А уже после взрыва хозяева одного из двух «Мерсов» или обоих сразу заподозрили неладное и устроили то, что устроили?
Но странный звонок был еще до взрыва. И письмо про «небудьдурой» послано до того, как… И в Кремле меня еще с утра ждали…
Неужели все-таки дядя Женя? Ой как непохоже! Или нет, не так – ой как не хотелось бы! А почему, собственно, не хотелось? Человек, устроивший всю эту свистопляску, знает меня – это раз – и имеет доступ в Кремль – это два. А «Синяя Борода» косвенно кивает на дядю Женю. И почему я должна считать, что со мной он будет розовым и пушистым? Только потому, что в восемьдесят девятом пили теплое шампанское в приемной его шефа в высотке тогдашнего Верховного Совета на проспекте Калинина, а в девяносто первом водку в Белом доме? И надо действительно быть дурой, чтобы искренне полагать, что призрачная давность знакомства выводит меня за круг, в котором дядя Женя может действовать с присущим ему профессионализмом и присущей этому профессионализму жесткостью?
…быть дурой, не быть дурой, не быть дурой. ру…
Непонятно только одно – что же ему от меня нужно? Поехать сейчас и в лоб спросить? Дядь Женя, я сама все отдам, только скажите, что отдавать-то?
Слишком яркое для подмосковного мая солнышко разогрело Ленкину «волжанку» так, что я с классовой ненавистью поглядывала на закрытые окна обгоняющих меня иномарок – у этих явно климат-контроли в салонах. А мне солнце в морду и тополиный пух в салон, вот и вся радость.
