Оглавление

4. 58
5. 59
6. 61
7. 9
8. 29
9. 32

Пролог

Звонок в дверь нарушил тишину квартиры.

От неожиданности Егор вздрогнул: «Кого это могло принести?»

Был воскресный день. Его семья, жена и четырёхлетняя дочурка, были у родителей на даче, а он один остался дома и занимался своим любимым делом — собирал модель истребителя времён Великой Отечественной войны.

Аккуратно положив скальпель на стол и воткнув ноги в домашние тапки, Егор направился к входной двери.

На пороге стоял его старший брат. Весь скрюченный, с заплывшими глазами, он одной рукой опирался на дверной проем, а второй подпирал правый бок.

Егор молча закрыл дверь за братом, прошёл на кухню и принялся за свою работу.

Григорий прошёл и сел напротив:

— Может, хоть чаю нальёшь?

— Чайник на плите, кружка на полке. Зачем пришёл?

— Я еле шевелюсь, у меня все бока отбиты, а ты не можешь уважить старшего брата и налить чаю. Неужели тебе меня не жалко?..

Часть I

1

Егору не было жалко брата. Родственные чувства перегорели уже давно, когда его, двадцатилетнего пацана, брат с отцом выгнали из дома…

Это было в восемьдесят пятом. Егор учился на последнем курсе авиационно-технического училища. Учился он хорошо, да и от общественной нагрузки не уклонялся, был комсоргом взвода, пользовался уважением не только среди своих сокурсников, но и среди ребят из других рот.

Это был год окончания училища. Впереди распределение. Его мечты были по-детски смешными, но казались ему важными и реальными. Он представлял, как будет на мотоцикле рассекать от дома до места работы в одном из московских аэропортов, а в свободное от работы время, обязательно в длинном кожаном пальто и шляпе с большими полями, прогуливаться с любимой девушкой по московским улицам. И обязательно белый шарф, длинный белый шарф.

Проблемы распределения в московский аэропорт существовали, но замполит подсказал ему решение:

— Вот если бы ты был семейным, проживал бы с супругой в московском регионе, вопрос бы однозначно решился в твою пользу.

Вопрос распределения Егор уже обсуждал со своей любимой девушкой. Она оканчивала техникум с отличием и претендовала на свободное распределение. Она была готова поехать за ним куда угодно. Ну а предложение выйти за него замуж, с последующей перспективой остаться в Москве, было встречено ею с неподдельной радостью.

— А где мы будем жить? — Почему-то у девушек всегда на первом месте какие-то меркантильные вопросы.

— Ну, конечно же у меня. У нас двухкомнатная квартира. Мать с отцом и братом в одной комнате, мы — в другой. А там подадим на расширение. Ведь многие так живут. — Егор не сомневался, что жилищный вопрос решится легко и вообще — это не самое главное.

К сожалению, квартирный вопрос очень часто являлся, да и сейчас является краеугольным камнем. Много семей рушилось, многие друзья превращались во врагов, много судеб разбивалось о непреодолимую стену быта и в первую очередь о бытовую стену жилищной проблемы.

Но Егор был убеждён, что его это никак не коснётся.

Он бежал домой счастливый. Он должен обо всем рассказать родителям и многое с ними обсудить. Прибежав домой радостный, он пригласил родителей и брата на кухню и сообщил о своих планах, о том, что он собирается жениться и впоследствии остаться в Москве. Егор поинтересовался, не имеют ли они что-либо против его женитьбы и против того, чтобы он привёл свою супругу в родительский дом.

— Ну а что, вон Жуковы, оба женаты, живут с родителями. Правда, у них трёшка. Поместимся!

Слова брата ещё больше укрепили Егора. Он был благодарен ему за поддержку.

Мама отнеслась к заявлению с осторожностью:

— Егорка, подумай! Может, вы торопитесь. Окончишь училище, поработаешь, оглядишься…

Отец перебил её:

— Ты что, не понимаешь! Его могут распределить к чёрту на кулички. А так он в Москве останется. Правильное решение, сын. Чем сможем — мы поможем.

2

Свадьбу сыграли в мае. Родители жениха и невесты общими усилиями организовали всё на достаточно приемлемом уровне. Сняли кафе. Пригласили друзей и родственников.

