лась голова, и Бади почти испугался, что вот-вот грохнется в обморок, как девчонка или тётя Розита. Но тут его слух уловил где-то справа раскатистый хо-хот на два голоса. Бади охватило негодование: «Что тут смешного, разве не видно: капибаре плохо?»
И вот уже он, недовольно прищурившись, глядит на двух утят постарше, в половину взрослой утки ростом, отчаянно веселящихся чуть в стороне.
— Клоуна нашли, пушистики? — выпятив нижнюю губу и повысив голос, обратился к весельчакам капибар.
— Извини, но это очень смешно! — откликнулась, перестав смеяться, уточка. Судя по голосу, это она только что упрекала невидимого Феликса в попытке обидеть новичков. — Меня зовут Офелия, можно Феля, и вообще-то, вообще-то… — Офелия слегка толкнула всё ещё хихикающего второго утёнка перепончатой лапой. — Мы с братом очень рады новым соседям. Феликс, ну хватит уже! Поздоровайся, ему и так несладко. То есть придётся несладко, — уточнила Офелия и крякнула, пытаясь удержаться от смеха.
— Здоро́во, — протянул капибару крыло второй хохотун. — Феликс, тоже можно Фелька, если что. Ну ты и влип, брат, скажу я тебе!
