Оглавление

Рассказ, в котором восьмилетний мальчишка Егор Царев раскрывает тайну мистических событий, произошедших в небольшом Подмосковном поселке.

1

— Егорка! Ты где? Иди домой! Нечего по кустам прятаться! Я вижу тебя!

Егорка — это я. А зовет меня — моя мама.

Вон она выглядывает в раскрытое настежь кухонное окошко на третьем этаже нашего пятиэтажного дома.

У меня очень хорошая и добрая мама. Она маленькая! Я даже не знаю какого она точно роста. А прическа у нее, когда она дома хозяйничает, напоминает луковку — волосы соберет маленьким хвостиком на макушке и стянет резинкой. Со стороны посмотришь — ну чисто луковка.

Как бы не хотелось гулять — но надо бежать кушать.

— Ребята! Я обедать! Сейчас покушаю быстро и опять выйду!

У нас большой двор. В нем всегда собирается много детворы. Это единственный в нашем поселке двор сразу на два дома. За десятым домом расположен детский садик и поэтому подъезды его выходят в наш двор, то есть во двор дома номер 11 «А», в первом подъезде которого на третьем этаже, в квартире номер 12 живу я с папой, мамой и старшим братом Гришкой.

Вероятно, от того, что наш двор является двором сразу двух домов, в нем всегда очень много народа. Во дворе гуляют и играют все мальчишки и девчонки, проживающие в домах номер 11 «А» и 10 «А», а также к ним приходят друзья и знакомые из других домов.

Порой играют все вместе — и большие и маленькие. Зимой в хоккей, летом в футбол, прятки, вышибалы и в другие интересные игры.

А на против третьего подъезда стоит стол со скамейками. Но это для взрослых дядек. Они каждый вечер сидят за этим столом — играют в домино и шахматы.

* * *

Я бегом забежал на третий этаж и открыл не запертую входную дверь. Да у нас никогда дверь и не закрывается на замок. Только на ночь, да, когда дома никого нет. А если меня или брата нет дома. а маме надо срочно уйти, ключ она оставляет под ковриком.

— Садись, быстро кушай и поедем в Москворечье! Постричь тебя надо. Через неделю в школу, а ты за лето оброс сильно.

— Ну, мам! Я не хочу! Я ребятам обещал, что покушаю и выйду!

— Мы с тобой уже вчера договаривались. Кушай и поехали! — безапелляционно заявила мама.

Слезы обиды заполнили мои глаза. Конечно, ей легко! Она большая! Что хочет, то и делает. А я маленький! Вот она и командует. Но и я ей тоже устрою! Посмотрим кто — кого.

— Раз ты так, сама и обедай! Не буду я твои щи есть! — вот такое я ей придумал наказание. Пусть ей хуже будет! Пусть страдает от того, что сынок ее голодный!

— Ну и ладно! Ну и не ешь! Губа толста́ — пу́за пуста́! — спокойно сказала мама, ставя на стол тарелку с ярко-красным наваристым борщом, в середине которого плавал приличных размеров белый островок жирной сметаны. Рядом с тарелкой борща мама поставила блюдечко, на котором лежали три маленькие булочки-пампушки, посыпанные укропом, от которых так заманчиво пахло чесноком.

«Ах, вот ты как! — Гневно подумал я. Я был поражен, тем, что ей нет никакого дела до того, что ее сын может остаться голодным! — Ну так я на зло тебе съем и весь твой борщ и все пампушки!»

А мама стоит спиной к столу и даже не смотрит на то как я ем ее борщ.

«Еще посмотрим, чья пу́за пуста́!» — сопел я от злости, уплетая борщ. Все съел. Даже тарелку наклонил, чтобы все доесть до последней капельки!

И вот только когда я все съел мама повернулась в мою сторону.

— Ну что, покушал? Вот и молодец! Поехали. Быстро пострижёшься, может еще останется время погулять.

«Вот, так и есть! Снова мама обхитрила меня, чтобы покормить!» — Но как-то особо мне уже дуться не хотелось. Я так хорошо покушал. Да и борщ был действительно такой вкусный.

«Ладно, в следующий раз все равно мой верх будет!» — Подумал я, застегивая ремешки сандалий. — «Конечно, взрослые хитренькие и у них куча всяких придумок, чтобы нас — мальчишек провести! Вырасту большим — тоже буду хитрым! Еще посмотрим, кто больше хитростей выдумает!»

* * *

Далеко от нашего дома до Москворечья.

Сначала надо дождаться, когда из деревень придет автобус. А он ходит раз в час. Потом запихнуться в этот дутый металлический батон голубого цвета и трястись по Каширскому шоссе в толкучке до остановки «ДК Москворечье».

Я всегда в автобусе пробирался к кассе. Мне нравилось, как пассажиры передают мелочь и говорят сколько билетов оторвать. В такие моменты я чувствовал себя нужным и главным. Ведь обращаются ко мне, значит без меня не могут обойтись! Значит — я главный! Я принимал мелочь и пересчитывал. Ссыпал мелочь в специальную щель вверху кассового аппарата, вращал справа черную ручку-барабан и смотрел как из узенькой щели, словно какой-то плоский червь, выползает полоска с голубыми или розовыми буквами и цифрами. Отсчитывал необходимое количество билетов, аккуратно отрывал их и передавал в толпу.

