Желание активно участвовать в устройстве и организации жизни, стремление к преобразовательной, созидательной деятельности в крупнейших регионах Российской империи наиболее ярко характеризовали генерал-губернатора Новороссийского края и Бессарабской области, наместника на Кавказе, генерал-фельдмаршала, светлейшего князя М.С. Воронцова. Девиз рода Воронцовых – «Верность никогда непоколебима» – был для многих представителей семьи своеобразным жизненным кредо. Ответственность и надежность были присущи М.С. Воронцову, который впоследствии говорил своему сыну Семену Михайловичу: «Люди с властью и богатством должны так жить, чтобы другие прощали им эту власть и богатство». Из шестерых его детей в живых остались двое: Семен и Софья. Будучи маленькими, они находились большую часть времени в Белой Церкви у бабушки A.B. Браницкой. Если родители отправлялись за границу, то брали их с собой.
Д. Доу. Портрет М.С. Воронцова
Д. Доу. Портрет Е.К. Воронцовой
Семен Михайлович в 1842 году закончил Ришельевский лицей в Одессе. В октябре 1847 года титулярный советник князь Воронцов определен на службу в лейб-гвардии Преображенский полк штабс-капитаном. Император назначает его к себе флигель-адъютантом и надеется, что он, «следуя по стопам доблестного отца своего, будет подобный ему достойный и отличный воин». С.М. Воронцов был участником многих военных операций на Кавказе. 26 августа 1851 года в Алупкинском дворце состоялись его свадьба с Марией Васильевной Столыпиной: «Крупная, большая, чернобровая красавица, она представляла собой тип светской женщины аристократки, в которой европейское щегольство сочеталось с истинно русской барственностью». В 1852 году командир Егерского генерал-адъютанта князя Воронцова полка полковник Семен Михайлович Воронцов за отличие в сражениях с горцами произведен в генерал-майоры.
История – плохо предсказуемая вещь. Сентябрь 1855 года. Крымская война. Русские войска под командованием вице-адмиралов В.А. Корнилова и П.С. Нахимова обороняют город от англо-франко-турецкого наступления. «Эти одиннадцать месяцев осады Севастополя, – писала А.О. Смирнова, – настоящий кошмар. Воронцов (князь Семен Михайлович) был более тяжело ранен, чем мне рассказывали: он получил контузию от осколка бомбы… Он (А.М. Барятинский) уважает Семена Воронцова и очень рад, что тот получил, наконец, бригаду, которую просил в начале войны. Он его видел в деле на Кавказе, где тот жертвовал своей жизнью. Он мне говорил: «Красносельских генералов довольно для парадов. Семен Михайлович не годится в Красносельские генералы; он военный и боевой генерал. Я Вам не говорю, чтобы он был полководец, но их ведь бывает так мало».
Л. Дессеме. Портрет A.B. Браницкой с детьми. Копия с оригинала Д. Доу
Удивительны и повороты истории. Сын Михаила Семеновича Воронцова получил ранение при обороне Севастополя в годы Крымской войны, а сын его сестры Екатерины Семеновны – Сидни Герберт, 1-й лорд Герберт из Ли, – военный министр воюющего с Россией британского правительства.
Сидни Герберт, будущий лорд Герберт из Ли, родился в 1810 году. Получив образование в школе Гарроу и Орьельском колледже Оксфорда, он имел репутацию хорошего ученого и оратора. С.Р. Воронцов внимательно следил за успехами не только своего сына, но и внука, что подтверждает письмо графа, адресованное Сидни Герберту. Так как это единственное известное нам послание Семена Романовича к будущему военному министру Англии, то приводим его текст практически полностью: «Лондон, 1 августа 1825 года. Я вам очень обязан, мой дорогой Сидни, за ваше письмо, которое мне доставило большое удовольствие, так как когда я писал Елизавете, что вы ленивы, то не имел в виду общую и обычную лень вашего характера. Конечно же нет, так как вы не ленивы для ваших занятий, и вы не из тех ленивцев, которые сидят сложа руки и ничего не делают, ничем не занимаются. Напротив, вы никогда не праздны, а всегда заняты или чтением, или рисованием. Ваша лень распространяется лишь на написание писем, которые слишком редки и слишком коротки. Я не могу жаловаться, что то, которое я получил от вас, такого же качества. Оно таково, каким и должно быть, не очень многословное, в азиатском стиле, но и не в стиле древних спартанцев.
