Ю. С. Безбородов

Методы и формы правовой конвергенции в международном праве

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 341.1/.8

ББК 67.412.1

Б39

Автор:
Безбородов Ю. С., доктор юридических наук, доцент кафедры международного и европейского права Уральского государственного юридического университета.

В настоящей работе исследованы процессы правовой конвергенции с позиций международно-правовой доктрины и практики: каким образом, с помощью каких правовых средств и в каких формах международное право сближает национальные правовые системы. Особый акцент сделан на теоретических аспектах правовой конвергенции и анализе ее сложной и комплексной природы в свете сопутствующих ей категорий: глобализации, универсализации и фрагментации, наднациональности и суверенитета.

Автор выделяет три основных международно-правовых метода правовой конвергенции (гармонизация, унификация и интеграция) и две основные международноправовые формы (международный договор и международная организация). Вторая форма логически включает в себя первую, поскольку в основе любой международной организации лежит международный договор. Поэтому особое внимание уделено международным организациям, использующим интеграцию как самый продвинутый на сегодняшний день метод правовой конвергенции: сочетание этой формы и этого метода является наиболее эффективным для процессов сближения правовых систем.

Законодательство приведено по состоянию на 1 ноября 2019 г.

Изображение на обложке «Галатея со сферами». Сальвадор Дали. 1952 г.

УДК 341.1/.8

ББК 67.412.1

© Безбородов Ю. С., 2020

© ООО «Проспект», 2020

Моим родителям посвящается –
Вере Ивановне и Сергею Викторовичу

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

Мы живем в интересное и сложное время, когда на смену четко обозначившимся на рубеже XX и XXI вв. объединительным процессам поиска «общедемократических ценностей» и построения свободной от протекционизма глобальной экономики пришло время нового многовекторного противостояния государств, возрождения национализма и существенного понижения роли и веса международного права в межгосударственных отношениях. При этом парадокс ситуации заключается в том, что указанные события происходят на фоне обостряющихся и множащихся общечеловеческих проблем, решение которых требует коллективных согласованных усилий тех же субъектов, которые сегодня находятся в жесткой оппозиции друг к другу.

Указанные обстоятельства сужают перспективу дальнейшего развития человечества до границ предельно ясной в своей определенности дилеммы: либо закат и гибель цивилизации, либо объединение межгосударственных усилий на новом уровне сотрудничества, опосредованном более развитыми правовыми инструментами и организационными формами его осуществления. Главнейшее место в их ряду должны занять методы и формы правовой конвергенции, ключевые теоретические и практические аспекты которой стали основным предметом исследования книги, предлагаемой вашему вниманию. Ее автор поставил перед собой достаточно сложную и амбициозную цель — разработать научную концепцию правовой конвергенции, осуществляемой с помощью международно-правовых средств и в международно-правовых формах — и в целом успешно с ней справился.

Очевидно, что выбор и изучение данной проблемы автором не является самоцелью или данью простому любопытству. Ее актуальность и практическая значимость очевидна. Выработка четких доктринальных представлений о природе, формах и методах международно-правовой конвергенции, анализ особенностей процесса ее текущего и перспективного осуществления в различных регионах мира способны не только в значительной степени прояснить существо, выделить сильные и слабые стороны правовой «архитектоники» окружающей нас действительности, но и спроектировать пути и средства ее эффективной коррекции в будущем, в том числе с учетом национальных интересов Российской Федерации.

В данном монографическом исследовании грамотно систематизирован и подвергнут глубокому анализу значительный доктринальный и нормативный материал, в том числе работы широкого круга отечественных и зарубежных специалистов в рассматриваемой области, а также национальное законодательство, международные нормативные акты и судебная практика. Умелое использование автором основных методов и способов научного познания окружающей действительности с опорой на концептуальные положения общей теории права и государства, а также теории международного права обеспечивают необходимую достоверность сформулированных в работе теоретических выводов и практических рекомендаций, которые могут быть использованы в процессе формирования позиции Российской Федерации при подготовке и реализации международно-правовых документов различного уровня, обсуждении ключевых проблем современности и поиску путей их решения в рамках международных организаций и конференций, а также в процессе осуществления национального нормотворческого процесса и научно-образовательной деятельности.

Главное научное значение предлагаемой вашему вниманию монографии, по нашему мнению, состоит в том, что в ее рамках автор провел первое в российской доктрине международного права системное исследование феномена правовой конвергенции, как сложной комплексной правовой категории, объединяющей в себе этапы целеполагания, деятельности по достижению выбранной цели и оценки полученного результата, сопряженной с процессом определения оптимальных форм и методов обеспечения сближения национальных правовых систем, обусловленного логикой эволюции современного общественно-экономического развития.

Уверен, что в этом качестве оно представит несомненный и значительный научный и практический интерес для студентов, аспирантов и преподавателей вузов, работников государственных органов и предпринимательских структур, а также других читателей, интересующихся вопросами теории международного права и практики его применения.

23 мая 2019 г.

Вячеслав Гаврилов,
доктор юридических наук,
заведующий кафедрой международного
публичного и частного права
Дальневосточного федерального университета

International law will one day rule the world.
Honore de Mirabeau

ВВЕДЕНИЕ

Даже беглый анализ новейшей истории человеческой цивилизации приводит к выводу, насколько «взаимозависимым и целостным»1, «единым, динамичным и сложным»2 становится наш мир. Такие изменения прежде всего связаны с антропогенными факторами: с деятельностью самого человека, с проявлением его воли, реализуемой в итоге на самом высоком — международном — уровне. Как результат — значительно меняются социальные регуляторы, в первую очередь юридические. При этом все проблемы современного «переплетенного» мира можно решить только сообща посредством публичных (государственных и международных) институтов и в первую очередь с привлечением международно-правовых средств. Юридически взаимосвязанность и взаимозависимость находят отражение в первую очередь в международном праве, которое чаще более оперативно, чем национальные правовые системы, реагирует на глобальные изменения современного мироустройства.

Международное право и национальное право создаются одними и теми же субъектами, и первое зачастую выступает по отношению ко второму как система более высокого уровня. Международное право чаще всего находится на шаг впереди и служит определенным фактором усовершенствования национальных правовых систем: государства, как правило, используют более совершенные международные нормы в качестве образцов, лекал для будущих национальных норм.

Можно согласиться с тем, что вопрос влияния национального права на международное «составляет не юридический, а социологический аспект проблемы соотношения международного и национального права»3. Однако вопрос влияния международного права на национальное является в большей степени юридическим. При взаимодействии международных и национальных норм их юридическая совместимость достигается с помощью согласования еще на стадии разработки международных договоров, когда принимаются во внимание внутригосударственные правовые категории, концепции, принципы, нормы и даже целые акты, а нормы внутригосударственного права приводятся в соответствии с нормами вступивших в силу международных договоров.

