автордың кітабын онлайн тегін оқу  Тень в библиотеке старого особняка

Aila Less

Оглавление

Глава 1: Бал Тени

Великолепие бала в честь основания «Предела Ветров» било через край, растекаясь по залу золотым, душным маревом. Сотни свечей отражались в хрустальных подвесках тяжёлых люстр, и их трепещущий свет скользил по начищенному паркету и шёлку вечерних платьев. Воздух был густым коктейлем из воска, пудры и дорогих духов — сладковатый, почти удушливый запах праздника, который Мелисса ненавидела с детства.

Гул голосов внезапно стих, уступая место торжественным аккордам, прозвучавшим с хоров. Все взоры устремились к парадной мраморной лестнице, где появилась внушительная фигура директора «Предела Ветров» — Игнатиуса Ван Дера.

— Дамы и господа, ученики и наставники, — его голос, отточенный годами публичных выступлений, без малейших усилий заполнил собой всё пространство зала, достигая самого отдалённого уголка. — Добро пожаловать на ежегодный Бал Основания! Сегодня мы не просто веселимся. Мы отдаём дань памяти тем, кто стоял у истоков этого великого дома знаний, тем, чья воля и видение создали место, ставшее для многих из вас вторым домом.

Его речь текла плавно и величественно, но Мелисса, знакомая с основами риторики, без труда улавливала в ней привычные, заученные пассажи. Он говорил о традициях, о преемственности поколений, о долге перед наследием основателя — графа Орлова.

— И по давно устоявшейся традиции, — провозгласил Ван Дер, и в его голосе впервые прозвучали ноты неподдельной торжественности, — мы должны увенчать тех, кто в этом году стал олицетворением духа «Предела Ветров»! Встречайте — король и королева нашего бала!

Под восторженные возгласы и аплодисменты на верхней площадке лестницы появились Лео Брайтон и Виктория Браун. Директор с театральным жестом возложил на голову Виктории изящную диадему в виде переплетённых ветвей, а на плечо Лео накинул бархатную порфиру с вышитым фамильным гербом Орловых. В этот момент Мелиссе показалось, что на лице Лео мелькнула тень не то смущения, не то иронии, словно он и сам понимал всю театральность этого ритуала. Но уже в следующее мгновение он сиял своей ослепительной улыбкой, принимая дань восхищения. Виктория же, напротив, впитывала каждый луч внимания в свою сторону. И только когда торжественные фанфары сменились первыми аккордами вальса, и новоявленные монархи спустились в зал, чтобы открыть танцы, Мелисса смогла перевести дух.

Прижавшись спиной к прохладной стене, залитой резными дубовыми панелями, она наблюдала. Это было её привычное состояние — оставаться на периферии, в роли безмолвного летописца чужого веселья. Тёмное, скромное платье девушки становилось островком тишины среди моря сияющих красок, позволяя ей видеть то, что скрывалось за фасадом всеобщего ликования. Среди всего этого сияющего водоворота взгляд Мелиссы невольно возвращался к Лео Брайтону, танцевавшему с Викторией Браун. Её ослепительная улыбка и платье цвета шампанского идеально оттеняли его уверенную, почти королевскую осанку. Их руки переплетались в отточенных движениях, взгляды встречались и задерживались, а вокруг раздавались восхищённые вздохи.

Но Мелисса, привыкшая видеть то, что скрыто от остальных, различала иное. Она замечала, как улыбка Виктории на мгновение застывала, превращаясь в напряжённую маску, когда Лео склонялся к её уху. Замечала, как её пальцы, покоившиеся на его плече, чуть заметно впивались в ткань фрака — скорее цепляясь, чем лаская. Перед ней был не танец влюблённых, а тонкая дуэль, где каждый жест становился одновременно ударом и парированием.

— Идеальная пара, не находите? — этот комментарий, прозвучавший прямо у неё за спиной, заставил Мелиссу вздрогнуть.

Она обернулась и встретилась взглядом с Максом Брайтоном, братом Лео. Он стоял, небрежно скрестив руки на груди, опершись плечом о резную дубовую панель стены. Его тёмные волосы были чуть растрёпаны, а в глазах — привычная холодная усмешка, которая всегда казалась Мелиссе щитом от всего мира. Между братьями существовала та особая связь, которую трудно описать словами, но легко почувствовать — они были разными, но неразделимыми. Лео — солнце, вокруг которого всё вращалось. Макс — тень, которая всегда следует за солнцем, но никогда не становится им.

