автордың кітабын онлайн тегін оқу За стеклом
Не знаю, как эта книга попала к тебе в руки. Но если с тобой случилась беда, то мне очень жаль.
Возможно, сейчас горя так много, оно настолько большое, что тебе кажется, что ничего, кроме него, никогда больше не будет. Но это не так.
Если рядом есть человек, готовый слушать и слышать, — не стесняйся говорить. Если получилось так, что рядом никого нет, — пиши. Не держи эмоции в себе.
У героини этой книги тоже случилось горе. Может быть, её история сможет немного поддержать тебя.
Часть первая.
Потеря
У Лианы были волосы тёплого медного оттенка, спадающие на спину красивыми завитыми локонами, и зелёные глаза. На светлой и тонкой коже, почти прозрачной, летом тут и там высыпа́ли веснушки, если пробыть под солнечным светом хоть пятнадцать минут. Мама часто и с удовольствием отмечала, как правильно она подобрала имя для дочки — Лиана. Оно звучало так необычно и одновременно нежно, и сама Лиана выглядела так же. Высокая и тонкая, яркая и хрупкая, с зелёными глазами и рыжими волосами — она цепляла взгляд подобно экзотическому цветку где-то в джунглях, среди гибких и вьющихся лиан...
Сегодня её волосы были завязаны в высокий хвост и особенно выделялись на фо-не чёрной одежды, а глаза заметно покраснели от слёз.
Сегодня Лиана хоронила своего отца.
Она стояла возле церкви в каком-то оцепенении, не обращая внимания на происходящее вокруг. Какие-то люди то и дело подходили к ней — кто-то ободряюще обнимал, хлопал по плечу, кто-то говорил слова поддержки. Лиана рассеянно улыбалась, кивала и тут же забывала и слова, и лица, и прикосновения. Она пыталась вспомнить свой последний разговор с отцом. Кажется, была среда… Он о чём-то спросил её… Она в тот момент была чем-то занята, и его вопрос застал её врасплох. Кажется, она сказала в ответ что-то грубое… Сказала или нет? Может быть, только подумала? Казалось очень важным вспомнить сейчас — сказала или нет?
Вдруг возле уха раздался суетливый голос бабушки:
— Лианочка, пора, пойдём, священник ждёт.
Тёплая, сухая рука. Прикосновение выдернуло её из размышлений. Оглядевшись, Лиана с удивлением заметила, как много людей пришло попрощаться с её отцом. Папа был очень общительным человеком, но чтоб настолько… «Как же мы все там поместимся?» — рассеянно подумала она, шагая следом за бабушкой в маленькую церковь.
В церкви было душно и тесно. Люди столпились вокруг гроба, в котором лежало то, что когда-то было её отцом. Дыхание перехватило от ударившего в нос запаха ладана. Стараясь не поднимать глаз от деревянного пола, Лиана начала считать.
Раз, два… Шаг, шаг… В руку кто-то суёт восковую зажжённую свечку.
Три, четыре… Она прячется за множество спин. Кто-то пропускает её вперёд, ближе к центру.
Пять… С паперти доносятся громкие рыдания: мама что-то кричит, отказываясь входить в церковь, но её, обмякшую, вводят внутрь под руки. К ладану добавляется запах корвалола.
Не надо смотреть, нужно просто продолжать считать.
Раз, два… Священник начинает обряд отпевания, размахивая кадилом туда-сюда, и что-то заунывно говорит. Даже как будто поёт.
Три, четыре… Глаза на мокром месте, но она задерживает дыхание, пряча эмоции где-то глубоко в себе. В носу саднит. Никаких слёз. Мама так страдает, нужно быть сильной для неё.
Священник заканчивает службу и говорит, ни на кого не глядя, что можно подойти к усопшему для прощания. Её толкают вперёд. Она видит, как другие люди подходят к гробу, наклоняются и целуют её отца в лоб. На секунду девочка поднимает взгляд. Холод пронзает тело, дыхание перехватывает, будто она тонет. Лиана больше не может сдерживать слёз, и слёзы бегут по щекам, падают на руки. Свечка шипит.
