Оглавление

1. Младший сын водяного царя
2. Бездонный пруд
3. Наследник из моря
4. Разбитый флот
5. Голоса в тумане
6. Советник-морген
7. Зеленая дива
8. Болотная пророчица
9. На совете
10. Союз девятнадцати
11. Невеста для чудовища
12. Обязательства
13. Щупальца мрака
14. Магическая роскошь
15. Шесть братьев
16. Говорящая рыба
17. Легенды о Лилофее
18. Королевская свадьба
19. Избранная
20. Спор из-за земной девушки
21. УХАЖИВАНИЯ
22. Шутки русалок
23. Жемчужные узы
24. Морские тайны
25. Путь гондолы
26. Боги Оквилании
27. Джинн Флоренчии
28. Сомнения
29. Тайник принцессы
30. Сюрпризы
31. Игра в раковины
32. Деревянная королева
33. Трубадур
34. Холодные ветра
35. Розы под дождем
36. Праздник воды и огня
37. Призыв
38. Сирены и русалки
39. Препятствия
40. Храм подводного божества
41. Огненная дама
42. Пленники серпа
43. Обряд
44. Призрачный флот
45. Королевство воды
46. От автора

Бездонный пруд

Настроение Дездемоны было мрачным в тон пасмурному дню. Тучи набежали не небо слишком быстро. Еще час назад сияло солнце, а теперь приближался шторм. В сад за каменную крепость волны не проскользнут, как бы высоко они не поднялись. Но слухи о том, что морские жители, разбушевавшись, могут затопить даже самую могучую крепость, с давних пор пугали жителей Оквилании.

Вероятно, поэтому мачеха так хочет отдать ее в услужение морскому божеству. Говорят, чем больше ему отдадут девушек, тем милостивее оно станет. А может, мачеха всего лишь спешит от нее избавиться. Кандида возненавидела юную падчерицу с первого взгляда и со временем ее неприязнь лишь усиливалась. Ее невозможно было задобрить ни вежливостью, ни подарками, которые Дездемона вышивала сама, ни даже игрой на арфе.

Впрочем, отца Кандида тоже не любила и не желала видеть. Едва женившись на ней, он вынужден стал заниматься купеческим промыслом. Хотя для него, аристократа, это было позорно. Но любовь требует жертв, особенно когда пожилой мужчина влюблен в молодую и соблазнительную женщину, каковой являлась Кандида. Она была практически ровесницей дочери своего мужа и редкостной красавицей.

Дездемоне иногда казалось, что мачеха немного ведьма. С тех пор, как она поселилась в поместье, все здесь пришло в упадок. Большую часть прислуги пришлось уволить, драгоценности матери распродать. Отец старался, как проклятый, даже заключил странный договор с какими-то существами, которые отвечали за мореплавание. Дездемона так и не поняла, что это за существа, но отец сильно пожалел, что с ними спутался. А вот мачеха нет. Ее не удручали ни запущенное поместье, ни плачевное состояние сада. С чего бы? Едва отец умрет, как она найдет нового состоятельного дурака, готового взять ее в жены или хотя в любовницы. При ее-то внешности это будет нетрудно. По секрету экономка рассказала, что Кандида мечтает о месте фаворитки нового короля. Новости о том, что в Оквиланию едет ее законный наследник, достигший совершеннолетия, переполошила абсолютно всех.

Кандида наряжалась у себя в башне, а Дездемона с унынием смотрела, как мох пробивается меж камней в стенах бастионов, а в саду прорастает бурьян. Материнские розы почти зачахли. Без садовника некому было ухаживать за ними и вырывать сорняки. А вот лилии в пруду цвели и чудно благоухали. Им все было нипочём: и то, что пруд давно не чистили, и даже ядовитые испарения, долетавшие сюда от камина мачехи, в котором постоянно что-то жгли. Вероятно, она и впрямь ведьма.

Отец был тяжело болен. В последнем морском путешествии он подхватил какую-то редкую заразу, искалечившую все тело. Суеверные слуги твердили, что он сам обращается в морскую тварь после стычки с моргенами. Нужно было сделать им выговор, но мачеха не позволяла. Ей смерть отца только на руку. А если найдется какой-то морской житель, которому можно заплатить, чтобы он утянул надоевшую падчерицу на дно, то за мачехой дело не станет.

С тех пор, как женился на ней, отец стал практически купцом, забыв о своем высоком происхождении. Из-за этого при дворе семью Дездемоны почти не принимали, кроме редких случаев, когда созывали всех для оглашения какого-то особого указа. Вот и сейчас был такой случай, потому что из королевского дворца пришло приглашение, носившее форму приказа. Такое же получили и все соседи. Всем, в ком течет благородная кровь, было велено, явиться на торжества, связанные с коронацией.

— Он выбирает себе жертву! — шептались горничные, видевшие письмо. Наверное, Дездемона ослышалась. Или они снова играли в какую-то игру, связанную со страшилками. Ведь в замке отца Дездемоны по преданиям обитал призрак. Сама она привидений здесь никогда не видела, но некоторые клялись, что стали свидетелями их появления.

Призраки это слишком мрачная тема. Лучше подумать о чем-то успокоительном. Дездемона смотрела на нежные головки лилий, плавающие на воде. От их вида на душе становилось немного легче.

Отец уже неделю не приходил в себя. Сейчас его пострадавший корабль было не на что починить. Дыры в корме и бортах напоминали следы от чудовищных лап. Вот когда начинаешь верить в легенды.

— Она! Это точно она! Мы, наконец-то, нашли ее! Нужно донести ему! Он ее так давно ждет!

Лилии шептались? Или ей это все просто снится. Дездемона ощутила, как от стойкого аромата водяных цветов кружится голова. Ей начало казаться, что у всех лилий в пруду женские лица. Воды кругом стало слишком много.

Пруд разлился во весь сад. Она стояла в нем по пояс. Кто-то смотрел на нее из воды вместо ее собственного отражения.

— А ты выйдешь замуж за водяного! — зеленая когтистая рука, играя, высунулась из воды и погрозила ей. — Тебя пока нельзя топить. А жаль! Мне нужна жертва! Придется выбрать кого-то другого.

Когда Дездемона проснулась, пруд был прежним. Не больше крупного фонтана размером. Лилии были сорваны и сплетены в венок, валявшийся на земле. Наверное, ей все приснилось. Лишь вечером за ужином она узнала, что одна из служанок сегодня днем утонула в садовом пруду.

Наследник из моря

Его назвали в честь государства, которое захватил и уничтожил его отец. Вероятно, поэтому в присутствии Морана ощущение было таким, будто крепость вокруг рушится, а стены идут огненными трещинами.

Бывший наместник Оквилании, а теперь первый министр Рамиро чувствовал себя в его присутствии неуверенно. Сам юноша не имел ничего общего с водяными, хоть по слухам и происходил из их рода. От головы до шеи он точно был человеком и довольно привлекательным. Волосы цвета спелой ржи вились над воротником пурпурной мантии, едва доставая до плеч. На белоснежной коже начисто отсутствовали загар и румянец, что весьма необычно для местного климата. Но наследник ведь вернулся из дальних краев. И прямо в ночь возвращения был коронован жрецами, как по неведомому зову, тут же пришедшими из храма морского бога, нынче ставшего главным в стране.

