нельзя? – жалобно прогундосила из-за зажатого носа Вэл. – Пожалуйста, я быть тихо.

– Пусть послушают, раз хотят, – позволил капитан.

Дарси неторопливо натянула на руки новые латексные перчатки и встала у головы парня – предположительно, восемнадцатилетнего Айра Хоски. С его родными уже связались и теперь ждали их прибытия в районе часа для подтверждения личности убитого и первичной дачи показаний.

– Раны на горле оставил выдрессированный волк, – начала Дарси с самого важного. Аккуратно отодвинула кончиком скальпеля бахрому из остатков кожи и показала им развороченные мышцы шеи. – Когда волк или собака вцепляются в плоть, то после их укусов остаются характерные повреждения тканей от дерганых движений. Захватывать челюстями жертву и агрессивно мотать головой, пока она не умрет, – врожденный поведенческий инстинкт у всех псовых. Можно предположить, что некий коварный оборотень решил скопировать хват и движения дикого животного. Но тогда мы можем сделать вывод, исходя из размеров его челюсти, что этот оборотень либо очень юный, либо недоразвитый.

– Я ничего не пропустила?! – В прозекторскую вбежала Лиора Фидж, поправляя на ходу лабораторный халат.

– Нет, мы только начали, – машинально откликнулась Дарси и продолжила объяснять: – Однако оба варианта нет смысла рассматривать, потому как юный или недоразвитый оборотень – это омега, а омеги обладают лишь начальной формой оборота. А как нам известно, начальная не затрагивает костных изменений, в том числе в челюстно-лицевой области. Полузвериная форма доступна только гаммам, бетам и альфам, а те априори не могут быть щенками или инвалидами. Отсюда мы можем сделать уже однозначный вывод, что это была неловкая попытка сымитировать нападение оборотня при помощи домашнего волка. Притом укус осуществлялся посмертно.

– Другими словами, мы имеем дело с человеком низкой эрудиции. Вероятнее всего, из неблагоприятной среды, – хмуро прокомментировал капитан. – Причина смерти?

– Вот тут уже сложнее… Никаких видимых травм, что могли привести к смерти, или признаков отравления нет. Смерть наступила в результате повышения артериального давления и остановки сердца. Учитывая возраст жертвы и состояние его внутренних органов… честно говоря, выглядит странно. Его словно напугали до смерти.

– Напугали до смерти? – повторил детектив Грос и переглянулся с начальником. – Вам доводилось расследовать похожие случаи?

– Не припомню.

– А что по мелким травмам? Тем, что появились у него до смерти и не могли привести к летальному исходу, – уточнила Фидж, ощупывая пальцами в перчатках полость рта парнишки. – Судя по тому, как искусан язык, он перед смертью испытывал жуткую боль.

– Да, это еще одна странность, потому как источника боли я не смогла найти. Можно было бы подумать на вмешательство одаренного менталиста. Однако фантомная боль такой силы обязательно оставила бы грубые рубцы на мозге: разрывы и локальные кровоизлияния. Но гипоталамус в полном порядке, – с досадой произнесла Дарси.

Очевидно, невозможность определить точную причину смерти крепко ее нервировала. Она тоже относилась к специалистам с громкой репутацией. И закономерно чутким болезненным самомнением. Вообще, как успел заметить Рик, в их отделе в принципе все, кроме стажеров, являлись известными профи, сливками полицейской отрасли. Их не набирали от балды, а тщательно отсеивали. И хоть большинство тут отличалось откровенным приветом на голову, но их с легкостью можно было назвать лучшими из лучших.

– По травмам… на правой руке есть широкая гематома. – Дарси указала на синяк, опоясывающий предплечье, и развернула ладонь, чтобы продемонстрировать сыпь из почерневших точек. – А на кисти множественные укусы насекомых, как если бы он пятерней упал на муравейник и не сразу сумел подняться. Все. Больше никаких нарушений целостности кожного покрова на теле нет.

– Интересненько, – протянула Фидж с энтузиазмом, уткнувшись носом в серую ладонь с застывшими пальцами. Вытащила из кармана навороченную лупу и взбудоражено пробормотала: – Очень похоже на укусы парапонеры клаваты!

– Укусы кого?.. – нахмурился капитан.

– Невероятно токсичных насекомых, чей яд вызывает очень сильную боль. По шкале Шмидта укусы этих крошек выходят за пределы существующего индекса боли. И длится она в течение суток, не ослабевая ни на секунду. А еще они вырабатывают редкий нейротоксин, который вызывает временный паралич, тремор конечностей и почернение кожных покровов. Помимо боли, понератоксин у многих людей провоцирует ряд аллергических реакций, поэтому при укусе нельзя обойтись без приема антигистаминных препаратов и посещения медицинского учреждения. Если приводить максимально простую аналогию, то укус парапонеры сопоставим с огнестрельным ранением или хождением по раскаленным углям, когда у тебя пятисантиметровый гвоздь в пятке. Даже один укус тяжело перенести человеку со средним болевым порогом. А тут их десятки!

– Хочешь сказать, он умер от болевого шока? – Капитан перевел взгляд на Дарси. – Это возможно с медицинской точки зрения?

– Думаю, да, – задумчиво отозвалась она, пристально разглядывая черные точки, будто впервые в жизни их увидела. – Сильная долговременная боль может привести к аритмии и остановке сердца.

– Умереть от болевого шока не лучшая из смертей, – скупо отметил детектив Грос.

Рик почувствовал дискомфорт еще на словах о гвозде в пятке и, скользнув взглядом по коллегам, остановился на побледневшей сестре. Она хмурила брови, зажимала нос и едва не плакала. Наверняка представляла, как еще неделю назад симпатичный, жизнерадостный парнишка беззаботно веселился с друзьями, даже не догадываясь, что на следующий день будет корчиться в чудовищной агонии на полу заброшенного интерната. Возможно, он даже звал на помощь слабым голосом, но в итоге умер, так и не дождавшись проявления милосердия от нелюдя, наблюдавшего за его мучениями со стороны.

Вэл близко принимала к сердцу чужие страдания. Сопереживала горю незнакомцев глубоко и тяжело, словно это ей причинили боль. Рик это заметил еще в детстве, когда, будучи пятилеткой, она хныкала и терла свое колено, глядя на ссадину у подружки по песочнице.

Цокнув языком, он встретил ее вопросительный взгляд и жестом изобразил рыдающую рожицу. Секундная заминка, и глаза сеструхи зажглись огнем. Спина выпрямилась, а подбородок взлетел чуть ли не к потолку. Вот, другое дело. Нечего сопли распускать рядом с одним злорадствующим блондинистым говнюком.

– Так с чем мы имеем дело? Преднамеренное убийство при помощи насекомых или несчастный случай с последующей неадекватной реакцией свидетеля? – сурово спросил шеф и, не дождавшись ответа ни от судмедэксперта, ни от главы криминалистического подотдела, проворчал: – Никогда не слышал про этих пара… как там их?!

– Парапонера клавата, – хихикнула Фидж и выпрямилась, сладко потянувшись всем телом. Жутко тощим телом с острыми, угловатыми плечами, на которых халат висел как на вешалке. Никаких округлостей на ходячем скелетике и в помине не было. – Ничего удивительного. У них узкий ареал обитания. Наиболее оптимальные условия для их существования находятся в тропических лесах с высоким уровнем влажности. Легче всего найти парапонеру в Мумбреше и в Ираше: южные королевства империи Тайра и Птичье Королевство ими буквально кишат.

– Выходит, случайно упасть на них на улице парень не мог?

– Только если не нес подмышкой инсектарий.

– Кого?

– Аквариум для насекомых.

– Их что, держат как домашних питомцев? – Капитан брезгливо поморщился.

И Рик разделял его чувства, не в силах понять, как можно осознанно поощрять разрастание популяции жучков и паучков. Он их терпеть не мог – мурашки по телу бегали от одной мысли о членистоногих. Рик их не боялся, а именно недолюбливал. Вэл вечно путала эти понятия, распространяя дезинформацию о нем.

– И тяжело купить этих букашек?

– Относительно. Лично знаю три фермы насекомых в Уларке, где их теоретически можно достать. Я разведением не занималась, мне нужны были подопытные для энтомологических экспериментов, а это, сам понимаешь, другая направленность интересов. Но вообще, парапонера клавата – дорогое удовольствие. Особенно в таких количествах: парня явно не одна и не две особи жалили.

– Сколько стоит одна особь?

– Не меньше тридцати тысяч гиров.

– Прям как навороченные карандаши моей дочери, – проворчал капитан. Он прочистил горло и, отчетливо чеканя каждое слово, громко скомандовал: – Хорошо, здесь мы закончили. Моя розыскная группа – в конференц-зал на оперативку.

Он повернулся, наткнулся на умоляющие широко распахнутые глаза Вэл и грозно рыкнул на старшего детектива, прежде чем уйти:

– Грос, займи уже чем-нибудь своих ребят! Тебе работы, что ли, мало?!

– Вот проклятье Фенека перешло и на меня, – меланхолично отметил тот и двинулся вслед за начальником к выходу из прозекторской. – А говорят, инициатива только инициатора…

– Да, шеф, я просить так меня не называть! Я лиса! Лиса обыкновенный!

Глава 6. Соблазнительные падения

Валери

Постукивая кончиком ручки по листу блокнота, исписанного короткими заметками, Вэл шевелила сомкнутыми губами: поджимала, растягивала, выпучивала. С какой стороны ни глянь, а Радикальный Воспитатель – вампир. Он ее не обманет резкой сменой почерка и отклонением от обозначенного стандарта в выборе жертв. По-настоящему ему нужна была исключительно человеческая кровь, поэтому первые пять трупов с записками нашли с минимальными повреждениями. Гад ползучий не сразу сообразил, что, высасывая лишь телесную жидкость, предоставлял следствию ценную наводку на свой вид. А когда понял, как сглупил, попытался всех запутать. Сначала придумал уродовать тела, а потом еще и за оборотней взялся, чтобы уж наверняка скинуть хвост. Но и там облажался, слишком очевидно демонстрируя свою ненависть к ее собратьям.

«Воспитатель стабильно забирает кровь. Все (22) тела обескровлены», – написала она и несколько раз обвела слова ручкой. С мотивом все понятно. Но как его ловить, если на месте преступления дотошный до одури гад ни соринки не оставлял? Жертвы между собой никак не связаны, кроме озвученных пороков, которые у каждого живого существа имелись. У всех жертв были разные пол, возраст, профессия, семейный статус и место жительства. Ни одного гребаного пересечения.

Единственное, в чем единогласно сходились криминалисты, так это в наличии знаний у Воспитателя в области хирургии: форма и глубина разрезов красноречиво заявляли о его близком знакомстве с анатомией. Поэтому виртуозное владение охотничьим ножом значительно сужало круг подозреваемых.

А существуют ли хирурги среди вампиров? Нет. Воспитатель не хирург. По крайней мере, не работает им в открытую. Он не мог пойти на столь опрометчивый шаг, после того как принялся старательно запутывать следствие. Все равно что пальцем в себя тыкнуть. Или мог? Решил сыграть от противного? Мол, я же не конченый дурак, меня подставили?

Как же раздражал этот неуловимый кровосос, возомнившей себя мессией!

Вэл откинулась на спинку кресла и подняла с колен раскрытый учебник. Она как раз дошла до описания психологического портрета серийного убийцы, чей тип определялся как «Миссионер». Пробежалась глазами по тексту, зацепилась за подчеркнутую фразу, где разъяснялась суть «маски нормальности», и с глухим рычанием захлопнула книгу.

Мозги нуждались в заслуженном отдыхе. Вэл и так перестаралась за утро, почти три часа безотрывно изучая взятые из офиса протоколы. Теперь и тело нуждалось в небольшой тренировке.

– По тебе часы сверять можно, – мягко подколола ее Офира, распахнув стеклянную дверь, ведущую в теплицу. Она дважды в день поднималась на крышу общежития из-за теплицы, притулившейся одним боком к спортивной площадке. Офира выращивала там вкуснейшие скороспелые помидоры и всякие ароматные травки, которыми регулярно подкармливала их с братом. Добрейшей души женщина, недаром мама уже двоих ребятишек.

– Неправда, – выдохнула Вэл. Она еще с десяток раз подтянулась, зависая на несколько секунд над перекладиной, чтобы прочувствовать каждую задействованную мышцу, и спрыгнула на землю. – Я приходить в разное время!

– Но уходишь ровно за сорок минут до начала работы, – стояла на своем Офира. – Пар выпускаешь, чтобы напарника ненароком не пришибить?

– Нет, привычка!

Слишком много чести блондинистому упырю, чтобы каждый день по несколько часов из-за него Вэл занималась. Нет уж, никакого отношения он не имел к ее тренировкам. Просто у всех потребности разные. Кому-то нужно кофе по утрам пить, чтобы проснуться, а ей вот – часок-другой на турниках поболтаться, чтобы оставшийся день не ощущать себя квашеной размазней.

– Эх, а у меня в привычках только есть по ночам…

– Ты сильная родиться, – придирчиво напомнила Вэл разницу между носорогом и лисой, потом запрыгнула на брусья, подняла ноги уголком и принялась отжиматься.

Никто не понимал, сколько усилий ей пришлось приложить, чтобы наконец перестать ассоциироваться с генетической ошибкой, с грязным пятном на ранее безупречной родословной главенствующей стаи в их королевстве. Братья, сестры, родители, дядьки, тетки, кузены и кузины – все, абсолютно все были волками. И только она уродилась лисой – в прабабку по отцовской пришлой линии.