Так за важным общественным делом незаметно проходили полчаса пути.

* * *

В парикмахерской, дождавшись своей очереди, я влез на высокое черное кресло и уселся поудобнее.

— Как стричь, молодой человек? — спросила женщина-парикмахер, укрывая меня какой-то простынею.

— Под чубчик! — важно ответил я. Вот брат мой стрижется «под бокс». Но он уже большой. А мне пока разрешают только «под чубчик». — И после стрижки обязательно освежить!

Мне нравилось, как парикмахер накачивала рукой резиновую грушу и из стеклянного пульверизатора, наполненного жидкостью зеленого цвета, вылетало облако свежего ароматного одеколона. Папа мой дома пользовался одеколоном «Тройной», а в парикмахерской был «Шипр». Волшебный запах!

Ну а вечером, по возвращению из парикмахерской, мама, как и обещала отпустила меня гулять.

2

Безусловно, как поётся в одной известной песне — «У природы нет плохой погоды…» Конечно же в каждом времени есть что-то особенное и необычное.

Мы ждем с нетерпением зимы, чтобы кататься на коньках, на лыжах, с огромной скоростью нестись на санках с горки, лепить снежные бабы и штурмовать снежные крепости. Весной мы все бежим в лес за берёзовым соком и радуемся первым цветкам мать-и-мачехи, раскрашивающим жёлтыми огоньками пригорки, прогретые первыми тёплыми солнечными лучами. А затем мы все ждём наступления лета. Лето — это необыкновенная пора. Лето позволяет с головой окунуться в тёплую, прогретую гладь Ащеринского пруда, расположенного далеко за посёлком, за раскинувшимися за двадцать седьмым домом ржаными полями. Можно схватиться обеими руками за перекладину тарзанки, разбежаться по берегу и, взметнувши ввысь, разжать руки где-то там высоко, подальше от берега, как можно ближе к середине пруда. На мгновение замереть в воздухе, ощутить невесомость и со скоростью свободного падения с визгом разрушить спокойное зеркало водной поверхности, подняв целый салют искрящихся на солнце брызг.

А август? Август — это не менее чарующий и волшебный месяц. Мягкое тепло августа продолжает одаривать нас всеми прелестями лета. На полях, в садах и огородах массово созревает урожай. Яблоневые, грушевые, вишнёвые сады, ягодники малины и смородины, которые тянутся вдоль всего Каширского шоссе вплоть до Сабурова, дружно склоняют ветки к земле под весом наливных плодов.

И в садах Подмосковья, и в деревнях, которые уже вошли в черту Москвы, таких, как Орехово, Борисово, Зябликово, Шепилово, Братеево, где среди деревянной застройки уже начали вырастать коробки московских многоэтажек, бригады сельскохозяйственных рабочих грузят в специальные телеги ящики с собранным урожаем. Постоянно курсирующие совхозные тракторы увозят гружёные телеги на перерабатывающий завод, где из сочных спелых плодов и ягод совхоз имени Ленина производит и соки, и варенья, и джемы, ну и конечно же вино.

В такие дни одним из наших любимых занятий была добыча яблок.

* * *

На окраине леса, прямо на обочине шоссе, напротив входа в детский садик растут рядом, словно из одного корня, четыре дуба. Только один дуб растёт строго вертикально, а три остальных склонились над дорогой.

У меня и моих друзей заготовлены специальные пики. Пика представляет из себя заточенный сварочный электрод, с которого отбита вся обмазка. На одном конце электрода, сантиметрах в пяти от острия, налеплен огромный кусок пластилина. К другому концу пики, тупому, привязана длинная веревка.

Мы сидим на дубах, которые склонились над дорогой, и ждём, когда со стороны деревень появится совхозный трактор, гружёный яблоками.

Как только телега с яблоками оказывается под дубами, из зелёной кроны вниз летит множество пик, которые втыкаются в яблоки. Трактор спокойно проезжает по дороге, не замечая, что происходит. А может делает вид, что не замечает. Пики с яблоками поднимаются на верх, и мы дружно и весело обсуждаем проведённую акцию, подсчитываем трофеи и с аппетитом поедаем добычу.

А вечером обязательно на опушке леса разводим костер. Печём молодую картошку, яблоки, жарим хлеб, сосиски.

Если кому-то покажется, что это просто, мол, подумаешь накидали веток да спичку поднесли — он глубоко ошибается. Это серьезное и очень интересное мероприятие.