Рамиро поставили в известность о появлении нового короля только утром по пробуждении. Не то, чтобы для него это было сюрпризом. Он, как и все, ожидал появления уже взрослого наследника. Но произошло это слишком внезапно. Никого не известили о приезде Морана даже за день.

Когда Рамиро облачился в церемониальный наряд и пришел к нему, молодой король уже восседал на троне, а запуганный архивариус знакомил его со всеми важными записями за последние годы. Королевскую охрану у двери сменили какие-то жуткие исполины с лицами закрытыми забралами. В их присутствии Рамиро ощутил себя, как в ловушке.

— В Оквилании так поздно просыпаются? — ошарашил король его первым же вопросом.

— Мы не бодрствуем по ночам, если вы это имеете в виду, ваше величество, — Рамиро говорил с запинкой. Язык плохо слушался, а за окном как раз расцветал рассвет. В его лучах новый король Оквилании выглядел, как совершенное изваяние из мрамора, которое кто-то будто в насмешку над людским несовершенством посадил на трон. Роскошная корона из кораллов тоже могла стать предметом смертельной зависти для любого земного правителя. Она точно была не из королевской казны. Такую создать могли только боги.

Моран пил вино из драгоценного кубка, которой, очевидно, тоже привез с собой. Стенки и ножка кубка были оформлены в виде свитого кольцами морского дракона из чистого золота. Насколько Рамиро слышал, морские драконы бывают исключительно синими, но синего золота, очевидно, даже под водой не сыскать. Крупная жемчужина в середине кубка напоминала глаз во лбу дракона и казалась зрячей, как и крошечные каменья на ободке.

— Вас давно ждали, — как еще начать диалог с королем.

— Так я здесь, — король постукал по подлокотникам трона длинными изящными пальцами, унизанными необычными перстнями. Его руки оказались такими сильными, что на мощном троне из нефрита образовались трещины от его прикосновений. Придется, позвать мастеров для починки. Хотя стоит ли? Рамиро обратил внимание, что трещинки идут по потолку и стенам. Замок рушится или это магия? Вполне вероятно и то, и другое.

— Вы очень вовремя. Армада из Черных Берегов подходит к нам, — кто не знает, что в Черных Берегах развелись племена, занимающееся злой магией. — Мы сами не можем справиться. Нужен правитель, который способен договориться со стихией.

— Со стихией или с теми, кто в ней обитает? — пронзительный взгляд короля пригвоздил Рамиро к месту.

— Ну, как точнее сказать… — у первого министра было чувство, что он прирастает к полу, а сам пол обращается в лед. — У вас ведь целая семья хм… в море.

Как еще это сформулировать? Вопрос-то щекотливый. Можно ли разговаривать с молодым королем напрямую? И насколько он молод? Выглядит, как юноша, но с тех пор, как последняя наследница Оквилании пропала в волнах, уже более столетия прошло.

— Я единственный кому позволили прийти, — Моран решился на откровение. От его долгого пронизывающего морозом взгляда Рамиро стало не по себе.

— Но другие, из вашей морской династии… Их можно позвать на подмогу.

— Забудь о других! — Моран поднялся с трона, не выпуская из рук кубка с вином. В королевской мантии он смотрелся великолепно. Очень статный, высокий, хорошо сложен и силен. А еще говорили, что он чудовище — выродок от союза принцессы и водяного монстра. На чудовище он был совсем не похож. Да и на водяного тоже. Разве только на ушах поблескивал золотой налет вроде рыбьих чешуек, и коралловый венец как будто рос прямо из головы. В остальном Моран совершенство, кроме одного мелкого пункта.

— Вы ведь младший сын, — осторожно напомнил Рамиро. — В альманахе королей записано, что у вас есть шестеро старших братьев. Даже перечислены их имена. Принято, что трон наследует тот, кто родился первым. Если только он жив.

— Старшие братья остались в своих владениях, — не стал отрицать наследник.

— Они придут на помощь, если вы их кликнете из бездны?

— Они не ходят вообще. Но вот если нужно приплыть… — он многозначно изогнул красивые дуги бровей. У Морана были выразительные фиалковые глаза под ободком из ресниц цвета золота, но от его взгляда Рамиро прошиб озноб.

— Официально запишем их, как калек, чтобы таким образом объяснить, почему именно к вам переходят права наследования?

— Официально они не существуют! — подчеркнуто возразил Моран. Он лишь глянул на проворную руку архивариуса, и та зависла в воздухе над бумагой, как замороженная.

— Кажется, перелом, — прошептал побелевшими губами юноша, который не мог двинуть собственной рукой. Но лекаря звать он не смел. Под тяжелым взглядом нового короля у всех отбивало и здоровье, и силу воли.

— У вас есть только я! Полагайтесь только на меня! Больше защиты ждать не от кого, а море-то прямо под окнами, — Моран криво усмехнулся и двинулся к наместнику. Звука шагов не было слышно. У него что ног нет? Или он парит над полом?

Кто знает, что за тело у него под мантией. Моран упорно отказывался примерить дублеты и кафтаны, вошедшие в моду при оквиланском дворе. За модой он не следит. Зато лицо у него божественно прекрасно. Не удивительно, учитывая то, что его мать, официально покойная принцесса Лилофея, славилась дивной красотой.

Рамиро подумал, что если б не предпочитал женщин, то при виде юного короля испытал бы дикую страсть и влюбленность, не смотря на тот страх, который ощущаешь в присутствии Морана. От его близости словно замораживает, как от пустыни льда. Так неужели он явился из моря? Вероятно, какой-то могущественный волшебник прикинулся сыном исчезнувшей когда-то в волнах принцессы. Но тогда откуда у него кольцо с печаткой Лилофеи? Это кольцо полагалось для наследника престола.

— Отец не станет вас защищать, — смилостивился до подробных объяснений Моран. — Все из-за давнего конфликта по поводу невесты.

— Помню! Неприятное было дело, — согласил Рамиро. Сам он этого, разумеется, не видел. История была давняя. Зато все подробности были записаны в архивах и хрониках королевства. Жаль, лишь бумага в местных хранилищах местами промокала, и некоторые строчки невозможно потом было восстановить. Что поделаешь, влажность воздуха тут слишком насыщенная. Зато Рамиро был в курсе событий, хоть и не детально. Поэтому замечание Морана оценил:

— Не уступив в мелочи кому-то, сложно потом рассчитывать на его великодушие.

Пришлось отчитываться перед ним за ошибки тех, кто умер задолго до появления самого Рамиро на свет.

— Дело в том, — Рамиро переминался с ноги на ногу. Ему только кажется, что под мантией короля клубятся скользкие щупальца, а на полу остаются влажные следы? Нет, наверное, не кажется, учитывая то, чей он сынок.

— Понимаете ли, ваше величество. Не знаю, как у вас, на морских просторах, но у нас, в Оквилании, не положено отдавать единственную принцессу кому попало по первому же требованию.

— Для вас могущественный царь это кто попало? — Моран отхлебнул вина. Если только фиолетовую жидкость в его бокале можно было назвать вином? Если это и сорт вина, то точно колдовской.

— К тому же владыка морей посетовал, что требований было больше сотни до того, как ему пришлось применить силу.

