По его собственному выражению, в этой прекрасной женщине отсутствовала пылкость страсти. Бихтер подходила к любви с практической позиции, она соглашалась на все непомерные желания Бехлюля, словно сдавалась на милость победителя, и, возможно, то, что она считала самопожертвованием, оборачивалось против нее, позволяло судить о ней пренебрежительно, ее можно было обвинить в заурядности, в доступности. Бехлюлю ни в чем не отказывалось, ни одно его желание не считалось чрезмерным. Между тем как истинное удовольствие он получал тогда, когда ему оказывали сопротивление, заставляли умолять, добиваться желаемого, выстраивая перед ним тысячи непреодолимых преград