Первую свадебную ночь молодожёны ночевали у родителей невесты, так как в квартире родителей жениха остановились гости.

Когда свадьбу отгуляли и родственники разъехались, молодожёны радостные шли в родительский дом Егора, как им казалось, к себе домой.

Первым в коридоре их встретил брат. Видно было, что он не совсем трезв. Но ведь это и понятно — он гуляет по поводу свадьбы своего родного младшего брата.

— Давайте сразу договоримся. Мне все равно, где вы будете жить, но маленькая комната моя, и ко мне не суйтесь!

Его слова ошеломили Егора. Как так, ведь всё уже обсудили. Ещё раньше, до свадьбы. Ведь всё было хорошо, и все были согласны.

В коридор вышел пьяный отец:

— Забирай свою шалаву и проваливай! Ни хрена в жизни ещё не сделали, а лезете! Хотите квартиру у меня забрать! Вы сначала заслужите, а потом требуйте!

Как Егор оказался на улице, он уже не помнил. Он пытался успокоить бившуюся в истерике молодую супругу, свою любимую девушку, с которой он дружил со школьной скамьи, с которой он не один год ходил за ручку.

— За что они так!? Ведь я не заслуживаю такого обращения! Как они смели! А ты?! Ты даже ничего не сказал в мою защиту! — возгласы обвинения разрывали Егору душу…

Следующий месяц Егор делал всё, чтобы не попадать в увольнения. Он напрашивался в наряды на выходные, ходил в караул. Во-первых, ему надо было всё обдумать и взвесить. Во-вторых, решить, что делать дальше.

Супруга жила у родителей. Каждый день он писал ей письма, и она ему каждый день на письма отвечала. Она задавала вопросы, что дальше, а он отвечал ей, что всё будет хорошо, он обязательно найдёт выход и примет правильное решение.

Регулярно приходили письма от мамы. Его любимой мамы. Она у него была самая лучшая, но в семье не имела ни влияния, ни голоса.

3

В роте вывесили предварительные списки распределения.

Напротив фамилии Егора стояла надпись — «Домодедово». Всё, как и планировал.

Егор взял лист бумаги, сел за стол в Красном уголке и написал: «Начальнику училища… Рапорт…»

Командир роты прочитал рапорт и внимательно стал смотреть на курсанта:

— Ты же хотел в Домодедово? Всё делал, чтобы в Москве остаться. А сейчас? На хрена же ты тогда женился?

— Товарищ майор, я всё взвесил и решил, что жить надо начинать с периферии, а родственников любить издалека. Чем дальше — тем сильнее.

— А супруга твоя что говорит по этому поводу?

— Она одобряет моё решение как единственно верное и готова следовать за мной хоть на край света…

До момента распределения Егор старался как можно реже бывать в увольнениях. А в те дни, когда приезжал, они с супругой целыми днями гуляли по Москве и только поздно ночью, крадучись, пробирались домой к её родителям. Они ложились спать в заботливо подготовленную её матерью кровать, а рано утром, пока все спали, вставали и уходили. Её родители следовали определённому молодожёнами порядку. Они понимали, что любые их неосторожные действия, любые необдуманные советы могут только усугубить ситуацию.

4

Распределили Егора в один из сибирских авиаотрядов. Улетал он один. Супруга в этот момент сдавала госэкзамены, да и вначале надо было устроиться, оглядеться.

Трап самолёта, словно некий пограничный пикет, оставил за спиной детство, юность и вёл в неизвестное будущее.

Сойдя с трапа самолёта, Егор шагнул в самостоятельную жизнь, имея в кармане форменных брюк сто двадцать девять рублей, а в дипломате — стандартный мужской набор в виде трусов, носков и мыльно-бритвенных принадлежностей.

После всех последних событий Егор решил для себя, что никогда больше не обратится за помощью к родителям и брату.

Из авиаотряда Егора направили в далёкий сибирский посёлок, который находился в глубокой тайге в ста километрах от ближайшего города. В те времена до этого посёлка, как в песне, только самолётом можно долететь. Построен там был небольшой аэропорт, в котором два раза в день приземлялись «кукурузники». Между рейсами грунтовую полосу аэропорта укатывал КрАЗ с прицепленными тремя обрезками сваренных между собой труб, наполненных песком.