Долгие годы ее никто не воспринимал всерьез. С ней сюсюкались, как с декоративной собачонкой или экзотическим зверьком, чей функционал заканчивался на украшении дивана в гостиной. Ругали тех, кто сцеплялся с ней в драке. Все щенки боролись на равных, мерились силами, а от нее, чуть что, всех отгоняли, не давая никакого шанса проявить себя в бою.

Нет, конечно, не все в детстве с Вэл пылинки сдували. Парочка кузенов откровенно ее ненавидели. Считали, что своей рыжестью она им всю картину серого семейства попортила. Поэтому, пока никто не видел, ей хорошенько от них прилетало: в ход шли не только безобидные тумаки, но и волчьи зубы с когтями. Но она никому и никогда не жаловалась на жестокие шалости дальних родственников – терпела несправедливые до соплей, незаслуженные побои сквозь плотно стиснутые от злости зубы. И спустя два года после поступления в военную академию на деле продемонстрировала им лозунг: каждая оплеуха на забыта, каждую возвращу. Бумеранг вернулся к жалким омегам с таким размахом, что они по сей день – вот уже одиннадцать лет – отводят глаза первыми, стоит их взглядам случайно встретиться за общим столом.

А еще у нее был Рикки, с которым они в детстве так бурно ссорились, что клочья вырванных волос летали во все стороны. Они вечно не могли поделить то игрушки, то вкусности. Или банально дурели от того, что круглосуточно находились вместе. Теперь уже и не вспомнишь истинную причину их детских разногласий.

Явственно разницу в силе она ощутила лет в пятнадцать, когда у них с братом началось половое созревание, а к двадцати в полной мере осознала пропасть, что разделяла ее с другими волками. Им не нужно было даже прикладывать усилие, чтобы отшвырнуть лису, хватало лишь слабого тычка, и вот тогда-то Вэл и поняла, как ей исправить очередную несправедливость.

* * *

В особом отделе стояла непонятная суета. На гостевых скамейках у стены сидели подростки со своими родителями, о чем-то шумно переговариваясь. Возле одной особо представительной семьи с важным видом стоял законник в дорогом офисном костюме и с кожаным портфелем. Вернее, адвокат – здесь их так принято называть. А между столами носились с охапками бумажек Рикки и его напарница, в то время как Оскар с двуличным упырем почти под макушку зарылись в ворохе каких-то документов.

– Пошли, нас вызывают на место преступления, – проскочил мимо нее Марсель.

– В смысле, какое преступления? – Вэл последовала за ним обратно в коридор. – Убийство?

– Не знаю.

– А старший детектив?

– Грос уже там.

– Он звонил?

– Да, пару минут назад.

– Что сказал?

– Велел прибыть для помощи в оцеплении места. – Он остановился посреди лестницы, повернулся к ней лицом, с которого окончательно сошли следы их стычки, и процедил: – В подробности дела не посвящал, поэтому заканчивай меня допрашивать и шевели окорочками.

Он резко развернулся, отчего взметнулся подол его удлиненного пиджака, и энергично зашагал вверх, как если бы его кто-то подгонял нацеленной на задницу острой палкой.

– Не с той ноги, что ли, встал, комар контуженый? – раздосадованно пробурчала она.

Распускать руки из-за всяких мелочей Вэл давно перестала, смирившись с мыслью, что горбатого только могила исправит. Есть много разных категорий придурков, но Марсель словно старался соответствовать каждой. Нет, иногда им удавалось нормально поговорить без перехода на личные оскорбления, и в такие моменты ей начинало казаться, что он вполне ничего. Но проходило не больше часа, и в напарнике снова просыпался озлобленный на весь белый свет паскудник, с удовольствием осыпающий ее циничными комментариями и едкими насмешками.

Да и от побоев не было никакого толку. Закон сильнейшего работал с другими оборотнями, но совершенно никак не действовал на этого психа. Вэл до сих пор пронимало до дрожи, когда она вспоминала его безумную улыбку после того, как ее оттащил Оскар, а его соскребли с пола Грос с Алленом. Марсель в тот момент выглядел как одна большая развороченная рана – тогда она действительно переборщила и едва не убила заигравшегося идиота, – но он продолжал растягивать губы в диком оскале с пузырящейся на губах кровью. Как если бы хотел сказать: «Убей меня, разорви на части. Чего же ты медлишь?» И тогда ей пришло понимание всей бессмысленности этой драки.

Со стороны парковки раздавались крики играющей малышни ее вида. Пятеро мальчишек и две девчонки носились между полицейскими машинами, перекидывались по-детски обидными оскорблениями и с озорным визгом убегали от спровоцированной «собачьей какашки». И среди них бегал один совсем маленький щенок. Скорее всего, чей-то младший брат.

Заметив издалека приближающихся взрослых, они бросились врассыпную. Все, кроме растерявшегося крохи. Он запоздало дернулся в сторону забора, но запутался в явно одеревеневших от испуга ногах и шлепнулся на асфальт, затянув мощную сирену. Наверняка не столько из-за боли, сколько из-за страха, что его бросили старшие товарищи, а суровые взрослые сейчас отчитают за игры в неположенном месте.

– Пару минут, – попросила Вэл у Марселя.

Он скривился, глядя на вопящего детеныша, и неохотно махнул рукой, давая на ее короткую отлучку свое согласие. Может же быть нормальным вурдалаком, когда хочет!

– И чего ревешь бегемотом? – спросила она на ирашском, присев неподалеку от ребенка на корточки. Поймала его настороженный взгляд и поманила пальцем. – Ла-а-адно, иди сюда, пожалею.

Мальчуган с готовностью поднялся на ноги и, хлюпая носом, подошел. Положил крохотную ладонь ей на колено и жалобно заглянул в глаза. От него пахло то ли барсуком, то ли выдрой. Кем-то из куньей породы.

– Ручке больно. – Он продемонстрировал широкую полукруглую царапину на предплечье, которая затягивалась буквально на глазах. – Щиплет.

– Ого, как быстро заживает! – делано удивилась Вэл.

– А у тебя не так?

– Не-а, даже близко не так! Чтобы такая серьезная рана зажила, мне нужно почти полдня терпеть. Щиплет жутко, прям до слез!

– Тяжело тебе, сестричка…

– Есть такое дело. Но это секрет, никому не рассказывай, договорились?

– Угу. Я никому не скажу! – Мальчуган жалостливо погладил ее по руке, заботливо приговаривая: – Не болей, сестричка, а то накажу.

– Ты тоже больше не падай, – усмехнулась она и ущипнула его за пухлую щечку. А затем мотнула головой на здание полиции. – Я здесь работаю детективом. Меня зовут Вэл. Если будет кто обижать, найди меня.

Он просиял в широкой радостной улыбке и старательно кивнул. Удержаться, чтобы на прощание ласково не щелкнуть по носу эту очаровательную мордашку, было попросту невозможно. Через пару десятков лет этот зеленоглазый обаяшка с глубокими ямочками на щеках наверняка будет безжалостно разить девичьи сердца одной своей улыбкой.

За руль сел Марсель. Как, впрочем, и всегда. Не то чтобы ему сильно нравилось водить, или не доверял сей процесс ей, просто он элементарно примирился с новостью, что многие оборотни находятся в нездоровых отношениях с любым транспортом. У псовых в целом еще более или менее нормально обстояли дела, но конкретно их с братом адски укачивало в машине. Только головокружение и тошнота – мелочи по сравнению с тем, что чувствовали другие оборотни. Хуже всех дела обстояли у кошек. Гуляли слухи, у них даже омеги тяжело переносят поездки на дальние расстояния.

– Любишь детей? – неожиданно спросил напарник. Странное выражение не сходило с его лица еще с того момента, как она распрощалась с мальчуганом и повернулась, наткнувшись на хмурый взгляд прищуренных глаз.

– Никогда об этом не думала.

– Если судить по тому, как ты умело обращалась с тем заморышем, то, скорее, даже обожаешь. Сначала одной фразой прекратила вопли, а потом в кратчайшие сроки заставила его светиться от счастья.

– Наверное, привычка, – пожала плечами Вэл, настойчиво разглядывая линию горизонта. – У всех оборотней большой семья, много племянник и племянница. У меня тринадцать племянников?.. И скоро будет новый.

– С ума сойти, – искренне ужаснулся он. – Я и представить не могу, какой ор там стоит круглосуточно.

– Почему круглосуточно? В праздник.

– Хочешь сказать, что у вас в замке строгая дисциплина?

– Нет. У нас нет замка. Мы живет каждый сам. Отдельно. Когда волк находит пару, то уезжать в свой дом. Семья – это муж, жена и дети. Родители портить: вмешиваться и учить… Молодые больше ссориться, поэтому надо отдельно, – старательно объяснила она и кинула на него быстрый взгляд, опасаясь разбудить пока что крепко дремлющую где-то внутри тошноту. – А у вампир-ов… по-другому?

– Да, – зло выплюнул он и нахохлился. Будь у него возможность, то выпустил бы в придачу колючки, как ежик. – Мы все живем в клановом имении.

Швыряло его, конечно, знатно в плане эмоций. Ведь говорили нормально, без какой-либо агрессии, на отдаленные темы, по его же инициативе. А тут на тебе – снова придурка перемкнуло. Притом на ровном месте. Нет, Вэл принимала в расчет, что могла случайно наступить на больную мозоль, задав встречный вопрос, но разбираться и искать причины, на что отреагировала его такая тонкая душевная организация, не собиралась. Слишком много чести этому на голову упавшему звездуну.

Говорят, что на больных нельзя обижаться. Она и не обижалась. Всего-то бесилась и хотела придушить. Совсем чуть-чуть. Так, чтобы он слегка посинел и глаза выпучил, а затем она сразу бы отпустила его лебединую шейку. Честное слово лисы.

Оставшуюся часть пути они провели в тишине. Без музыки, потому как вкусы у них сильно расходились. Ему нравилась заунывная муть, что уместно звучала бы во время похорон, а она обожала веселые заводные мотивы с приставучими припевами. В общем, ни единого шанса найти компромисс.

Они приехали в городской парк, расположенный в северном районе Уларка, и, не успев отойти от входа, разошлись в мнениях, куда им следовало идти дальше. Для Вэл было очевидно, что преступление произошло в глубине чащи, в которую вела вытоптанная сбоку тропинка, а Марсель настаивал на прогулке по широкой дорожке, вымощенной из крупных квадратных плит. На ее взгляд, исключительно из-за того, что он не желал запачкать дорогущую на вид обувь.

– Нет! Какой смысл убивать тут? – зарычала она, когда последние крупицы ее терпения оказались им беспощадно растоптаны, и ткнула указательным пальцем в сторону высоких деревьев. – Убийца убивать там. Там никто не видеть!

– Вообще не аргумент.

– Я чуять!

– Запах крови?

– Нет, по-другому чуять… шестое чувство!

Он скривился, как если бы лимон лизнул.

– Ты! Включить голову! Нам надо туда! – Вэл сердито дернула вниз бегунок молнии на куртке и решительно шагнула на тропинку, но тут же обернулась, убедилась, что бесящий кровосос продолжает стоять на чистеньком тротуаре, и сжала кулаки от злости. Он же, заметив этот жест, демонстративно сложил руки на груди и ухмыльнулся, пробуждая в ее душе желание вогнать его мордой в дно дешевенького гроба без обивки. Она решила в последний раз образумить его, но пелена слепой ярости окончательно накрыла разум, отчего обычные саларунские слова путались на языке, как у пьяной: – Ты упираться из-за вредность! Какой дурак должно убийца быть – на вид убивать у всех! Он весть в лес! Никто там потому что! Нет глаз. Защищенность. Убиватъ спокойно! Понимаешъ?!

Самое поразительное заключалось в том, что ему и рта раскрывать не пришлось – он сумел оскорбить ее одним взглядом. Просто-напросто посмотрел на Вэл с брезгливой жалостью. Как на блохастого кутенка, выбравшегося в погожий день из канализационной трубы, чтобы с радостью впиться зубами в заплесневелую сосиску. Но единожды уколоть было недостаточно. Всем своим видом крича, как ему плевать на звуки, доносящиеся из ее рта, Марсель широко зевнул и развернулся, намереваясь пойти по прогулочной дорожке.

– Вот же белобрысый ублюдок! – в сердцах рявкнула Вэл, добитая игнором.

Она рванула в его сторону с намерением схватить за грудки и капитально встряхнуть, чтобы вся спесь слетела с аристократической морды, но зацепилась носком ботинка за бордюр и полетела на Марселя уже против своей воли, метясь носом в солнечное сплетение.

Однако этот фантастический гаденыш мгновенно сориентировался, отскочив в сторону. И не только не попытался поймать Вэл, но и уклонился от руки, которой она попыталась за него ухватиться, чтобы хоть как-то смягчить падение. Мерзкий кровосос просто захотел со стороны понаблюдать за ее падением к его ногам!

Ладони и колени обожгло болью. Но она не шла ни в какое сравнение с испытанным стыдом. Мало того что шлепнулась, как дите малое, с грацией картошки, так еще и перед кем!

Подонок присел рядом на корточки, подождал, пока она повернет в его сторону голову, и со злорадной усмешкой выплюнул:

– Упс.

Ее как током прошибло от макушки до пят. Или молнией ударило в солнечный день без единого облака. Тряхануло так основательно, что зубы клацнули, прикусив сбоку язык. А всякие предохранители если и существовали где-то глубоко в голове, то их вышибло напрочь.

