Мерное покачивание, навевающее сон, даже если ты несколько суток только и делаешь, что спишь, внезапно прекратилось. Деревянный ящик, полный капибар, поставили на землю, и они дружно повели носами, наслаждаясь запахом зелени, пусть и незнакомой. Снаружи послышалась какая-то возня, потом — громкая человеческая речь, непривычно раскатистая и совсем непохожая на певучую испанскую, к которой Бади и все его родственники привыкли на родине. Затем раздался треск, и одна из стенок ящика отвалилась. Внутрь хлынул солнечный свет. Капибарье семейство одновременно прищурилось и повернуло головы влево.

— Кря, словно солдаты на параде! — произнёс нахальный голос снаружи.

Бади открыл глаза, чтобы посмотреть на остряка.

— Помолчи, Феликс, вдруг они обидчивые? — Второй голос звучал гораздо приятнее.

Можно было подумать, его обладатель умел читать мысли. Бади даже вытянул шею в попытке разглядеть везунчика со сверхспособностями, но увидел только мохнатый зад дяди Петера, уже выходящего наружу. Угодить в кучу-малу младших братьев и сестёр решительно не хотелось, так что Бади поспешил следом за дядей.

Открывшееся за пределами ящика пространство оглушало. Оно крякало, шуршало, свистело, хлюпало, журчало и звенело. Глаза разбегались от ярких красок. Зелень самых разных оттенков, синева неба, отражающаяся в водоёме; розовые облака, спустившиеся на землю стаей нелепых птиц на тонких ногах; пёстрые клумбы каких-то незнакомых цветов, огромные дома за деревьями… В ноздри ударили запахи камыша, осоки и ещё десятка новых для Бади трав, а также птиц, рыбы, кукурузы и гари. Это окончательно добило молодого капибара. Ноги у Бади подкосились, и он не стал сопротивляться желанию присесть. Тут под ним что-то хрустнуло, и Бади, остановившись, обернулся, чтоб отодвинуть так неудачно подвернувшуюся ветку. Но никаких веток позади не оказалось, зато обнаружилась горка зеленоватых яичных скорлупок.

На секунду вокруг Бади будто сгустилась тишина.

«Что я наделал? В наш первый день! Куда их теперь? Что делать?» — заметались в голове испуганные мысли.

А мир уже вновь обрушился на взмокшего от ужаса капибара: прямо из-под него выкатились пять жёлто-пуховых комочков с плоскими клювами и, преданно глядя Бади в глаза, разразились пискливым кряканьем. Одновременно откуда-то справа раздалось куда более резкое кряканье:

— Кря ты творишь, бобровая твоя душа?! Глаза проспал, пока путешествовал?! Кряк же так можно вообще, прямо на яйца?! Кря мне, мои деточки, идите к маме, я вас причешу, жёлтенькие мои!

Ошибиться было невозможно: к Бади шла вперевалочку мать новорождённых.

К счастью, оранжевую мамашу утята интересовали куда больше, чем неуклюжий незнакомец. Жаль только, счастье это было недолгим, поскольку утят мамаша не интересовала совсем. Они огибали встревоженную птицу и спешили к Бади — запрыгивали на него и, восторженно пища, тыкались клювами в мохнатые капибарьи бока.

«Что происходит? Они тут какие-то ненормальные все!»

Бади судорожно огляделся, пытаясь найти маму или хотя бы папу для поддержки, но перед глазами плыли лишь розово-коричневые пятна, и понять, кто из них кто, никак не получалось. Закружилась голова, и Бади почти испугался, что вот-вот грохнется в обморок, как девчонка или тётя Розита. Но тут его слух уловил где-то справа раскатистый хо-хот на два голоса. Бади охватило негодование: «Что тут смешного, разве не видно: капибаре плохо?»

И вот уже он, недовольно прищурившись, глядит на двух утят постарше, в половину взрослой утки ростом, отчаянно веселящихся чуть в стороне.

— Клоуна нашли, пушистики? — выпятив нижнюю губу и повысив голос, обратился к весельчакам капибар.

— Извини, но это очень смешно! — откликнулась, перестав смеяться, уточка. Судя по голосу, это она только что упрекала невидимого Феликса в попытке обидеть новичков. — Меня зовут Офелия, можно Феля, и вообще-то, вообще-то… — Офелия слегка толкнула всё ещё хихикающего второго утёнка перепончатой лапой. — Мы с братом очень рады новым соседям. Феликс, ну хватит уже! Поздоровайся, ему и так несладко. То есть придётся несладко, — уточнила Офелия и крякнула, пытаясь удержаться от смеха.

— Здоро́во, — протянул капибару крыло второй хохотун. — Феликс, тоже можно Фелька, если что. Ну ты и влип, брат, скажу я тебе!

— Никакой я тебе не брат, — буркнул Бади. — Где? — обратился он к Офелии, старательно оглядывая себя со всех сторон. — Во что влип? Сильно испачкался?

Утята опять покатились со смеху, вплетая «кря-кря» между «ха-ха-ха». Офелия вновь справилась с собой первой и бросилась извиняться:

— Прости, просто уже по инерции… Знаешь, как это бывает, когда смешинку проглотил?

Она так искренне улыбнулась, что вся злость Бади мигом испарилась. Он вдруг заметил, что вокруг всё ещё прыгают и крякают утята-малыши, а мамаша утка, растеряв напор и уверенность, чуть не плача уговаривает их пойти на пруд. Офелия тоже обратила на желтоклювиков внимание и принялась успокаивать и их, и маму.

Феликс тем временем вытер крылом мокрые от смеха глаза и серьёзно (он и правда так умеет?) обратился к Бади:

— Тебе не позавидуешь, приятель. Понимаешь, это называется импринтинг. — Феликс кивнул на мелкоту, которую Офелии почти удалось угомонить.

Во всяком случае, утята перестали прыгать, как мячики.

— Им-при… как? Что? — Бади ничего не понимал.

— Им-прин-тинг, — медленно повторил Феликс. — Это такая штука: когда птенцы вылупляются, они навсегда запоминают того, кого увидят первым, и считают его своей мамой. А у этих, видишь, вместо мамы случился ты.

Осознав смысл прозвучавшего «навсегда», Бади сам чуть не крякнул:

— Я не могу! Пожалуйста, заберите их, я же не…

Ошарашенный новостью, капибар бросился к маме утке, надеясь на всемогущество материнской любви, но та лишь всхлипывала, сунув голову под крыло. Утята тем временем старательно выстраивались позади Бади в цепочку.

— Смирись, парень. Это непреодолимо. — Феликс положил крыло на плечо Бади.

Офелия склонилась к рыдающей утке, нашёптывая что-то утешительное.

— А может, Тортик? — вдруг подняла голову уточка. — Вдруг он поможет?

Бади решил, что зря очаровался Офелией. Она что, всерьёз полагает, будто любая проблема решается сладким?

— Ты считаешь, я могу думать о еде в такой момент?

Капибар чуть не подавился стеблем молодого камыша, который жевал, но мама утка, кажется, восприняла предложение Офелии с надеждой. Она вытащила голову из-под крыла и принялась отчаянно кивать.

Офелия с братом переглянулись, и тот решительно кивнул:

— Идём. Как тебя, говоришь, зовут? — обратился он к Бади.

— А я ещё не говорил, — буркнул тот. — Пибади вообще-то, но все для краткости зовут просто Бади.

— Как это «ты не говорил»? А мы разве не спросили? Нет, ты подумай, Фель! — Феликс пришёл в восторг.

— Заканчивай уже! — довольно резко оборвала его сестра. — Хорошо, что познакомились, но теперь пойдём!

Пробившись сквозь толпу набежавших со всех сторон уток, троица двинулась к зарослям камыша. В этот момент мимо них стремительно пробежала какая-то мокрая птица — оранжевая, с красными пятнами вокруг глаз, с длинным хвостом, — совершенно не похожая на водоплавающих. Это укрепило уверенность Бади в том, что их семейство попало в очень странное место.

Феликс шёл чуть впереди, показывая дорогу, и ему пришлось отскочить в сторону, чтобы не попасть под мокрые лапы. Офелия успела слегка придержать Бади, чтобы не случилось аварии, а пятеро желтков, которые образовали позади Бади пунктирный «хвост», заканчивавшийся понурой мамой уткой, принялись усердно крякать.

— Куда это Донни так торопится? — обратилась Офелия к брату, как только опасность миновала. — И почему он весь мокрый?

— Что? — Феликс целеустремлённо смотрел вперёд, словно ничего необычного не заметил. — Донни? Давай разберёмся с утятами, а потом спросим его самого.

Бади переводил взгляд с Фельки на Фельку, пытаясь понять, о чём они говорят, но не стал спрашивать. Конечно, Феликс прав. Сейчас главное — избавиться от «хвоста».