У Рамиро ухнуло сердце. Он назвал своего отца официальным титулом. Видно, отношения у них в семье не такие дружеские, чтобы Моран мог призвать родных на помощь.

— Боюсь, государство сейчас в плачевном состоянии. У нас от силы наберется десять кораблей. А вражеская армада уже почти у крепостных стен.

Моран бросил на него выразительный взгляд. Сразу ясно под чьим надзором мы так обеднели, говорили его глаза из-под полуопущенных век.

— Пойдем! — вместо осуждений поманил он, и на руке у него точно блеснули рыбьи чешуйки. — Я покажу тебе, как можно справиться с врагами без флота.

Разбитый флот

Дездемона наблюдала снизу с многолюдной площади. Тут было опасно. Вражеская армада, подступала к берегам. Сейчас чужие корабли начнут палить из пушек. Нужно убегать отсюда, сломя голову. Но прекрасный силуэт молодого короля, словно прилипший к боку башенной арки, ее заворожил.

— Так это и есть наш новый король? — изумленно выдохнула она.

Слишком юный! Но какой величественный. Стоит на высоте, не опасаясь упасть. А ведь под ногами у него никакой преграды. Можно подумать, что он крылат. Совсем не опасается разбиться.

Все, как и она пришли посмотреть на него, но другие уже бежали с площади. Со стороны порта раздались первые пушечные залпы.

— Юный король даже не велел собирать флот, — жаловался кто-то из паникеров, бегущих по площади. — Мы все погибнем!

— Погибнем не от врагов, а от чудища, явившегося нами править, — крикнула какая-то старуха. Первый же залп ее настиг, как будто за ложь. Окровавленное тело упало под ноги Дездемоны.

Сама она была слишком шокирована, чтобы убегать. Да и куда! Кругом палят. Корабли врага уже под крепостной стеной. В стороне порта пылает и дымиться настоящий ад, а только что провозглашенный король Оквилании стоит в проеме высокой башенной арки и молчаливо наблюдает. Его королевство сейчас разгромят, а на его прекрасном лице никаких эмоций.

Может, наверху выставили статую, которую для отвода глаз облачили в королевскую мантию? Нет, не похоже, ведь он движется. Вот он простер руку вперед к морю, прошептал что-то, и на площади тотчас стало темно. Это шторм приближается. А ведь минуту назад в небе было ясно, не считая дыма от пушек.

Зловещий шепот короля несется над землей, будто заклятие. Он похож на бормотание морских жрецов, только от него мороз пробирает по коже.

Дездемона глянула на свои запястья и ладони. Они покрылись инеем. Какие-то твари из воды ползали по площади и откусывали мясо от трупов, оставленных тяжелой артиллерией врага. Она снова посмотрела на короля сверху вниз, как на божество. Для наблюдавших он, скорее всего, таким сейчас и был, потому что стоял в том месте, где его, скорее всего, убьют. В алой мантии, развевавшей по ветру, он был отличной мишенью для врага. Наверное, умалишенный, но точно не монстр. Что бы о нем там не говорили! Больше похож на ангела с золотистой головой, только вот узор из щупалец какого-то морского животного, прилипших к стене возле его ног, сильно портит это впечатление. Один из щупальцев потер ему щеку, коснулся короны.

Король уже не шептал, но эхо его шепота, похожего на адское шипение, зависло над площадью. Пошел дождь. Он омывал трупы, смывал кровь с мостовой. Дездемона придерживая рукой длинный подол, переступала через размозженные черепа и обезображенные тела. Вот это шутка судьбы: она пришла на торжество в честь коронации, а попала прямо в разгар бойни. Кругом ад, омытый соленым морем. Буря вдруг разразилась такая, что вражеские корабли начали тонуть.

Король, который стоял на высоте, будто готовый пожертвовать собой в случае поражения, многим казался героем.

— Это он вызывает бурю, — шепнул кто-то из выживших.

— Или чудовище рядом с ним, — заикнулась Дездемона.

Чьи-то щупальца обнимали молодого короля сзади, сжимали его плечи и торс, а крики с тонущей вражеской армады уже заменяли грохот канонады. Враг тонет. Это победа! Но что король отдал за нее? Никто кроме Дездемоны не хотел усмотреть, что он в объятиях монстра? Почему не в ее собственных? Она вдруг ощутила жгучую ревность.

— И это девушка, которая хотела уйти в монастырь и всю жизнь прослужить морскому богу, — раздался насмешливый говор сзади.

Дездемона обернулась. В углу под дождем группировались облезлые дети, больше сами похожие на речных монстров.

— Ты знаешь, что морской бог делает своих послушниц утопленницами во время посвящения, а затем они оживают и служат ему, как рабыни, — проговорили хором дети, у которых чешуя проросла на лицах.

— Кто вы? Что вам надо? — Дездемон попятилась, спотыкаясь о мертвые тела и стонущих раненных. Она бы всем помогла, но сил не было даже бежать самой. А группа странных детей собирала все ценное, оставшееся от мертвых. Не то дети, не то рыбы откусывали пальцы с перстнями вместо того, чтобы их снять, отрывали кисти женских рук с поблескивавшими на них браслетами, вырывали сережки из мочек трупов.

— Лучше стань кем-то другим, а не жрицей. Если тебя утопят, то свет в тебе потухнет, и ты станешь нам бесполезна. У тебя на роду написано другое служение.

Что им ответить? Она бы и рада. Да только мачеха мечтает поскорее сбыть ее с рук. А единственный путь для бесприданницы это монастырь. Неужели там и впрямь топят, а затем воскрешают безвольными зомби всех посвящаемых.

Дети-рыбы смеялись, играя чьей-то оторванной головой, как мячиком. Голова принадлежала красивой девушке. Сердоликовый обруч с нее никак не удалось снять.

— Заберем ее с собой, — сказала девочка из рыбьей компании, вся поросшая лиловой чешуей, как броней.

Кого она имела в виду? Голову с обручем или саму Дездемону? Ее взгляд красноречиво блуждал по нарядному платью самой Дездемоны. Не нужно было одевать на праздник лучшее, что у нее есть. Бархатное платье, вытканное серебряными лилиями, осталось у нее еще с тех пор, как мать была жива. Тиара в волосах тоже была материнской. Дездемона отдала бы ее детям, что б они отстали, но им нужно было что-то другое. Они окружили ее кольцом. Куда деваться? Кругом жуткие лица полу-детей полурыб. Их рты скалятся зубами-иголочками. Похоже на кошмарный сон! Вот как опасно гулять в бурю одной! Неизвестно, кого дождь и волны принесут из моря. Ее ведь предупреждали, что Оквилания — опасная страна, из-за стихии, окружающей ее.

Рука в чешуе потянулась к Дездемоне, и тут грозный окрик прозвучал из моря. То ли голос, то ли трубный звук.

Девочка-рыба выругалась сквозь зубы на каком-то непонятном наречии.

— Нам пора! Но мы за тобой еще придем! — она погрозила пальцем на прощание. Жуткие дети, как сонм призраков, канули в туман, образовавшийся из дыма и дождя. Растворились ли они в дождевой воде?

