автордың кітабын онлайн тегін оқу  Сын вожака стаи

Алисия Небесная

Оглавление

Глава 1

Дэниал

— Ну что, катаемся или деградируем в баре? — голос Лукаса доносится со спины. Он лениво машет в сторону зала, где гремит музыка, а воздух пропитан фальшивым весельем «элитной жизни» из рекламных буклетов.

Я стою на краю трассы. Солнце тонет за хребтом, воздух леденеет. Снег под ногами отливает мертвенной голубизной. Картинка кажется идеальной — если не вгрызаться глубже.

— Может, позже, — бросаю я, не оборачиваясь. — Идите.

— Только не теряйся, — усмехается он. Лукас знает: я приду. В этом мире каждый знает свою функцию. Доминанты, подчиненные — лишь декорации в пьесе, где даже импровизация прописана заранее.

Стою еще мгновение, вдыхая разреженный горный воздух — единственную настоящую вещь здесь. Затем разворачиваюсь и бреду к главному зданию. Его шумный, искусственный свет впивается в глаза. Сбросив лыжи у входа, я толкаю тяжелую дверь.

Внутри бар гудит. Музыка, смех и разговоры, где к каждой фразе прилагается счет с пятью нулями. У стойки делят очередной контракт — блестящий и пустой, как пузырек шампанского.

— Ну, как база? — спрашивает Ник. Все такой же лощеный и самоуверенный. Для него всё — выгода: связи, женщины, даже паузы в разговоре.

— Шик, блеск, выгорание, — пожимаю я плечами.

Он усмехается. Мои «диагнозы» его не трогают — он привык в них инвестировать.

— Дэн, хватай стакан! У нас тут праздник жизни.

Подхожу. Бармен наливает без слов — здесь помнят привычки альф. Виски обжигает горло, но внутренний холод не отступает. Привычный танец привилегий, где шаг влево — измена бренду.

— Где твоя спутница? — иронично уточняет Лукас.

— Скоро будет.

И почти сразу — вот она. Кайли входит так, словно её катапультировали с обложки. Черное платье, яркие губы. Она смотрит на всех свысока еще до того, как успевает поднять взгляд.

— Прости за опоздание, — мурлычет она, прижимаясь ко мне. — Нужно было соответствовать.

Передаю ей бокал. Кайли — идеальная эмблема этого мира. Дорогая. Глянцевая. Временная. И знающая свою роль.

— Как тебе база? — спрашивает она.

— Аттракцион для тех, кто забыл, зачем сюда приехал.

— О, брось, — её волосы касаются моей кожи. — Пятница же. Расслабься.

Она тянет меня танцевать. Я иду. Не из желания — просто объяснять отказ дольше. Танец, как и всё здесь, выстроен по шаблону. Правильный ритм, выверенные касания, дежурное напряжение. Всё — «почти» настоящее.

В VIP-комнате всё готово: диваны, закуски и, конечно, омеги — стерильные, с «рекомендациями» от лучших агентств. Безопасность — ключевой элемент здешнего удовольствия.

— Завтра на пятую трассу? — Ник обнимает очередную «сертифицированную» спутницу.

— Ставлю на то, что ты слетишь на середине, — лениво цедит Лукас.

— Тогда лед был хуже, — фыркает Ник. У него всегда есть оправдание. Даже проигрыш — часть стратегии.

Сажусь. Кайли рядом, её пальцы щекочут мое запястье. Все по протоколу. Но в голове — статика. Фоновый шум.

И вдруг — стоп.

Шум в моей голове… стихает. Просто исчезает.

Щелкает дверь. Входит девушка. Она сжимает папку так, что побелели костяшки пальцев. Какая-то деталь мгновенно выбивается из общей картины, но я не могу понять, какая.

— Мне нужно передать документы Нику от мистера Самерса! — выдыхает она. Голос на грани срыва.

Мир замедляется. Разговоры, свет, музыка превращаются в белое пятно. В фокусе — только её лицо.

И запах.

Он возвращается следом, опережая логику. Холодный, как утро после бури. Два года назад он смешивался с ароматом кофе в холле, когда её пальцы случайно коснулись моего запястья.

Волк внутри рвется с голодной яростью. С яростью, которую я подавлял два года. Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не сорваться.