Сближение в общесоциальном аспекте может иметь различные формы и протекать в различных сферах. Однако любая из его разновидностей — будь то сближение в экономике, в экологии или культуре — всегда сопровождается правовым регулированием, в конечном счете облекаемым в правовую конвергенцию. Объективные потребности в сближении в конце концов приводят к необходимости использования правовых методов. Государства как на универсальном, так и на региональном уровне стремятся к взаимовыгодному сотрудничеству, для осуществления которого необходимо согласование имеющих ключевое значение для государств правил, выраженных в правовых нормах, и, следовательно, сближение национальных правовых систем.

Чем объяснить сближение правовых систем различных семей по юридическим, технико-конструктивным чертам? По-нашему мнению, в первую очередь непосредственным интересом государств — экономическим, правовым, культурным, социальным. Именно интерес сближает их. В современных условиях отчетливо проявилось определяющее значение для правовых систем их общецивилизационной, общекультурной основы, глобальных процессов объединения и утверждения свободы. Можно утверждать, что во всех современных правовых системах ключевым фактором, отражающим их общецивилизационную и общекультурную основу, единые общечеловеческие начала, права человека, является «развитие всех стран в направлении современного гражданского общества, вбирающего основополагающие ценности цивилизации, среди которых важная роль принадлежит основополагающим правовым ценностям, началам правозаконности»4.

Сближение правовых систем, осуществляемое прежде всего с помощью международно-правовых средств, — длительный процесс. Результатом его — и это может показаться утопическим с научной точки зрения — может явиться формирование единого правового пространства (или даже единой правовой системы) планетарного масштаба, наравне с формированием единого мирового государства и единых органов его управления. Вероятнее всего, для развития такого сценария понадобится не одна сотня лет, но при естественном и стабильном развитии цивилизации и права государства, скорее всего, к этому придут.

В сложном процессе сближения и слияния международное право играет ведущую роль: оно является необходимым правовым знаменателем для правовых систем государств5. Первая стадия на пути к появлению единого правового пространства хотя бы в определенной сфере или в отношении определенных государств — сближение с помощью гармонизации законодательства разных государств. Далее следует правовая унификация, которая находится значительно ближе к обозначенной далекой цели. Еще ближе к ней правовая интеграция, которая основывается на природе особых международных образований с наднациональными полномочиями.

В самом общем виде процессы сближения в праве отражаются во взаимодействии, во-первых, международного и национального права; во-вторых, национальных правовых систем; в-третьих, во внутриправовом взаимодействии. В результате и возникает потребность в устранении несогласованности в регулировании определенных отношений, потребность, которая выступает условием применения особых международно-правовых средств правовой конвергенции. В настоящей работе исследовательский акцент сделан как раз на первом аспекте взаимодействия — международного и национального права.

Процессы сближения многомерны и сложны, они «ускользают» от анализа и не поддаются единой и окончательной типологизации. В настоящее время вырисовывается особенное и интересное проблемное поле, которое по природе своей должно быть максимально близко науке международного права и юриспруденции в целом, поскольку именно им следует быстрее других наук реагировать на всемирные перемены и осознавать преимущества объединения усилий для решения глобальных проблем в области экономики, политики, экологии и мирового правопорядка.

Значимость изучения процессов конвергенции в праве и их методов и форм в международном праве обуславливается объективными потребностями в их существовании, основанными на необходимости развития сотрудничества государств, направленного на решение проблем в сфере экономических, гуманитарных, правовых отношений и др. Сотрудничество государств направлено на преодоление различий в правовом регулировании и в конечном счете — в самих отношениях. Ведь различия в правовом регулировании отдельных отношений в определенной степени противоречат тенденциям интернационализации.

При этом не стоит забывать, что в системе права в целом, как и в любой другой системе, постоянно действуют две противоречивые силы: отталкивание и притяжение6. Первая направлена на нарушение единства системы и согласованности ее элементов, вторая — на обеспечение единства и целостности. Диалектическая борьба противоречий в едином системном образовании является основой его развития и совершенствования. Отталкивание и притяжение в системе права проявляются в дифференциации и конвергенции правового материала. Дифференционно-конвергенционный процесс представляет собой процесс право- и нормотворческий, с которым Г. Ф. Шершеневич связывал процесс правообразования7.

Хотим мы этого или нет, процессы правовой конвергенции, достигающие в настоящее время апогея в правовой интеграции, по всем данным, останутся определяющей и, возможно, усиливающейся тенденцией мирового правового развития8. Сложность и многоаспектность конвергенции не позволяет сформировать единое согласованное мнение о ней и однозначно указать на позитивный либо негативный ее характер. При этом юридические категории, которыми оперируют современная правовая наука и практика, множественны и иногда размыты; требуется теоретически разграничить такие понятия, как: «правовая конвергенция», «правовая интеграция», «универсализация», «глобализация», «гармонизация», «унификация» и др. Потому в настоящий момент перед доктриной международного права и фундаментальной правовой наукой стоит задача предложить принципиально новые теоретико-методологические подходы к комплексному исследованию правовой конвергенции. Нужно не только точно определить само понятие правовой конвергенции и связанные с ней явления и процессы, но и проанализировать ее международно-правовые методы и формы.

Глава I.
ПРАВОВАЯ КОНВЕРГЕНЦИЯ И СОПУТСТВУЮЩИЕ ЕЙ КАТЕГОРИИ

§ 1. Правовая конвергенция: экспликация9 категории и подходы к определению

Сложно не согласиться с утверждением, что вся история человечества — это история слияний и объединений. Еще Аристотель называл человека «общественным животным», так как человек существует в обществе себе подобных и нуждается в таком обществе по причине необходимости не только физического выживания, но и общения. Фихте писал, что «человек предназначен для жизни в обществе; он должен жить в обществе; он не полный законченный человек и противоречит самому себе, если он живет изолированно»10.

Социальная сущность и природа человека побуждает, подталкивает его к различным формам объединений — в группы, в семью, в общества и даже в государства. При этом, «ни в одну историческую эпоху государства не существовали изолированно друг от друга. Потребность во взаимодействии изначально составляет их отличительную черту, имманентно присущую данной форме общественной организации»11. Соответственно, политико-правовые конструкции, созданные человеком, взаимодействуют и сближаются — ведь они также наделяются характеристиками, свойственными самому человеку. При этом взаимодействие таких конструкций, к которым можно отнести и правовые системы, в современном мире можно представить как «заимствование государствами правовых институтов, идеалов и образов, результатом которого является нивелирование различий между национальными правовыми системами»12. Статистическим подтверждением идеи глобального и социального слияния является тот исторический факт, что 1500 лет до нашей эры на нашей планете существовало примерно 600 000 автономных (малых и разрозненных) суверенных образований. В настоящее время (после долгого периода слияний и присоединений) первичных, суверенных субъектов международного права — около 20013.