На краю посёлка имелись семь вертолётных площадок и два склада ГСМ. Сам посёлок был построен и функционировал, как многие сибирские населённые пункты, для обеспечения работы различных геологоразведывательных, нефтегазодобывающих экспедиций.

Подобных приписных точек в авиаотряде, в который был направлен Егор, было одиннадцать штук, семь из которых были закреплены за ним с весомой мотивацией: «Ты парень молодой! Амбициозный! Тебе надо расти и опыта набираться!» Даже не помогли возражения на тему того, что в отряде целая служба по местным воздушным линиям с инженерами, техниками и лаборантами, а он один. Максимум, в чём ему пошли навстречу, это пообещали выделить новый лабораторный комплект.

Прибытие в посёлок показалось Егору каким-то неестественным, словно всё это происходит не с ним.

Он представлял себе прибытие на службу, да и саму службу, несколько иначе, так, как его учили в училище, так, как прописано в руководящих приказах и инструкциях.

То, что увидел Егор в действительности, оказалось для него неожиданным, странным и непонятным.

При посадке пассажирский Ан-2, на котором совместно ещё с десятью пассажирами прибыл в посёлок Егор, обогнал такой же «кукурузник» и плюхнулся на полосу параллельно с их самолётом, подняв огромное снежное облако.

«Ни фига себе, — подумал Егор. — Где это видано, чтобы на одну ВПП одновременно два самолёта сажали?»

Егора встретил высокий мужчина мрачной наружности, проводил к начальнику аэропорта.

Егор, как положено, доложил о прибытии.

— Так, хорошо! — Начальник аэропорта, мужчина лет сорока пяти, просмотрел направление и взглянул на Егора. — Я договорился. Вам временно предоставят комнату в мужском общежитии. Сейчас Вас туда отвезёт вахтовка. Сегодня отдыхайте, а завтра к восьми на работу.

Возле крыльца стоял автомобиль ГАЗ-66 с крытой будкой, внутри которой были размещены пассажирские сиденья. Такие автомобили широко использовались для доставки рабочих бригад к месту работы, на так называемые вахты, отсюда и получили название — вахтовка.

Егор подошёл к водителю:

— Вы меня ждёте?

— Тебя, садись!

В вахтовку заглянул мрачный мужчина, который встречал Егора у самолёта:

— Не будете против, если до посёлка с Вами пилот доедет?

Егору вопрос показался довольно странным.

— Нет, не буду. Пожалуйста.

Увиденное далее было для него очередным шоком. Из гаража под руки вели пилота самолёта, который приземлился вместе с пассажирским Ан-2.

Когда его усадили в вахтовку, Егор спросил у мрачного мужчины:

— Когда же он успел так набраться?

— Так он таким прилетел!..

Позже Егор познакомился с этим пилотом. Звали его Борис. Это был бывший военный лётчик, списанный из большой авиации. Вероятно, у него были какие-то серьёзные заслуги или мощная поддержка, так как ему прощалось многое из того, чего другим бы не простили. Правда, людей возить ему не доверяли, и он регулярно возил в посёлок куриные яйца.

Для указания направления и приблизительной скорости ветра взлётно-посадочная полоса аэродрома была оборудована ветроуказателем, представляющим собой бело-оранжевый конус из ткани, в просторечии называемый носком, чулком, колдуном или буратино. Когда конус-ветроуказатель надувался и располагался перпендикулярно или под углом к взлётно-посадочной полосе, самолётам был запрещён взлёт и посадка на полосу. Для разрешения взлёта все ожидали, когда конус сменит своё направление и расположится вдоль взлётно-посадочной полосы или опадёт и обвиснет вертикально вдоль штока. Все ожидали смены направления или силы ветра. Все, но только не Борис. Он взлетал и садился, что называется, «по чулку». Игнорируя запреты, Борис ставил свой Ан-2 по направлению конуса-ветроуказателя и взлетал поперёк полосы с минимальным пробегом. По возвращении на аэродром Борис сажал самолёт таким же образом невзирая на направление и силу ветра, обеспечивая гарантированную доставку яиц в посёлок.

Вилор, так звали мрачного мужчину, втолкнул пилота в вахтовку и сел рядом с Егором. По дороге они разговаривали крайне мало.