У Дездемоны от страха колотилось сердце, но глянуть на величавую фигуру короля в высокой арке захотелось еще раз. Она высоко задрала голову, подставляя лицо нещадным струям дождя. Он все же стоял там. Саму арку оплела сеть щупалец. Разбушевавшееся море утихало, унося с собой обломки кораблей и трупы воинов. Казалось, что король сейчас шагнет вниз и последует за тонущим вражеским флотом, но он лишь беседовал с кем-то незримым в высоте. Может, и он правда безумец? Но безумцы не управляют стихией. Хотя нет гарантии, что бурю вызвал он. Так могло лишь показаться со стороны. Грозная фигура, похожая на дракона, слитого целиком из воды, которая зависла над аркой, тоже скорее была иллюзией. Юный король тоже ее видел и даже о чем-то с ней говорил, а потом вдруг так расхохотался, что всех на площади пронзило ужасом.

Дездемона вздрогнула. Гром вражеской канонады, способной разрушить всю страну, был ничем по сравнению с этим смехом. От него кровь стыла в жилах. Свирепое эхо гуляло по переулкам. Уши нестерпимо заболели. Казалось, что мрачный призрак тянет щупальца по всем улицам Оквилании. Это было уже не иллюзией. Дездемона едва успела вырваться, когда какие-то серые конечности ухватили ее за плечо. Их тут было множество. Они оплетали стены и фризы, и арки. Казалось, что туман стал морским монстром со множеством конечностей, которые ползут по улицам, хватают и душат людей. Бежать было некуда, но Дездемона все равно, подобрала рукой юбки, и побежала.

Голоса в тумане

Взгляд короля преследовал ее.

— Вот эта! — слышался его окрик. Рука в перстнях указала куда-то на площадь. Тут же с башен сорвалось что-то, что помчалось за ней. Или полетело на всех крыльях? Сзади точно слышался шелест многих пар крыл.

Пробежав несколько метров, Дездемона остановилась и обернулась назад. Ничего! За ней никто не летит и даже не бежит. Зато туман стал гуще. Это необычный туман. Он зеленый, как болотная жижа! Из него тянутся к выжившим горожанам когтистые и перепончатые конечности. Наверное, у нее двоиться в глазах. Она наслушалась слишком много ужасов о том, как совершают жертвоприношения морскому богу. Те, кто мельком видели самого бога на обрядах и таинствах, куда допускали лишь избранных, описывали его, как чудовище размером с бастион. По их словам, у него было множество глаз и щупалец. Он носил на склизком лбу цепь, унизанную коронами тех правителей, которых он утопил вместе со всеми их армадами. Неугодных ему он душил своими скользкими конечностями прямо в храме. А древний храм, находящийся на отшибе, наполовину затонул. Даже находиться в нем было опасно.

Дездемона верила во все эти россказни лишь отчасти. Она была слишком разумна, чтобы полагать, что в храме на границе Оквилании с морем поселился настоящий монстр. Скорее всего, какой-то жрец нарочно изуродовал себя во время ритуалов и устраивал мистерии, чтобы впечатлить прихожан. Жрецы всегда жаждали власти. На страхе людей перед морем можно было хорошо спекулировать. Но жертв пусть даже вымышленному богу приносили реальных. Говорили, что невинных и прекрасных девушек целыми партиями посвящают в жрицы каждое новолуние лишь для того, чтобы потом утопить.

Недавно она трепетала перед мыслью, что в жрицы морскому богу посветят ее. Но сейчас, когда улицы были полны трупами, эта мысль ее уже не так сильно пугала. Погибнуть проще от залпов вражеской канонады или от странных зеленых существ, которые сновали в тумане. Они поспешно отскакивали в проулки, если она задерживала на них взгляд.

— Особенная! — шикали они, тыча перепончатыми пальцами в ее направлении. — Такую нельзя трогать. Бежим от нее!

Дездемона была шокирована. Даже жуткие уродцы разбегались от нее, как от прокаженной. Может, у нее с лицом что-то случилось. Но ведь если б в нее отскочила шрапнель, она бы, наверняка, ощутила боль. А боли не было. Могла ли на коже появиться сыпь от ядовитого зеленого тумана? У нее даже зеркальца с собой нет, чтобы посмотреть. С другими леди ходили компаньонки, которые носили с собой и ручные зеркала, и кошельки, и целый набор мелочей, которые могу понадобиться, чтобы прихорошиться. Но из-за расточительности Кандиды, компаньонку нанять стало непозволительной роскошью. Даже гувернантку Дездемоны год назад уволили без рекомендаций. Мачеха со всеми спешила поднять скандал и прогнать их со службы. Родовое поместье из-за нее все больше пустело, а теперь опустела и столица Оквилании. Только тут козни мачехи были уже ни при чём. На город словно пришла чума из моря, принесшая войну и жуть.

Кругом одни трупы и раненые, которые стонали по углам улиц и площадей, а зеленые создания, вышедшие из тумана, нежно склонялись над ними, что-то шептали и запускали свои руки им в раны. Ей, должно быть, мерещится из-за тумана. В его зеленоватых клубах все становится таким расплывчатым.

Дождь тоже идти не переставал. Иногда он чередовался с градом, бьющим по крышам, будто россыпь белых жемчужин. Одна твердая градина отскочила ей под ноги. Дездемона наклонилась, подняла ее, и обомлела. Это же настоящая жемчужина! Она лежала на ладони, как белая слеза.

Если весь град состоит из жемчуга, то детворе пора бы уже лазать по тротуару и его собирать, но не травмированных людей кругом просто не осталось. Кто смог убежал, кто не мог идти стонал на мостовой. Дездемоне приходилось перешагивать через останки тел на дороге. От пушечных залпов тела расчленило. Вот под ноги попалась чья-то рука с драгоценным перстнем. Его можно было снять, но, казалось, что рука шевелится и покрывается зелеными чешуйками.

От тумана слезились глаза. Из-за углов раздавались стоны, короткие крики и натужные вздохи, будто там кого-то душили.

— Там на улице хаос, — говорили приглушенные голоса за окнами запертого питейного заведения. — Море вот-вот выйдет из берегов. Существа из глубин уже здесь.

— Этого и стоило ожидать. Если одно из них сидит на троне, то и остальные приходят в город и ведут себя тут, как хозяева. Как давно мы не слышали о моргенах?

— С тех пор, как им отдали принцессу, которую они хотели заполучить в жертву.

— Вот и сейчас, нужно найти девушку, которую они хотят, и тогда они снова уйдут на глубину и не станут вылезать следующую сотню лет.

Дездемона прижалась ухом к переплету окна. Все равно оно запотело так, что через него ничего не разглядеть ни внутри, ни снаружи. Глухие голоса настораживали. О чем они толкуют? Какой-то бред, но доля истины в нем проглядывает. Историю о наследнице престола, отданной насильно в жены морскому царю, знала даже Кандида. Причем мачеха очень жалела, что на нее такого жениха не нашлось. Пусть он и чудовище, но ведь царь же! Дездемона считала иначе. Быть отданной чудовищу пусть даже из благих намерений это самое ужасное, что только можно придумать.

— Принцесса Лилофея добровольно пожертвовала собой и спасла нас от нашествий водяных более чем на сто лет. Вывод: жертва нужна добровольная. Где найти такую девушку, которая будет очень красива и настолько глупа или самоотверженна, что сама уйдет в пучину.

— Жаль, что еще одной принцессы у Оквилании нет. У старого короля была племянница, но вроде погибла, не оставив потомства.