Одни и те же социальные, правовые проблемы «одинаково или в значительной мере сходно решаются во всех развитых правовых системах мира». Это и позволяет говорить о «презумпции идентичности» (presumptio similitudinis) в праве как общесоциальном явлении14.

Созданные человеком правовые регуляторы взаимодействуя сближаются, приобретая черты идентичности, и для определения этих процессов сформировалась «целая гамма понятий и обозначающих их терминов: правовая аккультурация, правовая глобализация, правовая рецепция и другие. Все названные понятия в той или иной степени характеризуют взаимодействие правовых систем, однако всех нюансов различных правовых взаимосвязей не рассматривают или не затрагивают. В связи с этим в научный оборот вливается новое понятие, обогащающее теорию взаимодействия правовых систем, такое как «юридическая (правовая) конвергенция»15.

Понятие «конвергенция» происходит от латинского слова «convergere»16, что в общем смысле обозначает сближение и стремление к сближению. Интересный этимологический подход к этому термину предложил Р. Ш. Давлетгильдеев, связав его с «тюркским словом «ber»-«bir», имеющим много значений, в том числе числительное «один», «один и тот же», «единый», «одинаковый» , в древнетюркском языке имеется слово «birgärt» — «объединять», а в татарском языке есть слово «бергэ» — «вместе»17.

В любом случае конвергенция является комплексным полисистемным понятием и используется во многих отраслях науки: в математике, экономике, био­логии, химии, литературе и непосредственно в правовой науке. Определение, данное конвергенции в одном из англоязычных энциклопедических словарей, подчеркивает эту полисистемность, многоплановость и многозначность: конвергенция — это акт, состояние, качество или факт сближения18.

Интересно определение конвергенции в биологии (и насколько близким оно является по сути к правовому) — как схождение признаков в процессе эволюции неблизкородственных групп организмов, приобретение ими сходного строения в результате существования в сходных условиях и одинаково направленного естественного отбора19.

В общественных науках конвергенция обозначает концепцию, в соответствии с которой определяющей особенностью современного развития общества является сближение противоположных социально-политических систем20.

Согласно А. Е. Чучин-Русову, конвергенция, под которой прежде всего понималось сближение различных политических, экономических, социальных, философских и, в более широком смысле, культурных систем, обрела статус концепции (теории) в разгар холодной войны между Востоком (странами коммунистического блока) и Западом (странами капиталистического блока)21. Появившаяся в годы идеологического противостояния двух общественно-политических систем, эта теория разрабатывалась рядом западных социологов, философов, экономистов и политологов: У. Ростоу, Дж. Гэлбрейтом, Б. Расселом, П. Сорокиным, Я. Тинбергеном и др.22

В последствие на конвергенцию обратили свой научный взор исследователи-правоведы. В одной из своих работ С. С. Алексеев пришел к выводу, что сближение — это внешнее проявление более глубоких процессов, преобразующих мир права, которые могут быть названы правовой конвергенцией, которая как бы «собирает вместе», интегрирует, зачастую в специфических, модернизированных формах, достоинства основных, базовых мировых юридических систем. Он отмечал, что развитие правовых систем идет хотя и с различными вариациями, но все же в одном направлении. Таким образом, С. С. Алексеев определил правовую конвергенцию как развитие правовых систем в одном направлении, вследствие чего происходит взаимное обогащение права в различных пределах и в конечном счете своеобразная интеграция в праве, при которой соединяются в единые правовые образования, в целостные юридические конструкции преимущества и достижения различных сфер права, разных систем. Именно в результате правовой конвергенции (интеграции) в правовых системах демократически развитых стран появляются известные черты общности, своего рода «новой однотипности», что и позволяет рассматривать их «вместе», видеть в них некоторое «одно целое» и с юридической стороны, притом — так, что они образуют в этом своем единстве «право цивилизованных народов»23. Ю. А. Клочкова предлагает понимать конвергенцию как процесс взаимодействия и сближения элементов механизма правового регулирования, принадлежащих различным национальным правовым системам: в ходе конвергенции происходит весьма заметная трансформация национального права, модернизация правотворческого и правоприменительных процессов. По мнению Ю. А. Клочковой, конвергенция права — это в полной мере закономерное явление, имеющее место на самых разных исторических этапах, в разных регионах мира, хотя современная глобализация стимулирует конвергенцию права24.

По мнению А. Ю. Мордовцева, конвергенция права — это поливекторный процесс сближения и взаимопроникновения отдельных компонентов разных национальных правовых систем на основе глобальных социокультурных, политических и экономических факторов, универсальных правовых принципов и стандартов, а также специфики их реализации во внутригосударственных правовых отношениях, результатом которого является интернационализация и унификация механизма правового регулирования общественных отношений25.

Фрагментарные упоминания о процессах правовой конвергенции можно встретить в научной литературе, посвященной отдельным отраслям права26. Например, О. В. Грачев в своем исследовании определяет правовую конвергенцию как результат взаимодействия национального права отдельных государств, выражающийся в сближении, повышении степени их правовой и организационной унификации в сфере таможенной интеграции27. Некоторые участники отечественного научного сообщества переносят интерес к международно-правовым аспектам конвергенции в образовательное пространство. Например, на юридическом факультете Санкт-Петербургского государственного университета проф. С. В. Бахин для «изучения современных проблем униформизма в праве» разработал учебную дисциплину «Международно-правовые проблемы сближения национальных правовых систем»28.

Наиболее целостно и синтетически к определению правовой конвергенции подошла О. Д. Третьякова: будучи теоретиком-правоведом, она раскрывает данную категорию как процесс взаимодействия между элементами внутри системы права, между правом и иными регуляторами отношений в обществе, а также между правовыми системами различных государств, характеризующийся сближением, увеличением количества связей между элементами сближающихся объектов и степенью согласованности воздействия этих элементов на общественные отношения29.

Семантически правовая конвергенция связана с такими категориями как правовая аккультурация и правовая рецепция. По мнению А. И. Ковлера, аккультурация в самом общем виде основана на явлениях, происходящих от прямых и длительных контактов народов, групп и отдельных людей с другой культурой, в результате которых в культуре-оригинале происходят заметные изменения. Причем речь здесь идет не о заимствованиях (рецепции), а о целенаправленном изменении внешними силами культуры-оригинала30.

Н. Рулан определяет правовую аккультурацию как глобальную трансформацию, которую испытывает одна правовая система от контакта с другой правовой системой. Этот процесс предполагает использование различных по природе и силе воздействия средств принуждения31. Л. В. Сокольская полагает, что правовая аккультурация представляет собой продолжительный контакт правовых культур различных социумов, использующий в зависимости от исторических условий разнообразные методы и способы воздействия, необходимым результатом которого является изменение первоначальных структур контактируемых культур и формирование единого правового пространства32.

