Каждый квадратный сантиметр большой картины вылизан осторожной кистью, смотреть тошно: сразу думаешь о том, кого автор копировал, Рафаэля, что ли? А наброски, те, что развешаны вокруг, – чистый огонь и полёт. Может, кто-то видит этот огонь и в большой картине – но я нет, не вижу.