Пять…
Хочется уйти.
Разве это папа? Папа был весёлым, полным жизни. Это не он. Наверняка это ошибка. В больнице ошиблись. А папа где-то там… Возможно, он просто инсценировал свою смерть и уехал…
Раз, два… Да, уехал… Он всегда мечтал увидеть Мексику — собор Сан-Ильдефонсо, пирамиды майя, шумный и тесный Мехико, лазурные курортные пляжи…
Если смотреть на свои пальцы, то можно представить, что ты где угодно. Только не здесь.
Все садятся в автобус. «И папа тоже едет», — усмехается она. И тут же одёргивает себя, со страхом бросая взгляд на окружающих. Скорбные лица. Кажется, никто не заметил. Хотя папе наверняка это показалось бы забавным. Он любил хорошие шутки. Любил… Как странно думать про него в прошедшем времени...
Три, четыре…
На кладбище спокойно, поют птицы, лёгкий ветерок шевелит листву. В другой ситуации это была бы приятная прогулка: лето выдалось жарким, но деревья дают спасительную тень. Вдруг вспомнилось, как в прошлом году они с папой ездили на рыбалку вместе с друзьями семьи и ночевали в палатках. Мама всегда оставалась дома, говорила, что терпеть не может палатки. А ей очень нравилось проводить время на природе: тишина, покой, плеск речной воды о берег… И вокруг всё такое зелёное! А если уж совсем повезёт, то ночью пойдёт дождь и спать в палатке будет особенно уютно. Запах земли и сосновой хвои заставляет дышать глубоко-глубоко!
Здесь тоже пахнет сосновой смолой и свежевскопанной землёй… Несколько мужчин опускают гроб в яму.
Вдруг рядом появляется мама. Глаза её заплаканные, опухшие. Каштановые волосы выбиваются из-под чёрного платка.
— Брось папе земельки, — шепчет она.
Желудок сжимается. «Не хочу», — бьётся мысль в голове, но вслух Лиана ничего не говорит. Ноги сами несут её к могиле. Влажная, прохладная земля оказывается в руке. «Странно, разве вчера шёл дождь?» Пальцы разжимаются, и с глухим стуком комья бьются о дерево.
Пять… Как хочется уйти.
Пять… Вернуться домой, и чтобы всё оказалось просто кошмарным сном.
Пять… Вернуться домой, а там папа и чай, и свежие оладушки. И он слушает про сон и смеётся: «Какая глупость, вот же я, живой». Пять… Как хочется уйти… Но папа останется здесь. Насовсем.
Август
Если лежать в кровати слишком долго, то бабушка будет ворчать. Ворчать и называть непонятными, неприятными словами: трутень и лунь. Вроде это звучит смешно — лунь. Но бабушка умеет говорить так, что в горле перехватывает и в груди всё сжимается.
Лиана посмотрела на часы. Десять двадцать три. Целый месяц ушёл на то, чтобы узнать идеальное время, когда надо вставать по утрам, чтобы бабушка была довольна. Десять часов тридцать минут. Иногда Лиана просыпалась раньше и целый час лежала под одеялом, притворяясь спящей, если бабушка заходила в комнату. Минуты в такие дни тянулись мучительно долго. Но лучше уж добровольное мучение, чем бабушкино ворчание.
Скорее бы это закончилось.
Ещё три дня, и можно будет уехать домой.
Мама с бабушкой настояли на том, что-
бы Лиана провела последний летний месяц в гостях у бабушки и дедушки в деревне, как обычно. Как будто ничего не произошло. Мама сказала, что ей нужно «прийти в себя немного», и Лиана не решилась спорить. После похорон, ещё в городе, она время от времени просыпалась среди ночи из-за того, что мама так сильно и громко плакала… Тогда Лиана почти не дышала от ужаса и беспомощности. Казалось, что в гостях у бабушки будет легче. Но нет, здесь было хуже.
Бабушка всё так же требовала полоть морковку, капусту, клубнику, собирать ягоды, и прочее, прочее, прочее… Но это было даже неплохо — можно было погрузиться в свои фантазии, и время летело быс