Сам термин аккультурация представляется нам более социологическим, культурологическим, нежели правовым. Однако бесспорно, что культура и право в самом общем виде являются взаимосвязанными категориями. Кроме того, аккультурация — это взаимовлияние, которое сложно выделить технически, но не сближение, чем по сути является конвергенция. В этом смысле последнюю можно рассматривать как более широкую в смысловом плане категорию, включающую в себя аккультурацию. Если придать аккультурации правовой оттенок, то можно утверждать, что она является предтечей конвергенции, способствуя восприятию «чужого», которое перестает быть чуждым, тем самым способствуя сближению. Нахождение более точных взаимосвязей между аккультурацией и конвергенцией уводит исследование от права в сторону истории и культурологи, поэтому нет смысла останавливаться подробнее на этом вопросе.

Что касается рецепции (заимствования, восприятия права), то многие ученые рассматривают ее как разновидность аккультурации. Фрагментарное заимствование является по своей сути аккультурацией, а глобальное, происходящее в универсальном масштабе — рецепцией33. Кроме того, рецепция — термин в большей степени общеправовой или национально-правовой, предполагающий активность со стороны государств по «принятию» и заимствованию стандартов других государств. Заимствование международно-правовых стандартов (норм) является реализацией принятых на себя обязательств.

Несмотря на разли­чие научных направлений и процессов, скрывающихся за термином «конвергенция», она имеет одну суть, а именно — процесс сближения. Представляется, что термин «конвергенция» в лингвистическом аспекте представляется более научным и благозвучным, нежели термин «сближение», поэтому его применение, по нашему мнению, является более оправданным. Кроме того, на данном этапе исследования сближение представляется более субъективной категорией, «заточенной» под активную деятельность определенных субъектов (например, о многом говорит устоявшееся словосочетание «сближение законодательства»). Конвергенция в этом плане более объективна терминологически и более широка по своему содержанию, она включает в себя множество других аспектов, не только связанных с правосоздающими процессами.

В рамках настоящего исследования акцент сделан на сближении национальных правовых систем, а правовая система — достаточно емкая и широкая научная категория, включающая в себя не только систему права и систему законодательства, но и правовую традицию, правовую культуру и многое другие элементы34, сближение которых доказать достаточно проблематично и в этом нет смыслах в рамках настоящей работы. Представляется, что сближение таких элементов является аксиоматичным и не требует доказывания в рамках науки международного права. И в рамках настоящего исследования и вне его следует проявлять особую осторожность с определениями правовых категорий, особенно таких, как правовая система.

По мнению В. В. Гаврилова, «полноценный и всесторонний анализ проблемы соотношения и взаимодействия международной и национальных правовых систем невозможен без четкого определения предметной базы исследования и соответствующего понятийного аппарата. Это тем более необходимо потому, что в юридической литературе понятие и содержание ключевой в этом смысле категории «правовая система» различными исследователями определяется по-разному»35. Сам В. В. Гаврилов под национальной правовой системой предлагает понимать «целостную совокупность действующих на его территории правовых норм, а также юридических органов, учреждений, организаций и правовой идеологии, обеспечивающих в процесс юридической практики, опосредованной правовой психологией, урегулирование общественных отношений в соответствии с объективными закономерностями развития общества»36. При этом, понятия международной и национальной правовых систем очень близки друг другу, а состав их компонентов во многом идентичен. Существующие между ними различия не носят принципиального характера и касаются, главным образом, внутреннего содержания их элементов37.

Обратим внимание на категорию «конвергенция» через призму международного права (следует отметить, что первые попытки подобного анализа были предприняты в доктрине в конце прошлого века)38. Если речь в случае с конвергенцией идет о сближении национальных правовых систем, то логично предположить, что такое сближение будет связано прежде всего с функционированием особых международно-правовых механизмов. Но даже с учетом этого станет ли конвергенция международно-правовой, даже если она использует международно-правовые методы и формы? В этом смысле у нас нет оснований утверждать о существовании международно-правовой конвергенции. Само по себе международное право нельзя сблизить — оно и так является самостоятельной и независимой правовой системой и квинтэссенцией правового опыта государств, и оно — одно, несмотря на тенденции к фрагментации. Международное право само является средством сближения, но не себя самого, а национальных правовых систем. Мы можем утверждать о существовании конвергенционного эффекта (когда говорим об универсализации международно-правового регулирования, о таких явлениях как унификация, гармонизация и интеграция в праве), который производит международное право с помощью специфических средств, присущих только ему.

Конвергенция — в общем плане как глобальный процесс и как правовое явление — вне строгих рамок национального и международного права. Здесь ее можно представить как особый мост, связывающий эти правовые системы. Конвергенция выступает категорией общей теории права — как прежде всего фундаментальной науки. Конвергенция — это процесс, происходящий в праве. В научном плане предметом исследования здесь могут быть разные аспекты этого правового явления: общие (общетеоретические исследования) или касающиеся определенных сфер (национального права, законодательного процесса, международного права, таможенного и т.д.). В этом смысле ее можно сравнить с пронизывающим все материальное пространство эфиром, о котором говорят физики не одну сотню лет. Но у этой категории существуют международно-правовые аспекты, прежде всего связанные с использованием специфических — присущих только международному праву — методов и форм реализации.

Итак, в самом общем виде и в международно-правовом аспекте конвергенция — это процесс сближения правовых систем — международно-правовой и национальной-правовой. Модели правового регулирования общественных отношений отличаются друг от друга и сближаются с помощью международно-правовых средств. Несмотря на то, что «право разных стран сформулировано на разных языках, использует различную технику и создано для общества с весьма различными структурами, нравами, верованиями»39, тем не менее, оно постоянно сближается и в некоторых случаях (при определенных обстоятельствах) интегрируется. И это чаще всего происходит с помощью международного права, его универсализирующего эффекта. В качестве примера можно обратить внимание на взаимодействие международного уголовного права и национального уголовного права в части квалификации транснациональных преступлений, в части прецедентного наполнения составов военных преступлений и преступлений против человечности40 — это доказательство проявления и реализации процесса конвергенции во внутригосударственном праве. Международное право посредством договоров прежде всего универсализировало гуманитарные стандарты (образовательные, здравоохранительные и др.), правила пользования морским, космическим пространством, правила торговли и дорожного движения и многое другое. Практика заключения и реализации международных договоров также была универсализирована Венской конвенцией о праве международных договоров 1969 г.