Сразу за камышами обнаружилась небольшая запруда, а в ней — огромный, почти с Бади величиной, панцирь.

Офелия осторожно погладила его крылом и нежно позвала:

— Тортик, ты не спишь?

К ней тут же присоединился Феликс:

— Шеф, нам нужна твоя помощь! Тут новенький у нас по полной впечатался.

Утят внезапно опять разобрал смех, да такой, что они попа́дали на спины.

Бади окончательно разозлился на Фелек, которых уже готов был считать приятелями: «Это что, ещё один местный прикол, вроде этого их импри… имтипи?.. тьфу, пакость какая! Но почему мамаша ведёт себя, будто так и надо? А эти двое ржут ещё! Мало мне своих неприятностей, двойное „фи“ какое-то!»

— Кря!

— Кря-кря!

— Кря-кря-кря! — наперебой согласилась с мыслями Бади его свита.

Бади почти уже выплюнул последний кусок стебля, чтобы крикнуть пушистой парочке что-то обидное, но вдруг панцирь ожил и из-под него высунулась морщинистая голова с подслеповатыми глазами, ртом, растянутым то ли в улыбке, то ли в попытке сдержать зевок, и мощные лапы.

Бади потерял дар речи, так и не успев ничего сказать, открыл рот и всё-таки выронил злосчастный стебель.

А Фели бросились наперебой рассказывать ему, что Тортик живёт в зоопарке столько лет — никто уже и не помнит сколько, — и какой он ужасно умный и добрый, и как он учил Феликса выговаривать «импринтинг», и уж если кто и знает, как эту штуку побороть, то только Шеф — так уважительно называют Тортика остальные обитатели зоопарка. Ведь все эти годы он следит за порядком, и не даёт в обиду слабых, и распутал немало загадочных случаев и таинственных пропаж. А Бади потрясённо молчал и никак не мог поверить, что всё это происходит с ним на самом деле: привязавшиеся утята, безумная парочка любителей сладкого и Тортик-шеф. Взгляд Бади наткнулся на что-то неправильно зелёное. «Почему неправильно? Вон вокруг сколько зелени — что не так с этим листом?»

— Извините, Торт… Шеф? Что это у вас под правой лапой?

Бади и сам не заметил, как потянулся носом к заинтересовавшему его листу с яркими прожилками: «Да их же там целая кипа!»

— А ты вни-има-ательны-ый! — проскрипел Тортик и пристально, с уважением даже посмотрел на Бади. — Я спро-осо-о-онья мо-ог растопта-а-ать за-а-автрак.

Тортик растягивал слова так сильно, что Фельки синхронно принялись зевать, из-за чего Бади пришлось самому, запинаясь и путаясь в этом дурацком ипни… как там его, рассказывать, кто он такой и откуда и что привело всю компанию за помощью к Шефу.

— Да-а-а, дела-а-а-а, — проскрипел Тортик, дослушав до конца.

— Но ведь вы крям поможете, — подала голос мама утка. — Они совсем, кря, меня не замечают!

И несчастная птица разразилась рыданиями, а её пушистые детишки и ухом не вели, окружив капибара плотным полукругом.

— Ох-ох-ох, ми-илая-а, да-а че-ем же я ту-ут помо-о-огу-у, — вздохнул Тортик. — Такова-а-а уж ва-а-аша приро-о-ода-а-а… Може-ет быть, со вре-е-емене-е-ем, если молодо-о-ой… ка-а-ак? пи-и-иба-а-ар, вы гово-ори-и-ите-е? Е-если-и о-он не-е-е ста-а-ане-ет с ма-а-алы-ы-ыша-а-ами-и-и о-о-обща-а-аться-а, а вы-ы-ы, ма-ама-а-аша-а-а, и-и та-аки-и-ие-е-е, ка-а-ак вы-ы-ы, на-а-апро-оти-и-ив, ста-а-ане-ете-е-е…

К концу фразы Бади вдруг понял, что зверски устал, хотя с момента, когда открылся ящик, не прошло и часа. Ему ужасно захотелось к маме: уткнуться в её тёплый шерстяной бок и ничего и никого не видеть.

«Как здо́рово, оказывается, было ехать в ящике!» — подумал он, а вслух сказал:

— Пойдёмте назад, ясно же, что этот старик ничего не может!

Но старшие утята так яростно на него зашикали, что Бади закашлялся и поспешно добавил:

— Не может сделать с утятами и их этим… впечатлением. Так-то он супергерой, не иначе… Но я уже соскучился по своим, я ведь даже не знаю, где мы теперь живём. Пойдёмте назад, а? — закончил он неожиданно жалобно.

— Вот мы растяпы!

— Блин, ты же ещё ничего не видел!

— И никого не знаешь!

— Мы всё покажем, узнаем, где ты будешь жить, и отправимся… — наперебой затрещали Феликс и Офелия.

«К маме! Она поймёт, она поможет, она успокоит. Скорей бы!»

Дойдя до лужайки, куда доставили семейство капибар, Бади сообразил, что их новый дом расположен на острове, в самой середине пруда. А по берегам ходят люди, не забывая восторгаться и показывать пальцами на выходящих из воды или кустов уток, ещё каких-то долговязых птиц и, конечно, таких занятных новичков — родственников Бади.

Последние отчего-то не выглядели счастливыми, скорее, наоборот, были чем-то обеспокоены и толпились в одном месте — вокруг мамы Бади.

«С ней-то что могло случиться? — пронеслась в голове у Бади тревожная мысль. Он покосился на свой пятиклювый „хвост“. — Хватит нам на сегодня происшествий!»

Капибар решительно направился к толпе родственников. Фельки слегка поотстали, а вот малыши, бодро попискивая, синхронно ускорили шаг.

— Мам, у нас всё хорошо?

— Бади, какое счастье, что хотя бы ты нашёлся! Барри с тобой?

— В смысле — нашёлся? Когда бы я успел потеряться… Мам, я так устал! Представляешь, за мной увязались вот эти утята, и им теперь, наверное, придётся пожить с нами… В общем, так вышло, что они решили, что я их мама. Знаю, бред, но…

— А Барри? — очень невежливо перебила Бади мама. — Где наш малыш Барри? Прости, милый, но мне не слишком интересно про уток, я тут с ума схожу. Мне показалось, что вы с Барри пропали. Его никто не видел с того момента, как он вышел из ящика со своим сачком, а тебя и вовсе никто не видел. Но вы ведь были вместе? Вы же всегда на пару что-то затеваете. Барри, перестань прятаться, я сдаюсь, ты здорово меня разыграл!

Мама слишком много говорила и слишком мало внимания уделяла проблемам Бади. Дурацкий остров, и зачем только они сюда приехали!

— Нет, мам, ты совсем меня не слушаешь. Я не видел Барри, потому что сам влип в неприятности, как только вышел из этого ящика! И пытался изо всех сил решить всё самостоятельно, чтобы не напрягать тебя с дороги. А Барри? Как будто ты его не знаешь! Наверняка гоняет где-нибудь бабочек или разглядывает своих любимых жуков! Да хотя бы вон в тех кустах. Или в соседних. А когда я его приведу, можешь ни о чём меня не спрашивать, я всё равно ничего не расскажу!

Желание доказать маме, что она зря беспокоится за младшего брата, заслонило собой одолевающую Бади усталость, и он решительным шагом направился к высоким зарослям папоротника. Следом, гордо подняв головы и поглядывая на всех с прищуром, семенили утята. Капибарье семейство проводило процессию удивлёнными взглядами, и даже папа не успел ничего сказать.

Откуда-то сбоку, из толпы набежавших серых и оранжевых уток, вынырнули Фели. Офелия смотрела с сочувствием, Феликс же скорее ждал чего-то интересного. Он где-то раздобыл блокнот с карандашом и был готов действовать.

— С чего начнём? Я буду всё записывать, чтобы не упустить детали! Итак, пропал Барри. А это кто?

— Да брось, чего тут записывать! Сейчас я его найду, делов-то. Барри — это мой младший брат. Вообще, у меня куча братьев. И сестёр. Вы же видите. — Бади махнул лапой назад, туда, где толпилась его семья. — Барри — следующий после меня, и мы часто играем вместе. Он вообще классный, мы придумываем всякие приключения, ищем клады и сокровища. А ещё он очень любит всяких жуков и летающую мелкоту. Ловит их и рассматривает часами. А тут — новое место, новые виды — такой простор для исследователя. Он точно где-то здесь!

В папоротнике Барри не оказалось, зато нашлось целое поселение оранжевых длиннохвостых птиц.

— Это фазаны, — объяснила Офелия. — Они очень душевные, вот увидишь! Главное — найти Донни: он всегда в курсе всего.

«Где я уже слышал это имя?» — наморщил лоб Бади.