Беседовавших голосов было несколько. Все гнусавые, глухие и явно подвыпившие. Дездемона с трудом отличала на слух один от другого.

— Теперь этот фокус не пройдет, — вмешался в разговор кто-то следующий. Послышался стук кружки, поставленной на деревянный стол. — Король сам пришел из моря, чтобы нами править. Одной девушки, чтобы с нею уйти назад в пучину, ему будет мало. Даже всех дев Оквилании ему недостаточно. Попомните мое слово, он поправит нами немного, ему надоест, и он затопит все королевство.

— А как он может быть сыном той самой Лилофеи, если уже столько лет прошло? — спросил кто-то рассудительный.

— Может, внук, а не сын. По подсчету лет даже правнуком может оказаться.

— Все из-за того, что ты приезжий, не жил возле моря и не прознал, что все девы, которые выжили в пучине, обретают бессмертие, — вмешался скрипучий старческий голос.

Вот это уже интересно! Дездемоне захотелось вмешаться в разговор. Она подергала ручку двери. Заперто на щеколду! Никто внутри и не подумал ее впустить, даже после стука.

— Это моргены дурачатся! — кто-то сплюнул внутри пивной через плечо. — Хотят нас перебить, но сюда им не попасть. Я начертил у двери оберегающие символы. Меня старая гадалка обучила. Правда, я смышленый?

— А вдруг там человек, который ищет убежища?

— Все кто выжили, уже разбежались по домам. По городу бродят только они…

Кто они? Дездемона прислушивалась, но не могла сообразить. Кто такие моргены? Слово повторялось многократно и явно ассоциировалось с существами, выползшими из моря. Но кто кроме раков и крабов способен выползти на берег?

За спиной раздались крики. Дездемона оглянулась и не поверила глазам. Щупальца тумана действительно душили людей. Они вцеплялись в горло бегущим, как зеленые бечевки с когтями и перепонками, сдавливали, и люди, падали, задыхаясь. Закончив с прохожими, они потянулись за ней.

— Отоприте! — Дезмона забарабанила в дверь. — Я леди, приехавшая на коронацию из Адара. Мне некуда бежать. Мой дом далеко.

— Не верьте, — монотонно отозвался кто-то внутри. — Они сумеют прикинуться даже вашими близкими, если захотят. Моргены мастера колдовства. Если б не мои знаки под порогом эта самая леди просочилась бы под дверь потоком пенистой воды и утопила всех нас.

Они сумасшедшие! Дездемона с досады пнула дверь ногой. Никто не среагировал. Зато звуки той же самой монотонной беседы возобновились.

— Дождь не кончается слишком долго. Улицы уже обращаются в каналы сточной воды. Если ливень продлится больше дня, нам несдобровать

— Нам же говорили, что грядет король из моря, который превратит страну в морской ад. А мы не верили.

— Он все тут затопит?

— Хорошо бы он нашел себе очередную принцессу Лилофею, как когда-то его отец и убрался бы восвояси вместе со всеми своим водяными полчищами.

— А кто тогда станет королем Оквилании?

— Уж найдутся желающие. Дальняя родня покойного короля (седьмая вода на киселе, правда, но все же родня) правит Султанитом.

— Но сможет ли кто-то из них уберечь нас от тварей из моря. Они придут с прибоем, если следующий король не сумеет заключить с ними договор на грядущие столетие.

— Я слышал, какой-то договор был, но из-за давности утратил силу.

Дездемоне уже было не до подслушивания чужой беседы. Зеленые щупальца тумана вцепились ей в волосы, потянули за курчавые пряди. Что-то обвилось вокруг шеи, как ожерелье, сдавило удавкой и начало душить. Глаза закатились, дыхание оборвалось. Дездемона ощутила слабость в коленках, а вот жемчужина нагрелась в руке.

Туман вдруг отпустил. Ни с того ни с сего! Щупальца метнулись дальше по улице. Почему ползущий туман напоминает ей чудовищные клешни? Может, потому что так оно и есть. На шее осталось ожерелье из синяков.

Зная, что посетители пивной, ее не пустят в свое незатейливое укрытие, Дездемона побрела вперед. Карета с мачехой давно уехала. Сама до дома она не дойдет. Нужен либо резвый конь, либо ладья, чтобы доплыть до Адара по водному каналу. Только перед водой Дездемона начала испытывать такой же страх, как перед туманом. Из крупных луж на дороге звали голоса. Они называли ее то по имени, то по титулу. Один раз даже почудилось, что голос покойной матери ее зовет.

В тумане тоже раздавались шепоты.

— Она или не она?

— Его судьба?

— Точно не новая жрица?

Дездемона беспомощно озиралась по сторонам. В одной крупной луже, залившей пол-улицы, она разглядела свое отражение. Вроде с лицом все нормально. Никакой сыпи. Так почему же те существа шарахались от нее так, будто у нее рога растут из головы вместо изящной тиары?

По воде от ветра шла рябь. Капель дождя, казалось, складывается на поверхности лужи в причудливую надпись. Миг, и вместо собственного отражения перед Дездемоной снова предстало то лицо, которое уже напугало ее в пруду. Оно было целиком зеленым, обрамленным червями вместо волос. В ноздрях крючковатого носа росли две жемчужины и еще одна на подбородке. Во лбу горел третий глаз желтого цвета. Зрачка в нем не было, как впрочем, и в паре оранжевых глаз у переносицы.

Зеленые губы осклабились при виде Дезмоны. Тварь в луже ее видела, как и она ее. Так эта ведьма в воде только отражается или и впрямь сидит в ней? Дездемона решилась на отчаянный жест и опустила руку в воду. Никого она под водой не нащупала, а мерзкое лицо захохотало. Смех был реальным. Он несся по улице.

— Помни о моем пророчестве! — усмехнулось ведьминское лицо. — Обычно я беру за пророчества оплату в виде капли крови, но тебе сказала авансом. И ты меня не забудь, когда будешь вхожа к влиятельным особам.

Неприятный голос резанул по слуху, как барабанная дробь.

Дездемона хотела обойти лужу, но сухого пространства вокруг нее просто не осталось. Пришлось развернуться назад, и зайти в мрачный переулок. Зеленые существа небольшого роста ползали там по стенам. Они напоминали жаб. Дездемону ни одно из них не тронуло. Она проскользнула мимо.

Впереди показались еще не затопленные улицы, хотя и тут дождь хлестал по окнам, выбивая ставни. От града остались колотые пробоины в слюдяных оконцах. А еще недавно Оквилания была солнечным королевством. Теперь опускался мрак.

Дездемона остановилась перед поворотом. Там толпились вооруженные острыми серпами люди. Намерения у них были явно недобрыми, а одеяния весьма подозрительными. Такие носят разве только жрецы. Капюшоны, низко надвинутые на лоб, скрывали лица, но ей удалось рассмотреть на загрубевших лбах обручи, которые будто вросли в потрескавшуюся кожу. В центре каждого обруча был какой-то знак.

То, что незнакомцы совершали, походило на ритуал. Обезображенные останки тел оживали и корчились под прикосновениями кончиков их серпов. Больше дюжины фигур в красных накидках с коричневыми клешнями стояло кругом над телом утопленницы. Во всяком случае, по виду темноволосая женщина была похожа на утопленницу. Ее труп раздулся от воды и посинел. На шее, как удавка, болтались водоросли, намотанные, как узлы, будто кто-то нарочно их завязал.