Правовая конвергенция — это длительный процесс, занимающий достаточно много времени. Такая длительность в большей степени обусловлена различиями и противоречиями целей государств, к достижению которых они стремятся при конкретных обстоятельствах. Кроме того, причиной хронологической растянутости конвергенции является техническая и юридическая сложность выработки общих, единообразных или единых норм (разница между такими нормами будет раскрыта далее в работе): когда стоит задача сформулировать новое правило, обобщающее различающиеся в национальной правовой среде нормы. А. Ю. Мордовцев обратил внимание на глубинные исторические корни конвергенционных процессов в праве. По его мнению, начиная с Платона были построены различные философемы, в которых содержание и смысл концепта «правовая конвергенция» рассматривались на интуитивном уровне. В частности, Платон в своем наиболее позднем произведении «Законы» заложил философско-правовые основы интереса последующих европейских мыслителей к проблеме политико-правовой «смешанности», вопросу о природе, объективном или субъективном характере конвергенционных процессов на заре западной цивилизации41. Далее А. Ю. Мордовцев утверждает, что Аристотель, оставаясь в той же философско-правовой традиции, идет еще дальше в понимании значимости конвергенционных процессов в праве. Его государственно-правовым идеалом, как известно, является смешанная модель организации публичной власти. «Государственный строй в его целом является не демократией и не олигархией, но средним между ними — тем, что называется политией… Итак, правильнее суждение тех, кто смешивает несколько видов, потому что тот государственный строй, который состоит в соединении многих видов, действительно является лучшим»42.

Формирование национальных государств и правовых систем Западной Европы в период разложения Римской империи и много позже самым тесным образом было сопряжено с многоплановыми и поливекторными конвергенционными процессами, сближением и синтезом самых разных по своей природе, способам и формам нормообразования правовых систем.

Христианство в этот период стало особой духовной основой для конвергенционно-аккультуративных государственно-правовых процессов. Правовые нормы и институты самых разных христианских народов начинают сближаться, пусть медленно, но все же происходит их особый синтез, причем, на основе нового для Европы христианского миропонимания и миросозерцания43.

Первым же результатом правовой конвергенции в рамках этой социально-духовной парадигмы, пронизанной библейскими заповедями, представлениями о Страшном суде и нормах христианской этики, стала рецепция римского права. Его институты вытеснили — хотя и далеко не сразу — из западного правового и регулятивного пространства феодальные нормы обычного права и нивелировали имеющиеся в эпоху раннего Средневековья стремления построить христианские государства по евангельским образцам.

В течение последующих столетий в западноевропейском политико-правовом пространстве шли весьма ощутимые конвергенционные процессы, основанные, однако, в большей степени не на международном праве. Их результатом так и не стала некая «однородная» юрисдикция, происходило не слияние, а именно сближение разных правовых форм, что не осталось не замеченным исследователями XVIII–XIX вв. Например, Ш. Л. Монтескье создал оригинальное контекстное поле не только для теоретического, но и для практического осмысления процессов правовой конвергенции и дивергенции, а также их результатов. Он отмечает, что «благодаря итальянским ученым право Юстиниана проникло и во Францию, где раньше знали только Кодекс Феодосия, так как законы Юстиниана были составлены уже после водворения варваров в Галлии. Это право встретило некоторое противодействие; тем не менее оно удержалось вопреки отлучениям пап, покровительствовавшим своим канонам. Людовик Святой старался распространить уважение к нему с помощью сделанных по его распоряжению переводов книг Юстиниана…»44.

Монтескье акцентировал внимание и показал со всей очевидностью то, что функционал конвергенции — правовой и политической — диалектичен и включает в себя регулятивную, новаторскую, инструментальную (меняет средства осуществления юридической практики), коммуникативную (создает новые нормативно-правовые условия взаимодействия субъектов правоотношений), прогностическую функции. Однако — и это очень ценное замечание — в тоже время конвергенционные процессы могут обладать дестабилизирующим и конфликтогенным характером: они могут негативно влиять на сложившийся в конкретном государстве и обществе механизм поддержания правового порядка и сохранения режима законности. Г. В. Ф. Гегель, очевидно, не усматривал в движении, сближении различных национальных правовых систем значимых для создания, например, единого западного правового пространства проявлений в отношении изменяющегося на его глазах европейского мира. Хотя, некоторый конвергенционный правовой аспект он усматривал в колонизации, основной проблемой которой, по его мнению, была недооценка важности полноценной интеграции правового пространства колоний и метрополий. В частности, он писал: «В новейшее время колониям не предоставлялись такие же права, как населению метрополии; это привело к войнам и в конце концов к самостоятельности колоний, о чем свидетельствует история английских и испанских колоний»45. О. Д. Третьякова дала следующее определение международной юридической конвергенции «в виде интегративной или синтетической аккультурации — это процесс восприятия национальными правовыми системами общих принципов, норм и стандартов международного права, их экстраполяция либо адаптация и реализация во внутригосударственных отношениях»46. К сожалению, такое понимание не основано на международно-правовом понятийном аппарате. Например, до конца не ясен смысл термина «восприятие», так же как и термина «адаптация». И самое главное — автор не дифференцирует эти три фундаментальные категории — правовая конвергенция, национальная конвергенция и международно-правовая конвергенция.

Если мы говорим о национальной правовой конвергенции, в рамках которой происходит сближении национальных правовых систем без привлечения международно-правовых средств, то это также глобальный процесс, осуществляемый путем аккультурации, под которой понимается перенос элементов одной правовой системы в другую. Ярким примером национальной правовой конвергенции явилась деисламизации права Турции, проводимая в начале 1920-х гг. В 1926 г. было осуществлено заимствование с небольшими изъятиями гражданского, уголовного, гражданско-процессуального и уголовно-процессуального кодексов стран континентальной Европы, что привело к вступлению Турции в романо-германскую правовую семью. Япония с начала 80-х гг. XIX в. и до начала XX в. заимствовала кодифицированные правовые акты Германии и Франции, что привело к формированию в этой стране романо-германской правовой системы.

Очевидно, что О. Д. Третьякова использует термин «правовая конвергенция» в общем смысле, характеризуя ее следующим образом: 1) тесно связана с правовой глобализацией и правовой аккультурацией, но с ними не совпадает; 2) процесс, который охватывает относительно длительный исторический период; 3) результат «сближения» национального права отдельных государств; 4) включает в себя системно-нормативный и ненормативно-стихийный уровни национального права отдельных государств; 5) в форме правовой аккультурации может развиваться «насильственным путем» («правовая экспансия») и добровольным порядком (рецепция, заимствование);
6) осуществляется в рамках трех направлений: а) сближение на основе «универсальных» норм; б) сближение на основе парадигмальных норм; в) сближение на основе комплементарных норм. Правовая конвергенция, по мнению О. Ю. Третьяковой, представляет собой процесс постепенного формирования унифицированных и гармонизированных правовых систем. Такой подход дает основание указанному исследователю утверждать, что правовая конверген­ция — это процесс и результат взаимодействия национального права отдельных государств, выражаю­щийся в сближении, повышении степени их правовой когерентности на основе принципов глобаль­ности, парадигмальности и комплементарности47. В общем, с ней сложно не согласиться. Однако такой подход не учитывает существования и не квалифицирует международно-правовые начала (аспекты) конвергенции. Ведь национальные правопорядки взаимодействуют не сами по себе, а посредством специальных международно-правовых форм и методов. По своей природе правовая конвергенция как процесс — международно-правовое явление, поэтому любой не международно-правовой подход к ней будет неполным, однобоким. В этом суть ролевой оценки международного права в конвергенции национальных правовых систем. Конечно, государства могут и по собственной инициативе копировать или учитывать (приспосабливать к своим реалиям) нормы права других государств (как это было с использованием норм римского права в качестве правовых лекал). Однако роль международного в продвижении, ускорении процесса конвергенции, безусловно, велика и неоспорима.