Вилор работал в аэропорту в электрослужбе. Он рассказал, что штат аэропорта небольшой. Руководство состоит из начальника аэропорта и его зама. В обязанности зама в основном входит контроль диспетчерской службы, хотя он пытается рулить и другими направлениями — как выразился Вилор, «сложный мужик».

На окраине посёлка вахтовка остановилась возле двухэтажного здания барачного типа. Вилор показал Егору на дом:

— Вот мужская общага. Подойдёшь к администратору, она предупреждена — выделит тебе комнату.

После того как Егор закрыл дверь, машина, несколько пробуксовав в снежной колее, тронулась дальше…

Вилор вместе с водителем затащил пилота в гостиничный номер и пошёл пешком домой. Он жил в собственном доме на краю посёлка, прямо у берега реки. От дома к реке вёл спуск метров двадцать, в конце которого на берегу реки стоял гараж для лодки, представляющий собой два поплавка, сваренные из труб, на которых был наварен металлический навес. На зиму гараж вытаскивали на берег, а весной, как только сойдёт лёд, спускали на воду.

— Ну что, прилетел гэсээмщик? — поинтересовалась супруга у Вилора, наливая ему щи, пока тот мыл руки.

— Прилетел.

— Ну и как он?

— Пацан. Сожрут его здесь. Уж если Забелин не удержался… Вовремя хоть дёрнул, а то, глядишь, подставили бы.

— Он холостой?

— Да нет, женат.

— С женой приехал?

— Пока один.

— А где его поселили? Хоть комнату-то дали?

— Дали, в общаге буровиков.

— Ну ничего, глядишь, скоро квартиру получит.

— Посмотрим. Аникеев сказал: «Пусть поработает, там видно будет». Вряд ли он что-то делать для него будет. Ты же его знаешь. Он палец о палец не ударит без собственного интереса.

— Но ведь это же к нему подчинённого прислали. Он же должен за него беспокоиться.

— Ну и пусть беспокоится. Меня это не касается.

Вилор оделся, взял ледобур, удочки и направился к реке. Одним из его любимых занятий была зимняя рыбалка.

5

Трудовые будни для Егора начались с лекции начальника аэропорта. Аникеев, насколько мог подробно, рассказал о глобальных задачах авиации в общем и, в частности, о роли вверенного ему аэропорта в выполнении этих задач. Подробно объяснил Егору, кто в аэропорту главный, и указал на его, Егора, место в данной системе. Объяснил, что Егор должен строго следовать его указаниям и не предпринимать никаких действий самостоятельно, лишь в этом случае он может рассчитывать на лояльность руководства и карьерный рост.

Вводный инструктаж Аникеев закончил стандартной фразой:

— Если что-то неясно, можешь задавать вопросы.

Аникеев считал, что разговор закончен, и уткнулся в изучение какого-то документа.

— Александр Иванович, Вы довольно подробно объяснили мне мои обязанности, и пока, на настоящий момент, у меня нет вопросов, касающихся моих должностных обязанностей. — Егор набрался смелости и прервал начальника аэропорта от чтения. — Но я хотел бы задать вопрос по реализации моих прав.

— То есть? — В глазах Аникеева читалось удивление.

— Я думаю, Вам известно, что я женат и, как молодому специалисту, мне положена отдельная жилплощадь. В авиаотряде меня заверили, что здесь мне предоставят отдельную квартиру или комнату в семейном общежитии. Комнату в мужском общежитии для буровиков я не могу рассматривать как семейную.

Аникеев посмотрел на него, ненадолго задумался. Он не ожидал такой наглости от двадцатилетнего пацана. Но, собравшись с мыслями, ответил на поставленный вопрос:

— Ваш вопрос будет решён в рабочем порядке. Пока Вы приехали один, без жены, и временно Вам предоставлена комната в общежитии. Ну и что, что в мужском. Но обратите внимание, я выбил для Вас отдельную комнату, хотя мог предоставить лишь койко-место.

— Могу ли я расценивать Ваш ответ как гарантию предоставления мне жилплощади по приезду супруги? — Егор стоял перед начальником аэропорта по стойке «смирно».

— Вот когда Ваша супруга приедет, тогда всё и решим. Можете быть свободны.

Егор лихо повернулся на каблуках и вышел из кабинета начальника.