Одна ночь.

Её смех в ответ на мою глупость. Ощущение её дыхания на шее. Идиотская, не прописанная в сценарии уверенность: я нашел нечто подлинное.

А утром — пустота. Только её запах на подушке. И два года поисков. Два года, за которые я поднял всех. Перерыл базы данных, пробил все агентства. Результат — ноль. Она не просто ушла — она стерла себя. Профессионально. Имя оказалось фальшивкой, а короткая работа на мероприятии — идеальным прикрытием. Кто-то очень хорошо поработал, чтобы она исчезла, оставив после себя лишь дыру, которую я два года тщетно заливал виски, скоростью и другими женщинами. Никто не был ею.

И вот она здесь. Стоит в моей комнате, загнанная в угол.

— Что она тут делает? — голос Ника прорезает тишину.

И только тогда её панический взгляд находит меня.

— Отпусти её, — говорю я, не узнавая собственного голоса. В нем проснулся рык.

Охранник заминается. Его взгляд мечется к Нику в поисках подтверждения, кому в этой комнате принадлежит реальная власть.

— Это моя гостья, — ледяным тоном повторяю я, глядя прямо на охранника. — Проблемы?

Хватка мгновенно разжимается. Слово «проблемы» из моих уст — это приговор, который никто не хочет оспаривать.

Она сдергивает волосы с лица. И встречается со мной взглядом. Прямо. Неприкрыто.

Но теперь в её глазах нет вопроса. Только шок. И узнавание.

Глава 2

Амели

Я стою здесь, в месте, которое мы никогда не смогли бы себе позволить. Горнолыжный курорт для элиты. Воздух пахнет деньгами, хвоей и легким морозцем. Вокруг меня — красивые, беззаботные люди в дорогой одежде, их смех звучит уверенно и громко. Но на этот раз мне повезло. Вчера, когда мой начальник, мистер Саммерс, передавал мне эту черную кожаную папку, его руки слегка дрожали. Он трижды повторил, глядя мне прямо в глаза: «Никому, кроме Грейсона. Лично в руки. Сегодня вечером. От этого зависит всё».

Наш небольшой домик на территории курорта кажется идеальной, неправдоподобной роскошью. Пахнет деревом и камином, который София растопила с самого утра. Я уговорила шефа, чтобы она поехала со мной — оставить Коди я не могу, а моя младшая сестра всегда была моей главной опорой, моим тихим убежищем.

Этим утром, пока я в сотый раз мысленно прокручиваю детали предстоящей встречи, происходит маленькая сцена. София роняет свою сережку и расстроенно ползает по пушистому ковру. Коди, который сосредоточенно возит по полу свою самую ценную вещь — маленькую красную машинку, — замечает это. Он подходит к ней, серьезно хмурит свои темные брови и протягивает игрушку.

— На, не плачь, — говорит он своим тоненьким голоском.

София на мгновение замирает, а потом смеется и крепко обнимает его. А я чувствую такой горячий укол гордости, что к глазам подступают слезы. Этого в нем от отца точно нет.

Сидеть в четырех стенах невыносимо. Тревога точит изнутри, и я решаю, что лучше двигаться. Я нахожу сестру и сына уже одетыми для прогулки.

— Идёшь с нами? — спрашивает София, поднимая взгляд. В ее глазах плещется беспокойство за меня. — Мы хотели прогуляться до детской площадки.

— Конечно, — я выдавливаю улыбку, которая, должно быть, кажется жалкой.

Мы выходим на улицу. Воздух прохладный и свежий, снег идеально-белый, он хрустит под ногами так, будто это спецэффект в кино. Курорт кажется сказкой, но я не вижу красоты. Мои мысли — там, в вечере. Я иду по ухоженной дорожке и пытаюсь угадать, в каком из этих огромных шале с панорамными окнами мне придется искать Грейсона. Чтобы не сойти с ума от неизвестности, я решаю хотя бы узнать точное место. Оставив Софию с Коди у входа в главный корпус, где пахнет кофе и ванилью, я подхожу к ресепшену.

— Добрый день, у меня назначена встреча с мистером Грейсоном на вечер. Не могли бы вы уточнить, где именно?