Феликс тем временем двинул куда-то влево, призывно помахивая блокнотом. Офелия тоже что-то увидела и, радостно крякнув, поспешила за братом. Так что Бади и его весёлой покрякивающей свите осталось только присоединиться к Фелям и взъерошенному молодому фазану, в котором Бади с удивлением узнал давешний мокрый «экспресс».

— Познакомься, Бади. Это Донни, — сияя представил приятеля Феликс. — Он тут всех знает, и, если твой братишка тут был, он не мог пройти мимо Донни.

— Салют! — подал голос фазан. — Ты, говорят, беспокоишься за братишку?

Бади смутился. Меньше всего ему хотелось показаться паникёром и братом-наседкой.

— Вот ещё! Кто их считает, этих моих братьев? — Бади вскинул голову. — Это маме просто вздумалось, будто он потерялся, — вот и надо создать видимость поисков. Но это ненадолго. Я слинял, пока её не отвлечёт кто-то из младших. А что, ты его видел?

— А ты непрост! — с улыбкой прищурился Донни. — Вообще у нас тут спокойно и редко что-то случается, так что кого-то похожего на тебя я бы ни за что не пропустил.

— А может, кто-то ещё его видел, пока ты это… купался? — Феликс вдруг задорно расхохотался, совсем как недавно над Бади, и сквозь смех и кряканье пояснил: — Представляешь, этот чувак решил дружить с карпами! Он, кря-ха-ха, забыл, что фазаны, аха-кря... ой, не могу…

— Ну не умеем мы плавать! — смущённо объяснил Донни, и Бади сразу проникся к нему сочувствием. — И что такого? Не умеем — так, может, я бы первый научился!

Офелия изо всех сил старалась не засмеяться, а вот желтки позади Бади с удовольствием присоединились к Феликсу.

«Да что они понимают! — почти разозлился на них Бади. — Хотя пускай повторяют за утками. Глядишь, и передумают быть капибарами», — вспомнил он советы Тортика.

— Но ты прав, Феля-раз, я ведь отлучался. Пойдём спросим остальных — может, кто что и видел! — Донни уже справился со своим смущением и, бодро болтая, повёл компанию опрашивать родственников.

Уже третья по счёту фазанья тётушка вспомнила, что буквально только что видела бурого зверька с сачком, похожего «на вот этого вот».

— Он бежал туда, где фламинго, и вроде что-то кричал про бабочек. Какие вы молодцы, что не оставляете своих малышей без присмотра! — добавила она, непонятно кого имея в виду: то ли Бади, который ищет брата, то ли Фелек, которые якобы приглядывают за младшими утятами.

— Фла-мин-го… — записал Феликс и, подняв клюв от блокнота, спросил: — А зачем твоему брату жуки и бабочки? Вы разве не травоядные?

— При чём тут это? — Бади вытащил изо рта лист кувшинки, который начал было жевать, и на секунду замер от удивления. — Ему просто интересно. Они такие разные, он их изучает и коллекционирует, понимаешь?

— Ох, — испуганно всплеснула крыльями Офелия, — живых жуков? Настоящих бабочек!

— Да что ты, конечно нет! Он же не живодёр какой. Уж кто-кто, а Барри мухи не обидит. Он ловит их сачком, разглядывает минут пять, запоминает хорошенечко и отпускает. И всё хранит в памяти. А ещё он придумывает им смешные названия. Белокрылка, или Тигровзмах, или моя любимая — Глазастик. У неё и правда будто глаза на крыльях.

Бади вдруг почувствовал, что ужасно соскучился по брату: «Поскорее бы он нашёлся! Тут вроде и потеряться-то негде».

Увидев приближающуюся разношёрстную компанию, фламинго сначала устроили переполох: щёлкали клювами, пронзительно вскрикивали и пытались убежать от визитёров. А когда успокоились, все как один отказались разговаривать. Поглядывали на Бади и утят свысока, хмыкали и отворачивались, делая вид, что заняты вылавливанием из воды съестного.

К счастью, у Донни и тут нашёлся приятель.

— Фил тот ещё выскочка, но пока что любопытство берёт в нём верх, тем более мы качаемся вместе…

— На чём качаетесь? Что-то я не видел тут качелей, — удивился Бади.

Донни обидно рассмеялся:

— Ну ты сказанул! Качели… Качаемся, в смысле занимаемся спортом в тренажёрке. Наращиваем мышцы! — Донни гордо согнул крыло, видимо пытаясь произвести впечатление.

— Да уж, вы те ещё силачи! — вмешалась Офелия. — Что ты́, что твой Фил — ножки-палочки! — Она задорно рассмеялась, и Бади уже который раз за день почувствовал к ней искреннюю благодарность.

— Всё ещё впереди. — Донни на минуту смешался, но тут же приободрился. — Вообще-то мы тут по делу, хватит болтать. — И он нырнул в розовую толпу.

Вернувшись через несколько минут с тощим молодым фламинго, Донни рассказал, что Барри здесь видели, но обошлись с ним в традиционном для самодовольных птиц стиле: смутили, осмеяли и проигнорировали.

— Ещё бы! — не пытаясь сдержать себя, расхохотался Фил. — Он же ловил наши перья, считая их бабочками, и чуть не плакал оттого, что они отказывались улетать, когда он их «выпускал»!

Бади чуть не бросился на эту розовую жердь с кулаками, но Феликс его удержал.

— Пойдём отсюда, ясно же, от них помощи не дождёшься, — сказал он очень сдержанно. — Но я всё записал. Так что надо двигать дальше.

Донни остался с Филом. Кричал вдогонку, что найдёт всю компанию, как только доделает свои дела, и обязательно исправит им настроение. Но Бади его не слушал. Он всерьёз начал переживать за брата, тем более что, отойдя от фламинго буквально на пару метров, понял, что видит перед собой те самые заросли камыша, которые скрывают жилище Тортика. А значит, они сделали круг по острову, и Барри на нём нет.

— Как же так? Остров такой маленький?! — Бади не смог сдержать удивлённый возглас. — Мне казалось, я видел какой-то домик… 

— Конечно видел, там живут лебеди, — тут же откликнулась Офелия. — Но он стоит на воде, напротив мостика. Сейчас проведаем твою маму и маму утку и сплаваем.

— А ты-то умеешь плавать? — обратился к Бади Феликс. — А то смотри, покажем тебе мост и встретимся на том берегу. Всё равно блокнот надо кому-то перенести.

— Смеёшься? Да я лучший пловец в семье! — приосанился было Бади, но тут же сник, увидев маму, свернувшуюся калачиком, и маму утку, уткнувшуюся головой ей в бок.

И когда это утка перестала за нами ходить?

Рядом с мамами друзья с удивлением увидели мокрого Тортика. Он, оказывается, пришёл знакомиться с новичками почти сразу же после того, как Бади и его сопровождающие отправились на поиски Барри. Услышав о пропаже малыша, Тортик немедленно взялся за дело.

— Я говорил с лебедями — они точно видели, как кто-то похожий на бобра с флажком переходил через мост, — проскрипел Тортик в своём неспешном темпе.

— Ну конечно! Надо было с них начинать! — хлопнул себя блокнотом по лбу Феликс. — С воды обзор лучше.

— А ещё только им виден мост, — наставительно добавил Тортик.

— И можно было сразу узнать, сто́ит ли искать на острове, — слегка разочаровавшись в самом себе, закончил Бади. — Столько времени потеряли!

— Ничего, — утешил его черепах. — Я теперь с вами, и дело пойдёт быстрее.

Тортик развернулся и двинулся в ту сторону, где, по представлениям Бади, должен находиться мост. Делал он это ужасающе неспешно, как в замедленной съёмке.

— У Феликса есть блокнот, — не выдержал Бади. — Может, мы сами сходим на ту сторону и всё запишем? А может, нам повезёт и мы даже найдём самого Барри.

— Правильно, — поддержала его чуткая Офелия. — А ваша поддержка просто необходима этим двум мамам! — добавила она, повернувшись к Тортику. — Расскажите им пока что-нибудь о нашем зоопарке, ведь никто не жил тут так долго и не знает столько историй, сколько знаете вы. — И она чмокнула старика в морщинистую щёку.

Тортик расплылся в улыбке:

— Ну что ж, ступайте. Но не упускайте ни одной мелочи! Всё может быть крайне важным!

Водоём решили преодолеть вплавь. Бади переживал за своих утят, но Фели только рассмеялись:

— Чудак, что бы они там себе ни думали, они всё равно утки! Плавание у них в крови. Как только они увидят, что мы плывём, тоже поплывут.

Офелия с Феликсом первыми зашли в воду и закачались на поверхности поплавками.