Тело отреагировало на провокацию гораздо быстрее мозга: Вэл набросилась на гада, не поднимаясь с четверенек. Как впавший в неистовое безумие баран, влетела в плоскую грудь лбом и вскарабкалась сверху, ослепленная желанием топтать и доминировать. Поэтому жалобный стон, сорвавшийся с его губ, когда он упал на спину и приложился затылком о каменную плиту, прозвучал для ее слуха самой прекрасной музыкой на свете.

Несколько бесценных секунд она любовалась сморщенной физиономией, упираясь руками в землю по бокам от субтильных плеч. А его скользнувшие к вискам слезы воздействовали на нее лучше успокоительного поцелуя ирашского врачевателя. Вечность смотрела бы на эту картину. Но кровосос приоткрыл свои слезящиеся глаза, и Вэл пришлось с дико довольной улыбкой пропеть:

– У-у-упс.

В ответ она ждала чего угодно, но не лихорадочно заметавшегося взгляда между ее лицом и грудью, выглядывающей из приоткрытой куртки. В конце концов шальной взгляд Марселя сконцентрировался на ее глазах, а щеки почему-то порозовели.

От злости, что ли, красные пятна пошли по лицу?

Вэл прислушалась к стуку чужого сердца – оно тарахтело как бешеное, выдавало все сто пятьдесят ударов в минуту – и сделала однозначный вывод: он точно в ярости. Но при этом Марсель выражал свою ярость как-то странно, не так, как другие. И постоянно на грудь косился, будто раньше никогда не видел развитых молочных желез. Нет, вампирш, конечно, матушка-природа обделила богатством, но не до такой же степени, чтобы на нее, как на доисторическое ископаемое в музее, смотреть! Или это он из-за груди злится? Завидует, что у его сестры таких объемов нет?

– Слушай, чудило, ты так косоглазие заработаешь… – сконфуженно заговорила она и споткнулась на последнем слове, осознав, что снова переключилась на родной язык.

Как же раздражала необходимость судорожно подбирать слова на чужом языке! А ведь еще надо держать в голове схему с другим порядком слов, умудряться подставлять правильные окончания, коих несчетное количество. И, как будто этого недостаточно, в каждом правиле имелись дурацкие исключения. В каждом проклятущем правиле! Почему никто не додумался изобрести таблетку, выпив которую сможешь свободно говорить на любом языке мира?

Чтобы ни происходило в его блондинистой голове, но Марсель постепенно взял себя в руки: аккуратные, без единого лишнего волоска брови привычно нахмурились, скулы словно заострились, а резко очерченные губы сжались в одну тонкую линию. Все же красив, говнюк. А легкая горбинка на носу и в самом деле придавала его внешности пикантную перчинку, особенно хорошо сочетаясь с тяжелым взглядом исподлобья.

– Соблазнить меня пытаешься, животное? – язвительно хмыкнул Марсель, возвращая Вэл в суровую реальность, где за прекрасными лицами скрывались дерьмовые характеры.

– Что? В смысле? – От смехотворности его нелепого обвинения она окончательно растерялась. – Зачем мне тебя, болезненного задохлика, соблазнять? Да я что, не в своем уме?! Вот же самоуверенная пиявка с гонором водяного удава! Тебе очень повезло, что меня сдерживает языковой барьер, а то ты много чего о себе нового узнал бы! Нет, серьезно, как у тебя даже язык повернулся ляпнуть такое извращение?

– Ну, раз ты так настаиваешь, то для начала дай себя укусить, – трактовал по-своему монолог на ирашском этот вкрай поехавший самоубийца. И рискнул положить на ее талию ладони, которыми медленно заскользил вверх.

Тело снова среагировало быстрее, чем мозги. Вэл схватила Марселя за рубашку на груди одной рукой, в то время как другой продолжала опираться на дорожку, и дернула его на себя, оторвав верхнюю часть тела от земли.

– Тебя убить? – тихо прорычала она в его ехидно улыбающуюся физиономию уже на саларунском.

Между их лицами сохранялась дистанция не больше десятка сантиметров. Тяжелые дыхания сталкивались и сливались, едва касаясь лиц. От Марселя пахло мятной жвачкой с примесью кисловатого душка синтетической крови, но их почти полностью перекрывал приятный аромат изысканного парфюма, в котором угадывались нотки апельсиновой корки, кедровых шишек и какой-то неуловимой сладковатой горечи.

Постепенно улыбка сползла с лица Марселя, а тонкие длинные пальцы крепче впились в ее ребра, почти до синяков.

– Однако… – озадаченно произнес детектив Грос откуда-то из-за спины Вэл. – Даже не знаю, что хуже: ненависть или любовь между вами, ребятки. Честно говоря, и то и другое меня одинаково пугает.

Вэл вскочила на ноги под новый страдальческий всхлип своего напарника. Поскольку она резко отпустила его рубашку, а он к этому, очевидно, оказался не готов, то, шлепнувшись обратно на землю, снова приложился затылком о каменную дорожку.

– Это не то, что вы думать!

Старший детектив стоял на протоптанной тропинке с вытянутой рукой, в которой сжимал телефон. И выглядел до того обескураженным, что в самую пору было задаваться вопросом, кто из них недавно занимал позицию «упор лежа» над обнаглевшим упырем. А затем до нее дошло, что явился он со стороны лесопарковой зоны, и Вэл кинула на поднявшегося с земли напарника победоносный взгляд.

Поздоровавшись с неприветливыми детективами из другого участка, они с Марселем встали у ленточного ограждения, подключившись к сдерживанию любопытной толпы. По ощущениям Вэл, прохожие стягивались к месту преступления со всех окрестностей, чтобы поглазеть на обугленные останки неизвестного вампира.

Вот уж дикость – из чужой смерти устраивать себе развлечение. Насколько бы редко те ни умирали, все же это неправильно. Особенно неприятно было видеть злорадство на лицах оборотней, шевеливших носами. Они у нее вызывали такую же неприязнь, как и Аллен Оккели.

Вампирское консульство подняло нешуточную суету по всем инстанциям. Даже СМИ зацепили: три фургона от разных телеканалов подъехали одновременно. Из них повыскакивали репортеры и видеооператоры, устремившись наперегонки к ленте ограждения.

Такими темпами общественный резонанс затронет полмира.

– Не пойму, почему так много народа… крутую шишку, что ли, грохнули? – сама себе под нос проворчала Вэл, сверля мрачным взглядом довольную рожу парнокопытного оборотня из толпы зевак.

– Насильственная смерть любого вампира в нашем обществе громко освещается, – ответил ей Марсель и сдержанно усмехнулся. – Я все еще не понимаю ирашский, но предугадать ход твоих мыслей несложно.

– Это кто-то важный? – спросила она на саларунском, продолжая коситься на него с подозрением. Кто его знает, предугадывает он там что-то или снова свои ментальные штучки с ее мозгами проворачивает.

– Нет, скорее всего, мелкий предприниматель среднего звена. Маловато шума для представителя аристократии.

– Это маловато шума?!

– Не сравнивай с вашими порядками. Вы можете хоть каждый год под три-четыре ребенка рожать. При такой популяции вполне естественно, что оборотни проще относятся к смерти. Даже если всем миром постараться, вашему виду вымирание не грозит.

– Когда умирать близкий, больно всем. Без разницы, кто ты: человек, оборотень или вампир.

– У вампиров все гораздо сложнее, чем банальное «больно», – буркнул он и отвернулся.

Криминалисты закончили с останками в рекордные сроки, поэтому медработники сгрузили обугленные косточки на носилки и вынесли их с места преступления. Толпа после этого значительно поредела. А где-то через час разошлись и последние зеваки.

Детективов из другого участка отпустил старший по званию. Они, к слову, оказались неплохими мужиками. Рассказали Вэл пару интересных и поучительных историй из своей практики и предложили обменяться контактами на случай, если понадобится помощь. А такими вещами она никогда не пренебрегала, поэтому с радостью пошла на обмен, игнорируя ворчание напарника. Учитывая, как часто он нес всякую чушь, смысла прислушиваться к его словам не было.

– Аллен и Оскар закончили, поэтому мы уедем первыми, – сообщил им старший детектив. – А вас подменят патрульные от второго участка, они скоро подъедут.

– Поняла, старшина! – выкрикнула Вэл, выпрямившись и стукнув пятками. – То есть старший детектив! Будут еще распоряжения?

– Нет, просто возвращайтесь в отдел. – Он посмотрел на нее долгим немигающим взглядом, грустно вздохнул и пошел к служебной машине. – И почему в Фенеке вечно так много энергии…

Подавив в себе желание огрызнуться на дурацкое прозвище, Вэл сложила руки на груди и бессмысленно уставилась куда-то вперед. Разве она виновата, что в половинчатой форме у нее вырастают полноценные лисьи уши чуть большего размера, чем того требовала голова? И не такие уж они и крупные, чтобы ее называть этим мелким недоразумением, почему-то относящимся к лисам, а не хомякам.

– Валери, – позвал ее Марсель и даже попытался на своем гнусном лице изобразить подобие приятельской улыбки. – Мы можем поговорить?

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что вокруг нет никакой другой Валери, она уставилась на него как баран на новые ворота. И как ей реагировать на эти перемены? Чего его опять переклинило? Или это какой-то обманный маневр? Как же бесит!

В итоге Вэл решила все же дать ему шанс и, не поднимая головы, угрожающе протянула:

– Ну?

– Я хочу у тебя кое-что уточнить.

– Вперед, Мацик.

– Последнюю неделю я изучал парапонеру клавату. Кое-что про нее нарыл в сети, но не знаю, насколько данные достоверны. – Он достал из внутреннего кармана пиджака блокнот размером с ладонь и на мгновение заглянул внутрь. – В Птичьем Королевстве есть небольшое племя под названием клибусси. И вот этот народ придерживается весьма странных ритуалов. Они заставляют своих юношей по достижении совершеннолетия проходить испытание болью. На руку надевают бамбуковую перчатку, кишащую насекомыми, и испытуемые должны выдержать десять минут болезненной процедуры, чтобы доказать свою готовность вступить во взрослую жизнь. Такой обряд инициации реально существует в Ираше или это чья-то байка?

– Я не знаю точно, но у птиц… м-м-м… как его?.. Болевой порог! Вот, болевой порог очень высокий, почти у всех. Поэтому, думаю, реально существовать такой обряд… и-ни-ци-а-ции. Птичье Королевство бедное. Там много племен… как дикие жить. Понимаешь, о чем я?

– Имеешь в виду неконтактные группы народов, сохранившие строй первобытного племени? То есть они не желают приобщаться к благам цивилизации. Продолжают жить в гармонии с природой, заниматься всяким сельскохозяйственным трудом и придерживаться строгих традиций общины, что искусственно тормозит их развитие.

– Да, именно!

– Если предположить, что убийца вдохновлялся обрядом инициации клибусси, то это сильно сузит круг поиска. Допустим, существует некий подпольный клуб, в котором собираются детишки, чтобы доказать друг другу, кто из них круче. И вот наш убийца внедрился в существующее сообщество или собрал вокруг себя этих детишек, не суть разница, и придумал такое развлечение: мол, хочешь что-то доказать другому – сунь руку в перчатку с насекомыми.

– О-о-о, – впечатленно протянула Вэл, посмотрев на Марселя новыми глазами. Умеет же шевелить мозгами. Почитал немного об ирашских туземцах и сразу такую добротную теорию выдал.

– Следовательно, нам осталось лишь вычислить этот клуб, – подытожил он. – Как считаешь, стоит рассказать капитану?

– Да! Стоит рассказать!

– Вероятнее всего, они уже сами дошли до этой гипотезы. Информация о племени клибусси встречается почти в каждой второй статье о парапонере, поэтому не думаю, что я первый, кто ее раскопал. – Марсель потеребил кончиками пальцев крестик, свисающий с сережки в ухе, и равнодушно добавил: – Если хочешь, можешь сама рассказать капитану.

– Не могу, – сухо бросила она, пристыженно потупив взгляд. – Я прячусь от него.

– Это сложно не заметить.

Кажется, у нее зубы заскрипели от злости, когда Вэл наконец поняла, отчего напарник вдруг возжелал с ней заговорить, так щедро делясь своими размышлениями. Он лучше всех знал, что отведенный для улучшения саларунского месяц закончился, и теперь цинично дразнился.

Глава 7. Клуб самоубийц

Белладонна

– О, явилась, не запылилась, важная цаца, – протирая мокрой тряпкой подоконник, забрюзжала противная бабка-комендантша в безвкусном цветастом халате, с колтуном на голове и в смехотворных розовых тапках. – «Сегодня въезжаю, завтра выезжаю». Тоже мне. И побогаче видали!

Проигнорировав ее бубнеж, Белладонна прошла мимо и поднялась по лестнице до третьего этажа, где наткнулась на растрепанную Валери в темно-синем спортивном костюме. В одиннадцатом спортивном костюме на ее памяти.

– Я его растолкала, но он все еще… – Валери покрутила пальцем у виска, добродушно улыбнулась и побежала вниз, перепрыгивая сразу по три-четыре ступеньки. – Удачи!

Временами эта абсолютно сумасбродная и решительно невменяемая простушка казалась ей очаровательной. Особенно если удавалось абстрагироваться от ее громкого голоса и феноменально отвратительного вкуса в одежде. Валери не стыдилась чего-то не знать, с воздушной непосредственностью принимала критику в свой адрес и уже на следующий день начинала работать над исправлением ошибок. Но сильнее прочего в ней симпатизировало умение в кратчайшие сроки доводить Марселя до состояния «пена изо рта». А видеть младшего братишку в гневе не менее забавное зрелище, чем наблюдать за суетой в отделе после того, как Валери чудесным образом создаст проблему на ровном месте.