— Минуту, — вежливо отвечает девушка с идеальной укладкой. — Да, в девять вечера. В VIP-лаунже, на втором этаже.

VIP-лаунж.

Это слово бьет, как пощечина. Комната начинает плыть.

Два года назад. Точно такой же закрытый вечер для избранных. Полумрак, тихий звон бокалов, запах сигар и дорогих духов. Я была там частью обслуживающего персонала, невидимой тенью в униформе, снующей с подносами среди тех, кому принадлежал мир. Тот же гул самодовольных голосов, тот же запах дорогих напитков и власти. Именно в такой атмосфере я и встретила Дэниала. Он единственный, кто тогда увидел во мне не функцию, а человека. Единственный, кто заговорил со мной, улыбнулся так, что у меня подогнулись колени. И единственный, кто потом разбил мою жизнь.

Я благодарю девушку механическим кивком и, как во сне, выхожу на улицу.

— Мама! — звонкий голос Коди выдергивает меня из оцепенения.

Я пытаюсь улыбаться, глядя на его самозабвенную возню в снегу, но улыбка получается натянутой. Он так похож на своего отца. Этот упрямый наклон головы, эта сосредоточенная морщинка между бровей, когда он пытается построить крепость. Каждый его жест — живое напоминание, опасная, неопровержимая улика.

— Ты бледная, — тихо говорит София, когда мы приседаем на скамейку. — Точно всё в порядке?

— Просто… волнуюсь, — лгу я, глядя на то, как солнце начинает медленно клониться к закату. Для меня это — обратный отсчет.

Позже, когда уставший Коди засыпает на моих руках, превращаясь в теплый, доверчивый комочек, София мягко забирает его.

— Давай, я его уложу. А ты отдохни. Ты выглядишь так, будто собираешься на войну, а не на встречу.

Она права. Я передаю ей сына с острым уколом вины — мне хочется самой уложить его, спеть колыбельную. Но я остаюсь одна посреди заснеженной поляны. Тишина после детского смеха кажется оглушительной. Давление почти невыносимо.

Можно было бы вернуться в домик, запереться и погрузиться в страх. Но я стою на месте. Мне нужно нечто, что заглушит этот тревожный гул внутри. Что-то резкое, холодное, что заставит сосредоточиться на физических ощущениях, а не на панических мыслях.

Решение приходит само собой. У меня есть подарочный абонемент от шефа и несколько свободных часов.

В пункте проката я получаю громоздкие на вид лыжи и тяжелые, неудобные ботинки. Все это кажется чужим, неправильным. И вот я стою у подножия небольшой пологой горки, которая кажется мне почти отвесной. Обратного пути уже нет.

На вершине я останавливаюсь, чтобы перевести дух. Перед глазами открывается вид, от которого захватывает дух: горы возвышаются над горизонтом, их белоснежные вершины теряются в бескрайнем небе. Воздух так чист, что, кажется, можно вдохнуть его полной грудью и почувствовать, как лёгкие наполняются прохладной свежестью.

Другие лыжники спускаются с высоты, их движения слаженны и уверены. Я могу только гадать, какие виды открываются им с самых высоких трасс. Но это не моя цель. Пока что.

Я поправляю крепления, чувствуя, как по телу разливается нервное, колючее волнение. Уж если и падать, то на этой горке будет не так больно. Взяв палки, я делаю глубокий вдох и первый, неуклюжий толчок.

И мир взрывается.

Снег скользит подо мной, ветер бьёт в лицо, а сердце бешено колотится. Ноги не слушаются, лыжи живут своей жизнью, все тело напряжено до предела. Это страшно и захватывающе одновременно. На одно короткое, пронзительное мгновение страх перед Грейсоном, перед Дэниалом, перед всем этим миром отступает. Есть только я, летящий снег, скорость и этот дикий, звенящий восторг вперемешку с ужасом. Восторг от того, что я еще способна на что-то, кроме страха.

Глава 3

Дэниал

Ее взгляд впивается в меня с такой силой, что волк внутри напрягается. Она не боится. Даже сейчас, загнанная в угол, она смотрит так, будто бросает вызов самой моей природе.

— Дэниал, ты её знаешь? — Ник поднимается с дивана. В его голосе ленивая усмешка, но я вижу, как раздуваются его ноздри. Альфа ловит след моего бешенства.