Бади вздохнул и зашёл в воду до половины своего упитанного тела. Покосился через плечо на сопровождение — утята стояли по шею в воде чуть в отдалении, но почему-то не скользили по поверхности, как их старшие кузены. Бади осторожно оторвал лапы ото дна и, сделав пару гребков, обернулся. И очень вовремя, потому что позади назревала катастрофа: утята барахтались на мелководье, пытаясь намокшими крыльями повторять движения лап Бади. Их перепончатые лапки отлично справлялись со своими обязанностями, и от этого хвостики поднимались вверх. А вот головы, которые недотёпы старательно тянули, подражая своему кумиру, оказывались под водой.

«Это у них в крови…» — мысленно передразнил Фелек Бади и повернул к берегу. Выловив всех пятерых горе-пловцов, он направился к мостику.

Недоумевающие Фельки уже ждали на другой стороне. Услышав о произошедшем, оба крепко задумались.

— Логично, — пробормотал Феликс. — Они ведь считают себя в точности такими же, как Бади. Вот и делают всё, как он…

— Так что же, они не смогут стать утками? — ошеломлённо прошептала Офелия. — И что с ними будет?

Бади прервал невесёлые размышления друзей:

— Давайте решать вопросы по очереди. Ваши пушистые сородичи в безопасности, можно сказать, под присмотром. А Барри непонятно где. Найдём его — займёмся желтками. К кому пойдём сначала?

— Смотри: вон там живут большие кошки. — Офелия махнула крылом влево. — Сразу за ними — бассейн, который делят моржи и белые медведи.

— Там, — показал вправо Феликс, — вольеры местных. Волки, лисы, рыси. Ну, знаешь, такой суровый лесной колорит. Недавно даже бурого мишку привезли. Правда, я его ещё не видел…

— Кто это у нас тут? — раздался вдруг за спиной Бади насмешливый голос. — Дважды-Фель; детский сад, младшая группа; и морская свинка с вами?

Возмущённый до глубины души, Бади резко обернулся. Перед ним стояло неприятное растрёпанное животное с коричневой, отливающей то рыжим (в закатном свете солнца), то чёрным (в тени дерева) шерстью. На его боках, над бровями и круглыми ушами были разбросаны светлые полосы. Животное скалило зубы, отчего казалось ещё более неприятным. Бади уже собирался сказать в ответ что-нибудь не менее насмешливое, но Феликс его опередил.

— А, Расти! Как удачно мы тебя встретили! Это Бади. И он вовсе не свинка, а капибара. Представляешь, вся его семья теперь будет жить на нашем острове! Познакомься, Бади, это Расти. Ты уже встречал росомах?

— Надеюсь, семья и вправду будет вся, — бурк-нул Бади, недовольный миролюбивым тоном Феликса. — И вообще-то, я Пибади для всяких там…

Животное, которое Феликс назвал Расти, презрительно фыркнуло, а Офелия посмотрела на Бади удивлённо, но заговорила почему-то не с ним, а с выскочкой:

— У Бади пропал младший брат, и мы его ищем, а то мама очень волнуется… Не наша — их с братом… А утята… Ох, Расти, это долгая история. А ты не видела сегодня никого похожего на Ба… Пибади?

— Не-а, — равнодушно бросила лохматая Расти.

«Ну надо же, какие у них тут неприятные девчонки!» — только и успел подумать Бади.

— Но знаете, вам ни за что не обойти до темноты и половины зоопарка. Так что, если хотите окинуть взглядом сразу всю территорию, навестите жирафов. А мне пора!

— А куда это ты торопишься на ночь глядя? — На Бади вдруг напала подозрительность.

— Мои дела — только мои дела, — фыркнула несносная росомаха и удалилась, покачивая внушительным хвостом.

— Мысль-то дельная, — задумчиво пробормотал Феликс. — Идём к жирафам. Они не откажут, вот увидишь.

— А по-моему, это больше похоже на отвлекающий манёвр, — высказал свои подозрения Бади. — Надо бы проследить за этой вашей дикорастущей…

— Брось, Бади! — всплеснула крыльями Офелия. — Расти и мухи не обидит. Это она от смущения напускает на себя суровость.

— А когти её говорят о другом. Да и зачем ей скрытничать?

Офелия лишь пожала плечами:

— Это не скрытность, а таинственность. Мы же девочки. Пойдём к жирафам — они помогут нам оглядеться.

Жирафы оказались невообразимо огромными, но уж очень хрупкими на вид. Фелям пришлось долго уговаривать Бади, уверяя, что жирафьи шеи достаточно прочны и выдержат вес не очень крупной капибары. В конце концов Бади согласился влезть на голову отцу длинношеего семейства, чтобы осмотреть зоопарк сверху. Неразлучные Фели устроились между рожек у мамы. А пятёрка желтков беспокойно подпрыгивала внизу, перекрякивая друг друга тонкими голосами.

Бади был поручен осмотр западной части зоопарка.

— Во-первых, она лучше освещена, а во-вторых, ты там был и сумеешь сориентироваться, — загибал перья на крыле Феликс. — Старайся запомнить всё необычное, ищи не брата, а его сачок — он приметнее.

— Ладно тебе, Фель, он и сам всё понимает. — Офелия на секунду опередила Бади, который уже собирался возмутиться, что его держат за несмышлёныша.

Жирафы неторопливо подняли шеи, и поисковая команда оказалась в буквальном смысле на высоте.

Солнце заливало зоопарк и город за его пределами тёплым оранжевым светом, словно поглаживая верхушки деревьев и спины животных. Бади вдруг охватили умиротворение и созерцательность. Казалось, время замедлилось, — так плавно и размеренно двигалось всё внизу. У водоёма колыхалось огромное розовое облако фламинго, но от него оторвался крошечный клочок и отодвигался всё дальше и дальше.

Похоже, это был Фил. Рядом подскакивал Донни… Но кто это с ними третий, с круглой спиной? Бади прищурился, но кусты и тени деревьев мешали разглядеть. На секунду незнакомца осветило солнце, и Бади показалось, что сквозь кусты движется плавник акулы. Бред какой-то! Он зажмурился и замотал головой, прогоняя наваждение, а открыв глаза, успел заметить рыжий хвост, который тут же скрылся за кустами. Кошка. Это куда более реалистично. Что за дела с кошками могут быть у Донни и Фила?

Но кусты уже полностью заслонили загадочную троицу, и Бади отвёл взгляд. Сверху остров выглядел таким спокойным…

Да нет, не такой уж он спокойный! Что-то многовато суеты у фазанов. Птицы волновались, раскрывали клювы и размахивали крыльями, столпившись вокруг двух жмущихся друг к другу опоссумов. Бади даже показалось, что он слышит характерные скрипучие крики фазанов. Интересно, что не так с опоссумами?

Бади не успел как следует обдумать эту мысль, потому что его внимание привлекли мелькнувшие на самой границе зоопарка светлые полосы. Шубка Расти! Правда, росомаху было видно всего мгновение, затем она просочилась в какую-то щель и скрылась за вольером. Вроде бы туда Фели указывали крыльями, когда говорили о хищниках?

Бади всё ещё вглядывался в то место, где исчезла росомаха, когда жираф неожиданно начал опускать голову.

«Устал, что ли? Всё-таки я неплохо подрос за весну! — Бади покачнулся, и взгляд его, взметнувшись вверх, упёрся в огромную голубую бабочку. — Опять наваждение?» — засомневался в себе капибар.

Но бабочка не исчезала, лишь скрывалась за деревьями, по мере того как жираф склонял шею всё ниже и ниже.

— Сачок! Мы, кажется, видели сачок.

Радостная Офелия, едва спрыгнув с жирафа, бросилась обнимать Бади, и без того уже облепленного утятами. Малыши прижались к нему со всех сторон, как только он ступил на землю.

— Где? Нам надо скорее туда! — Бади рванулся вперёд.

Желтки неохотно отлипли от него и выстроились позади.

— Рядом с террариумом, — ответил Феликс. — На площадке, где проходят соревнования. Интересно, что он там забыл? Тоже решил подкачаться?

— Глупости! — фыркнул Бади. — Не тормози, показывай дорогу!

— Может, сначала запишем, что ты видел? Пока не забыл.

— Зачем, если вы видели сачок? Где сачок, там и Барри. Бежим скорее, пока он не ушёл ещё куда-нибудь. По дороге всё расскажу. — Бади прямо подпрыгивал от нетерпения, совсем как утята, пока он сидел на жирафе.

Феликс неодобрительно покачал головой.

— Спасибо вам огромное! — поблагодарила Офелия жирафов, всё это время внимательно следивших за разговором.

— Пожалуйста, — пробасил жираф-папа, — надеюсь, это поможет.

До террариума дошли быстро — он оказался буквально через пару кустов. По дороге Бади рассказал Феликсу обо всём, что видел. А вот Фели со своего жирафа не заметили ничего необычного, ну разве что нескольких опоссумов, лихорадочно собиравших улиток.

— Но зачем им это? — удивлялась Офелия. — Ведь опоссумы не едят улиток!