Несложно было догадаться, что оборотни не отличаются большой любовью к порядку. И главным образом – конкретная рыжая парочка. Над ними практически транспарант висел, кричащий всем об этом. Но все же масштабы бедствия в их корпоративных апартаментах смогли впечатлить даже морально подготовленную Белладонну.

Никак между собой не связанные вещи валялись повсюду. Пол полностью устилала скомканная одежда, в отдельных местах сбившаяся в кучи. Между грязными тряпками возвышались нагромождения из картонных коробок с торчащими из них пластиковыми бутылками, разбитой посудой и целыми упаковками снеков. А завершали безобразную картину разрозненно уложенные метровые стопки книг – с угла одной башни, как вишенка на торте, свисали мужские трусы. Вполне заурядные серые боксеры в крупную полоску из плотной хлопчатобумажной ткани.

Единственный островок чистоты находился на кухне, сквозь которую она прошла для того, чтобы оказаться в гостиной. Все же оборотни чувствительны к запахам, поэтому разбрасываться недоеденной едой или оставлять в раковине тухнуть посуду было им несвойственно. Даже таким форменным неряхам, не способным выстоять перед лицом врожденных инстинктов: где ем, там не гажу.

Перешагнув через джинсы, валяющиеся в полувывернутом состоянии, Белладонна встала у дивана и коснулась подушечками пальцев обнаженной лопатки напарника. Даже в дремлющем состоянии бугры мышц оставались упругими на ощупь, можно сказать, твердыми, точно находились в состоянии хронического тонуса.

– Да проснулся я, проснулся, – глухо прорычал Рикард в подушку, с трудом шевеля языком. – Отвали, мелочь пузатая, пока по заднице не отшлепал.

Она, как обычно, сделала вид, что ничего не поняла из сказанного на ирашском. Провела пальцами вдоль его огромной спины, наслаждаясь ее фактурным рельефом, царапнула кончиками ногтей смуглую кожу поясницы у границы с одеялом и спокойно произнесла:

– Рикард, капитан получил ордер. В районе часа должны привезти компьютер Айра Хоски для экспертизы. Ее проведет Фабиан, и нам желательно присутствовать.

– М-м, у тебя красивая левая нога… – сонно пробормотал он, повернув в ее сторону рыжую коротко стриженную голову. – Правая тоже ничего, но левая бесподобна.

Переведя взгляд на свои ноги в черных шортах, хорошо сочетающихся с алебастровой блузкой и кремовым пиджаком, Белладонна с удивлением уставилась на маленькую дырочку на капроновых колготках посередине бедра. И откуда она там взялась? У нее ведь даже и шанса не было зацепиться обо что-то в машине или на пути в квартиру Вульфов.

– Удалось узнать что-то полезное? – спросила она, оглядываясь по сторонам в поисках двери ванной комнаты, нашла ту возле кухни и самой крупной кучи с одеждой на полу и двинулась в ее сторону. – Или потратил всю ночь на бесполезную слежку за подростком, не имеющим никакого отношения к делу?

– Второе. И к твоему сведению, я поспал всего три часа.

Из ванной – второго поразительно чистого места в этой берлоге – Белладонна вышла уже без колготок. И застала Рикарда стоящим в одних просторных трусах напротив холодильника. Он припал к горлышку тетрапака и жадно пил молоко прямо из тары. Выпил и выкинул опустевшую упаковку в одну из коробок при входе в квартиру, после чего повернулся к ней лицом.

Совершенно не смущаясь своего вида, даже больше этого – не посчитав нужным вытащить руку из трусов, Рикард однобоко улыбнулся и подмигнул ей.

– Если бы красота могла убивать, ты была бы оружием массового поражения, – игриво бросил он, проходя мимо. Положил лапу на дверную ручку ванной комнаты и с серьезным выражением лица спросил у нее: – Тебя еще не арестовывали? Незаконно выглядеть так безупречно.

Он флиртовал со всеми женщинами одинаково. По отработанной схеме при помощи штампованных, жутко клишированных фраз. И, что самое неприятное, они исправно работали. Даже с ней. Потому как их секрет заключался не в том, что именно произносили его сексуально ухмыляющиеся губы, а скорее – как: расслабленно и уверенно, с полным осознанием собственной привлекательности. Рикард знал, какое впечатление производит на противоположный пол, поэтому купался во внимании дам, развязно наслаждаясь прелестями подобной популярности.

– Кажется, у меня что-то на попе. – Она повернулась и чуть задрала полы пиджака. Проследила за его взглядом, опустившимся к указанному месту, и окончательно деградировала до его уровня, сладко прощебетав: – Ой. Это был твой взгляд.

– Ого, а это прям свежо, – прыснул от смеха Рикард и скрылся за дверью. – Уделала, признаю!

Он отсутствовал минут пятнадцать и вернулся уже частично одетый. В новых джинсах, обтягивающих крепкие ягодицы и пробуждающих несвойственные желания шлепнуть по ней, и со свежими носками в руках. С трудом удержав взгляд на уровне его лица, хотя тот так и стремился соскочить и облизать каждый кубик пресса, вздутую вену, уходящую вслед за косыми мышцами под кожаный ремень штанов, Белладонна светски улыбнулась и спросила, когда Рикард встал напротив нее:

– Ты что-то хотел?

– Подай мне, пожалуйста, красную футболку из шкафа позади тебя, – попросил он и присел на край дивана, чтобы натянуть носки. – Футболка лежит в стопке на уровне твоих глаз.

Белладонна повернулась и заметила, что вдоль лестницы, ведущей на второй ярус квартиры, в стену встроили скрытую систему мебели. Она нажала на дверцу без каких-либо ручек, и та распахнулась, демонстрируя содержимое полок. Удивительно аккуратное содержимое.

– У вас прислуга прибирается? – поинтересовалась Белладонна, стянув верхнюю футболку из десятка таких же красных. У него прям какой-то пунктик на этом цвете, как у его сестры – на спортивных костюмах.

– Договорились с бабулей Миндари, комендантшей общежития, которая обычно сидит в маленькой будочке на проходной. Она где-то раз в неделю приходит и разгребает наш свинарник.

– Комендантша не выглядит как милая особа, с которой легко договориться, – с легким оттенком изумления в голосе отметила Белладонна и протянула ему футболку. Вот уж от кого-кого, а от старой злобной грымзы в последнюю очередь следовало бы ожидать помощи, пусть и на платной основе.

– Почему же? По-моему, она как раз очень миленькая старушка. Сначала забавно бухтит, пока за нами, ленивыми зачуханцами, прибирается, а потом оставляет полную кастрюлю вкуснейшего рагу. Хотя вообще не обязана этого делать. Договор ведь на одну уборку.

Проигнорировав протянутую футболку, Рикард схватил Белладонну за запястье и дернул на себя, нахально усаживая к себе на колени.

– Что ты себе позволяешь? – От неожиданности Белладонна не то чтобы смутилась, но все же рефлекторно попыталась подняться с чужих ног. Естественно, Рикард не дал ей этого сделать, а лишь сильнее прижал к своей обнаженной и горячей груди.

– Ровно то, на что ты сама меня провоцируешь. – Правый угол его рта пополз вверх, сминая гладкую кожу щеки в симпатичные морщинки. Только сидя так близко, она смогла раскрыть тайну кривоватой и дьявольски привлекательной улыбки. И заключалась она в четкой арке Купидона и самых краешках уголков губ, которые резко обламывались и смотрели вниз, даже когда он улыбался. – Давай не будем разводить цирк, Донна, и поговорим по существу?

– Для этого необходимо сидеть у тебя на коленях?

– Нет, но я люблю совмещать приятное с полезным, – томно усмехнулся он, а уже в следующее мгновение от улыбки не осталось и следа. От пронизывающего взгляда голубых глаз еще лет пятьдесят назад ее однозначно пробил бы озноб. Даже немного жаль, что с годами к подобным вещам вырабатывается иммунитет. – Что тебе от меня нужно?

– Я не понимаю…

– Донна, давай ты не будешь из себя строить святую невинность? Неосознанно вертеть хвостиком может такая глупышка, как Вэл. Да и до нее рано или поздно дойдет, почему у нее в присутствии одного конкретного мальчика тембр голоса меняется и глупая улыбка не сходит с лица.

Белладонна постаралась изобразить растерянность, но лишь убедилась, что на Рикарде привычные приемы не работают. Она достала из кармана пиджака пилочку для ногтей и сконцентрировалась на их остроте, обдумывая, как ей выбраться из столь щекотливой ситуации.

Откровенно говоря, она сильно заблуждалась на его счет. Понадеялась, что глупый дикарь поведется на первые признаки заинтересованности, потому как среди других жертв ее обаяния – вампиров и людей – этот метод раньше не давал осечек. Мужчины слишком тщеславны, чтобы усомниться в собственном превосходстве. Насколько бы успешна, красива и умна ни была женщина, они ни на секунду не заподозрят, что она сможет устоять перед их харизмой, богатством или внешними данными – на их взгляд, как минимум сногсшибательными.

К слову, их заблуждения, касающиеся внешности, ее особенно сильно забавляли. Каждый второй сморчок с куцей бородкой и торчащими ребрами мнил себя ночным покровителем, олицетворяющим истинную мужскую красоту. Как будто у них в домах стояли волшебные зеркала, демонстрирующие желаемое вместо действительного.

Пусть Рикард и на самом деле обладал впечатляющей фигурой и соблазнительными губами, но ведь вел он себя как типичный бабник. Не мог пропустить ни одной юбки, флиртуя не только с коллегами, но и со свидетельницами. Временами у нее появлялось ощущение, что центром принятия решений у него являлся исключительно детородный орган.

А тут такой внезапный сюрприз, от которого Белладонну буквально заколотило изнутри от желания, чтобы один конкретный мужчина принадлежал исключительно ей. Как вещь. Как собственность. Его сопротивление унижало и злило. Отчего возникало до вульгарного тупое стремление сломать чужую волю и заставить восхищаться ею от кончиков волос до пальцев ног. Просто потому, что так захотелось. Бессмысленно и беспощадно.

– Зачем ты заперла мокрую Дарси на всю ночь в туалете? – в лоб бросил Рикард.

– Мне не понравилось, как она смотрела на тебя. – Белладонна равнодушно пожала плечами, не переставая пилить ногти. Нет смысла притворяться, что не имела к этому инциденту отношения. Все равно не поверит в ее ложь. – А я привыкла ставить других в известность, если мне что-то не нравится.

И обозначать границы, за которые наглым клушам лучше не заходить. Белладонна первая положила на него глаз, решив, что он будет от нее без ума, и так просто отказываться от поставленной цели не собиралась. Королевская кровь и способности бета-самца стоили приложенных усилий. В будущем его влияние, которое с годами однозначно лишь усилится, можно будет использовать во многих затруднительных ситуациях с другими оборотнями. И раз она решила остаться на Саларуне, то ей жизненно необходимо заручиться его поддержкой.

– Ух, прям на ревность тигрицы тянет.

– Чтобы ревновать, надо быть страстно влюбленной, – тонко намекнула Белладонна на свою симпатию к нему.

– Это ты верно подметила. И поскольку мы оба знаем, что ты не влюблена, то потрудись объяснить, что стоит за твоим поведением? Пожа-а-луйста.

Лапища, которой Рикард приобнимал ее за талию, стала ласково перебирать пальцами, вынудив Белладонну оторваться от своего увлекательного занятия и перевести взгляд на задумчивое лицо наглеца. Сегодня его внешний вид отличался не только новой стрижкой, но и появлением узкой полоски бороды. Она тянулась от висков и подчеркивала контур квадратного лица с тяжелым подбородком.

– Когда к цирюльнику успел сходить? – Белладонна попыталась сменить курс их беседы, рассчитывая выиграть немного времени, пока придумывала правдоподобный ответ на его вопрос. Все же раскрывать все карты сейчас ей было невыгодно. – Тебе идет новый стиль.

– Какие цирюльники с нашим-то режимом работы?

– Сам подстригся?

– Некоторые оборотни могут контролировать длину волос на теле при обороте.

– Ты обращался в волка?

– Пришлось из-за кое-кого, – мрачно произнес он и осуждающе посмотрел ей в глаза. Наверное, понадеялся, что после особого взгляда она обязательно раскается во всех своих грехах, но, увы, ничего похожего на стыд Белладонна сейчас и близко не испытывала. Напротив, ее этот взгляд скорее заводил. – Видишь ли, природой так заложено, что многим оборотням надо куда-то спускать излишки энергии. Вэл по несколько часов в день тренируется, я же предпочитаю сексуальное русло. Но вчера пришлось побегать на четырех лапах, потому как еще один день воздержания я попросту не выдержал бы.

– Прости. – Она опустила взгляд на его широкую и гладкую грудь. – Понятия не имела, что у оборотней есть такие особенности организма.

– Больше не будешь вмешиваться в мою личную жизнь?

– Прости, – повторила Белладонна и провела ногтем вдоль его ключицы, слегка надавливая на кожу. Неглубокий порез мгновенно затянулся, не дав просочиться ни капле крови. – Не могу этого пообещать.

– Играешься? – глухо спросил Рикард с нечитаемым выражением лица.

– Верчу хвостиком? – легкомысленно предположила она.

– Слушай, я не буду ходить вокруг да около, как ваши рафинированные вампирские мальчики. У нас, оборотней, не принято годами ухаживать, чтобы добиться одного целомудренного поцелуя. Если ты и дальше продолжишь обламывать меня с сексом с другими женщинами, то придется взять ответственность. – Он положил обжигающе горячую и приятно тяжелую ладонь на ее колено. Медленно провел рукой вверх по ноге и волнующе сжал бедро, провокационно заходя кончиками пальцев под штанину шортов. – Я понятно выражаюсь?

