— Но один — меньше ста, — смущенно пробормотал он.
— Когда речь идет о яблоках — да, — сказал президент. — Но когда речь идет о человеческой жизни... — Он вдруг накрыл своей теплой сухой ладонью холодные пальцы Майкла. Некоторые шахматные фигуры при этом опрокинулись, но ни дед, ни внук не обратили на это внимания. — У каждого человека только одна жизнь, — продолжал президент, — и поэтому в смерти не бывает большого или маленького, не бывает много или мало. Если я завтра умру, об этом напечатают на первых страницах газет и сделают из этого бог весть какое событие, потому что я был президентом. А господин Некий из Откуда-то умрет в тот же день, и никого это не потревожит; и все же его смерть — это так же плохо, как и моя. И миллионы солдат — это миллионы раз по одному, и каждый теряет свою собственную жизнь, как и каждый из одиннадцати детей потерял свою.
