«Детство — счастливая пора, лишь когда на него оглядываешься. Для ребенка же это время тяжких переживаний, причина которых неведома. Вспомним хотя бы коклюш и страх привидений, не говоря уж об ужасе, который внушают нам преисподняя и сатана, а также божество на небесах, недовольное тем, что я попросила еще один кусок сливового пирога. Хуже же всего страдания старших: дети видят, что они страдают, но не способны понять почему».
3 Ұнайды
Как странно, что, несмотря на талант, внешний вид по-прежнему остается предметом ее постоянной тревоги. По-моему, на красоту она променяла бы весь свой гений, всю свою славу. Быть может, мало кому из женщин больше хотелось быть хорошенькой, чем ей, мало кто больше страдал от того, что она не хороша собой».
3 Ұнайды
«Если меня всецело не захватит рукопись, — заметила она однажды, — я вынуждена буду ее отложить. Я никогда и ничего не смогу написать, пока не отдамся книге всем сердцем, рассудком и совестью»
1 Ұнайды
«С приходом старости возникает немало преимуществ: мне уступают место у камина, и я могу пить сколько угодно вина», — заметила она в 1810 году, вскоре после переезда из Саутгемптона в деревню Чотон, когда ей не было еще и сорока.
1 Ұнайды
Джейн тоже не все в порядке. Временами одолевает депрессия: «Устала от себя и от своих дурно очиненных перьев». Не потому, конечно, что перья плохо очинены, а потому, что пишет она этими перьями в стол — публиковать ею написанное издатели не торопятся. Устают и глаза — «от пыли и ламп». Хотя конъюнктивит (тогда такого слова, как и слова «депрессия», не знали), который развился у нее двумя годами позже, со смертью жениха любимой сестры не сравнишь, — «от слабости в одном из глаз» Джейн долгое время не может ни читать, ни писать и, естественно, очень страдает — не столько от боли, сколько от вынужденного безделья.
1 Ұнайды
Бронте высказывается об Остен весьма уничижительно: «Точное воспроизведение обыденных лиц… ни одного яркого образа… Возможно, она разумна, правдива… но до величия ей далеко»6. Примерно такой же смысл и у развернутой метафоры в одном из ее писем: «Ее творчество напоминает мне обнесенный высоким забором, тщательно обработанный сад с бордюром и изящными цветами, но в нем нет живого облика, нет открытого пространства, свежего воздуха, голубых холмов, ярких красок. Мне бы не хотелось жить с ее леди и джентльменами в их изысканных, но наглухо закрытых особняках»7.
1 Ұнайды
эпитет «сдержанный» — самый, пожалуй, ходовой в разноречивых оценках ее творчества
1 Ұнайды
все понятно и с «Нортенгерским аббатством»: начат был роман, который первоначально назывался «Сьюзан», в 1798 году, когда Джейн было двадцать три года, а опубликован лишь спустя год после ее смерти, в 1818-м. Неужели издателю понадобилось двадцать лет, чтобы принять решение?
1 Ұнайды
Разница между «мужским» и «женским» романом, как кажется, заметнее всего в трактовке героев, а вернее — героинь. Викторианки при всей несхожести выводят на авансцену свой идеал — женщину, с себя списанную, — решительную, мужественную, начитанную, способную справиться с иллюзиями, за себя постоять, распорядиться своей судьбой, а заодно и судьбой своих близких. Сказала же Шарлотта Бронте: «Когда я пишу о женщинах, я больше в себе уверена». Не эти ли черты объединяют столь разных героинь, как Элизабет Беннетт, Джейн Эйр, Мэгги Талливер и Доротея Брукс?
1 Ұнайды
Точное воспроизведение обыденных лиц… ни одного яркого образа, — пишет об Остен Шарлотта Бронте. — Возможно, она разумна, правдива… но до величия ей далеко… Ее творчество напоминает мне обнесенный высоким забором, тщательно обработанный сад с бордюром и изящными цветами… Мне бы не хотелось жить с ее леди и джентльменами в их изысканных, наглухо запертых особняках».
1 Ұнайды