26 марта 1915 г. около 11 вечера, как сообщил мне Мартынов, в ресторан «Яр» прибыл Г. Распутин вместе со вдовой почетного гражданина Анисьей Ивановной Решетниковой, сотрудником московских и петроградских газет Николаем Никитичем Соедовым и неустановленной молодой женщиной. Вся компания была уже навеселе… Заняв кабинет, приехавшие вызвали к себе по телефону редактора-издателя московской газеты «Новости сезона», потомственного почетного гражданина Семена Кугульского… По-видимому, компания имела и здесь возможность пить вино, так как опьяневший еще более Распутин плясал… «русскую», а затем начал откровенничать с певичками в таком роде: «Этот кафтан мне подарила «старуха»… она его шила». А после русской: «Эх! Что бы «сама» сказала, если бы сейчас меня здесь увидела»… Далее поведение Распутина приняло безобразный характер какой-то половой психопатии; он будто бы обнажил свои половые органы и в таком виде продолжал вести беседу с певичками, раздаривая некоторым собственноручные записки вроде «люби бескорыстно»… На замечание заведующей хором о непристойности такого поведения в присутствии женщин Распутин возразил, что он всегда так держит себя перед женщинами, и продолжал сидеть в таком же виде. Некоторым из певичек Распутин дал по 10–15 рублей, беря деньги у своей молодой спутницы, которая затем оплатила все прочие расходы по «Яру». Около 2 ночи компания разъехалась
Из показаний Вырубовой: «Распутин был решительным противником какой бы то ни было войны… Во время балканской войны он был против вмешательства России».
Из показаний Бадмаева: «Он мне сказал, что он просил царя не воевать в балканскую войну, когда вся печать требовала выступления России, и ему удалось убедить Государя не воевать».
тогда жена Распутина ей пояснила: «У каждого свой крест. У него – этот…»
Но простодушный следователь не понял «особых отношений» жены Распутина с его поклонницами – отношений, исключавших ревность… О них рассказывает в своих показаниях чиновник Б. Алексеев – один из поклонников Распутина. Во время посещения Покровского «моя жена и жена Распутина шли по дому… и наткнулась на пикантную сцену с участием отца Григория. Моя жена ахнула и отвернулась. И
то время мужик жил в Покровском неторопливой сельской жизнью. Но идиллию нарушила безумная генеральша. Лохтина пришла в Покровское босиком, питаясь по дороге подаянием. Одета вчерашняя законодательница петербургской моды была пугающе – в странный белый балахон, увешенный лентами и маленькими иконками. Провожаемая изумленными взглядами крестьян, она шла по деревне, выкрикивая «Христос Воскресе!», хотя до Пасхи еще было далеко…
Именно так описала загадочную генеральшу еще одна свидетельница – певица Беллинг: «Вошла женщина… в белом холщевом платье старинного покроя, в белом клобуке на голове… на шее у нее висело множество книжечек с крестами – 12 Евангелий… Она… что-то шептала Распутину, а когда кто-то громко говорил, она сердито смотрела, а потом не выдержала и сказала: «Здесь, у отца, как в храме надо, с благолепием». – «Оставь их, пусть веселятся», – сказал Распутин… «Веселие в сердце надо иметь, а снаружи – смирение», – строго выговаривала она».
Понимал опасность войны и Столыпин. Премьер не желал идти на риск, мечтал о «двадцати годах покоя для России» после всех потрясений и трудного усмирения страны. Он помнил слова Александра III: «За все Балканы я не отдам жизни и одного русского солдата».
Последователи Илиодора клеили на домах его яростные листовки: «Братцы! Не сдавайте Руси врагу лютому! Мощной грудью кликните: «Прочь жидовское царство! Долой красные знамена! Долой красную жидовскую свободу! Долой красное жидовское равенство и братство! Да здравствует один на Руси батюшка-царь наш православный, царь самодержавный!»