Белладонна смотрела в его потемневшие, как грозовое небо, серьезные глаза, но могла думать лишь о крупной ладони, продолжающей согревать ее бедро. В ней зарождалось безумное желание шагнуть глубже в бездну. Попробовать то, о чем она раньше и помыслить не могла без дрожи отвращения. Ей захотелось ощутить на вкус этого бестактного и топорно похабного зверя, движимого примитивными инстинктами.

– Да, я поняла тебя. – Белладонна безмятежно улыбнулась. – Буду учитывать риски, когда надумаю испортить тебе очередной перепихон.

Шумно выдохнув, Рикард убрал руки, давая ей подняться с его колен. Подхватил с пола упавшую футболку и надел ее – эластичная ткань обтянула каждый миллиметр фактурного тела, не оставляя простора для фантазии.

– Так что там с компьютером? – Он направился в маленькую квадратную прихожую, где с вешалки сдернул кожаную куртку.

– Должны скоро доставить к нам в отдел.

– И что мы там планируем найти?

– Клуб самоубийц? Не знаю. Марсель вчера предложил неплохую идею капитану, – она вышла в общий коридор, – но есть вероятность, что это еще одна красивая, но бесполезная гипотеза.

– Да, точно… К слову, тебе не показалось странным, что он подчеркнул вклад Вэл в разработку этой гипотезы?

– Немного. Не хочу тебя обидеть, но вряд ли она принимала реальное участие.

– Как будто я не в курсе, что сеструха больше любит махать кулаками, чем мозгами шевелить. Вот именно это меня и напрягло. С чего вдруг твой братец сменил тактику и решил в благородство поиграть?

– На деле мой братец не такой уж и говнюк, коим вы все его считаете. Как и в случае с Валери, первое впечатление о нем может быть обманчивым.

– Думаешь, он смирился с их сотрудничеством?

– Возможно.

– Меня не отпускает какое-то дурное предчувствие… мелкой, но крайне подленькой неприятности. Ну, знаешь, иногда просыпаешься с таким гадким ощущением, что вот сегодня обязательно мимо туалета поссышь или получишь незаслуженную пощечину.

– Нет, я с подобными ощущениями никогда не просыпалась.

– Да ладно тебе, могла бы и подыграть! В общем, присмотри за ним.

– Это сложно осуществимо. Мы живем в разных районах.

– Плохо ладите? – удивленно приподнял густые брови Рикард, а уже в следующую секунду усмехнулся: – Это из-за того, что ты свои коготки распускаешь?

– Нет, банально ценим личное пространство друг друга.

– Вот сейчас аж завидно стало, – тоскливо протянул он, намеренно переигрывая. А в фойе на первом этаже резко свернул к консьержной комнате и постучал в квадратное окошко. – Как самочувствие, бабуля?

– Да получше бывало, – недовольно прокряхтела древняя комендантша. – Колени болят, суставы на пальцах горят. Но в моем возрасте это нормально. Вот стукнет тебе за четыреста, поймешь меня… Небось опять весь дом загадили?

– Есть такое дело.

– Поднимусь сегодня.

– Может, я тебя на руках отнесу? Мне это пять минут заботы.

– Чего?! Я, что ль, немощь какая? Вот уж удумал! – искренне возмутилась она и грозно помахала узловатым пальцем у него перед носом. – Работай иди, балагур! Со своими заботами я уж как-нибудь сама справлюсь!

– Ладно-ладно, не злись, бабуль. – Рикард отклеился от окошка. – Не поднимай никакие тяжести, не хватало нам, чтобы у тебя еще и пупок развязался до кучи к трясущимся коленкам. Сегодня Вэл должна пораньше вернуться, перетаскает мусор из коридора.

– Хорошо. Иди уже, – буркнула старуха, изо всех сил сдерживая улыбку.

До встречи со своим напарником Белладонна даже не догадывалась, как некоторые могут легко и непринужденно ладить абсолютно со всеми, без оглядки на социальный статус, вид, пол и возраст. Казалось, для Рикарда не имело значения, кто встретился ему на жизненном пути: вонючий бродяга из соседней подворотни, протягивающий руку для милостыни, или высокомерная королева из недружественного государства, угрожающая развязать войну, – он с одинаковой сердечностью умудрялся с каждым заводить простую и приятную беседу. Тот же Марсель зачастую забывал о неприязни к оборотням, стоило Рикарду приложить усилие, чтобы пообщаться с ним.

Тем не менее Белладонна не чувствовала зависти, когда со стороны наблюдала за проявлениями его необычного таланта. Для ее жизненных целей не требовалась симпатия вредной старухи, вынужденной на старости лет работать в поте лица, чтобы сводить концы с концами. И не то чтобы та вызывала у нее отвращение или что-то похожее на ненависть – нет, ничего подобного – ее элементарно не интересовала судьба мимо проходящего престарелого оборотня.

Более того, Белладонне не было дела ни до кого, кроме себя и своего ближнего круга. Многие лицемерно притворялись бесконечно сострадательными, желая заслужить порцию общественного одобрения. Громко сотрясали воздух, не уставая рассказывать о том, как им невероятно жалко всяких безликих сирот из приютов и интеллектуально убогих простолюдинов. Но, как правило, на участливых беседах их добродетель и заканчивалась, а когда доходило до дела, то раскрывалась неприятная правда: они ничем не отличались от нее. Так же носились со своими глупыми и мелочными желаниями. И между счастьем страдальца, долгие годы обделенного всевозможными благами, и счастьем своего избалованного, но любимого сына выбирали счастье последнего.

Почему? Потому что это было в природе всего живого. Присущий от рождения здоровый эгоизм требовал, чтобы каждый в первую очередь думал о себе и продолжении себя в своих родных. А уже потом, если оставались ресурсы: время, силы и возможности, – мог поиграть в большое и чистое сердце, заслуживающее похвалы.

Но, конечно, приятнее заниматься самообманом. И видеть в себе то, чего на самом деле нет.

* * *

– И что конкретно вы хотите, чтобы я тут нашел? – скептически рассматривая системный блок, Фабиан шуршал целлофановой оберткой на новом леденце. – Гарантировать могу только материалы для взрослых мальчиков.

– Если сможешь доказать, что эти материалы имеют отношение к смерти Айра Хоски, то мы обязательно с ними ознакомимся, – сдержанно отреагировал на шпильку капитан Бак, примирившийся со специфическим юмором их программиста.

Уже все знали, что большая часть его шуток так или иначе касалась темной стороны интернета или порнографии. Но каждый раз, как он озвучивал эту скабрезную глупость, у Белладонны возникало чувство, что тот не только выглядел как подросток, но и ощущал себя лет на пятнадцать. И тогда ей становилось жутко от одной мысли оказаться запертой в голове и теле ребенка на долгие столетия.

– Да у меня уйдет не меньше пары недель только на то, чтобы изучить все переписки в социальных сетях! – Он подключил кабель от монитора и раздраженно пососал леденец, вытащил тот изо рта за палочку и ткнул им в сторону начальника. – Плюс я должен еще найти все ящики его электронной почты, восстановить и просмотреть историю в браузере. Вы хоть представляете, какой это фронт работы без конкретизированного запроса, опираясь на который я бы смог написать поисковую программу? Вручную это нереально сделать за неделю. Вы специально ставите идиотские дедлайны. Издеваетесь, что ли?

– Тебе помогут наши стажеры. Аж в количестве четырех штук.

– Но мы же другая группа! – воскликнула Валери, на лице которой читалось, что о подобной помощи ей не доводилось мечтать даже в самом страшном сне. Она повернулась к старшему детективу и взволнованно запричитала: – Мы не ястреб! У нас другое дело! Нам надо ловить убийца вампира! Правда ведь?!

– Но идея-то ваша. – Капитан невозмутимо поковырялся мизинцем в ухе и подул на палец. Его чувство юмора было абсолютно во вкусе Белладонны: тонкое, ироничное, далеко не всем понятное. Эрвин Грос выходил из той породы людей, которые шутили с серьезным выражением лица, чем смущали всех вокруг.

– Нет, я не иметь к ней никакого от!.. – Договорить ей не дала ладонь Марселя, грубо заткнувшая крикливый рот.

– Она с перепугу начинает нести всякую чушь, – лаконично объяснил он, а потом наклонился к уху Валери и что-то сердито зашептал.

Белладонна шокировано смотрела на то, как ее брат по собственному желанию прикасается к оборотню, и не верила своим глазам. У нее произошел не какой-нибудь классический разрыв шаблона, который больше месяца ей беспощадно рвал в клочья Рикард. Нет, у нее, вероятнее, мир с ног на голову перевернулся.

Марсель не просто ненавидел другие виды, он элементарно не знал, что к ним можно испытывать что-то помимо отрицательных эмоций.

Ей, как и многим другим вампирам, на протяжении многих лет внушалась идея, что оборотни – их главные враги. Но опыт человеческой жизни смягчал градус негатива, и поэтому наиболее адекватные особи понимали искусственность навязываемых чувств. Видели, где и как их сталкивали лбами для поддержания уровня межвидовой агрессии, выгодной с экономической точки зрения.

Однако Марсель не имел никакого человеческого опыта – его ненависть к оборотням была взращена с нуля. По идее, даже мысль о том, чтобы дотронуться до оборотня, должна вызывать у него нестерпимое чувство отвращения, притом самое невинное касание, где кончик пальца едва задевает чужое предплечье. Сейчас же он прижимал целую ладонь ко рту Валери, еще и грудью едва не прильнул к ее спине, пока завис губами напротив уха.

– Я же говорил, что между ними что-то странное происходит. – Внезапный шепот напарника опалил висок Белладонны. – Не только твой братец чудит, но и малая ведет себя нестандартно. Глянь, как спокойно дает заткнуть себе рот… В другой раз она ему руку по локоть откусила бы.

– Какая-то бессмыслица…

– Вот-вот, и я о том же.

Начальство не стало далеко заходить в своих забавах с подчиненными и успокоило Валери, пообещав не нагружать ее занудной работой, заключающейся в монотонной фильтрации информации. И не потому, что это было для нее смерти подобно, а в целях грамотной реализации кадров.

Бессмысленно заставлять пересчитывать рисовые зерна того, кто через десять минут кропотливого труда попытается разнести полздания в состоянии аффекта. Логичнее источник неуемной энергии отправить бегать наперегонки с машиной наркокурьера. Выгоды для всех выходило значительно больше.

В результате короткого обмена мнениями капитан Бак определил Фабиану в помощники стажеров из своей ястребиной группы. Рикард неплохо справлялся с типовой работой, если руководство по-военному четко озвучивало техническое задание, в иных случаях он предпочитал прикидываться мебелью или сливаться с окружающей средой. И, как ни странно, этим ее совершенно не раздражал. Чем дольше Белладонна с ним работала, тем яснее понимала, что излишне инициативные мужчины вызывали у нее гораздо больше головной боли, нежели вот такие – в целом не особо деятельные, но локально послушно исполнительные.

Скрючившись на краю кресла у компьютера, Фабиан настраивал аппаратуру, чтобы на огромном экране в конференц-зале картинка выходила одновременно с двух системных блоков, и параллельно умудрялся трещать без умолку:

– …Но это все мелочи жизни. Итак, мои братья и сестры по несчастью, начнем с протоколирования никому не нужной аппаратной информации. Сейчас я буду зачитывать всякую муть, которую вам нужно будет подробно записывать. Зачем? Затем, что по дебильной инструкции так положено. Можно подумать, типа в будущем отыщется креативный олух, который горячо заинтересуется комплектацией компа убитого.

– В этом вопросе вы пристрастны, Фабиан, – не согласилась с ним Белладонна. – Алгоритм осмотра и процедуру протоколирования придумали, потому как изначально никому не известно, что именно пригодится для расследования. Разумнее отнестись к первичному осмотру с неким педантизмом, чем проводить повторную экспертизу, если потом выяснится, что корень зла прятался в незначительной, на ваш взгляд, мелочи.

– Складно стелешь, но за семь лет, что я работаю в полиции, еще ни одно дело не было раскрыто благодаря инфе о серийном номере процика. – Он снял боковую стенку на системном блоке и заглянул внутрь. – Так, тут у нас три корпусных кулера и водянка на видюхе. Два винчестера старенького форм-фактора и один малого объема, видимо, под систему… три плашки оперативки… ничего необычного не вижу. Никаких подозрительных, паянных на коленке микросхем или дистанционных передатчиков данных. Скукота…

Какое-то время они потратили на описание комплектующих как внешнего содержания, так и внутреннего – программного. Белладонна записывала за Фабианом информацию о загадочных операционных системах и утилитах без малейшего понимания, что она означает. Банально строчила текст под диктовку расстроенного рутинностью процесса программиста.

– Сетевая карта интегрирована в мать, поэтому пиши номер и серию материнской платы. – Он выделил курсором мыши длинное название, оканчивающееся буквами вперемешку с цифрами. Открыл черно-белую программу, написал короткую команду, снова выделил строчку, где указывался «физический адрес» из двенадцати символов, и с явственной ленцой в голосе пояснил: – Все сетевые карты обладают уникальным адресом, по которому интернет-провайдеры идентифицируют своих пользователей.

– Я кое-что слышал краем уха об интернет-протоколах, – между делом ненавязчиво заговорил бездельничающий на соседнем стуле Рикард. – Правда, что одаренные программисты могут вычислить по этим странным адресам из случайных цифр реальное местоположение того, кто пользуется компьютером? Имею в виду нормальный адрес: страну, город.

