Потому сразу перейдём к сути, как сказал в своё восьмидесятилетие мой дедушка, отстраняя торт, внуков, бабушку с поцелуями и приближая к себе коньяк и котлеты…
Одним пасмурным днём на исходе мая он поёживался в кустах возле просеки и выглядывал, кому бы показать свои озябшие фаберже. Галерист, понимаешь, меценат несчастный.
Причина же, по которой Егор Иванович явно живёт бобылём, не была секретом для умной женщины. Этот ещё симпатичный, худой мужчина выпивал. Несильно, но постоянно, и, кажется, потерял некую путеводную звезду жизни, чем бы та ни являлась.
мол: «Вэлкам, детка! Моя грудь заколота в притонах Манилы, Тринидада и Тобаго. Я давал линьков женщинам всех цветов кожи. Если понимаешь, о чём я, крошка… Бросай анютины глазки и тащи сюда свои пышные бутоны. Я плесну тебе огненного рому и поведаю