«Наглец! — подумал Аникеев. — Ну да ничего, мы здесь с него московскую спесь быстро скинем».

6

Вечером Егор написал супруге письмо. Он написал, что всё складывается неплохо и, когда она приедет, им дадут отдельную комнату, а если повезёт, то даже квартиру.

Через две недели Егор получил от супруги телеграмму: «Вылетаю 24 марта. Рейс 257». До встречи супруги оставался практически месяц.

Весь этот месяц был для Егора заполнен работой.

Особенность его работы заключалась в том, что часть подконтрольных ему объектов располагалась в посёлке, а часть объектов находилась далеко в тайге. Руководящие документы строго регламентировали порядок и периодичность действий. От его решения зависела работа всех объектов авиаГСМ. Лишь при наличии его разрешения осуществлялась заправка воздушных судов.

В соответствии с регламентом, утверждённым командиром авиаотряда, контроль за объектами выдачи авиаГСМ осуществлялся раз в четыре часа в течение лётного времени. Ответственность лежала на Егоре.

Контроль осуществлялся им лично либо — в его отсутствие — определённым им ответственным лицом, утверждённым авиаотрядом.

Егор составил список ответственных лиц для представления на утверждение в авиаотряд и передал на согласование начальнику аэропорта.

— Зайди ко мне! — вызвал Егора начальник аэропорта по телефону.

Егор явился на вызов начальника и, как положено, доложил о прибытии.

— Это что? — показал Аникеев на списки.

— Лица, ответственные за работу объектов выдачи ГСМ в моё отсутствие в соответствии с регламентом Управления ГСМ авиаотряда! — чётко отрапортовал Егор.

— Я вижу, что это списки. Но кого ты включил в эти списки? Тебе не кажется, что не надо торопиться? Мы обслуживаем крупные серьёзные организации, осуществляющие важную государственную программу. Лица, указанные тобой в списках, являются работниками этих предприятий. У нас они находятся лишь в оперативном подчинении. Я считаю более правильным, если ответственных назначат непосредственно руководители этих предприятий.

— Работники, указанные мною в списках, являются материально ответственными лицами, прошедшими курсы специального обучения в Управлении ГСМ авиаотряда, — возражал Егор. — Это заведующие складами ГСМ и заправщики авиаГСМ подконтрольных нам предприятий. В их должностных инструкциях определены обязанности, среди которых — беспрекословное выполнение распоряжений представителя авиаотряда, ответственного за эксплуатацию объектов ГСМ. Должностная инструкция согласована с Управлением ГСМ авиаотряда и утверждена их руководством.

— Пойми ты, в посёлке аэропорт не самое основное подразделение. Основную музыку здесь заказывают нефтяники. Пусть они сами и решают, как лучше поступить. Пусть они напишут на моё имя письмо с просьбой назначить ответственными за выдачу авиаГСМ определённых ими сотрудников. Может, они посчитают необходимым расширить список ответственных. Я рассмотрю их запрос, всё с ними согласую, и мы примем совместное выверенное решение.

— Товарищ начальник аэропорта. — Егор непроизвольно повысил голос. Так часто происходило, когда он начинал волноваться. — Я являюсь представителем авиаотряда. Работаю в авиации, а не в нефтяной компании. Моя основная задача — обеспечение безопасности полётов. Я отвечаю за лиц, допускаемых к эксплуатации объектов авиаГСМ. Условия, которые ставят исполнение мною моих прямых обязанностей в зависимость от чьих-либо договорённостей, считаю неприемлемыми. Я прошу Вас согласовать представленный список либо письменно дать мотивированный отказ.

— Ты с кем так разговариваешь? — Аникеев поднялся из-за стола, опираясь на кулаки. — Ты кто такой, чтобы свои порядки устанавливать? Ты здесь без году неделя, а, вероятно, возомнил себя крупным специалистом! Молод ты ещё хвост задирать! Я тебя научу, как надо со старшими разговаривать! Ты будешь шуршать у меня, как электрический веник. Пошёл вон, я тебя в порошок сотру!

Егор молча хлопнул дверью и ушёл в свой кабинет.

Кабинет Егора располагался в отдельном помещении в здании гаража, метрах в двухстах от административного корпуса.

Гараж был разделён на три зоны.