— Знаю, — отрезаю я. Голос звучит глухо, слова царапают горло.

В углу обрывается смех. Три девицы замирают под моим давлением. Кайли медленно выпрямляется, её пальцы судорожно впиваются в ножку бокала. Она чувствует: воздух в комнате превращается в наэлектризованный свинец. Амели растирает покрасневшие запястья и пытается проскользнуть к выходу, но я перекрываю путь.

— Стоять, — роняю я.

— Уйди с дороги! — она вскидывает подбородок, папка в её руках ходит ходуном. — Мне нужно отдать документы Нику. Это по работе.

— По работе? — я насмешливо кривлю губы. — Оглянись, Амели. Здесь не офис.

— Знала бы, что встречу тебя — за километр бы обошла это место! — выплевывает она. Её глаза полыхают яростью, и этот огонь бьет по моим нервам сильнее алкоголя.

Кайли делает шаг вперед. Она не привыкла к игнорированию. — Дэн, что это за сцена? Кто эта… девочка на посылках?

Я не поворачиваю головы. Мой зверь оскалился, обещая расправу любому, кто встанет между нами. — Вон, Кайли.

— Что? Мы же собирались…

— Все вон! — мой рык заставляет бокалы подрагивать. Это Голос, подчиняющий волю.

Кайли вздрагивает, её лицо идет пятнами от унижения. Ник понимает всё без слов. Он перехватывает её за локоть, уводя девиц к выходу. — Пойдем. Альфе нужно пообщаться со старой знакомой.

Дверь захлопывается. Мы остаемся одни. Тишина такая плотная, что я слышу, как в груди Амели испуганной птицей бьется сердце.

— Всё, что касается тебя — моё, — шепчу я, вторгаясь в её пространство. — И теперь ты никуда не уйдешь.

— Опоздал, Дэниал. На два года опоздал.

— Ничего не поздно, если я так решил. Ты исчезла, стерла след. Зачем?

— Чтобы спастись от тебя! — огрызается она, и в её взгляде вспыхивает золото волчицы.

Я сокращаю расстояние до дюйма. Запах… Тот самый, сводящий с ума. Но теперь в нём есть новая нота — теплая, нежная, почти неуловимая. Зверь внутри замирает, озадаченный этим шлейфом.

— Что ты скрываешь, Амели? Почему от тебя пахнет… иначе?

Она бледнеет. Паника в её глазах становится почти осязаемой. Она пытается отшатнуться, но упирается спиной в холодный бетон стены.

— Я тебе ничего не должна, — её голос срывается на шепот.

— Ошибаешься. Ты задолжала мне правду. И я вытяну её из тебя. Ты исчезла, оставив после себя лишь выжженную пустыню, и теперь объяснишь всё. Сейчас.

Её сопротивление рушится под моим давлением. Я вижу, как она меняется. Секунда — и человеческий контроль падет. Волчица выходит на поверхность; это больше не диалог, а схватка за доминирование.

Мой зверь взрывается ответно. Одним рывком я вжимаю её запястья в стену. Амели дергается, рычит, но я намертво фиксирую её тело. Клыки находят пульс на шее. Резкое, уверенное движение — я кусаю её, смиряя. Моя альфа-энергия мощным потоком вливается в её вены, утихомиривая строптивую волчицу.

— Нет… нельзя… мне надо… — хриплый голос срывается.

Её тело обмякает. Я подхватываю её на руки. Подчиненная, она проваливается в тяжелый сон.

— Вот так-то, — шепчу я, глядя на её бледное лицо. Ресницы всё еще мелко дрожат, но зверь внутри довольно ворчит. Направляюсь в свой номер.

Толкаю дверь люкса плечом. Свет автоматически заливает комнату мягким золотом. Укладываю Амели на широкую кровать. Волосы разметались по подушке, лицо всё ещё напряжено, но дыхание выровнялось.

— Отдыхай, — бормочу я и отхожу.

Снимаю пиджак и рубашку, прохожу в ванную. В зеркале — глаза с хищным блеском, адреналин до сих пор гудит в крови. Телефон разрывает тишину: Кайли.