И тут они увидели сачок. Он валялся у мусорки, такой одинокий, что Бади чуть не заплакал.

Где же ты, братец?

Как назло, спросить было не у кого. Площадка перед зданием оказалась совершенно пуста.

— Странно, почему тут никого нет? — произнёс вслух Бади.

— Обычное дело, — махнула крылом Офелия. — Соревнования проводятся с утра, до прихода посетителей. Сегодня, например, когда вы прибыли, тут толпился почти весь зоопарк. Ну, кроме нас — мы с братом хотели посмотреть на новичков.

Феликс, воспользовавшись остановкой, открыл блокнот и принялся строчить.

— Значит, Расти пропала за вольерами хищников, Донни с Филом шли куда-то с горбатым котом, а опоссумы натворили что-то у фазанов…

— Опять опоссумы? — встрепенулся Бади. — Вы ведь тоже что-то про них говорили? Собирали улиток, которых не едят? Зачем? Я не верю в такие совпадения. Надо поскорее узнать, чем это они не угодили фазанам.

Пришлось возвращаться на остров. Фазаны всё ещё суматошно галдели вокруг опоссумов. Как выяснилось, вскоре после ухода друзей фазаны обнаружили, что у двух почтенных мамаш исчезло из гнёзд по яйцу.

«Опять яйца? Что за день-то такой», — подумал Бади, но ничего не сказал.

Недоверчивые отцы семейств и молодёжь попытались убедить рыдающих фазаних в том, что они просто обсчитались, но в ответ фазанихи дружно подняли крик: только мужчины могли до такого додуматься; им никогда не понять, что испытывает мать, выносившая яйцо, с лёгкостью отличающая первое яйцо от второго и второе от третьего. Бади и Фелькам с трудом удалось вернуть дам к сути произошедшего. Оказалось, что в разгар паники из кустов появился Донни в сопровождении весьма потрёпанных опоссумов, несущих в лапах по яйцу. Донни заявил, что яйца всего лишь закатились в кусты, а эти славные парни, то есть опоссумы, очень помогли ему их найти, ведь они такие внимательные и отлично видят в темноте.

Тут Офелия не выдержала.

— Что за бред он нёс? У опоссумов исключительный нюх, а вот зрение как раз слабовато! Что же произошло на самом деле? — обратилась она к стоящим рядом опоссумам.

Но те лишь отвели взгляды.

— Донни всё верно рассказал, мы просто нашли укатившиеся яйца. Совсем не хотели унести… Простите, нам надо идти… — промямлили они и, пятясь, покинули фазаньи владения.

К сожалению, самого Донни спросить не вышло — скромный герой исчез, как только нашлась пропажа.

— Наверное, как раз тогда я и видел Донни с жирафами. С Филом и этим, третьим… — Бади нахмурился, вспоминая, что же он тогда всё-таки видел.

Но тут, как чёртик из табакерки, откуда-то появилась Расти.

— Ну что, нашли свою пропажу? — оскалилась росомаха. — Сегодня все что-то ищут, будто с ума сошли. Говорят, утром хамелеон Джамбо выиграл финальный бой на руках у самого Гарри — чемпиона среди мартышек. Новость всех так взбудоражила, что даже умницы-рыси только об этом и говорят.

Так вот к кому она ходила! Но зачем?

Бади не стал долго ломать голову:

— А что ты забыла у рысей? Что у тебя за дела с опасными хищниками? — выпалил он не самым дружелюбным тоном.

— Я ведь уже объяснила: мы ещё не настолько близко знакомы, чтобы я перед тобой отчитывалась, — снова оскалилась Расти. — Но самое интересное, — продолжила вредина, обращаясь исключительно к уткнувшемуся в блокнот Феликсу, — что все говорят о каких-то долгах и неприятностях. Все, кроме мартышек. Им одним будто всё равно, что их посрамила какая-то ящерица.

— Осторожнее, Расти, — довольно язвительно заметила Офелия. — Если тренер Ван услышит, что ты так недооцениваешь ящериц, ему это не понравится.

Расти ничуть не обиделась, а, напротив, рассмеялась:

— Да уж, твоя правда…

Смех у росомахи был самый обычный, девчоночий. В этот момент даже её клыки не казались такими страшными.

— Что за Ван? Чей тренер? — Бади беспокойно переводил взгляд с Фели на Фелю. — Кто это вообще?

— Ван — самый главный в качалке, — пояснила Расти. — Он ужасно грозный. Тренирует рептилий и устанавливает расписание всех соревнований: забегов, боёв, эстафет. Но чаще всего боёв, конечно.

— А при чём тут ящерицы?

— Ван — варан; это такая ящерица размером почти с крокодила, знаешь? — вмешалась Офелия.

— Вообще-то его зовут Ваня, — продолжала скалить зубы Расти. — Только он ненавидит своё имя и придумал себе прозвище. Как будто Ван-варан, варан Ван чем-то лучше Вани.

Оба утёнка вместе с росомахой покатились со смеху, и даже Бади не выдержал и улыбнулся.

Пока друзья болтали про бои, соревнования, чужие расстройства и неприятности, Бади мучительно пытался вспомнить что-то важное. Что-то связанное с братом…

Отсмеявшись, Феликс снова принялся делать пометки в блокноте.

— Итак, — задумчиво произнёс он. — Опоссумы у фазанов оказались случайными героями, а те, что собирали улиток, тоже могли помогать кому-то избежать неприятностей или делали это в уплату долга. Куда отправились Донни и Фил, никто не знает, сачок нам не помог… Осталась бабочка.

— Точно, бабочка! — спохватился Бади. — Как я мог забыть, я же видел огромную голубую бабочку, а Барри так любит насекомых… Вы её знаете?

Расти так и покатилась со смеху, а утята в недоумении переглянулись. На помощь пришла одна из фазаних, всё ещё стоящих вокруг.

— Ты, наверное, о вывеске павильона насекомых, малыш. Он находится в том же здании, что и террариум, только вход с другой стороны. Эта бабочка не живая, просто фигура, чтобы привлечь внимание людей. — Фазаниха поцокала клювом, сожалея, что не может помочь.

— А по ночам она светится и, кстати, очень мешает спать, — вставила её подруга. — Особенно зимой, когда зелени вокруг нет.

«Как это нет зелени? — мелькнуло на задворках сознания Бади, но он решительно отогнал тревожную мысль. — Хватит отвлекаться», — велел себе капибар.

— Какая разница, живая эта громадина или нет, — сказал он вслух, — ведь в павильоне-то на-се-ко-мы-е! Барри наверняка засмотрелся! А сачок выбросил, потому что внутрь с ним не пустили.

Бади бросился к павильону, от радости забыв про друзей и не обращая внимания на спускавшиеся сумерки. Он был абсолютно уверен, что найдёт брата среди милых его сердцу жуков и, виноватого, уставшего, но счастливого, вернёт маме, которая наверняка уже с ума сходит от беспокойства.

В павильон насекомых Бади влетел изрядно запыхавшись, поэтому остановился на пороге, чтобы немного отдышаться. В небольшом зале, уставленном аквариумами с подсветкой почти всех цветов радуги, было пусто и тихо. Всё ещё надеясь на чудо, Бади обошёл зал по периметру, заглядывая внутрь стеклянных коробок и пытаясь завязать разговор с пауками, жуками, бабочками, мотыльками и прочими обитателями. Но то ли стекло было слишком толстым и насекомые ничего не слышали, то ли они просто не желали ни с кем разговаривать — при появлении Бади все тут же отворачивались.

У самого последнего аквариума вконец отчаявшийся капибар споткнулся о бумажный комок. Наклонившись, чтобы разглядеть его получше, он вдруг узнал лист из альбома Барри, в котором юный любитель насекомых зарисовывал свои самые интересные находки. Лист был смят и скатан в подобие шара — наверное, рисунок не получился и Барри вырвал его, чтобы не портить впечатление от коллекции. Бади развернул бумагу и принялся вертеть её так и сяк, пытаясь понять, что же он видит. Это не было похоже на бабочку или жука: какие-то палочки, приделанные к листикам, глаза на треугольнике...

— Молодой человек, вы вернулись? — Писклявый голос заставил Бади вздрогнуть и поднять голову. За стеклом единственного аквариума, который он не успел осмотреть, находилось очень странное существо, состоящее сплошь из палочек и лепестков ярко-розового цвета с переходами в сиреневый и белый. — А вы заметно подросли! Неужели я замер так надолго?

«Так вот кого рисовал Барри! — догадался Бади. — А ведь похож, что же ему не понравилось?»

Капибар сделал пару глубоких вдохов, судорожно сглотнул и прокашлялся, прежде чем сумел найти слова. Уж очень необычно выглядел незнакомец. Вежливость в любом случае не могла повредить.