Центральную часть гаража, самую большую, занимала служба автопарка.

Автопарк аэропорта состоял из нескольких автомобилей, среди которых были топливозаправщик АТЦ-7,5—500 на базе автомобиля МАЗ-500, автомобиль-цистерна ТСВ-6-130 на шасси автомобиля ЗИЛ-130, вахтовка на базе полноприводного автомобиля ГАЗ-66, именуемого в простонародье «шишига», и специального катка для укатывания грунтовой взлётно-посадочной полосы аэропорта на базе седельного тягача КрАЗ-258.

В левой части гаража располагались помещения электрослужбы — склад и небольшой кабинет Вилора.

А в правой части находились владения Егора — довольно хорошо обустроенный кабинет со шкафом, письменным столом и телефоном и помещение химической лаборатории, укомплектованной, как ему и обещали в отряде, новым оборудованием.

Весь вечер он обдумывал свои дальнейшие действия. «Чем сильнее нарыв — тем быстрее прорвётся!» — подумал Егор. Он решил усугубить конфликт, чтобы быстрее расставить все точки над «i».

Первые свои рабочие дни, стараясь выполнить свои должностные инструкции и успеть явиться на утренний доклад к начальнику аэропорта, Егор приходил на работу к шести утра, хотя его рабочий день начинался с восьми. В половине девятого начинались полёты. Вертолёты, заправленные с вечера, получали полётные задания и разлетались по объектам, кому необходимо было заправиться — вставали под заправку. А это значит, что в восемь утра должно быть принято решение о разрешении эксплуатации объектов выдачи ГСМ.

В то же время начальник аэропорта требовал, чтобы Егор каждый день в восемь утра являлся к нему на доклад.

Вот, чтобы увязать свои обязанности с требованием начальника аэропорта, Егор являлся на работу на два часа раньше. Выполнял свои текущие обязанности по подготовке пунктов выдачи ГСМ и к восьми являлся на доклад.

Так было раньше…

На следующее утро Егор к восьми часам прибыл на пункт выдачи ГСМ, проверил качество керосина, осмотрел оборудование, оформил разрешение на заправку и приступил к работам по текущему обслуживанию. Залез на резервуары, разболтил люки и стал замерять уровень керосина в резервуарах. После того как вертолёты заправились и разлетелись — приступил к замене фильтров.

В одиннадцатом часу у ворот расходного склада резко остановилась вахтовка. Возбуждённый водитель выскочил и стал кричать Егору:

— Ты с ума сошёл? Где тебя носит? Аникеев рвёт и мечет. Срочно поехали!

Егор спокойно подошёл к водителю:

— Вася, ты не волнуйся так. Сейчас поедешь и скажешь Александру Ивановичу, что я очень занят выполнением своих прямых обязанностей. К сожалению, я ещё не всё закончил и не могу явиться к начальнику аэропорта. Но примерно через два-три часа я буду в аэропорту и непременно явлюсь к нему с докладом.

— Ну, я надеюсь, ты отдаёшь себе отчёт в своих поступках! — Василий сел в вахтовку и уехал в сторону аэропорта.

— Что же теперь будет?

Егор повернулся, за спиной стояла заправщица Зобнина Татьяна, довольно тучная женщина тридцати пяти лет.

— А что будет? Что я нарушил? Рабочий день у меня начинается в восемь. Свои должностные обязанности я выполнил! — Егор говорил уверенно, улыбаясь, всем своим видом показывая заправщице, что он абсолютно спокоен и ни капли не волнуется. — Разберёмся!

В районах Крайнего Севера, где довелось оказаться Егору по распределению, зимой темнело рано, и полёты, как правило, заканчивались часов в пятнадцать-шестнадцать. Аникеев своим устным распоряжением изменил график работы аэропорта, сократив рабочий день на один час, оставляя на работе лишь дежурных диспетчера и водителя.

В этот день Егор дождался посадки и заправки последнего вертолёта. Ещё раз провёл визуальный осмотр объекта и направился в аэропорт. Он видел, как от административного здания в сторону посёлка отъехала вахтовка с работниками аэропорта.

В душе Егор мечтал, чтобы и начальник уехал с ними.

В пятом часу вечера он явился в аэропорт. Дверь в кабинет начальника была открыта. В кабинете го