– Нет конечно! – мгновенно пришел в негодование Фабиан. – Для такой ерунды не нужно быть никаким одаренным! Кто бы ни сказал тебе этот бред собачий, знай, что фигов знаток дребедень сморозил, – крайне эмоционально оттарабанил он и вдруг завис. Как-то смущенно посмотрел на Рикарда и неловко пояснил: – Собачий не в смысле, что псы плохи, поэтому их можно использовать в качестве оскорбления, а это типа устойчивое выражение… эвфемизм, или фразеологизм, или что-то в этом духе. Я не шарю. Короче, не дуйся, пупсик! Я песиков люблю… но не в том смысле, как в видео для взрослых мальчиков. Нет, я намеренно никогда не искал такие видео… Воробушки, с каждым словом все становится только хуже!..

– Ого, – с забавно ошеломленным лицом тихо протянул напарник. – А я думал, что все вампиры априори эрудированные и высококультурные. Поэтому каждое сказанное слово тщательно обдумано и имеет чуть ли не двойное дно. Но теперь выяснилось, что и среди вашего племени хлебушки водятся.

– Хлебушки? – не поняла Белладонна.

– У нас на Ираше есть выражение: «Тупой, как хлебушек». Поэтому мы используем «хлебушек» в значении «неумный», – торопливо шепнул Рикард ей на ухо, не переставая улыбаться, и следом уже в полный голос обратился к Фабиану, смотрящему на него с недобрым, как ей показалось, прищуром: – Так что там с интернет-протоколами?

– Да, точно, мы же обсуждали типа сложное вычисление айпи, – расслабившись от возвращения в родную стихию, он откинулся на спинку кресла. – Там любой идиот справится, если ему нужный софт поставить на машину. Написана уже куча программ с интуитивно понятным интерфейсом. Если у тебя есть реальный адрес айпи, без маски подсети (хотя и ее обойти не особо сложно), вводишь цифровой номер и тыкаешь на одну кнопку. И вуаля: тебе указываются на красивой интерактивной карте страна, город и даже номер дома на улице.

– А как узнать этот айпи?

– Ну, я бы узнал через интерпретатор командной строки для операционной системы, но в твоем случае будет актуальнее обменяться письмами по электронной почте. Там можно заглянуть в свойства письма. Тебе откроется аналоговая простыня, написанная на языке разметки, – адрес отправителя увидишь в первых строчках. Либо можно опять-таки прибегнуть к помощи утилиты.

– Необычные ощущения, – грустно усмехнулся Рикард. – Со стороны звучит как очень простое занятие, но при этом я не понял и половины из того, что ты сейчас сказал.

– Забей. Большинство наших коллег мышкой пользоваться не умеют, если на ней больше трех кнопок, поэтому я в курсе, насколько вы все тупые, – скучающе бросил в ответ их компьютерный гений, снова принявшись с однообразным стуком перебирать по клавиатуре быстрыми и ловкими пальцами с круглыми ногтями. – Надо будет кого-то вычислить – я помогу за взаимную услугу.

– Ты только Вэл не говори о том, насколько она тупа, на твой взгляд, – взмолился напарник, нисколько не задетый оскорблением, и пробормотал сам себе под нос на ирашском языке: – Не хватало, чтобы она еще одного вампира в отделе мутузить начала. Там и до третьего рукой подать.

– Не гони, папаша! Вэл – прикольная чувиха. – Оторвавшись от своего занятия, Фабиан расплылся в широкой, сияющей улыбке подобно ребенку, с неподдельной радостью вспоминающему о любимой домашней зверюшке. – Она уморительная, что трындец. За ними наблюдать – никакого сериала по телику не надо! Но сейчас я уже понимаю, как мне повезло. С коровой в паре всяко поспокойнее будет. А Мацику прям не позавидуешь…

– Мацик? – Белладонна вся изнутри содрогнулась от безобразного коверканья красивого имени ее брата.

– Ага, его Фенек так кличет, когда беситься начинает.

– Кстати, что за Фенек? – с недоумением спросил Рикард. – Регулярно слышу, как другие Вэл называют Фенеком. Речь же идет о подвиде лисицы? Или у этого слова есть какое-то дополнительное значение в саларунском языке?

– Ну так это из-за ее локаторов на фоне общей миниатюрности. – Фабиан прижал руки к голове с растопыренными пальцами. – Я лично не видел, но другие говорят, что ее лисьи уши огромны. С полбашки размером. А Фенеком ее начал называть после той драки старший детектив – другие позже подхватили.

– А-а-а… Теперь понятно, чего она так бесится.

– А чё беситься-то? Фенеки миленькие.

– Вот как раз из-за их милоты она и бесится.

– Это все очень интересно, ребята, – с вежливой улыбкой произнесла Белладонна, – но вы не хотите вернуться к работе? Или вам больше по душе слушать выговоры капитана Бака из-за проваленных сроков?

– Вот из-за вампирской родни, говорящей в таком же тоне, я и сбежал из дома в день совершеннолетия, – угрюмо буркнул Фабиан, но к прерванному занятию все-таки вернулся.

Несколько минут у него ушло на настройку аппаратуры, и, когда огромный экран разделился на четыре одинаковых прямоугольника с кучкой идентично расположенных мелких значков, Белладонне с Рикардом выдали по клавиатуре и паре беспроводных мышек.

– Я настроил автономное функционирование рабочих столов, поэтому решайте, кто и чем будет заниматься. На вас – история в браузере и социальные сети. Не думаю, что кто-то, кроме меня, способен найти и взломать его почту.

– Тогда я возьму на себя социальные сети, – тут же предложила Белладонна, потому как понятия не имела, где искать загадочный «браузер». – Мне будет необходимо просто прочитать переписки с участием Айра Хоски?

– А еще просмотреть группы, на которые он подписан. Найти все его комментарии под чужими записями и даже поставленные сердечки… – Монотонно бубня, Фабиан открыл ей главную страницу профиля их жертвы. Они одновременно увидели, что суммарное число сообществ перевалило за триста штук, а количество добавленных фотографий и видеозаписей – за несколько тысяч. – М-да, очевидно, чувак много времени тут проводил.

Окончательно обескураженная фронтом работы, Белладонна перевела взгляд на Рикарда, впервые на ее памяти изображающего бурную занятость. Он с чересчур увлеченным видом защелкал мышкой, словно опасаясь, что про него могут вспомнить. Еще и для пущей убедительности воскликнул:

– Историю в браузере, говорите, посмотреть? Да не вопрос!

Глава 8. Уроки фехтования

Марсель

Спортзал открыли спустя десять дней после начала ремонтных работ, и за этот короткий промежуток времени профессиональная бригада разнорабочих успела сделать многое. Они перекрасили стены, заменили напольное покрытие, отметив пунктирной линией зону для спаррингов, выкинули испорченные манекены и порванные боксерские груши, а на всю стену за тренажерами – от обновленного пола до нетронутого потолка – повесили зеркала.

Теперь каждый желающий мог наслаждаться своим отражением, пока тягал штангу или жонглировал гирями. И, естественно, в число первых, положительно оценивших нововведения, с гордо задранным подбородком ворвалась его напарница.

Вэл с упоением разглядывала себя в зеркале, пока юлой вертелась вокруг своей оси и на мгновение замирала в нелепых позах. То расставит ноги на ширине плеч носками кроссовок наружу и в полуприседе вскинет над головой напряженные руки, то втянет живот, отчего анатомическое строение его мышц лишь сильнее подчеркивалось, то упрет руки в бока, максимально раздув грудную клетку. В общем, наглядно демонстрировала немногочисленным зрителям непринужденность своей натуры, не испытывая ни капли смущения от бесплатного цирка, который устроила.

– Вот же первородная тьма, только этого мне не хватало, – процедил сквозь зубы Марсель, стыдливо прикрыв глаза ладонью.

– Зависть – плохое чувство, задохлик.

– Было бы чему завидовать.

– У меня идеальное тело!

– А еще нет проблем со скромностью, знаю, проходили.

– Посмотри на этих крошки. – Валери задрала рукав футболки и с нежностью поцеловала вздувшийся бицепс.

– О, тьма, – простонал Марсель, испытывая дикое желание провалиться сквозь землю. – Ты, кажется, что-то перепутала, но женщины и мышцы – это асексуальное сочетание.

– Ага, а чувак с тощими ручонками типа до фига сексуальное сочетание. Фаба-а, привет! – неадекватно экспрессивно обрадовалась она другому вампиру, по факту мало чем от него отличающемуся. Скорее даже более миловидному, худому и мелкому. С длинными волосами, обесцвеченной челкой и отдельными прядями на макушке, и он тоже не побрезговал пирсингом: серьга украшала левое ухо. И ладно, если бы Фабиан славился еще и идеальным характером, из-за которого Фенек закрыла глаза на неприятную для нее внешность, но нет же, он обладал еще более гадким нравом и совершенно не стеснялся в выражениях, когда общался с коллегами. – Я посмотрела вчера то видео, что ты советовал. Мне понравилось!

С раздражением покосившись на остановившегося возле них Фабиана, Марсель сложил руки на груди и отвернулся. Он отыскал взглядом сестру, увлеченную беседой с криминалистами из подгруппы ястребов, а затем наткнулся на лежащего неподалеку на скамейке под штангой Рикарда, не сводящего с него пристального взгляда.

Старший из двойни последнее время чудил похлеще младшей. Вечно ошивался где-то неподалеку на совместных мероприятиях и следил за ними. Еще и Донну подбил на странный разговор, в ходе которого она несла феноменальную чушь о симпатиях к оборотням.

– Я еще пару неплохих подкастов нашел, где много внимания уделяется именно спряжению глаголов, – похвастался Фабиан и открыто улыбнулся Вэл, будто они давно и крепко дружили. – С тебя вкусный ужин.

– Да не вопрос, брюнеток или блондинок предпочитать?

– Рыжих, – чистосердечно признался он, и разговор резко оборвался после маленького, но двусмысленного откровения. С каждой секундой тишина становилась все более напряженной, откровенно неуютной, пока не треснула от свистящего всхлипа и не рассыпалась под звон их совместного хохота. – Виноват, не удержался.

– Извращенец.

– Может быть, но еще не зоофил. – Ехидная острота, сорвавшаяся с его языка, уже выходила за грань безобидных шуток и опасно приблизилась к оскорблению. Видимо, почувствовав это, Фабиан поспешил сменить тему: – Я хочу человеческой еды. Давно ничего не ел ради удовольствия.

– Хорошо, поняла, – с глупой улыбкой ответила Фенек, начав разминаться. То ли не поняла сути шутки из-за незнакомого слова, то ли решила закрыть на нее глаза, но оба варианта Марселя одинаково цепляли и злили. – Не знала, что вампиры могут есть обычный еду.

– По настроению. С питательной точки зрения, она для нас типа бесполезна. Пустая. Насытиться мы можем исключительно кровью. И это капец обидно. Я люблю человеческую еду. Особенно сладости.

– О-о, это я заметила.

В зал вошли капитан и старший детектив, лишив дружную парочку возможности и дальше трепаться о бесполезных глупостях. Их коллеги из особого отдела, заметив старших по званию, принялись стягиваться в центр зала. И когда все ястребы и кобры собрались перед руководством, то заметили у тех мешок, из которого торчали подозрительные деревяшки. Капитан объявил:

– Сегодня будем отрабатывать основы фехтования.

– Подходим, не стесняемся, разбираем орудия битья, – добавил детектив Грос.

– Основы кого? – переспросила Валери, в числе первых цапнув тренировочный меч из материала, похожего на бамбук. Как обычно, ничего не поняла, но учуяв, что где-то намечается побоище, несется впереди всех. – Мы будем палками драться?

– Фехтование – это боевое искусство, суть которого заключается в умелом владении холодным оружием, – пояснила ей Донна, разглядывая эти смешные деревянные поделки, словно пыталась найти среди них лучшую. – На Флемоа любят все виды фехтования: на двуручных мечах, саблях, охотничьих ножах. А фехтование на рапирах является национальным видом спорта, которому обучаются все без исключения. По крайней мере, основам. Они включены в программы наших учебных заведений.

– Но мы тренируемся обычно на шпагах из марагеновой стали, – раздосадованно напомнил Марсель. – Гибкость клинка обеспечивает дополнительную сложность в освоении мастерства.

– Поняла, – кивнула Валери и со свистом взмахнула мечом. Она держала его полным хватом и на расстоянии нескольких сантиметров от гарды, не оставляя сомнений, что и правда ничего не слышала о фехтовании. – Это как на Ираше рукопашный бой.

– Да, ты правильно подметила. Схожая система, – подтвердил Рикард, непонятно зачем пытаясь найти центр тяжести у игрушечного меча. А поймав вопросительный взгляд Донны, пояснил: – У нас с первого класса в начальной школе есть такой урок, как основы рукопашного боя, наряду с физической культурой.

– Учитывая, сколько в вас энергии, удивительно, что учителя ограничивались всего двумя спортивными дисциплинами.

– Физкультура у нас была каждый день на протяжении десяти лет учебы, рукопашка – два раза в неделю. С первого же класса средней школы, а потом еще и училища, колледжа или академии мы брали как минимум два дополнительных факультатива. Можно было, конечно, вступить в секцию плаванья или легкой атлетики, но особенно поощрялись и шли отдельной строкой в дипломе различные боевые искусства.

– Я закончила на отлично девять факультативов, – горделиво поведала Валери.

– Девять из десяти, – с насмешливой ухмылкой добавил Рик. – Десятый ее не заинтересовал, потому как назывался «Путь гармонизации духа» и, помимо физических практик, включал большую работу над духовным началом. Это боевое искусство проповедует философию общей защиты: как своей, так и противника. То есть технически правильным считался бросок, который наименьшим образом травмировал соперника.