Фигуры в красном тоже о чем-то спорили. Но в отличие от посетителей кабака голоса у них были мрачными. Разговор напоминал заупокойную службу.

— Та или не та?

— По приметам та, но как-то все слишком просто.

— Без охоты! Без жертв! Без магического вмешательства! Если б жертва была та самая, она бы нам дорого стоила. А эта попалась прямо в руки. Больше похоже на хитрую уловку, чтобы сбить нас с истинного пути.

— Но по внешним признакам, это она и есть. Даже отметина на ней в форме символа Дарунона.

— Она может быть высечена искусственно, а не быть родимым пятном. Такие ставят магией или даже иголками.

— Но как точны все линии. И внешность подходит, и возраст, и положение звезд: как небесных, так и морских. Это может быть та самая дева.

— Давайте проверим!

В руке главаря блеснул серп с рунами, высеченными по центру лезвия. Само лезвие пугало остротой. Как хорошо оно заточено, как зловеще сверкает!

Дезмона закрыла себе рот ладонью, чтобы не выдать себя криком. А кричать хотелось. Главарь что-то шептал, прочерчивая раны на лице и шее покойной. Потом он размахнулся серпом изо всех сил.

Он хочет рассечь им корсет на теле мертвой? Но он запустил кончик серпа в плоть и вскрыл ее от гениталий до шеи, изучая при этом открывшиеся взору внутренности, как будто это надпись на бумаге. Он так равнодушен, а женское тело перед ним напоминает теперь выпотрошенную рыбу. От его шепота что-то происходило. Труп оживал и двигался под напором серпа.

— Никаких знаков внутри нее, — заключил он. — Значит, внешние отметины были обманкой. Может, скажешь нам сама!

Это он покойнице говорит? Дездемона опешила. С таким же успехом можно взывать к стене. Но вопреки ее ожиданиям мертвое тело вдруг открыло бледный рот и заговорило, с трудом ворочая белым языком, напоминавшим червя, заползшего в губы трупа.

— Она не в городе… где-то в провинции… в Адаре.

Слова из мертвых уст путались.

— Так ты все-таки ошибся? — обратились сразу несколько фигур в красном к главарю.

— Не все так просто, — тот хладнокровно наблюдал, как веки покойницы распахнулись, и пустые белки глаз выглядывают что-то в пустоте. Бескровные губы изгибались, имитируя рыбий рот.

— Она не скажет сразу точно. Все это из-за того, что она мертва. Мертвые тугодумы, — растолковал главарь.

— И что это значит? — робко спросил у него кто-то.

— Это значит, что сперва она заведет речь о прошлом, о том, что было до мига ее смерти. И только спустя время может сообразить что-то дельное, а времени у нас нет. Я чую, что избранная в городе. Но я ее не вижу.

Он принюхался, будто его глаза слепы. Их вроде застилала пелена или какая-то белая пленка, наросшая между веками, подобно ажуру. Что это за существа? Жрецы? Колдуны? Тайное общество убийц?

Нужно бежать от них, но ноги будто приросли к земле. Вернее, к лужам на ней. Из луж на нее все еще смотрело знакомое лицо в обрамлении водорослей и гадюк вместо волос. Веко с жабрами подмигнуло ей. И снова показалось, что кругом разлился бездонный пруд, а она стоит в нем по колено, и лилии что-то ей шепчут.

Дождь шел на прекращение, и казалось, что в его струях вместо града мелькают настоящие перлы. Жемчужный дождь. Дездемона подставила под него руку, и жемчужины осели в ее руке. Целая горсть. Их можно продать. Главное не показывать мачехе. А то Кандида захочет их отобрать.

— Избранная, — гудели все стены.

О ком это они? Что значит быть избранной? Так обычно говорят о жертвах, которых приносят морскому божеству. Дездемона не хотела быть избранной, ведь это означает оказаться жертвенным ягненком на алтаре под ножом жреца. Слово «избранная» ее даже напугало. Оно эхом отдавалось в мозгу, будто рука чудовища стучит в дверь кулаком.

Ей повезло, что фигуры в красных накидках свернули в другом направлении. Их шаги отдалялись. Зловещие голоса порождали эхо. От разделанного серпом трупа, оставшегося на мостовой, исходил отвратительный запах. Теперь-то этот труп уже точно был мертв.

Дездемону чуть не стошнило.

Кто-то дернул ее за рукав. Под ногами у нее стояло низкое существо, похожее на тех, которые карабкались по стенам. Их словно плодил дождь.

Дездемона отшатнулась от того, кто стоял рядом и зря. Он снял зеленый берет, как у пажа, и поклонился с манерностью опытного слуги.

— Миледи Дездемона?

— Да! — она удивилась, услышав из зеленоватых губ человеческую речь. Хотя может ей только кажется, что у пажа зеленая кожа и перепонки меж пальцев. Он неуверенно мял в руках берет.

— Меня послали за вами, чтобы проводить в съемный дом.

— Правда?

Как-то не верилось, что мачеха о ней побеспокоилась Вероятно, пришел в себя отец.

— Ты не из числа нашей челяди?

— Я нанят на время. Меня прислали из дворца, — пояснил он с заминкой.

Нет, у него точно не руки, а лапы. Дездемона насторожилась, но куда ей от него бежать.

— Пойдемте, тут на канале ждет гондола. Я отвезу вас к семье, — паж протянул ей перепончатую ладошку.

Вероятно, он из новых слуг короля, приплывших из-за моря и сильно отличавшихся по виду от местного народа. Ничего не поделаешь! Придется либо согласиться с его предложением, либо тенью бродить по безлюдным улицам, где поджидает много опасностей.

Дездемона нехотя кивнула.

— Веди меня к гондоле!

Собранный от дождя жемчуг она спрятала в зажатом кулаке. Может, удастся что-то выручить за эти перлы, если только по окончанию шторма они сами не растают, как дождинки на мостовой.

Советник-морген

Кво приполз из моря, чтобы стать его глазами и ушами в огромном чужеземном дворце. Он пробыл при дворе всего несколько часов, а люди уже удивлялись, откуда у королевского советника сразу несколько горбов и почему он прихрамывает, как увечный. Мантия, как просторный балахон, ложилась на шипастое водяное тело, скрывая и щупальца, и шипы, и жабры. Лицо с зеленоватой кожей, будто покрытое бородавками, еще можно было стерпеть. На взгляд людей Кво не красавец. Но советнику полагается быть мудрым, а не красивым. Если некоторые придворные и догадались, что за существо новый советник, то вида не подали. Моран приветствовал его в тронном зале, как старого друга. Хотя Кво был именно слугой.

— Хотите переделать все это королевство в водное? — Кво завидущими глазами поглядывал на арки и колонны дворца. На его взгляд воды здесь явно не хватало.

— Не сейчас!

Советник удивился. Вроде бы намерения, с которыми они прибыли в Оквиланию, с самого начала были ясны.

— Что пошло не так?

Это дерзость так напрямую спрашивать правителя, но Моран снизошел до ответа.

— Мать хотела сохранить эту страну в нетронутом виде.