Сначала на месте будущего костра копается ямка. В ямку укладываются завёрнутые в полотенце яблоки. Можно яблоки ещё и сахаром посыпать. Если он есть, конечно. Затем ямка засыпается и на её месте разводится костер. На костре можно пожарить хлеб, нанизав его на палочку. Если кто-то принесёт сосиски — можно, как и хлеб, пожарить сосиски. Как только открытое пламя костра пропало, а угли покрылись седым налётом, в золу закапывается картошка. Когда угли прогорят из них достают чёрные, порой искрящиеся огоньками, клубни и кушают с солью и хлебом печёную картошку.

Когда картошка съедена, выкапывается полотенце из которого достают и кушают вкусные ароматные печёные яблоки.

* * *

В этот вечер, после возвращения из парикмахерской, я тоже собрался с ребятами печь картошку. Взял из дома несколько кусков чёрного хлеба, пару огурцов и два помидора и выбежал во двор.

Все мои друзья сидели на скамейке возле третьего подъезда и внимательно слушали Вовку Баклинова.

Вовка Баклинов живёт в нашем доме в четвёртом подъезде. Он уже большой. Как и мой брат. На четыре года меня старше. Они с ним вместе учатся. Первого сентября уже в шестой класс пойдут.

— Ну, что, пацаны, картошки нады́бали? Погна́ли печь! Мне мамка огурцов с помидорами дала!

— Егор, ты послушай, что Вовка рассказывает! Говорит, в лесу нечисть какая-то завелась!

— Я вам, пацаны серьёзно говорю! — старался как можно убедительнее говорить Баклинов, так что бы его слова дошли до каждого из нас. — Мне взрослые сказали, чтобы после девяти вечера в лес вообще не заходить! В лесу появилась какая-то нечистая сила. Уже учёные этим занимаются. И не вздумайте звать её, а то из лесу может выйти.

— Да оно нам надо? Мы и не знаем, как звать-то его! — Сказал один из моих товарищей.

— Вот и не надо вам это знать! — твёрдо сказал Баклинов. — А то с дуру на опушке начнёте всей толпой орать: «Бяшя! Бяша! Появись!» Эта нечисть и выйдет! Ещё, глядишь кого-нибудь схватит, да в лес утащит!

Баклинов ушёл, а мы остались сидеть на скамейке и обсуждать полученную информацию. Ведь это надо же — нам нельзя в наш лес заходить! Кругом всё наше, везде! Где захотим, там и гуляем!

— Да ерунда это всё! — выступил Сашка Бизунов, с аппетитом уминая кусок чёрного хлеба, посыпанный солью и залитый ароматным подсолнечным маслом. — Не бывает никакой нечистой силы, никаких чертей не бывает! Так просто, Баклин решил нас развести, посмеяться над нами.

— Ну, оно конечно! — поддержал разговор Серёжка Серкин. — Всё это сказки, но может всё же лучше в лес не ходить! Давайте во дворе в прятки поиграем. А картошку можно и днём испечь.

— Да ладно вам, пацаны, гадать. Бывает — не бывает! — вступил в беседу Валера Панин. — Пошли, да проверим!

Обсуждение продолжалось недолго. Кто-то верил, кто-то сомневался, но интересно было всем. Не только интересно и страшно, но и страшно интересно.

Дождавшись девяти часов вечера мы компанией в восемь человек отправились в лес.

За дорогой, вдоль шоссе, от водохранилища, что прямо за автобусной остановкой, и до поворота на Старый посёлок тянется опушка шириной метров пятьдесят. Вдоль опушки — тропинка. А уже за тропинкой начинается лес.

Зайдя в глубь леса метров на десять, мы дружно начали орать: «Бяша! Бяша! Появись! — Бяша! Бяша! Появись!» Кричали громко и долго. Уже собрались уходить, как видим какое-то движение в лесу и слышим шум веток. От увиденного сердце в пятки ушло! Из глубины леса в нашу сторону направляется что-то большое и белое. Фигура огромная, пожалуй, выше двух метров. Рук и ног не видно. Сверху до низу укутана в белый саван. Словно плывёт по лесной траве.

С визгом мы бросились из леса. Перебежав на другую сторону шоссе, оглянулись. Никого в лесу не было, и никто за нами не гнался.

— Пацаны, вы это видели? — только и смог выговорить я.

— Что это было? — произнес Серёжка.

— Если бы сам не увидел — никогда бы не поверил! — сказал Валерка.

К нам подошел Вовка Баклинов.

— Ну что, убедились? Я же вас предупреждал! Не ходите в лес. Ещё хорошо, что Бяша никого не схватила. Утащит в лес — будете знать!

* * *

У мальчишек порой любопытство гораздо сильнее страха. Особенно если ты не один, а в компании друзей. Нельзя показывать свой страх, нельзя плакать от боли, а то быстро прослывёшь трусом и нытиком и все от тебя отвернутся. Это перед мамкой я могу поплакать, могу не стесняться бояться. Мамка взрослая и любит меня — она поймёт и пожалеет.

— Мам, это так страшно! Я так сильно испугался! — резюмирую я свои чувства после рассказа о том, что произошло в лесу, уткнувшись головою в мамины колени. — Она огромная! Вся белая! Высотою как деревья! Без рук! Без ног! Мам, что это такое?