– Бред, – буркнула она и еще раз махнула мечом, как подобранной в лесу палкой.

Марсель кашлянул в кулак, пытаясь скрыть навязчивую улыбку. Его воображение живо нарисовало картину, где с десяток оборотней сидят в позе лотоса и медитируют, а эта бешеная лисица стоит по центру зала, грозно машет палкой и призывает всех немедленно начать драться.

– А как уже всем известно, философия Вэл строится на противоположных понятиях.

– Зато Рикарду «Путь» пришелся по вкусу, – тонко поддел его детектив Грос, стягивая горловину значительно опустевшего мешка. – Но любовь оказалась безответной, и он с трудом набрал минимальный балл для успешного завершения курса.

– Да вы просто не видели, кого мне постоянно ставили в пару!

– В его группе было двадцать две девушки и четыре парня, – беспощадно сдала брата Валери с мстительным огоньком в глазах.

– Кто бы сомневался, – сухо прокомментировала Донна.

Они растянулись в шеренгу перед капитаном и старшим детективом и начали с освоения элементарных движений: ходьбы полувыпадами с попеременными взмахами рук и акцентированием на заднем толчке ногой. Развлечения ради Марсель разнообразил выпады поворотами корпуса при положении рук перед грудью и отработкой рывков отводимого локтя. Но все равно очень быстро заскучал.

– Удар по клинку противника называется батман. – Капитан слегка взмахнул своим мечом и скромно стукнул по кончику деревянного меча Гроса. Обманчивая слабость замаха наглядно продемонстрировала истинную силу его руки, принудив чужой меч сильно отклониться от исходной линии атаки. – Запомните два правила. Нельзя следовать за амплитудой удара и сильно, размашисто махать руками, потому что оба варианта открывают ваше тело и предоставляют удобную возможность для противника удачно контратаковать.

Не меньше получаса капитан разжевывал терминологию фехтования оборотням, показывал защиту отбивом и отводом, объяснял разницу, когда и какую лучше использовать. В конечном счете вампиры не выдержали, и Марсель от лица остальных спросил, нельзя ли им поупражняться в ассо – тренировочной схватке.

Бак дал на то согласие, а гнусный Грос мгновенно навязал им в качестве противников этих жалких бездарей. Ему будто жизнь была не мила, пока он никому из младших не испортит настроение. Впрочем, к чести зверинца, среди них нашелся один умелец, относительно неплохо обращающийся с мечом.

Схватка между Оскаром и Алленом развернулась зрелищная. Оба чутко соблюдали дистанцию, не давая навязывать принудительное сближение, комбинировали мощные удары с финтами, не забывали про ноги и ловко отражали контратаки.

Остальные маялись не пойми чем, но точно не фехтованием. Донна притворялась неумехой, чтобы соответствовать своему напарнику. Их ассо выглядел убогим, но не настолько, как у Фабиана с Офирой. К стыду и позору этого презренного вампира, он работал исключительно по высоким линиям, атаковал медленно и совершенно не следил за движениями меча противника. Двоечник, не иначе.

Встав напротив Марселя, Валери крепко схватила обеими руками короткую рукоять выставленного вперед меча и возбужденно выкрикнула:

– Давай, нападай!

Ему даже как-то неловко стало, глядя на ее стойку, в которой ноги стояли на ширине плеч. Фехтовать с ней все равно что младенца избивать. Но, с другой стороны, она себя никогда не сдерживала в похожих обстоятельствах. А чем он лучше? Напротив, Марсель трепетно лелеял каждую свою обиду и вынашивал планы, как эффектнее ей отомстить. И, кажется, ему подвернулся идеальный вариант. Что может быть хуже унижения в честном поединке для того, кто в драках видел смысл жизни?

Заложив за спину свободную руку, Марсель поднял клинок игрушечного меча, коротко им отсалютовал – дань уважения обучавшей его школе – и направил тупой конец в сторону напарницы. Он не видел смысла хитрить, поэтому из исходного положения выполнил прямой батман, сильно откинувший ее меч в сторону, шагнул вперед и нанес укол под ребро. Тут же отступил на пару шагов назад, ударом вверх отразил последующую яростную атаку и снова ткнул кончиком меча, но уже в плечо.

Как любой новичок, Валери слишком жестко держала рукоять своего оружия, из-за чего ее руки вело сильнее, чем того хотелось. Она не успевала уклоняться и не понимала, как защититься мечом. Пару раз попробовала выставить перед собой клинок, но из-за его слишком близкого положения к телу оставалась такой же открытой, как если бы просто опустила руки вниз.

Марсель даже в полсилы не старался и не использовал финты, чтобы наносить по ней один удар за другим. Наверное, заскучал бы, если бы не видел, как с каждым уколом Валери злилась все сильнее. Ее взмахи становились агрессивнее, но в фехтовании главное не сила, а умение, поэтому ему ничего не стоило из нижнего положения отбить очередной ее свирепый выпад, выполнить короткий полукруговой перевод и ощутимо ткнуть в ключицу.

В конце концов она не выдержала и схватилась ладонью за кончик его меча. Дернула за тот, вынуждая Марселя приблизиться к ней вплотную, и прорычала ему в лицо:

– Дерись нормально! А не вот это вот! Бесит!

– Так это и есть «нормально». – Он тоже разозлился, сам не понимая почему. – Фехтование – это не тупое махание палкой с однообразными ударами справа налево да сверху вниз! Это искусство грациозного владения холодным оружием, умение красиво, но смертельно разить противника за одно стремительное движение!

– Мне не нравится фех-то-ва-ние, – выплюнула Фенек новое для нее слово, точно оскорбление, и отошла на несколько шагов назад, став в стойку. Но на этот раз неловко имитирующую именно его стойку. Теперь она тоже держала меч одной рукой и, как ему показалось, ослабила хватку.

Они встали в меру[1], как при адекватном ассо. И, к его искреннему изумлению, Фенек начала с интуитивного аппеля. Конечно, ей не удалось спровоцировать Марселя на рефлекторное, но неправильное сейчас движение, однако сам прием он оценил.

Впрочем, надолго ее выдержки не хватило. Она снова принялась махать мечом, как палкой, благодаря чему стала лишь успешнее ловить болезненные уколы в разные части тела. После того, что он пережил на тренировках по рукопашному бою, всякая жалость в нем окончательно умерла. И раз ему пришлось сквозь кровь и пот осваивать азы, то пусть и Фенек помучается.

Отскочив от него на несколько метров, она повернулась в сторону Оскара и Аллена и, склонив голову, какое-то время наблюдала за их схваткой. Рассчитывала перенять пару приемов, просто наблюдая со стороны? Наивная. Фехтование требовало не одного года усердных тренировок. В первую очередь надо научиться чувствовать оружие как продолжение собственного тела, а потом уже осваивать различные уловки.

Когда Валери развернулась обратно, Марсель с расслабленной улыбкой подманил ее двумя пальцами, давая понять, чтобы нападала первой. И она приняла вызов. Начала с простенького батмана, а затем, вопреки здравому смыслу, рванула прямо на острие его меча, но в последний миг увернулась, с чудовищной скоростью уйдя из-под траектории удара.

Эта сумасшедшая девчонка еще сильнее сократила между ними расстояние, заставив схлестнуться клинками у основания, почти у самой гарды. Крутанула запястьем, проворачивая сложнейший из приемов в фехтовании, и едва не выбила у него из рук оружие. Он успел сменить хват и снова увеличить между ними дистанцию, однако нервный мандраж продолжал пульсировать в его теле.

Стоило признать, что Валери не просто талантлива в боевых искусствах, она на самом деле являлась чертовым гением. Освоить азы и сравняться с ним в мастерстве – для нее вопрос нескольких недель.

– Это невозможно, – оторопело произнес Марсель на флемоанском, вперив в курносый профиль неверящий взгляд. Напарница в который раз отвернулась от него и сконцентрировала все свое внимание на их соседях.

– А знаешь, – задумчиво протянула она, посмотрела ему в глаза и растянула пухлые губы в красивой улыбке, от которой словно засияла изнутри, – я, наверное, ошиблась. Фехтование – это весело.

– Да, это весело. – Он зачарованно вторил ей и потянулся к уху, чтобы нащупать сережку. Ощущение металла под пальцами вернуло возможность здраво мыслить, и поэтому Марсель добавил с насмешкой, сочащейся сарказмом: – И мы с тобой обязательно повеселимся от всей души, да, Фенек?

– Кто бы сомневаться, – фыркнула Валери, нисколько не задетая его остротой.

– Если ты меня хорошо попросишь, то так и быть, я буду с тобой помягче.

– Нет, не надо, – отрицательно мотнула она головой и с клыкастой улыбкой поиграла бровями. – Я лучше потом верну долг на рукопашке.

– Вот же тьма, – не удержавшись, он таки рассмеялся. – Я тебе говорил, что ты отлично подбираешь аргументы?

– Да нет, – растерянно отозвалась теперь уже Валери, глядя на него непривычно мягким, робко исследующим взглядом.

И не одна она вела себя странно. Оглядевшись по сторонам, Марсель отметил, что многие прекратили фехтовать и теперь с ошарашенным видом косились в их сторону. Даже на лице сестры проступило озадаченное, неуверенное выражение, как если бы она не до конца смирилась с какой-то безумной мыслью.

Рикард

В отведенную неделю они не уложились. Уже и вторая подходила к завершению, а ничего существенного так и не удалось нарыть. Не то чтобы он оправдывался, но их жертва, очевидно, все свободное время проводил за компьютером. В истории браузера хранились миллионы записей. И за почти две недели ежедневного каторжного труда, от которого затекали ноги, ломило шею и лопались капилляры на глазах, ему удалось продвинуться всего на один месяц жизни ныне покойного задрота.

Увидев незнакомое название сайта – «Фабос», – Рик автоматически кликнул по ссылке, а пару секунд спустя забормотал, читая подзаголовок с главной страницы, написанный крупными буквами: «Тебе плохо? Нужна помощь?»:

– Кажется, я что-то нашел…

– Что именно? – спросила Донна, переведя взгляд на часть экрана, отведенную под его рабочий стол. – Выглядит как обычный портал для оказания психологической помощи. Название они неудачное подобрали, но в целом ничего подозрительного не вижу.

Авторизовавшись на сайте через социальную сеть, он зашел на форум, где анонимно оставляли свои вопросы другие пользователи. Айра Хоски не создавал обращений и в чужих ветках активности не проявлял. В его профиле числилось всего пять комментариев с большим интервалом во времени, где он выражал поддержку неизвестным собеседникам.

На первый взгляд, сайт и правда выглядел типичным продуктом своей среды, но что-то в нем настораживало Рика. Нечто, пока неуловимое для цепкого глаза и ясного ума, не вязалось с его славным образом и благородной функцией. Прежде всего было непонятно, как Айра Хоски занесло на «Фабос». Что сделало его регулярным посетителем? Не реже пары раз в неделю он заглядывал на сайт на протяжении полугода, судя по поисковой выборке в истории браузера. А месяц назад – как отрезало. Ни одного входа на сайт. Если бы они ограничились изучением всего четырех недель его интернет-жизни, то даже не узнали бы про существование загадочного «Фабоса».

И больше всего Рику не давало покоя: что конкретно парень, тратящий много часов в сутки на компьютерные игры, сериалы и видео для взрослых мальчиков, к которым так неравнодушен их программист, высматривал на сайте психологической помощи?

Зачем он так часто заходил на «Фабос», если сам не делился там своими проблемами? Ему доставляло удовольствие читать о чужих мучениях? Или, наоборот, видя, как кто-то страдает подобно ему, испытывал облегчение от осознания, что не один он такой мученик, и тем самым на время усмирял собственную боль?

Рик почти смирился с ошибочностью первого впечатления и собрался закрыть вкладку, когда в выпадающем меню заметил ссылку, ведущую в чат. Навел на нее курсор и едва не подпрыгнул в кресле.

– Не нажимай! – громоподобно рявкнул над головой капитан Бак. – Фабиан, какого черта не следишь за стажерами?!

– Мать моя волчица, – испуганно пробормотал Рик, схватившись за сердце.

– Че? – Фабиан вскинул голову и поглядел в их сторону. – Да вон они сидят, работают. Чего не так?

– Рикард вышел на след, – терпеливо объяснил начальник тоном человека, находящегося на грани нервного срыва. – Если наш убийца обитает в этом чате, как думаешь, его не насторожит, что убитый им парень вдруг восстал из мертвых в сети?

– Эх, Рикки-Рикки, чего же ты такой тупой? – проворчал Фабиан, после того как кинул короткий взгляд на экран.

Закатив глаза, Рик в который раз поразился, как сеструха умудрилась подружиться с самым грубым придурком в их отделе, абсолютно не фильтрующим то, что говорит другим. По всем известным ему законам логики именно они должны были стать непримиримыми врагами. Но почему-то гораздо сильнее Вэл невзлюбила куда менее раздражающего Марселя.

– Надо перестраховаться и зайти с новой учетной записи, – объяснил капитан. – Я тоже думаю, что Хоски наведывался на сайт, чтобы пообщаться с кем-то в чате. Тем более его лучший друг в своих показаниях утверждал, что Хоски за последние полгода отдалился от него, сведя их общение на минимум из-за «какой-то секты, промывающей мозги». Время сходится.

– И давно вы за мной следите?

– С тех пор, как ты сказал: «Кажется, я что-то нашел».