— Всего лишь два павлина, распустивших хвосты для толпы, — бросил он тихо, но с явной горечью, не отрывая взгляда от танцующего брата. — Зрелище, признаться, утомительное.

Мелисса, не в силах оторвать взгляд от Лео, лишь беспомощно пожала плечами. Ей хотелось сказать что-то остроумное, отразить его сарказм, но слова застревали в горле.

— Вы… не любите балы? — наконец выдавила она, удивляясь собственной смелости.

— Терпеть не могу, — признался Макс, отводя взгляд обратно к танцполу. — Всё это… театр. Маски, улыбки, кто кого перетанцует. А Лео в этом как рыба в воде. Всегда был. — Он помолчал, потом добавил тише: — Иногда я ему завидую. А иногда… жалею.

Мелисса хотела спросить, что он имеет в виду, но в этот момент, будто почувствовав их взгляды через весь зал, Лео, не сбиваясь с ритма вальса, легко и почти невесомо подмигнул ей. Его зелёные глаза — яркие, искрящиеся, словно изумруды под светом люстр — на миг встретились с её взглядом, и в них мелькнуло что-то игривое, почти заговорщическое.

От неожиданности по лицу Мелиссы разлилось жаркое смущение. Щёки запылали, и, чтобы скрыть это, она поспешно отвернулась и направилась к буфету. Там, в сиянии хрустальных люстр, высились целые горы безе и эклеров на массивных серебряных подносах, искрящихся отраженным светом сотен свечей. Воздух был пропитан сладким ароматом ванили и шоколада, но Мелисса почти не замечала этого. Пытаясь прийти в себя, она потянулась за бокалом лимонада, но вдруг ощутила, как её локоть задел чьё-то плечо.

— Простите, я… — начала она, оборачиваясь, и замерла, едва не выронив бокал.

Перед ней стоял Лео. Он уже покинул танцпол и теперь стоял в стороне, чуть в тени колонны, задумчиво вертя в длинных пальцах почти полный бокал шампанского. Та самая ослепительная улыбка, которой он одаривал толпу, исчезла с его лица, уступив место тихой задумчивости. В уголках зелёных глаз залегла лёгкая усталость, а идеально уложенные волосы слегка растрепались.

— Ничего страшного, — сказал он, и его низкий, тёплый голос с лёгкой хрипотцой заставил Мелиссу невольно сжаться. — Вы тоже спасаетесь от этого вавилонского столпотворения? Я вас прекрасно понимаю.

Мелисса смущённо отвела взгляд, чувствуя, как жар снова приливает к щекам. Она крепче сжала холодный бокал, чтобы пальцы не дрожали. Лимон в лимонаде качнулся, пузырьки поднялись к поверхности — и это маленькое движение почему-то помогло ей собраться.

— Возможно, мистер Брайтон, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — Порой весь этот блеск и шум — самое утомительное, что может быть на вечере. Особенно когда… всё кажется слишком идеальным.

— Слишком идеальным, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Я, кажется, понимаю, что вы имеете в виду. — Он сделал глоток шампанского и поморщился. — Знаете, — сказал он, понизив голос до доверительного полушёпота и наклоняясь ещё ближе — так, что она уловила лёгкий аромат его одеколона, свежий, с нотами цитруса и сандала, — здесь ходят любопытные слухи. Будто бы в старом крыле, в библиотеке, по ночам до сих пор слышен скрип пера. Говорят, старик Орлов так и не поставил последнюю точку в своих мемуарах. И иногда… иногда кажется, что он всё ещё там. Дописывает то, что не успел при жизни.

Уголки его губ дрогнули в усмешке, но в глазах не читалось ни искорки веселья — только странная, почти болезненная серьёзность.

— Надо бы как-нибудь проверить, — добавил он тихо, глядя ей прямо в глаза. — Мне кажется, вам, с вашей любовью к старым книгам, там понравится.

— Я… подумаю, — выдохнула она, удивляясь, что вообще смогла ответить.

Но прежде чем она успела сказать что-то ещё, его взгляд внезапно сорвался с её лица и устремился куда-то позади неё. В следующее мгновение всё выражение его лица преобразилось: беззаботная небрежность бесследно растаяла, сменившись внезапным напряжением, сосредоточенностью, почти тревогой.

— Извините, меня ждут, — отрывисто бросил он и, отставив недопитый бокал на ближайший поднос быстрым шагом скрылся в арочном проходе, уводящем в полумрак зимнего сада, оставив после себя только лёгкий шлейф одеколона.

Мелисса невольно проследила за ним взглядом. В тени арки, в стороне от общего веселья, стоял молодой учитель истории — Фелик