С некоторыми уточняющими моментами можно согласиться с О. Д. Третьяковой относительно принципов конвергенции. Например, принцип комплементарности правовых систем означает технико-юридическое соответствие ме­ханизма действия права двух или нескольких правовых систем, благодаря которому воз­можны образование между ними прямых государственно-правовых связей и осуществление межлич­ностного взаимодействия. В качестве примера правовой комлементарности называют правовое конвергенционное взаимодействие в вопросах выдачи преступников (то, что в одной правовой системе может и не быть преступлением, в другой таковым является).

Принцип парадигмальности означает, что правовые системы «сближаются» на основе правовой аккультурации, причем чаще всего добровольного типа. Следова­тельно, правовая аккультурация — это один из способов «сближения» правовых систем, основанного на принципе подобия и следования более совершенным образцам (парадигмам) регулирования обще­ственных отношений. Например, римское частное право является одной из основных парадигм со­временной цивилистики отечественной и многих зарубежных правовых систем.

Принцип корреляции выступает как статистическая взаимосвязь двух или нескольких правовых систем или их отдельных элементов. При этом изменение одной или нескольких из этих правовых систем приводит к систематическому изменению в другой или других правовых системах. В качестве примера реализации данного принципа в юридических конвергенционных процессах можно назвать естественные права человека, которые носят транссистемный глобальный характер.

Непосредственно проблемой сближения национальных правовых систем с помощью международно-правовых средств озадачились еще в XIX в., когда началась разработка общих, (единых, единообразных) правовых норм, которые после принятия их заинтересованными государствами заменили бы различающиеся положения национального права48. На определенном этапе регулирования отдельных отношений рано или поздно возникнет необходимость принятия общих, единообразных и даже единых правовых норм, как это произошло, например, с принятием Конвенции о дорожных знаках и сигналах от 1968 г., которую государства подписывали, «признавая, что единообразие дорожных знаков, сигналов и обозначений и разметки дорог в международном плане необходимо для облегчения международного дорожного движения и повышения безопасности на дорогах»49. В данном конкретном случае мы имеем дело с конвергенцией в виде унификации.

Процессы правовой конвергенции изначально имели преимущественно внутригосударственную и экономическую природу. Несмотря на интенсификацию в настоящее время правовая конвергенция как процесс имеет исторические корни и примеры: например, унификация французского права после Французской революции (когда Кодекс Наполеона унифицировал гражданское право Франции, к тому времени будучи разрозненным и состоящим из положений римского права, кутюмов и ордонансов), а также унификация немецкого права после основания Германского Рейха в 1871 г.

Интересный пример конвергенции национальных правовых систем с помощью международно-правовых средств обнаружил Дж. Локленд: выступая в 2013 г. на дискуссии в Генассамблее ООН в Нью-Йорке с докладом «Утраченное искусство мира», он обратил внимание на длительную традицию включения положений об амнистии в тексты мирных договоров, что несомненно сближало и гомогенизировало национальные правовые системы сторон таких договоров. «Эта традиция просуществовала, по меньшей мере, пять столетий, приблизительно с конца XIV века до Первой мировой войны. Положения об амнистии были настолько распространенными, что в тех случаях, когда их не включали в тексты договоров, специалисты по международному праву были едины во мнении, что такие положения подразумевались»50.

По мнению Ю. Базедова, в конце второй половины XX в. в доктрине и законодательстве усилились национальные тенденции, характерные для XIX в., когда национальные правовые системы подвергались действию центростремительных сил, в результате чего развиваются концепции и принципы, мало совместимые между собой и не отвечающие потребностям развития мирового общения. «В связи с тем, что государство и единство его внутреннего законодательства являются краеугольным камнем дальнейшего развития в области права, уже во второй половине XIX в. пришло четкое понимание необходимости унификации в определенных сферах человеческой деятельности»51, которые в силу их трансграничной природы не способны эффективно регулироваться только нормами национального права, которые могут существенно различаться в государствах. Поэтому неудивительно, что первые международные договоры, перед которыми стояла цель сблизить определенные сферы национально-правового регулирования, касались именно сферы интеллектуальной собственности и транспорта и были подписаны более 100–150 лет назад в период, называемый «эпохой национализма и культа наций»52. Например, в 1886 г. была принята Бернская конвенция, ставшая фундаментом для Международного союза по охране прав авторов на их литературные и художественные произведения; в 1909 г. в Париже подписали Конвенцию, установившую международные правила дорожного движения, нормы которой определили дорожные знаки, очень похожие на современные: «Пересечение равнозначных дорог», «Неровная дорога», «Опасный поворот», «Железнодорожный переезд со шлагбаумом» и др.

Впоследствии (и это можно проследить на примерах заключения соответствующих договоров, в особенности в рамках европейского региона) методы конвергенции стали особенно активно использоваться в следующих сферах правового регулирования: торговля, защита интеллектуальной собственности, перевозка и транспортная сфера.

Со временем международно-правовая конвергенция распространяется за сферы международных договоров и локализуется и распространяется на группы взаимосвязанных или соседствующих государств, объединенных в организации. Яркими примерами являются такие образования как Бенилюкс, Северный Совет, Европейский Союз, Совет Европы, СЭВ и образования в рамках Латиноамериканского экономического сотрудничества. Методы конвергенции стали активно использоваться самими международными организациями — межправительственными и даже неправительственными. Прежде всего, это УНИДРУА, основанный как институт в 1926 г. под эгидой Лиги Наций; это Комиссия ООН по праву международной торговли; это и более специализированные институты, такие как Международная организация гражданской авиации, Международная морская организация, Центральное управление международного железнодорожного транспорта. В этот перечень можно включить и Международную торговую палату и многочисленные ассоциации предпринимателей, достигших успеха в разработке стандартных условий и установленных форм контрактов, широко используемых в международной торговле.

Международные организации были и остаются центрами согласования воль и интересов государств. В настоящее время с помощью международных организаций проще и эффективнее достичь максимального конвергенционного эффекта, оказываемого международным правом на национальное право. Ведь именно для этого государства и создают международные организации — для некоего единообразия, единства в подходах к проблемам, к регулированию этих проблем. В этом заключена координирующая суть международной правосубъектности организаций, которая в настоящее время в редких случаях трансформируется в наднациональный характер юридической природы международных организаций (ярким примером чего является правопорядок Европейского Союза). Таким образом, можно заметить, как в рамках глобализационных процессов и процессов универсализации международно-правового регулирования конвергенция как правовое явление локализуется и конкретизируется в деятельности именно международных организаций.