— В нетронутом уже будет сложно. Ваша свита уже разбрелась по городу.

— Проследи, чтобы пока они вели себя гуманно по отношению к коренному населению Оквилании.

— То есть к людям! — Кво опешил.

— Именно к ним, — Моран кивнул. Земной венец давил на лоб, и он снял его. Пусть остается только морская корона. Ее и снять-то нельзя, родиться с ней на челе привилегия. Вино из синих плодов моря, перемешанное с эликсирами феи Арианы, кончалось. Нужно послать кого-то из доверенных лиц за вторым бочонком. Оказавшись на земле, Моран испытывал сильнейшую жажду. Что если эта жажда окажется не удовлетворимой? Его приближенные, которых он привел с собой, уже накинулись на придворных дам пить кровь. Но кровь от жажды тоже не спасла. Зато тело некой леди Элисандры с горлом, рассеченным острым жабром, теперь лежало у него под троном. Можно было выкинуть труп в море, но семья, наверняка, захочет забрать тело в фамильный склеп. Разумнее всего в данном случае сказать, что ее принесли в жертву морскому богу.

— Проследи, чтобы такого больше не было, — Моран кивнул на труп у тронного возвышения. Мертвая девушка почему-то напоминала сломанную лилию, но она точно не начала обращаться. На ее теле никаких следов: ни чешуек, ни наростов, ни жемчужин, растущих прямо из кожи.

— Ваш отец будет недоволен, что вы не затопили все королевство сразу.

— Отец во всем угождает матери, а она против, — Моран осушил чашу. Жажда лишь усилилась, но назад в море не хотелось. И все из-за кого-то или чего, что промелькнуло недавно на площади. От этого объекта исходил тот же тонкий аромат, что от земного цветка, который мать как-то принесла под воду. Он, кажется, назывался розой и обладал острыми шипами. Мог ли такой же аромат исходить от девушки?

— Братья говорят, что женщины всегда тонут под водой, даже те, которые ответили на их страсть взаимностью.

Кво деловито промолчал. Его шипастый хвост то и дело высовывался из-под строгой мантии советника.

Стоило ли искать существо, источавшее этот аромат, если оно смертно и под водой не выживет. И можно ли править здесь, не отправив весь дворец под воду?

Моран глянул на трещинки в потолке и стенах, в которых проросли водоросли. Его слуги слишком суетились.

— Дарунон хочет вас видеть, но ситуация щекотливая.

— В смысле?

— Тут ведь не подводный мир, если он приползет во дворец, то здание его, скорее всего, не вместит. Не говоря уже об ужасе, который постигнет придворных.

— Разве не они сами отдают своих младших дочерей ему в жертву?

— Но они сами его ни разу не видели, иначе бы бежали с этого острова, где он засел, как ошпаренные.

— Значит, кровавые жертвы их устраивают, а вид того, кто их требует, может их шокировать? Забавные люди существа! Противоречат самим же себе во всем.

— У них слабая природа, ваше морское величество. Им приходится приспосабливаться, чтобы выжить. Отсюда все их страхи, сомнения и неадекватные поступки.

Моран криво усмехнулся.

— Слабая, хитрая раса, — прокомментировал он. — Не чета нам. Значит, и их женщины нам не подходят.

Стоит забыть о том нежном создании, которое благоухало подобно розе во всполошенной морской магией толпе горожан.

Лучше подумать о морском чудовище, которое изобразило из себя бога и начало спекулировать на страхах и амбициях людей. Ему приносили жертвы, просили о помощи и защите, отдавали дань. Оно отлично справлялось с управлением страной и до появления Морана. Можно было сюда и не приплывать. Дарунон уже захватил власть над умами и чувствами знатных оквиланцев. А от их воли зависела и чернь.

Путь в полузатонувший древний храм был вымощен черепами девственниц, золотыми подношениями, бочонками с вином, кровью и костями. Алая дорожка тянулась к побережью меж терний и мест массовых погребений. Жители Оквилании были слишком морально слабы, чтобы собраться и дать отпор кровожадному богу. Его можно было извести огнем, но они не рисковали, продолжая выкармливать тунеядца, который обещал им защиту от наводнений. Он этой защиты и дать-то не может. Все во власти морского царя, а не монстра, еще не так давно обитавшего в пирамиде подводного царства и лебезившего перед его царем. Теперь Дарунон обнаглел. Скоро он потребует, чтобы ему в жертву принести полстраны. Пора прижать его к ногтю. Но на первом месте другие дела. Вначале нужно утвердить свою власть в глазах запуганных многолетними жертвоприношениями людей.

— Где ты был раньше? — в мыслях спрашивал Морана бывший наместник. Его не следовало винить в распущенности дум. Он ведь не знал, что Моран умеет читать мысли. И растолковывать ему, что период взросления у высших существ затягивается куда дольше, чем у людей, тоже не имело смысла. Люди на первом столетии жизни уже умирают, моргены лишь набирают силы. В глазах народа Оквилании прошла уже целая эпоха, пока один из подводных принцев едва успел повзрослеть.

— Чего хочет Дарунон? Чтобы я выстроил ему здесь копию его подводной пирамиды? Или целый комплекс пирамид?

— Он лишь желает засвидетельствовать тебе свое почтение, как долгожданному правителю из подводной расы, близкому ему по духу.

Очень высокопарно! Моран снова усмехнулся.

— Пусть подождет.

— Так ему и сказать? — Кво даже задрожал. Он опасался попасться, как муха в паутину, в затопленном до половины храме.

— Скажи ему, что я сам к нему явлюсь, когда он мне понадобится.

Кво покорно наклонил лысую голову, на которой наросли рыбьи чешуйки. Изысканный берет с павлиньим пером почти не скрывал его ужасающей головы. Пусть придворные считают его безобразным и хитроумным калекой. Это лучше, чем если они поймут, что пока живут рядом с ним, они находятся буквально в когтях потустороннего существа.

— Можешь отправляться!

Кво отложил папку и несессер для письменных принадлежностей с чернильницей и заточенными перьями. На всем на этом остались следы тины и воды. Никто не стоял под окнами со стороны моря, поэтому не видел, как королевский советник переполз через подоконник и полез по аркам вниз, обвивая их скользкими конечностями. Пока Кво полз по стене к морю, Моран уныло играл пустым кубком и размышлял, как скоро прилетит Ариана, чтобы снабдить его новой порцией чудодейственного синего вина, без которого в землях смертных просто невозможно жить дальше.

За тронным залом, смеясь, проходила процессия фрейлин. Кровь, текущая по их венам, тут же привлекла внимание Морана. Он мысленно поманил к себе одну из девушек, уже готовясь рассечь ей горло, но передумал, вспомнив, что жажду его поданных кровь не утолила. Миловидная леди с удивлением застыла на пороге тронного зала, сама не понимая, как осмелилась зайти сюда без приглашения. Когда чары спадают, люди обычно не могут понять, в чем дело.

— Убирайся! — шикнул на фрейлину Моран.

Она тут же сообразила, что он разгневан и попятилась к выходу. На ее хорошеньком лице отражалась обида. Пусть лучше обижается, чем потом гниет в могиле. В отличие от шести своих взбалмошных братьев, Моран уважал человеческую жизнь.

