НЕОБРАТИМЫЕ УЛУЧШЕНИЯ
Просыпаться от тишины — это было главное чудо. Не от гула машин, не от дрели за стеной и не от соседского скандала. Марк открывал глаза и первые минуты просто лежал, слушая эту плотную, бархатную тишину, нарушаемую лишь щебетом птиц и шелестом сирени под окном.
Он встал, босыми ногами ступив на тёплый пол с подогревом — не роскошь, а обычная норма. Его квартира находилась в трёхэтажном кирпичном доме с высокими потолками и толстыми стенами, где зимой было тепло, а летом прохладно. Он отодвинул хлопковую штору.
Утро разворачивалось за окном, как дорогая литография. Прямо напротив, вдоль широкой и чистой реки, поднимались в дымке утра сизые Жигулёвские горы. Их мягкие, древние очертания меняли цвет в лучах восходящего солнца — от лилового к золотому. Внизу, у самой воды, тянулась набережная с клумбами, уже полными тюльпанов. Воздух был настолько прозрачен, что можно было разглядеть каждый изгиб тропинки на дальнем склоне. Марк глубоко вдохнул. Пахло скошенной травой, влажной землёй после ночного полива и ничем больше. Ни гарью, ни пылью, ни затхлостью. Пахло чистотой.
На кухне он неторопливо сварил кофе в медной турке, помешивая ложкой с длинной ручкой. Ритм был медитативным. Пока кофе настаивался, он спустился к почтовым ящикам у парадной. В его отделении лежали два письма в плотных конвертах (счета за квартиру и электричество, где каждая строка была понятна, а итоговая сумма — справедливой и не вызывала паники), журнал о садоводстве. Рекламных буклетов в почтовом ящике не было — их давно запретили. Только ясность и порядок.
Он был ландшафтным садовником. Сегодня ему предстояло закончить проект альпийской горки в бывшем карьере горы Могутовая, теперь превращённом в краеведческо-природный музей. Он надел удобные, прочные штаны из мягкой ткани, взял свой набор инструментов и вышел.
Его квартал просыпался спокойно, как просыпается здоровый, уверенный в себе организм. Навстречу шла соседка Алла, вела за руку маленькую дочь Катю в ярко-жёлтом дождевике. Девочка что-то увлечённо рассказывала, размахивая игрушечной лошадкой.
— Доброе утро, Марк! — улыбнулась Алла. Её улыбка не была формальной. В ней читалось простое человеческое расположение.
— Утро доброе, Алла. Катюша, я вижу, скакуна на прогулку выводишь?
— Он не скакун, он — Пегас! — серьёзно поправила девочка.
— Тогда летите осторожнее, — рассмеялся Марк. — На перекрёстках смотрите по сторонам.
— Мы сейчас в кофейню позавтракать, — сказала Алла. — К этому времени подойдёт детский автобус, передам Катю водителю, чтобы он довёз её до детского сада — там детей встретят воспита