А. Легран. Портрет С.М. Воронцова
И. Ноэль. Портрет М.В. Воронцовой. Копия с оригинала Ф. Винтерхальтера
Пэйн. Девять видов Лондона. 20-е – 30-е гг. XIX в. Гравюра
Если через семь-восемь дней, считая с сегодняшнего дня, вы мне напишете, то опишите детально вашу повседневную жизнь, много ли вы гуляете, умеете ли вы плавать, и когда вы купаетесь и плаваете ли много, так как морская вода имеет больший удельный вес, и потому плавается легче и с большим удовольствием в море, чем в реках и прудах. Напишите мне о ваших четырех младших сестрах, что они делают и каковы их развлечения, так как что касается вашей старшей сестры, мне доставляет удовольствие писать ей самому. Вашему отцу лучше, когда ваша мама более спокойна, так как она очень волновалась эти последние дни. Это большое счастье, что Монтгомери и особенно м-ль Жардине здесь, их пребывание очень полезно. Все, исключая меня, кричат, что задыхаются от жары, которая длится здесь в течение четырнадцати дней. Это отрадно для м-ль Рифнель и для ее многочисленных подруг и друзей, так как она бы умерла и нам пришлось бы оплакивать такую хорошую подругу. Передайте ей мой привет. Поцелуйте от моего имени ваших всех пятерых сестер. До свидания, мой дорогой Сидни, я вас целую сердечно» [1].
Г.-Р. Уорд. Портрет Сидни Герберта
Будучи избранным членом в первый реформированный парламент от Вилтшира, Сидни Герберт вскоре привлек внимание Роберта Пила, и ему предложили пост в правительстве. В 1845 году он стал военным министром. С уходом Пила он оставил этот пост. Однако с 1852 по 1854 год включительно он вновь был военным министром при кабинете лорда Абердина.
Отношение Сидни Герберта к англо-русскому конфликту накануне Крымской войны было двояким, что можно понять. Он принадлежал к тому большинству кабинета, которое резко выступало против каких-либо действий, предпринимаемых великими державами Европы. В частности, разделял нежелание лорда Абердина санкционировать продвижение флота в Босфоре. Но ему, племяннику Кавказского наместника, следовало быть сдержанным в высказываниях.
Друг Герберта, сэр Джеймз Грэхэм, сильно критиковал позицию таких «ястребов» (если выражаться современным языком) того времени, как Кларендон, Палмерстоун и лорд Джон Рассел. Как полагал лорд Стенмор, Сидни Герберт, как и другие сторонники мира с Россией, был потрясен и находился под влиянием русской морской победы под Синопом. Он предупреждал своих соотечественников о недооценке русских и в письме Гладстону писал: «Русская мощь за последнее время так недооценивается, а турки так несправедливо возвеличены, что если однажды они вступят в борьбу, то это будет намного жестче, чем в этот раз. Нерассуждающая общественность вольна думать сейчас что угодно, но придет великая реакция (грянет гром), и эти войнолюбивые джентльмены начнут обвинять нас, что мы не сделали достаточно для того, чтобы сохранить мир. Русская кампания в Азии триумфальна. Грузины благородно сражались под русскими знаменами – и милиция, и добровольцы наряду с регулярными войсками. Все три генерала-победите-ля – все грузины. И это значительно. Грузия является самой лучшей по управлению провинцией, потому что находится под управлением самого просвещенного (образованного) и способного человека в России. И я считаю, что армия Кавказа является одной из прекраснейших армий в мире». (Те три грузинских генерала, которых Герберт имел в виду, были, возможно, князь Андронников, князь Бебутов и князь Багратион-Мухранский. Взятие Карской крепости будет позже, но в 1853 году русские одержали большую победу при Башкадыкларе) [2].