— Чего тебе? — отвечаю резко. — Дэниал, могу зайти? — её голос приторно-сладкий. — Нет. Свободна.

Отбрасываю телефон. Голос Кайли в трубке казался скрежетом металла по стеклу — она была лишь удобным аксессуаром, но теперь её существование стерто. В этом номере осталась только одна женщина, спящая на моей кровати.

Скидываю рубашку; кожа горит от адреналина. Переодевшись, я возвращаюсь в комнату и замираю. Амели приходит в себя: дыхание сбивается, пальцы судорожно сжимают простыню. Сажусь в кресло напротив. Волк внутри не спит — он утробно рычит, предвкушая момент её пробуждения. Это ожидание — самая сладкая пытка.

Мой взгляд падает на папку, которую она сжимала в баре. Самерс. Мелкая сошка, возомнившая себя акулой. Я знаю, как этот ублюдок ведет дела здесь, в Штатах: грязные схемы и использование омег как расходного материала. Пальцы сминают бумагу. Ярость вспыхивает с новой силой. Что заставило её пойти к нему? Нужда? Угрозы?

— Твое будущее больше не зависит от этого ничтожества, — шепчу я. — Я выжгу Самерса из твоей жизни.

Теперь её место здесь. В моей зоне влияния. И мне плевать, сколько преград она попытается выстроить.

Тишину разрезает вибрация. Телефон Амели на тумбочке вспыхивает холодным светом. Не в силах сдержать инстинкт, я подаюсь вперед. Сообщение от Софи:

«Мы тебя с Коди ждём, ты где?»

Коди.

Имя бьет наотмашь. Гнев становится раскаленным железом. Какой ублюдок возомнил, что может ждать мою омегу, пока я два года выл от пустоты? Когти удлиняются, зрение фиксируется на буквах чужого имени. У неё кто-то есть? Пока я искал её по всей стране, она пахла для другого?

Взгляд метается к её безмятежному лицу. Она выглядит слишком хрупкой для такой лжи.

— Коди, значит… — цежу я.

Зверь требует крови того, кто посмел коснуться моей собственности. Я не просто найду этого Коди — я уничтожу саму возможность его существования в её мире.

Амели открывает глаза. Туман забытья сменяется осознанием. Ловушка захлопнулась. Я не выпущу её, пока не получу каждый ответ. Никто не посмеет встать между нами. Никто.

Глава 4

Амели

Темнота отступает неохотно, липкими клочьями цепляясь за сознание. Первое, что я чувствую — не свет и не звук, а тяжесть. Воздух в комнате кажется плотным, почти осязаемым, он пахнет грозой, кедром и раскаленным металлом. Этот запах я узнаю из тысячи. Он преследовал меня в кошмарах два года, а теперь он повсюду.

Дэниал.

Открываю глаза и сразу понимаю: я в ловушке. Просторный люкс залит мягким, приглушенным светом, который режет зрачки после забытья. Номер обставлен с тем вызывающим шиком, который Дэниал всегда считал естественным фоном своей жизни. Но сейчас вся эта роскошь кажется мне клеткой.

Тело не слушается. Каждое движение дается с таким трудом, будто я пытаюсь плыть в густой смоле. Конечности налиты свинцом, а в шее, там, где пульсирует сонная артерия, горит живой огонь. В памяти всплывает его рычание, вспышка неконтролируемой ярости и острая боль. Тот укус не был меткой — Альфа не тратит истинную связь на ту, кого презирает, — но он стал гормональной уздечкой. Моя волчица внутри не просто притихла, она свернулась клубком, парализованная его подавляющей волей. Она признала в нём хозяина раньше, чем я успела закричать.

Резко вскидываю взгляд. Дэниал сидит напротив в глубоком кожаном кресле. Он не сменил позу, не пошевелился. Хищный, спокойный, он наблюдает за моим пробуждением так, словно смотрит на пойманную в силки добычу. В его глазах, ставших почти черными, горит дикий, первобытный огонь.

— Пришла в себя, — роняет он. В его тоне — ледяное спокойствие, за которым скрывается готовность убивать.

— Что ты… что ты со мной сделал? — мой голос звучит хрипло, как после долгой болезни.

Я пытаюсь сесть, но тело предает. Удаётся лишь приподняться на локтях, чувс