Труп леди Элисандры Кво вынес из дворца на своем хребте и потащил в затонувший храм. Ее запишут, как еще одну жертву морского бога. Родственников это должно будет утешить. Против власти Дарунона ничего не попишешь. Если оквиланцы не хотят затонуть, они должны приносить ему дань.

Зеленая дива

Жуткое лицо, которое она видела в пруде, не шло из головы. Нос гондолы прочерчивал плавную линию из брызг на воде узкого канала, а ей мерещилось лицо зеленой пророчицы.

Гондола оказалась роскошной, но без внутренней кабинки с пологом, в которой можно было спрятаться. Приходилось сидеть под наблюдением пажа, который оказался еще и гондольером. С веслом он управлялся очень ловко, хотя уключина для весла, как и фельце отсутствовали.

Дездемона привыкла видеть гондолы исключительно с фельце, над которыми полог раскинулся, как шатер. Где еще будут укрываться знатные господа от слуг, если не в фельце? Очевидно, она должна была оставаться под наблюдением пажа-гондольера во время короткого плаванья. Он объяснил, что этот канал приведет их прямиком к дому, где остановилась ее мачеха. Весьма необычно. Прямых каналов никуда не было. Они разветвлялись, втекали в другие. Доплыть до цели было сложно. Похоже на ложь. Но узкий канал действительно извивался бесконечной лентой, уходя вперед. По бокам канала росли нарциссы и ирисы. Золоченое лицо женщины-медузы на носу гондолы недобро щурилось на Дездемону. Прямо, как живое. Один раз показалось, что оно даже подмигнуло ей.

Руки пажа напоминали жабьи лапки с перепонками между пальцев. Может, он уродец?

— Ты плывешь не к цели, а прочь от нее, — донеслось шипение из воды. Над гондолой поднялся зеленый пар, будто вода стала болотом. Дездемона увидела за бортом знакомое лицо в обрамлении гадюк и вскрикнула.

— Не пугайтесь! — паж орудовал веслом, как ни в чем не бывало.

— Ты тоже это слышал? — она чуть не подскочила на месте. Почему он так равнодушно себя ведет? У него есть при себе оружие? Хотя бы кинжал.

— Это зеленые дивы.

— Что? — Дездемоны слышала такое впервые.

— Дивы — это существа из болот, — хладнокровно пояснил мальчик. — Обычно это похожие на водяных богов женщины, которые способны провидеть будущее. Есть и мужчины-дивы, но это опасные монстры. Они живут в джунглях. С ними рискованно повстречаться. Болотные дивы иногда заползают в воду, чтобы ее замутить и предсказать несчастье.

И он говорит об этом так спокойно! У Дездемоны похолодело сердце.

— А они могут перевернуть лодку?

— Могут и потопить, но не станут. Ведь я с вами, а я их знаю. Вы в безопасности.

Отлично! У нее телохранитель-ребенок. Может, в силу своего возраста он так смело и относится к сказочным на его взгляд созданиям. Дети еще не знают, как опасны могут быть сказки.

— Сколько тебе лет? — попыталась отвлечься Дездемона от мыслей об опасных обитателях вод.

— Хоть несколько сотен лет. Вам-то что? — огрызнулся паж.

— Не обижайся! Я отлично понимаю, что есть нужно в любом возрасте, а стало быть, никто не слишком молод, чтобы работать.

— А вот мне твердят, что для работы на земле я уже слишком стар, — уныло заметил паж. — Дорабатываю во дворце последнюю сотню лет, затем стану лодочником. Буду следить, чтобы не слишком многих оквиланцев русалки утянули на дно. Это указ принца Морана. Ой, то есть короля Оквилании.

— Нового короля. Ты его знаешь лично?

— Я заговорился.

Паж уныло замолчал. Старым он совсем не выглядел. Лицом мальчик с рябой кожей. Причем кожа не белая, а почему-то зеленоватая. Наверное, он переболел болотной лихорадкой еще, когда был младенцем. От нее кожа зеленела. Многие дети от нее гибли еще в колыбели. Потом говорили, что их украли русалки.

Паж тоже выглядел таким, будто его ненадолго похитили, а потом вернули на землю водяные. Отсюда и его страсть к подводным преданиям.

— Иногда я забываюсь, — попытался оправдаться он. — Вообще-то у меня не очень хорошо с головой. Никак не могу запомнить некоторые людские традиции. Например, никогда нельзя говорить то, что думаешь. На земле это считается невежливым.

— Но мы сейчас на воде. Говори, что хочешь. Что ты рассказывал о болотных дивах? Насколько достоверны их пророчества?

— На сто процентов, — не задумываясь, ляпнул он.

Дездемону это напугало.

— А что побуждает их всплывать на поверхность, чтобы предсказывать людям их судьбу?

Теперь паж задумался.

— Обычно спрашивают о том, как их призвать, чтобы выспросить у них свою судьбу.

— Как будто гадалок на рыночной площади не хватает.

— Гадалки есть везде: и на площадях, и в болотах, но точное пророчество дива изречет лишь тогда, когда призовешь ее через озеро или пруд. Нужна чистая вода.

— Любопытно, — Дездемона неприятно поежилась, припоминая видение в саду.

— Нужно бросить золотую монетку в пруд и капнуть своей кровью, тогда из воды покажется зеленая дива и изречет предсказание. Но в семье после этого кто-то умрет. Смерть родственника это цена за ее вызов.

— Но из моей родни никто не умер, не считая служанки.

— А ты разве ее вызывала?

— Вроде нет, — она действительно явилась сама нежданно-негаданно, просто показалась в пруду.

— Ну, так чего ты тогда волнуешься?

— Я всего боюсь. Особенно легкомыслия мачехи и того, что мои братья утонут во время дальнего плавания.

— Все вы, юные человеческие леди, такие хрупкие и пугливые, — небрежно хмыкнул паж.

Вот она благодарность за то, что она излила ему свою душу. Никогда нельзя откровенничать с прислугой. Тут мачеха права. Она частенько читала Дездемоне нотации. От ее наставлений аж уши болели.

— Вот и приплыли!

Канал, как ни странно, тек прямо к порогу небольшого коттеджа. Вода собиралась небольшим бассейном вокруг ступеней, ведущих к крыльцу. Основа лестницы уходила под воду, на двери вместо ручки висело кольцо, вделанное в барельеф в форме какого-то ужасающего морского существа. Дездемона даже испугалась.

Гондола причалила у наполовину затопленных ступенек.

— Вот и все! Мне пора назад во дворец, — паж помог ей выйти из гондолы.

Ну и руки у него! Дезмона содрогнулась от прикосновения перепончатых пальцев, частично покрытых чешуей. Даже болотная лихорадка не оставляет таких следов.

— Спасибо, что привез, — через силу поблагодарила она. Нужно быть вежливой.

— Благодарите короля. Это он велел вас проводить до дома.

— Кто велел?

Звучит слишком фантастически. Больше похоже на банальную мальчишескую шутку. Кто не знает, что каждая бедная провинциалка мечтает привлечь внимание короля? Дездемона резко обернулась с намерением отчитать пажа за наглость, но и его, и гондолы уже и след простыл. Вместе с ними каким-то образом исчез и водный канал, по которому они приплыли. К коттеджу вела лишь заросшая нарциссами тропинка. Рядом с коттеджем не то, что водоема, а даже лужи не было.