— Здравствуйте. Мы, кажется, не встречались? Вы, должно быть, видели моего брата Барри. — Бади развернул к насекомому рисунок. — Он совсем как я, только поменьше. Это потому, что я родился ещё осенью, а он — уже весной… Так вы его видели? — Бади чуть не задохнулся от волнения.

— Ну конечно видел. Такой приятный юноша, вроде вас, и настолько увлечён миром насекомых. Мало с кем удаётся так обстоятельно побеседовать. Он всё время пытался завести знакомство с моими соседями, но, видите ли, их смущал сачок, — шуршал и щёлкал загадочный собеседник, пока Бади судорожно соображал, как бы повежливее узнать, кто он такой. — Согласитесь, юноша, никто не хочет быть пойманным, а у бабочек никогда недоставало ума понять, что за стеклом им ничто не грозит… Но что же это я? Мы ведь не познакомились. Орки. — Существо склонило набок голову с бледными лепестками глаз. — Легко запомнить: орхидейный богомол Орки.

— Очень приятно, — с облегчением отозвался Бади. — А я капибар Бади. Пибади, если целиком, но все зовут меня Бади. А Барри вообще-то Бартоломью, представляете? Не выговоришь — вот мы и зовём его Барри. А куда он пошёл? Мама так беспокоится…

Орки сочувственно замотал головой, и Бади испугался, что она вот-вот оторвётся.

— Понимаете, Бади… произошло что-то весьма странное; из-за этого я не увидел, когда и куда именно ушёл ваш брат. Кажется, мне стало плохо от жары… или от духоты… вы понимаете, ведь это же просто невозможно… Но мне показалось, да-да, вот именно, должно быть, примерещилось, что в павильоне появилась совсем небольшая акула. Именно она увела Барри куда-то вправо. Самое невероятное, что он пошёл за ней без тени страха… А я, знаете ли… — Орки виновато развёл массивными передними лапами в стороны, — впадаю в оцепенение, когда чувствую опасность. Притворяюсь неживым, так что…

Капибар вздохнул.

— Бади! Ну что же ты нас не подождал! — В павильон ввалились Фельки и желтки.

Последние, увидев Бади, запищали наперебой, выражая и радость, и упрёк одновременно.

— Желтки раскатились во все стороны, пытаясь угнаться за тобой, — с укором в голосе объяснила Офелия. — Нам пришлось гоняться за ними, а то забредут ещё неизвестно куда ночью — ищи их потом… Ой! — смутилась она, сообразив, что Бади целый день ищет брата.

— Что ты тут обнаружил? Барри, как я вижу, нет, — перебил сестру Феликс. — Что это у тебя?

Бади обернулся к Орки, намереваясь познакомить с ним друзей, но тот опять впал в оцепенение и напоминал теперь причудливый цветок.

Вздохнув, Бади пересказал друзьям всё, что выяснил, и показал смятый рисунок богомола. Вместе они осмотрели стену и аквариумы, находящиеся справа от жилища Орки, но ничего не обнаружили. Совсем ничего. Феликс тщательно записал в блокнот все детали рассказа Бади и результаты осмотра, после чего с сожалением подвёл итог:

— Опять тупик. Но мы хотя бы знаем, что он тут был. Странно, что Орки помнит сачок, — мы ведь нашли его совсем в другом месте…

— Знаете что, мальчики, — решительно тряхнула головой Офелия, — хватит строить из себя умников и детективов, бегать туда-сюда без толку. Пора посоветоваться с Тортиком. Да и на дворе почти ночь — неплохо бы показаться мамам. Им и так есть о чём переживать.

Тортик добросовестно выполнял обязанности рассказчика — сидел на большом камне рядом с мамой капибарой и вспоминал о том, что выпало на его долю за долгие годы жизни в зоопарке. Мама утка уже спала, привалившись к его лапам и спрятав голову под крыло. Мама Бади, заметив приближение разыскной команды, встрепенулась было, но, пересчитав капибар (один), опять поникла. Тортик же сослался на необходимость поужинать и увёл друзей к своей заводи.

— Не будем ещё больше волновать расстроенную мать. Рассказывайте, что узнали.

Феликс раскрыл блокнот и прочёл все свои записи.

Бади удивился, как много событий, оказывается, накопилось за день. А ему-то казалось, что они совсем ничего не узнали.

— Слишком много опоссумов… — задумчиво начал Тортик.

Феликс его перебил:

— У насекомых Барри был с сачком, но мы с Фелькой заметили этот сачок у входа в террариум, ещё когда осматривали территорию с жирафа. Там и нашли его потом все вместе. Как это может быть? Ведь Орки…

— Это вы пришли к Орки позже, чем нашли сачок, а Барри, видимо, был у него как раз, когда вы катались на жирафах. И, судя по всему, тогда ещё с ним всё было хорошо, но вот потом…

— Мы были так близко, но вернулись на остров из-за этих опоссумов! — Бади злился и на себя, и на друзей, и на опоссумов заодно.

— Бывает… — философски заметил Тортик. — И всё же неспроста сегодня опоссумы и тут и там. Что, говорите, рассказывает про долги Расти?

Феликс ещё раз зачитал про удивительные итоги боя на руках, невнятные слухи о долгах и неприятностях. Бади тем временем вспомнил, что Расти шастала у рысей и она же отвлекла их внимание от опоссумов этими самыми невнятными слухами.

— Девчонка-росомаха явно что-то скрывает! Мне она сразу не понравилась!

В этот момент Бади не смущало то обстоятельство, что Расти никак не могла увести Барри от аквариума богомола, поскольку находилась в другой части зоопарка, не говоря уж о том, что она совсем не похожа на акулу.

— Н-да-а… Что ж… — Тортик задумчиво пожевал губами. — Видимо, придётся установить наблюдение за террариумом. Не нравятся мне эти слухи… и эти опоссумы… Ну и за Расти понаблюдаем, чтобы успокоить нашего нового друга. Но! — Черепах повысил голос, не давая Бади вставить слово. — Этим займётся Феликс. Ты отчего-то слишком зол на неё и эмоционален. Испортишь всё только поэтому.

— Кря!

— Крю!

— Крех!

— Кр-кр!

— Кряк-кряк! — словно соглашаясь с Шефом, забормотали во сне желтки.

Бади пригорюнился, но возражать не стал. Ему и впрямь хотелось рвать и метать, особенно всяких косматых забияк.

— Не переживай. — От старых глаз Тортика ничто не ускользало. — Тебе тоже найдётся задача, может быть, даже более важная. Не нравится мне эта история с неожиданным проигрышем чемпиона мартышек в террариуме. И сачок нашёлся не где-нибудь, а рядом с ним, и павильон насекомых, откуда исчез Барри, примыкает к нему же, и эта акула… — Шеф внезапно замолчал.

— И какая же у меня задача? — не вытерпел капибар.

— А? Да. — Тортик, казалось, очнулся ото сна. — Так вот, ты будешь следить за входом в террариум и его окнами. Я давно знаю Ваньку: он нет-нет да и втягивает своё окружение в какие-то тёмные делишки. Поэтому будь внимателен, ничего не упусти, а лучше всего записывай всё, что видишь, хотя бы раз в час. И зови на помощь, если что. Тройное «ку-ку» — условный знак. Я приду сразу же!

— А кря? То есть а как же я? — подняла глаза на Шефа Офелия. — Мне идти с Феликсом или лучше с Бади?

— Ты остаёшься, — непререкаемым тоном проскрипел Тортик. — Будешь слушать сигнал. Мой слух уже не так остёр, да и, по правде говоря, я могу заснуть.

«Да уж, группа небыстрого реагирования», — подумал про себя Бади, но промолчал. Тортику невозможно было отказать в проницательности: он единственный не сбросил со счетов подозрительное поведение Расти и даже явно пригрезившуюся Бади акулу зачем-то запомнил и учёл в своих соображениях.

Наскоро перекусив — кто тростником и свекольной ботвой, а кто и просто травой, — друзья разошлись по своим «постам». Желтки, каким-то внутренним чутьём во сне определив, что Бади собирается уходить, поднялись и, шатаясь от усталости, сонно пошлёпали за своим предводителем. Ночь была тихой и тёплой, листья деревьев едва шелестели от лёгкого ветерка, в траве стрекотали сверчки и кузнечики, изредка кто-то вздыхал вдали. Фонари освещали зоопарк приглушённым жёлтым светом, поэтому звёзд не было видно. Зато перед засевшим в кустах Бади как на ладони лежала покрытая асфальтом площадка у входа в террариум. Площадка, на которой ровным счётом ничего не происходило. Желтки расположились вокруг главной точки опоры Бади и вскоре опять засопели. Бади зевнул. Потом ещё пару раз. Хотел встать размяться, но вовремя сообразил, что производит слишком много шума, и передумал: «Ещё разбужу — распищатся и всё испортят». Площадка блестела в свете фонарей, напоминая маленькое озеро на родине Бади, где он провёл первые месяцы своей жизни. Как было здорово плюхаться в озеро на закате, когда вода становилась оранжевой, как небо, и плавать на спине, щурясь на низкое солнце, отчего оно словно растекалось по поверхности озера ещё больше! И мама плавала рядом, и, кроме мамы и Бади, не было почти никого, ведь папа и дядя с тётей не в счёт, старшие брат с сестрой уже сами могли о себе позаботиться, а бабушка с дедом никогда не купались.