В международно-правовом плане конвергенция является и процессом, в результате которого благодаря воздействию международно-правовых средств происходит ассимиляция различных национальных правовых систем. И этот процесс, несмотря на относительную «молодость» международного права, имеет давнюю тысячелетнюю историю. Впервые отчетливо такой процесс мы можем проследить на примере ассимиляции, происходившей на двух правовых фундаментах, коими являются римское право и обычное право. Оба эти образования — впоследствии сформировавшие две правовые семьи — легли в основу большинства национальных правовых систем — либо в процессе завоеваний (как примера негативной интеграции), либо в процессе позитивной интеграции, в большей степени использующей механизмы правовой унификации. Эти правовые «предки» явились продуктами человеческой цивилизации, и географическое расширение сферы их применение был вопросом необходимости и удобства53. Сегодня всем известны различия между романо-германской и англосаксонской правовыми семьями, в основу которых легли римское право и обычное право. Именно римское право стало родоначальником большинства современных правовых систем, основанных не только на принципах кодификации, но и на принципах унификации.

В отношении процессов конвергенции романо-германского и англосаксонского права М. Н. Марченко предлагает выделять несколько групп факторов, способствующих, или наоборот, препятствующих их сближению. Так, в качестве первичных факторов конвергенции романо-германского и англосаксонского права, следует рассматривать «все то общее — в виде однотипной экономики, социальной и политической структуры общества, однотипного государственного механизма, правовой культуры и других им подобных по своему характеру и своей потенциальной направленности компонентов, — что эти правовые семьи объединяет»54. В качестве же вторичных факторов, препятствующих сближению романо-германского и англосаксонского права, необходимо выделять и рассматривать все то особенное — в виде исторических и национальных традиций, обычаев, свойственных каждой правовой семье, и других им подобных по своему характеру явлений, институтов и учреждений, — что данные правовые семьи разъединяет.

В целом же первичные факторы — это базис, фундамент, который не только обусловливает сущность, внутреннее строение и содержание каждой из рассматриваемых правовых семей, но и предопределяет характер и тенденции развития отношений между ними, т. е. включает в себя особую эволюционно-функциональную составляющую. Вторичные факторы, естественно, являются производными от первичных, выражают, а точнее — «отражают заложенный в романо-германской и англосаксонской правовых семьях базисный потенциал, а также тенденции, как к их сближению, так и к расхождению. Среди вторичных факторов — элементов, способствующих сближению рассматриваемых правовых семей, — следует выделить прежде всего такие, которые проявляются на региональном уровне взаимосвязи и взаимодействия романо-германского и англосаксонского права»55.

По большому счету вся романо-германская семья образовалась благодаря унификации — как законодательному методу, а англосаксонская — благодаря унификации судебных актов и действий. Именно последний метод выбрали норманны, столкнувшиеся с самыми различными местными обычаями и методами судебного администрирования в Англии.

Но, переходя от частного — от унификации, к общему — к конвергенции, в основе последней можно выделить два довольно таки прагматичных обстоятельства:

• нахождение государств на примерно одинаковом уровне развития, на примерно равных цивилизационных ступенях. Необходимость и оправданность наличия такого соответствия заключается в сложности самого процесса правовой ассимиляции, где речь идет не просто о текстовом сходстве правовых регуляторов, но о нечто большем, что требуется для истинной конвергенции — экономических, культурных и правовых маркерах. Кроме того, профессор Грейвсон говорит также об эмоциональных и рациональных факторах в этом процессе56.

• наличие воли к изменениям своей внутренней правовой системы. Причем это воля исходит снизу — с национального уровня, а не сверху — с международного.

Реальной проблемой для процессов международно-правовой конвергенции является не несоответствие и различие в национальных правовых системах, но отсутствие желания, воли их ассимилировать. Кроме того, проф. Грейвсон выделяет еще и лингвистическую проблему, которая, по его мнению, на самом деле не является таковой57. Стороны склонны преувеличивать языковые проблемы, связанные с аутентичностью международных актов. В действительности — это опять же порок воли, а не языка. Именно воля обусловлена потребностями и интересами, и все международное право является продуктом волеизъявления двух или нескольких субъектов.

Таким образом, правовая конвергенция как правовое явление представляется чем-то имманентным по отношению к международному праву. Имея различные корни — мифологические в Древней Греции, религиозно-правовые в Древнем Риме, экономические и идеологические в современный период — в настоящее время правовую конвергенцию легитимизирует и «подпитывает» принцип сотрудничества государств, закрепленный в ст. 2 Устава ООН. Процессы правовой конвергенции являются результатом реализации указанного принципа. Эти процессы являются по сути правообеспечительными относительно механизма реализации международно-правовых обязательств. Начинаясь в международной-правовой сфере, этот процесс, основанный на реализации соответствующих международно-правовых норм, продолжается и в национально-правовой сфере: на основе гармонизирующих норм международного права появляются схожие нормы национального права, на основе унифицирующих международно-правовых норм появляются унифицированные национально-правовые нормы, а на основе интегрирующих норм появляется единые интегрированные регуляторы.

Таким образом, можно предложить следующее определение правовой конвергенции с позиции международного права — это процесс сближения международного права и национальных правовых систем, связанный с деятельностью правосоздающих субъектов, проходящий на универсальном и региональном, многостороннем и двустороннем уровнях с использованием специфичных правовых методов — гармонизации, унификации и интеграции — и в разных формах, направленный на достижение общности и/или единообразия и/или единства правового регулирования.

Как процесс правовая конвергенция инициируется на международно-правовом уровне формулированием обязательства, далее закрепляется на этом уровне договорным образом или в актах международных организаций (применительно к интеграции) и затем продолжается в национальной правовой системе уже как процесс реализации соответствующих международно-правовых обязательств. Результаты этого процесса влияют на характеристику и анализ правовой конвергенции и должны быть учтены в рамках настоящего исследования, которое, однако, не имеет основной целью изучение внутригосударственных аспектов реализации соответствующих международно-правовых обязательств, составляющих суть процесса правовой конвергенции.