– Но я вообще не слышал, как вы подошли… и даже запаха не учуял, – смутился Рик, не понимая, что случилось с его чуткими органами чувств. Не мог же он настолько погрузиться в работу, чтобы отключиться от внешнего мира, это не в его характере.

– Аэроманты могут двигаться незаметно для других, если того пожелают. Направлять потоки воздуха, левитировать и образовывать непроницаемые коконы вокруг себя. Я не хотел тебя отвлекать, поскольку ты взял первый свой след.

Аэромант? Их грозный и суровый, как непокоримая гора, начальник – всего лишь маг, управляющий воздушными массами?

Они почти всем отделом делали ставки на то, какой у капитана талант. Большинство поставило на брутальную пиромагию, припоминая его вспыльчивый темперамент, и на несокрушимую геомагию, беря в расчет общую основательность его натуры. Никому и в голову прийти не могло, что он аэромант, в народе крепко ассоциирующийся с легкомысленным и безответственным плутом. Его либо жизнь сильно помотала, либо стереотипы не так уж надежны, как о них принято думать.

– Считаете, это верный след? – спросил Рик, стараясь выглядеть невозмутимо, якобы его нисколько не удивила откровенность начальника, потому что магически одаренные (за редким исключением) так легко не раскрывают суть своего таланта. Тем более если этот талант мог удивить окружающих. Но реалистично прикидываться у него получалось исключительно озорным дурачком, а любые другие эмоции скрыть никогда не удавалось.

– Пока рано делать выводы, – хмуро бросил капитан, одарив его тяжелым взглядом. И все сомнения, что он оставался не в курсе их спора, окончательно отпали. Скорее всего, он даже знал, на что и по сколько они делали ставки. Однако ему поразительно быстро удалось взять себя в руки. Он глубоко вздохнул, точно прогоняя лишние мысли из головы, и в обыденной манере заговорил: – Приблизительно пятнадцать лет назад мне довелось расследовать дело, где женщина притворялась социальным работником в закрытой группе в социальной сети «Комета». Она год занималась растлением несовершеннолетних, пока не познакомилась с парнем, на котором отлаженная схема дала сбой. Он не оценил ее предложение при личной встрече и попытался вызвать полицию. Преступница запаниковала и случайно убила его ударом в висок, проломив череп бронзовой статуэткой. Женщина избавилась от трупа, утопив в озере, и попыталась стереть доказательства их общения: удалила переписку в социальной сети, а сам компьютер отнесла к мастерам, чтобы те переустановили ей операционную систему.

– Ой, тупа-а-я, – простонал Фабиан.

– Дело открыли после заявления родителей о пропаже их шестнадцатилетнего сына. По статистике, больше семидесяти процентов подростков этой возрастной группы сбегают из дома, поэтому у детективов со временем возникает профессиональная деформация…

– Да-да, фигова деформация во всем виновата, а не банальная лень.

– Фабиан, держите, пожалуйста, свои ценные мысли при себе. – Донна не выдержала и первой отреагировала на его неуместные комментарии.

– Через три месяца у берега всплыл неопознанный труп магически одаренного подростка со следами насильственной смерти, – продолжал тем временем капитан, игнорируя болтовню остальных, – и дело автоматически перешло моему отделу. Заказать экспертизу компьютера жертвы, признаюсь, я не сразу догадался, поэтому мы несколько месяцев протоптались на месте, опрашивая ближний круг убитого. На моей практике тогда еще не было таких прецедентов…

– А вот и оправдания подъехали!

– Экспертиза не заняла много времени, поскольку наш программист, который сегодня получит выговор и десятипроцентный штраф, прав. Преступница не обладала нужной квалификацией, поэтому думала, что если удалить у себя переписку, то с компьютера жертвы та тоже исчезнет, ко всему прочему, она ничего не слышала об интернет-протоколах.

– Что, сразу штраф? – кисло пробурчал Фабиан. С него вмиг слетела вся бравада, стоило речи зайти о деньгах. Хотя он сидел на двойном окладе и явно зарабатывал больше остальных детективов аналогичной категории. – Может, все-таки выговором ограничимся? Я даже согласен на писюльку с извинениями.

– Ты зарегистрировался на портале?

– Давно уже… делов на пару кликов.

– Хорошо, тогда для начала выложим в публичной ветке обращение, чтобы все посетители портала его увидели. Возможно, убийца не имеет никакого отношения к сайту, а использует его как площадку, где подыскивает жертв. А завтра попробуем подключиться к чату.

– Предполагаете, он серийник? – что-то чиркая в блокноте, уточнила Донна а-ля настоящий детектив.

– Пока нет никаких оснований так полагать, но я допускаю вероятность. – Он задумчиво потянул себя за кончик аккуратно подстриженной бороды и отстраненно произнес: – Нам нужен тот, кто в общении правдоподобно изобразит подростка.

И они как по команде одновременно посмотрели на Фабиана. Тот нервно повел плечами, задрал подбородок и негодующе воскликнул:

– Че? Хотите сказать, что я типа как малолетка разговариваю?

– По-моему, вам даже прилагать усилий не придется, вы и так отлично справляетесь, настоящий профессионал по части перевоплощений, – подметила Донна с вежливой улыбкой, но за пару месяцев совместной работы Рик научился различать тщательно завуалированную иронию в ее словах. И сейчас она почти в открытую насмехалась над их программистом.

– Так и поступим, – поставил точку капитан. – Значит, сейчас формируем публичное обращение. У вас есть предложения, из-за какой проблемы подросток мог заглянуть на этот сайт?

– Мама запрещает встречаться с парнем, у которого, на ее взгляд, плохая репутация? – Рик припомнил свой последний разговор с отцом. – Навязывает устаревшие нормы поведения, где поцелуи допустимы только после третьего свидания, или выносит мозг из-за частой смены дружков, чуть что угрожая организацией свадьбы?

– По-моему, ты слишком преувеличиваешь ценность подростковой влюбленности. Думаю, это слишком поверхностно, чтобы обращаться за психологической помощью. И свадьбой мало кому угрожают, – мягко раскритиковала Донна его предложение и тут же добавила контрастно ледяным тоном, приоткрывающим завесу на ее настоящие мысли: – Осознание стигматизации по половому признаку. Всем девушкам рано или поздно приходит понимание, что наш мир удобен в первую очередь для мужчин. Они все продумали и устроили для собственного комфорта, даже то, что касается женщин: от профессий до средств интимной гигиены. Большую часть времени мы остаемся невидимыми, наши потребности и физиологические особенности игнорируются. И вспоминают про нас мужчины исключительно когда речь заходит о контроле над телом, сексуальностью и репродуктивной функцией. Другими словами, женщина подвергается осуждению, если недостаточно привлекательна, ведет активную половую жизнь, имеет детей от разных партнеров или не желает их заводить. За аналогичное поведение среднестатистический мужчина никак не критикуется. Конечно, это лишь крохотная часть от всех дискриминационных норм, что приняты в нашем современном и прогрессивном обществе, однако осознание их может привести к серьезному кризису личности.

– Сразу видно, у кого и что болит, – с саркастичной улыбкой прокомментировал старший детектив, поднимаясь из-за своего стола, который находился ближе всех к конференц-залу. Он подошел к капитану, встав справа от него, и обратился к притихшему программисту: – Фабиан, есть идеи?

– Ну, не знаю… может, восприятие собственного тела?

– Подробнее раскрой тему.

– Ну, типа тяжело смириться с тем, что у тебя лишний вес. Или… все слишком худое. И ты никак типа не можешь повлиять на вид своего тела, сколько бы усилий ни прикладывал. Короче, приходится все это дерьмо прятать за мешковатыми тряпками. Постоянно переживать, что кто-то догадается о твоих дурацких загонах, а это капец какой стресс!

– Идеально, так и пиши, – подытожил детектив с довольным видом и небрежно мотнул головой в сторону Рика и Донны. – Гораздо лучше вариантов этих двоих.

– Да, – согласился капитан.

– Это вроде называется обесцениванием чужих проблем? – шепнул Рик напарнице, сложившей руки на груди и разглядывающей окружающих с толикой превосходства.

– Женщинам не привыкать, – равнодушно отозвалась она.

– Ну да, точно. – Он кивнул, ощущая неуместное желание пошутить. Но все же сдержался. У них и без того сложные отношения, ни к чему лишние обиды.

Капитан Бак и старший детектив проконтролировали текст сообщения, оставленного Фабианом на сайте, после чего разошлись по своим делам, дав им краткую и понятную инструкцию подробнейшим образом изучить все, что связано с порталом, и следить за активностью на форуме. Конечно, помимо этого подразумевалось, что они должны продолжить изучать жизнь Айра Хоски по следам, оставленным им в интернете.

Еще несколько часов пролетело за рутиной, не принесшей никаких плодов. Поисковые запросы продолжали повторяться, а любимые сайты – с завидной регулярностью мелькать в общей ленте.

– Рик, – откуда-то издалека позвал его голос Дарси. Он обернулся и увидел ее у двери прозекторской. Темно-бордовые губы сложились в обольстительную улыбку и еще тише добавили: – У меня сюрприз для тебя.

Она продефилировала до выхода из отдела, призывно покачивая пышными и сочными бедрами и не оставляя никаких сомнений в отношении заготовленного сюрприза.

– Я ненадолго отойду, – бросил Рик, подрываясь из кресла.

– Хорошо, – спокойно отозвалась Донна, не поднимая головы.

На мгновение его пронзило острое чувство неправильности происходящего, будто он собирался совершить огромную ошибку, за которую предстояло полжизни расплачиваться. Резкое и ранее не испытываемое ощущение столь ошеломительно вдарило по мозгам, что Рик едва не рухнул обратно на мягкое сиденье.

Напарница продолжала читать комментарии, не обращая на него никакого внимания. Не заметить его заминки она не могла, а значит, намеренно игнорировала. Но почему? Что-то ему сделала и теперь пыталась не спалиться? Неужели сказки про вампиров, очаровывающих своих жертв, вовсе не выдумка?

Скинув морок наваждения, Рик решительно покинул особый отдел и уже в коридоре накинулся на Дарси, поджидающую его за углом. Он впился в ее ярко накрашенные губы, совсем как у Донны, требовательным поцелуем, прижал к стене и прошелся зудящими от нетерпения ладонями по изгибам фигуры.

– Подожди, не ешь меня, жутко оголодавший волк… по крайней мере, здесь. – Дарси его мягко оттолкнула (вернее, Рик позволил себя оттолкнуть) и продемонстрировала ключ. – Его было нелегко достать, но, думаю, ты мне докажешь, что я не зря три дня обхаживала завхоза.

– Обхаживала? Почему это звучит так пошло, конфетка? – хмыкнул он, заглядывая в карие бесстыжие глаза.

– Так ты у нас из породы собственников?

– Нет, я из породы лесных и серых. Но ради тебя могу и в собственники податься.

– Старина завхоз – сущие мелочи, особенно на фоне одной кровожадной стервы, задавшейся целью выжить меня из отдела, – капризно пожаловалась она, потянув его за собой по коридору куда-то в сторону склада улик. – Вчера по ее доносу мою машину эвакуировали на штрафплощадку!

– Припарковалась в неположенном месте?

– Выскочила на пять минут в магазин. А потом два с половиной часа потратила на оплату штрафа и оформление бумажек. – Они остановились возле двери без каких-либо опознавательных знаков, и Дарси воткнула в замок ключ. – Не понимаю, как она умудряется мне каждый день строить козни. Особенно за пределами офиса.

Разговаривать о напарнице ему сейчас хотелось в последнюю очередь. И не потому, что снова возвращалось поганое чувство неправильности происходящего, а скорее из-за того, что Рик отлично понимал, что именно Дарси желала от него услышать, когда поливала грязью Донну.

– Почему ты так уверена, что это была именно она? – Он первым проскользнул в темное, глухое помещение, пахнущее хлоркой, тальком и канализацией. – Ты слишком зациклилась на ней.

– Я, конечно, не святая, но врагов до недавнего времени в моем окружении практически не было. Так, пара обиженных бывших, не склонных к подобному пакостничеству. Кому еще могла помешать моя машина?

– Мимо проезжающему патрулю?

– Мне кажется, или ты ходишь по тонкому льду? – насмешливо уточнила Дарси, клацая по выключателю. Яркий свет люминесцентной лампы на миг ослепил Рика, и он мог лишь слышать, как повторно втыкается в замочную скважину ключ, чтобы закрыть их изнутри. – Или я чего-то не знаю?

– Я чисто физически не способен на такие фокусы. – Он шагнул на голос и сгреб Дарси в объятья, одну из ладоней переместив на грудь, неприятно удивившую его объемной поролоновой прослойкой в бюстгальтере. Зрение постепенно прояснилось, поэтому появилась возможность оглядеть тесное пространство комнаты со скромным убранством, состоящим из туалета, кресла и большой раковины, сбоку которой приделали пеленальный столик. – Комната матери и ребенка, серьезно? Откуда она здесь?

– По законодательству положено… – Она рвано вздохнула и выгнулась в спине, когда Рик прикусил чувствительную кожу у нее под ухом, согнувшись в три погибели: все же в этом сладко пахнущем теле катастрофически не хватало роста. Ее пальцы запорхали над его ширинкой, пока губы продолжали возбужденно нашептывать: – Удивительно, как эта вампирская сука не увязалась за тобой.

– Там, откуда я родом, на суках женятся. – Он заткнул рот, продолжающий вспоминать того, кого не следовало, грубым поцелуем. А затем подхватил застонавшую Дарси на руки и усадил на край раковины, чтобы скользнуть ладонями по обнаженным бедрам под юбку и не нащупать там нижнего белья. – М-м-м, грязная девчонка.