Бади зажмурился от удовольствия.

— О, чувак! Бади, правильно? А ты что тут делаешь? Тоже идёшь на вечеринку? Так ты не туда забрёл! Давай я тебя отведу.

Непонятно откуда и когда возникший Донни был невыносимо бодр и настойчиво тянул капибара куда-то влево, на дорожку, обрамлённую кустами сирени и бутафорскими пальмами.

Бади тряхнул головой, пытаясь понять хоть что-нибудь из трескотни фазана, но доходил до него смысл лишь отдельных слов: «вечеринка», «весело», «опаздываем», «бананы». Бади вспомнил, как однажды пробовал банан: мягкая сердцевина была сладкой, а солнечная кожура здорово хрустела и добавляла веселья.

— Ну вот, — продолжал трещать Донни, — вот мы и пришли. Это обезьянник, видишь, просторный вольер с деревьями и целым почти ручьём: он те-чёт во-он из той трубы и отключается где-то в крытой части. А это уютная хибарка, где можно укрыться от любопытных глаз или от жары или танцевать там всю ночь, никому не мешая. Смотри!

Обезьянник и в самом деле был хорош. Во дворе было почти тихо, лишь слабо доносились из домика смех и разговоры, создавая ощущение праздника. В самом же домике на первый взгляд царил хаос. Кого там только не было: конечно, обезьяны самых разных размеров, ящерицы и коалы, какие-то юркие животные, покрытые мехом, вездесущие опоссумы, несколько фазанов, к которым тут же направился Донни, и даже пара фламинго, отстранённо наблюдавших за происходящим. Кто-то хохотал, кто-то танцевал под бит тамтамов, сделанных из всего, что только подвернулось под лапу, кто-то сплетничал и травил байки.

— Нет, ты видел? Гарри аж посинел от натуги, а этой ящерице хоть бы хны!

— Ящерица — это я! — Внезапно рядом с Бади появился улыбающийся хамелеон. — Джамбо. Давай пятюню, если не страшно!

Хамелеон растопырил пятерню, и Бади аккуратно коснулся её лапой, боясь сжать слишком сильно.

— С кем ты осторожничаешь? — кажется, обиделся Джамбо. — Я ж чемпион боёв на руках и лапах. Слышал этих бездельников? Я побил самого Гарри!

— Н-но… очень приятно, Бади. Я совсем новенький. Но как же вы, ты… тогда тут, раз вы, ты… — В голове у Бади творился полный кавардак, и оттого он то и дело сбивался с мысли.

Но Джамбо всё понял.

— Брось! Мартышки, да и шимпанзе — славные ребята. И они настоящие спортсмены, а это значит, что мы оставляем наши споры на ринге. Ну да, Гарри расстроился, что упустил титул. И слишком многие на него рассчитывали, не только собратья, да... — Хамелеон осёкся, будто вспомнив что-то. — Но погляди, какой праздник он устроил семье, чтобы подсластить пилюлю!

Бади огляделся по сторонам, а когда снова посмотрел на Джамбо, тот уже растворился в толпе.

Зато оттуда вынырнули Донни с Филом и потащили Бади танцевать. Время от времени мимо пробегали шимпанзе с мисками, полными бананов, и Бади ни разу не упустил случая полакомиться.

«Надо же, какой я голодный! — удивлялся он про себя. — Хотя, с другой стороны, что тут странного? С этими поисками за целый день не нашлось времени толком поесть. Стоп! Поиски! Барри! Барри же пропал и так и не нашёлся! — Эта мысль громом и молнией ворвалась в сознание Бади. Он как будто проснулся, в голове мгновенно прояснилось. — Что я делаю? Мне же надо было следить за террариумом!»

Капибар метнулся к выходу, а оттуда — к террариуму, удивляясь, какой прозрачной уже стала ночь, как хорошо видны дорожки и каждый листик на деревьях и кустах, мимо которых он пробегал. К счастью, у входа в террариум ещё не было никого, кто мог бы обратить внимание на бегущего сломя голову капибара.

Бади снизил скорость и осторожно вписался в кусты, из которых его увёл Донни. Желтки спали, усевшись на хвостики и свесив головы на грудь, совсем как это делали задремавшие днём капибары. Бади вздохнул. Утро наступало мягко и словно потягиваясь: сначала окончательно рассеялась ночная темнота, потом налетел свежий ветер и, наконец, солнечные лучи протянулись к верхушкам деревьев, позолотив самые верхние листья, а оттуда уже спустились к земле. Проснулись и подали голос певчие птицы, кто-то робко вскрикнул в зоопарке, желтки подняли головы и радостно закрякали, вертя затёкшими шеями. У террариума по-прежнему было пусто и тихо. Бади просидел в кустах ещё пару часов, пока на площадку не вышел дворник, ритмично шурша метлой. Зоопарк готовился к открытию, вряд ли что-то могло произойти на глазах у людей, и Бади решил вернуться на остров.

«Наверняка Феликсу удалось что-то выяснить — он ведь следил за Расти, а не за спортклубом-террариумом, который никто ночью не посещает. — Ободрённый этой мыслью, Бади отправился домой в сопровождении вереницы утят. — Надо же, я уже зову это место домом», — думал он, перебираясь через мостик.

Феликс давно вернулся и дрых рядом с Тортиком, засунув голову под крыло. Не спала только Офелия.

— Ну как ты? Узнал что-нибудь? — бросилась она навстречу Бади, как только тот зашуршал камышами, подходя к запруде.

Бади только покачал головой.

— Давай разбудим их, чтоб не повторять два раза, — вздохнул он, а про себя подумал: «И так стыдно».

Тортик просыпался медленно, вытягиваясь из панциря, как в дурном сне, где время превращается в медовую патоку. Пока он доставал лапы и голову, Феликс успел рассказать, что вернулся с наблюдения ни с чем. Расти тайком навещает сироту-медвежонка, прибывшего в зоопарк незадолго до Бади, таская ему ягоды из своего полдника, чтобы он не слишком скучал по маме.

— Он так здорово рассказывает про свою тайгу и свободную жизнь — даже я заслушался, а у Расти это прямо пунктик. Она-то, как и мы, родилась здесь и ни тайги, ни свободы никогда не видела. Вот и мотается к медвежонку при каждой возможности.

— Привет детективам, — неспешно включился в разговор Тортик. — Ну что, рассказывай, что там у террариума?

Бади почувствовал, как щёки наливаются жаром.

— Да в целом спокойно, — наконец выдавил он из себя. — Мальцы вон даже поспали. — Капибар набрал воздуха, словно собирался нырнуть. — Даже не заметили, что меня не было, когда я уходил с Донни… Я покинул пост. — Бади горестно уронил голову на грудь. — Мне ужасно... Как я мог? Это всё Донни со своей вечеринкой. То есть не своей, а мартышкинской, но всё равно…

— Стой, стой, стой. — Тортик мягко коснулся лапой безудержно набирающего скорость Бади. — Не спеши. Что случилось, то уже произошло. Расскажи по порядку. Феликс, ты записываешь?

Пришлось начать сначала и рассказать всё максимально подробно. Тортик время от времени останавливал Бади и задавал уточняющие вопросы, Феликс строчил в блокноте, а Офелия сочувственно гладила Бади по боку крылом.

«Зачем она меня жалеет? Это Барри надо пожалеть, он сейчас вообще неизвестно где, и у него брат — растяпа».

— Н-да-а… — протянул наконец Тортик, когда Бади рассказал о появлении дворника. — Значит, утешали Гарри… Но Донни-то? Что Донни забыл в кустах, если шёл в обезьянник…

— Ой, правда! — встрепенулась Офелия. — Есть же прямая дорожка от мостика. Через клуб получается приличный крюк…

Тортик не дал ей развить мысль:

— Ты, Бади, не переживай о том, чего не изменить, иди-ка поспи лучше хоть немножко. И вы двое тоже. — Шеф повернулся к Фелькам. — А я уже выспался, спасибо Офелии, так что покумекаю немножко и постараюсь успокоить маму капибару, когда она проснётся…

Спал Бади отвратительно. Ему то и дело снился брат, утопающий в бананах, вокруг которого кружила ухмыляющаяся ехидная акула с рыжим хвостом:

— Чувак, давай танцевать! Ты совсем не танцуешь, чувак!