В научном плане было бы неправильно абсолютизировать правовую конвергенцию, осуществляемую с помощью международно-правовых средств, поскольку последняя может породить негативные тенденции юридической экспансии, поглощения и выхолащивания национальных традиций правового регулирования и национальной самобытности правовой культуры, которые не всегда соответствуют национальным реалиям. Такие явления порождают протестную дивергенцию права, «как это было, например, с правовыми системами некоторых бывших республик СССР»58. Е. Г. Потапенко отмечает, что «правовые заимствования не должны быть «слепыми», «механическими», так как заимствованный правовой элемент может прийти в противоречие не только с правовым материалом заимствующей правовой системы, но и самой социальной действительностью. Это чревато негативными последствиями в виде нарушения целостности системы, правовой аннигиляции и юридической декультурации… Сближение национальных систем должно осуществляться посредством восприятия ими согласованных, универсальных международных правовых моделей, а также анализа, обобщения и восприятия социально-правового опыта наиболее развитых зарубежных национальных систем с его адаптацией к особенностям внутригосударственного социального развития»59.

Еще в ХХ в. среди некоторых представителей западной правовой и политологической науки получила распространение идея «негативной конвергенции» (например, Г. Маркузе, Ю. Хабермас и др.), согласно которой различные по своей сути социально-экономические и политико-правовые системы усваивают друг у друга не столько положительные, сколько отрицательные элементы. Показательным здесь может быть пример (хоть и спорный) с концепцией мультикультурализма, заложенной в правопорядке ООН и Совета Европы, концепцией, которая сегодня дает явные сбои на национальном уровне, поскольку трансформируется туда поспешно и явно без учета национальных особенностей. С другой стороны, интересен тот факт, что концепция мультикультурализма доказала жизнеспособность в рамках правопорядка СССР, где мультикультурализм был реальностью, а не правовым идеалом.

Как справедливо отметил отечественный правовед П. П. Баранов, любая правовая конструкция, которую бездумно переносят на отечественную почву, неотделима от философской, юридической культуры определенного общества. Она — часть десятилетиями «притиравшегося» механизма, которая эффективно работает только в нем. Можно ли создать идеально функционирующий механизм из деталей, пусть даже превосходно сделанных, но от разных агрегатов? Причем, похоже, что детали эти берутся и соединяются вместе вообще без какого бы то ни было плана, едва ли не интуитивно»60.

В такие периоды сбоя конвергенции, когда процессы сближения сталкиваются с проблемами реализации на международном и национальном уровнях, в силу вступают (активизируются) процессы фрагментации, чтобы дать возможность провести «работу над ошибками», учесть недостатки предыдущего опыта в регулировании, наработать опыт на региональном или более узком уровне. Наглядным примером такого развития конвергенционных процессов можно считать начавшийся выход Великобритании из Евросоюза (BREXIT) — акт по своей сути дивергенционный и дезинтеграционный, но который в будущем обязательно принесет свои положительные плоды в процессы правовой конвергенции в Европе, поскольку негативного опыта в принципе не существует.

В любом случае, в авангарде конвергенционных правовых процессов находится международное право с его специальными средствами, методами. Конвергенция как правовая категория теснейшим образом связана с процессом расширения предмета международного права — круга отношений, которые это право регулирует. Существенное расширение этого предмета развивается в настоящее время в двух направлениях: 1) в рамках первого из них характерна регламента­ция этой нормативной системой новых направлений межгосударственного сотрудничества; 2) содержание второго определяет глубокое проникновение регулирующего воздействия международ­но-правовых норм в сферу внутригосударственных отношений.

В этой связи наука выделяет множе­ство путей взаимодействия и влияния международного права на правовую систему отдельного государства, в частности, его законодательную базу (отсылка, рецепция, трансформация, имплементация, адапта­ция, легитимация).

Учитывая предложенное видение процессов правовой конвергенции, основанных на закреплении обязательств в международных договорах и в правопорядках международных организаций и их последующей реализации посредством применения специальных правотворческих методов, можно схематично представить этот процесс следующим образом:

Схема №1. Процесс правовой конвергенции в международном праве

Правовая конвергенция тесно переплетается с различными родственными правовыми явлениями, такими как глобализация, универсализация, фрагментация, наднациональность, суверенитет, интеграция, унификация и гармонизация. Зачастую некоторые ученые аналогизируют данные понятия, размывают границы между ними, хотя между ними существуют определенные различия в содержательном плане. В последующих параграфах и главах мы попытаемся разграничить правовую конвергенцию и сопутствующие ей категории.

§ 2. Правовая конвергенция, глобализация и глобалистика

В общем, категории конвергенция и глобализация являются корреспондирующими и стыкующимися по отношению друг к другу. «Семантически понятие «глобальность» связано с латинским слово «globus» — «земной шар», подчеркивая, что объектом существования «жизненного пространства» человечества является вся наша планета Земля, а проблемы его жизнедеятельности являются общепланетарными и актуальными для всех, то есть глобальными»61.

Дискуссия по проблеме глобализации продолжается уже не одно столетие, начиная с XIX в. В ходе ее постепенно вырабатываются общие подходы к изучению этого нового и сложного явления и процесса современности. Вероятнее всего впервые процессы, скрывающиеся за термином «глобализация», были описаны Чарльзом Расселом в 1897 г. применительно к корпорациям. Экономисты уверены, что в научный оборот термин «глобализация» впервые был введен известным американским специалистом в области управления производством Т. Левиттом. Он обозначил этим словом феномен слияния рынков отдельных товаров, производимых крупными многонациональными корпорациями. Социологи уверяют, что непосредственно термин «глобализация» впервые был применен в англоязычном мире в 1952 г. применительно к образовательным процессам. Более широкое значение новому термину придали в Гарвардской школе бизнеса, и главным его популяризатором стал консультант этой школы японец Киничи Омэ, опубликовавший в 1999 г. книгу «Мир без границ». Полагая, что мировая экономика отныне определяется взаимозависимостью центров «триады» (США, Япония, Евросоюз), он утверждал, что экономический национализм отдельных государств стал бессмысленным, поскольку «сильными актерами» на мировой экономической сцене отныне являются «глобальные фирмы». Именно в этом, по мнению автора, и выражается суть глобализации62.

В настоящее время энциклопедия «Британника» предлагает несколько абстрактное понимание глобализации — как мирового процесса стандартизации повседневности. Процесс, в рамках которого «региональные экономики, социумы и культура интегрируются посредством коммуникации, транспорта и торговли»63.

Глобализация движима комбинацией экономических, технологических, социокультурных, политических и биологических факторов. Все эти факторы носят антропогенный характер, поскольку связаны с деятельностью самого человека. Поэтому значительные изменения происходят и с социальными регуляторами, в первую очередь юридическими.

Глобальностью как проблемой первоначально и системно занялись в трех странах — США, России и Италии, где ученые раньше осознали глубину ее теоретического фундамента и занялись раскрытием реальных механизмов функционирования мировой глобальной системы. Особое внимание (но не достаточное и в некотором смысле опосредованное) этой проблеме уделяется и в рамках правовых наук64.

По утверждению С. И. Кашкина, «глобализация и сходность проблем, стоящих перед человеком, нацией, государством, человечеством в целом, усиливающаяся сходность условий жизни порождают идентичность многих правовых… способов их решения, создавая общие экономические, культу

...