автордың кітабынан сөз тіркестері Погибель Империи. Наша история 1965–1993. Похмелье
В конце декабря 86-го из ссылки в Горький, после трех голодовок, возвращают академика Сахарова. В начале декабря 86-го в Чистопольской тюрьме после почти четырехмесячной голодовки погибает писатель, борец за права человека Анатолий Марченко. Рабочий-нефтяник, случайно оказавшийся в политическом лагере в начале 60-х, отбывший там шесть лет, вышедший на свободу образованным человеком. Напишет книгу воспоминаний о советских лагерях для политических. Она разойдется в самиздате, будет переведена на множество языков. Как публицист и правозащитник, в 81-м получит 10 лет лагерей. Анатолий Марченко – последний в многомиллионном ряду осужденных по политической статье, кто погибает в заключении
кассетах.
Н. С: По-английски было безопасней?
Шевчук: Безусловно. По-английски никого не волновало. Пожалуйста. Играйте на танцах. А вот когда стали петь по-русски – да.
Н. С: Как в Питере прессовали?
Шевчук: В Питере меня не прессовали. В Питере прессовали обстоятельства. Негде спать, нечего есть в Питере.
Н. С: А в Уфе?
Шевчук: А в Уфе было все за песни. Ну, мы тогда пострадали меньше других. Была в Уфе отличная тусовка свободомыслящих, которых некоторых ребят даже посадили, подбрасывая наркотики, находя какую-то запрещенную литературу. За томик Солженицына или Оруэлла давали до 8 лет. Еще в 84-м году.
В массовом восприятии Чернобыль несоразмерно быстро отошел на второй план и забылся. Страна большая, расстояния огромные, инстинкт самосохранения утрачен, опасность незримая, а тут очевидных проблем полно. Коротко ужаснулись, пожалели пострадавших, спасателей и ликвидаторов – и забыли. Писатель Нагибин в дневнике в августе 86-го пишет:
«Одна женщина сказала, что подорожание колбасы на двести процентов пострашнее Чернобыля».
Будущее подтвердит, что массовое восприятие именно такое. Когда страна дойдет до банкротства и развалится, когда в России отпустят цены, потому что продуктов нет и не предвидится, никого нельзя будет убедить, что реформы – это неизбежность. Чернобыль вспоминать не будут, вспоминать будут цену на колбасу
Атомная энергетика вслед за атомным оружием и атомной промышленностью находится в зоне ВПК. Как и ВПК, советская атомная энергетика фактически неподконтрольна Политбюро. За два дня до Чернобыля 24 апреля 1986 года Горбачев на Политбюро скажет: «Вообще, мы с этой оборонкой докатились». Чернобыль мог произойти при Андропове. И это было бы для него таким же потрясением, несмотря на его долгую связку с главой ВПК и министром обороны Устиновым. Но Чернобыль выпал Горбачеву. Горбачев уже год как Генеральный секретарь. После Чернобыля до объявления гласности в стране еще полгода
Солдаты, привезенные на АЭС, спокойно, по пояс голые, загорают. В Чернобыле, в эпицентре катастрофы, на встрече с известными московскими журналистами молодого паренька больше всего интересовал вопрос – почему «мы не даем американцам по зубам за их действия в Никарагуа». Об этом вспоминает многолетний корреспондент «Известий» Станислав Кондрашов. Он ездил в Чернобыль вместе со знаменитыми тогда Томасом Колесниченко из «Правды» и Фаридом Сейфуль-Мулюковым из Гостелерадио. Кондрашов про людей в зоне катастрофы пишет: «Никто не понимает смертельной опасности, и никого о ней по-настоящему не предупреждают».
В Москве, в Политбюро, отдадут себе отчет в происшедшем только через несколько дней после взрыва на АЭС. И в этом нет ничего удивительного. Республиканское украинское руководство дает в Москву сильно смягченную информацию. Преобладают оптимистические ноты. Это давняя советская традиция в вертикальных отношениях – не важно, о чем идет речь – о хлебе, мясе, дамских чулках или ядерной катастрофе. В подтверждение этого оптимизма – Первомайская демонстрация в Киеве, в 140 км от Чернобыля, и международная велогонка в Киеве 9 мая.
В реальности на борьбу с последствиями аварии специалисты, пожарные, армия, в смысле призывники, были брошены сразу. Работы ведутся в основном вручную, снимают верхний слой грунта на территории АЭС, руками разбирают арматуру, тряпками смывают радиоактивную грязь. Предотвращают обрушение несущих конструкций ректора, пробивают стену в охладительный многотонный бассейн, откачивают воду – и спасают от взрыва три оставшихся реактора. В это самое время советские средства массовой информации сообщают:
«В городе Киеве нет предпосылок для принятия особых мер. Вызывает удивление желание некоторых женщин прервать беременность. Здоровью детей ничего не угрожает. Нет оснований отказаться от употребления малины, клубники, черники».
Мы, жившие в Москве на площади Курчатова, где все знакомые работали в Курчатовском институте, сразу узнали о том, что в Чернобыле ЧП. 2 мая пройдет сухая информация о поездке в Чернобыль главы правительства Рыжкова. 4 мая газета «Правда» обвинит Запад в распространении «домыслов и небылиц». 6 мая советское правительство сообщит о том, что радиационная обстановка стабилизируется с тенденцией к улучшению. Однако в тот же день министр здравоохранения Украины обращается к населению по республиканскому телевидению и советует меньше выходить на улицу
1986-й – это год, когда случился Чернобыль, авария на атомной электростанции.
Сейчас уже трудно сказать, что по понятиям того времени было более удивительно: то, что сразу публично не сообщили о катастрофе на АЭС, или то, что вскоре о ней было сказано.
Первая информация о взрыве на 4-м блоке Чернобыльской АЭС на Украине появляется на третьи сутки после события. В газете «Известия» в правом нижнем углу первой полосы – короткое сообщение:
«В результате принятых мер за истекшие сутки уровни радиации в районе АЭС и в поселке станции снизились».
В своей последней речи во время последнего прихода в Кремль 7 февраля 85-го года Черненко оценит свое правление и выскажется о будущем, как он его понимает:
«Этот отрезок времени прошел у нас по-боевому. Думаю, что нам следует продолжить в таком же духе нашу работу, не выдумывая каких-то новых форм».
После смерти Черненко из сталинского набора остается один Громыко. Он и назовет имя нового Генерального секретаря.
Новые формы, которых так не хотел Черненко, появятся неожиданно, с той стороны, откуда их никто не ждал. 1 мая 1985 года утром Генеральный секретарь ЦК КПСС Горбачев стоит на Мавзолее.
В 83-м году, летом, к Черненко из Военной прокуратуры СССР поступает заключение по делу Щелокова. В документе перечислено все – служебные «Мерседесы», ставшие личным имуществом, 124 картины на даче – Саврасов, Бенуа, Куинджи и прочее – из конфиската. Магазинчик, где для своих продавались вещи из числа конфискованных и не нужных министру. Кроме того, информация о том, что конфискованные деньги – грязные, захватанные – члены семьи Щелокова меняли на новые и превращали в личный доход.