А вокруг галдели мартышки и щёлкали клювами, переминаясь с ноги на ногу, фламинго. Изредка этот сон сменялся видениями озера или деревьев, освещённых солнцем, и тогда Бади переставал стонать и дёргать лапами, пытаясь разгрести призрачную банановую кучу, но стоило ему во сне зажмуриться от удовольствия — картинка менялась. И опять вокруг галдели, акулий плавник нарезал круги, приближаясь к Барри, а у Бади не было никакой возможности добраться до брата.

Потом мартышки загалдели особенно громко и стали передразнивать уток, крякая на все голоса. Этого Бади уже не вынес и проснулся. Голова была тяжёлая и совсем не ясная, вокруг наперебой крякало десятка два голосов. Бади крепко зажмурился и мотнул головой, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна. Стало чуть лучше, но кряканье никуда не исчезло. Бади бегом бросился к пруду, чтобы успеть нырнуть до того, как его утята доберутся до воды, и, выскочив почти обновлённым, направился туда, откуда доносился шум.

Миновав камыши, Бади увидел совершенно ужасающую картину: его мама, окружённая остальными родственниками, лежала, накрыв морду передними лапами, и рыдала в голос. А вокруг капибар крякали и голосили на все лады сочувствующие утки и селезни.

— Ну Тортик! Успокоил маму, нечего сказать.

— Он не виноват, — раздался рядом голос Офелии.

Бади и не заметил, что заговорил вслух.

— Просто его нет. — Феликс, конечно, тоже был неподалёку.

— Что значит — нет? — В Бади закипало негодование. — Ведь он обещал присмотреть за мамой, пока мы спим! Сколько сейчас? — Капибар посмотрел на солнце: до верхней точки светилу предстояло ещё ползти и ползти. — Ещё совсем рано. Значит, мы спали не больше пары часов. Куда он успел запропаститься за это время? И как это должно было успокоить маму?

Утята только развели крыльями. Конечно, они ведь тоже спали… Бади сделал попытку пробраться к маме, но преодолеть ряды сочувствующих не удалось, зато взгляд наткнулся на маму желтков, которая смотрела на него с упрёком и слезами в глазах.

«Да что ж такое! Я ещё и виноват?» 

Бади развернулся и решительно зашагал прочь.

— Идём искать Шефа? — бодро, но не слишком уверенно спросила Офелия.

— Вы с братцем, может, и идёте, но только без меня! А я иду куда-нибудь отсюда. Один!

Бади нарочно говорил так грубо, как только мог. Ему не хотелось никого видеть и никого искать, хотелось просто убежать подальше. Растерянная Офелия осталась позади. А Бади направился к мостику: не топить же этих, и грубостью от них не отделаешься.

Сойдя с мостика, капибар решительно повернул в противоположную от террариума сторону.

«Там я уже был, даже слишком много раз».

Пробираясь за кустами и стараясь не попадаться на глаза людям, Бади не переставал мысленно ругать на чём свет стоит всех подряд: Тортика, Фелек, уток и фазанов, Барри и даже маму. Очень скоро он выдохся и присел пожевать очередную незнакомую, но весьма зелёную и сочную ветку. Притихшие желтки тут же опустились на хвостики рядом, вытянув перед собой перепончатые лапки. Бади осмотрелся. Место показалось ему смутно знакомым. Но додумать эту мысль он не успел, поскольку увидел неподалёку небольшой деревянный домик без задней стенки. Внутри стоял человек, а вокруг него лежало множество мягких игрушек всех размеров — от крошечных до огромных, с Бади величиной. Игрушки имели вид рыжего кота, зачем-то натянувшего на себя тёмно-синюю акулу!

«Так вот что я видел сверху! И в павильоне… Орки тоже мог видеть спину такой игрушки, а за ней… или под ней… прятался тот, кто увёл Барри! — Открытие так поразило Бади, что он забыл все свои обиды. — Надо скорее найти Тортика и рассказать всё ему и Фелькам! Не так много животных уместится даже за самой большой из этих… акулокошек…»

Бади вскочил и тут вдруг понял, где находится. Он был у обезьянника, только с другой стороны…

«Получается, я обошёл вокруг пруда? Офелия говорила, что есть прямая дорожка отсюда к мостику… Так должно быть быстрее!»

Бади пустился в путь и, миновав обезьянник, увидел и мостик, и прямую дорожку к нему, обрамлённую кустами сирени, и ещё какое-то растение с розовыми цветами. Дорожка к террариуму, по которой он бежал ночью, уходила влево и вверх. «Да уж, Донни явно не гений в ориентировании на местности! Если только…»

Додумать опять не вышло. За клумбой пионов послышались возня и шипение, щёлканье, стук и какие-то сдавленные вскрики — там явно шла борьба. Сердце Бади заколотилось, и возникло чёткое ощущение, что кому-то там, в пионах, требуется его помощь. Забыв про осторожность, капибар рысцой бросился через дорожку и обогнул клумбу. За ней он увидел Тортика, из последних сил цеплявшегося за картонную коробку. С другой стороны коробку тянули, не переставая шипеть и щёлкать хвостами, три устрашающего вида игуаны. Времени на раздумья и расспросы не было, Бади подскочил к Тортику, схватил коробку передними лапами и решительно дёрнул на себя. Внутри раздался сдавленный писк; игуаны, не ожидавшие рывка, выпустили коробку и плюхнулись на траву. Правда, и Бади с Тортиком тоже не удержались и вместе с коробкой полетели прямо в пионы. Коробка опрокинулась, из неё выкатился связанный, напуганный, но главное — живой Барри. Бади не успел ни обрадоваться брату, ни пожалеть о смятых цветах: «Что-то я сегодня совсем ничего не успеваю!»

Игуаны уже вскочили на лапы и подняли гребни.

— Соберите мелочь! — просипела самая крупная из них и бросилась к Барри.

Бади издал пронзительный крик и метнулся ей наперерез. Мгновение спустя кричала уже игуана — в зелёный чешуйчатый бок впились зубы капибара. Бади тут же получил с десяток ударов хвостом, но плотная шерсть сделала их почти незаметными.

Главарь игуан отпрыгнул назад, схватил так не вовремя оказавшегося рядом желтка и просипел:

— Уходим.

Только тогда Бади смог оглядеться — у всех разбойников в лапах было по два отчаянно пищащих утёнка.

«Мелочь», — запоздало сообразил Бади и рванулся к той игуане, что была ближе всего. Тортик вцепился в заднюю лапу другой, то ли угрожающе скрипя, то ли задыхаясь…

«Всех нам никак не спасти!» — мелькнуло в голове у Бади.

Капибар взревел от бессилия и вновь сомкнул зубы на лапе врага. На этот раз удар хвоста пришёлся ему по глазам, заставив зажмуриться, а следующий — по нежному носу, так что крик негодования перешёл в визг боли.

«Ничего не выйдет, они их унесут!» Временно ослепший Бади пришёл в отчаяние.

И тут раздался рык, и на поле битвы ворвался новый участник. Приоткрыв глаза, Бади увидел растрёпанный ураган из бурой шерсти и клыков. Расти раздавала удары направо и налево, буквально разбрасывая игуан в разные стороны.

«Как бы утята не покалечились!» — только и успел подумать Бади.

Но всё уже было кончено. Шипя, выкрикивая угрозы и проклятия, ящерицы отползали к террариуму, а со стороны пионов слышалось встревоженное кряканье.

Бади обернулся — к ним спешила мама утка, а навстречу ей, жалобно и испуганно пища, катились со всех сторон его утята. Неизвестно, кого они испугались сильнее: игуан, ревущего и визжащего Бади или так вовремя пришедшей на помощь грозной Расти.

— Кажется, от страха утята совсем забыли о своём импринтинге, а их мама появилась как раз вовремя.

Тортику нелегко далась эта фраза. Его дыхание сбилось, голова и лапы так и норовили втянуться в панцирь, но мозг продолжал обрабатывать всю доступную информацию.

Бади бросился к брату, распутал его морду и лапы, обмотанные какими-то водорослями, и наконец обнял так крепко, как только мог.

— Братишка, до чего же я рад! Мы так волновались!

Барри только всхлипнул в ответ.

— Идём скорее к маме, она там с ума сходит, ты себе не представляешь!

Барри кивнул и прижался к брату ещё сильнее.

— А ты ничего, не сдрейфил. — Расти улыбалась, показывая клыки, но Бади они теперь нисколько не раздражали.

— Но без тебя… — Капибар замялся, ему не хотелось признавать свою беспомощность.

— Да ладно, делов-то, — махнула хвостом росомаха. — Так, значит, это из-за него весь переполох?

— Да, это Барри, мой брат! — Бади благодарно улыбнулся.

Тортик тем временем поднялся на все четыре лапы и двинулся в сторону пруда. Туда уже направлялась, переваливаясь, мама утка, а за ней катились с бодрым писком пять пушистых желтков.