Даже в конце февраля 1854 года в речи в палате общин Герберт, по словам его биографа, «имел мужество произнести слова предупреждения о недооценке России и несправедливой экзальтации по поводу Турции. Он хвалил императора Николая и отдавал должное его мужественной энергии, которую он запускал в действие при собственном управлении всеми операциями русских». Лорд Стенмор добавляет: «Это, возможно, была последняя речь перед войной, содержавшая оттенок дружелюбия к Великой России, пока не ставшей врагом» [3]. Когда дело дошло до объявления войны, Герберт, конечно, последовал общему направлению.
Крымская война (1853–1856) стала тяжелым испытанием для представителей семьи Воронцовых. Падение Черноморского прибрежного форта Святого Николая стало началом войны на Кавказе. Михаил Семенович Воронцов становился с каждым днем все задумчивее, он изменился внешне и, наконец, слег.
Несмотря на навалившуюся болезнь, самые трудные вопросы он решал быстро и мудро. «Вся слава русской кампании в Турции, по строгой справедливости, всецело принадлежит князю Воронцову. Он одушевил Кавказские войска своим примером и заботою; он возвратил им прежнее запримерное геройство», – вспоминал В. Толстой [4].
Успехи русских войск под Ахалцихом, Башкадыкларом и Баязетом имели большое влияние на ход войны. Они укрепили дух русской армии и в то же время заставили содрогнуться противника.
В. Рейнольдс. Портрет М.С. Воронцова
В декабре 1853 года ввиду продолжавшегося ухудшения здоровья М.С. Воронцов просил государя дать ему отпуск. Но и через полтора года оно не улучшилось, и князь вынужден был просить императора об увольнении его с должности наместника и главнокомандующего на Кавказе. «Богу не угодно было, – писал М.С. Воронцов из Дрездена патриарху Нерсесу в письме от 12 ноября 1854 года, – подкрепить мое здоровье так, чтобы я мог служить по-прежнему, а служить номинально и слабо – для меня невозможно» [5].
18 ноября 1855 года в Зимнем дворце состоялась встреча Александра II с М.С. Воронцовым. Во время беседы Михаил Семенович высказал мнение о необходимости переговоров между воюющими сторонами. Воронцов полагал, что не может считаться постыдным мир, при котором мы не уступаем ни дюйма своей земли. Что касается ограничения наших прав на Черном море, то, по мнению князя, они утеряны Россией после разрушения Севастополя.
Портрет Е.С. Пембрук
Воронцов также полагал, что «нам следует опасаться в будущем году серьезного нападения на Кронштадт, может быть, на Петербург, не говоря уже о Финляндии…». В конце беседы М.С. Воронцов попросил императора извинить его за откровенность. В 1856 году он получил чин генерал-фельдмаршала. Скончался светлейший князь в том же году.
Его сестра леди Пембрук ушла из жизни в Вилтоне в один год со своим знаменитым братом. Она похоронена в церкви, построенной на ее пожертвования.
Что касается деятельности английского племянника Михаила Семеновича Сидни Герберта, то благодаря ему были укреплены главнейшие британские гавани, возведены береговые батареи, налажена береговая телеграфная связь, увеличены береговая стража и число пароходов, организовано ополчение, созданы резервы для армии и флота, учрежден корпус добровольцев. В готическом холле Вилтонского замка выставлен скульптурный портрет Флоренс Найтингейл (работы Джона Стилла). Ф. Найтингейл начала свою миссионерскую деятельность под непосредственным покровительством Сидни Герберта.
Портрет Сидни Герберта
К концу Крымской войны Гладстон писал P.M. Милнсу (впоследствии лорд Хаутон): «Я не хочу, чтобы хоть один из тысячи, кто в прозе справедливо чтит мисс Найтингейл, мог бы замолвить единое слово за человека «режима», который придумал и допустил ее отъезд в Крым – Сидни Герберта». Он выступает за серьезное реформирование армии Великобритании. О нем говорят как о возможном премьер-министре. В 1861 году он был возведен в баронское достоинство с правом заседать в палате лордов.
Его супруга, известная корреспондентка великосветских дамских журналов Мария Елизавета Реперингтон, подарила мужу семерых детей. Один из сыновей, рожденный в 1857 году, был назван Михаилом, вероятно, в честь покойного дяди Сидни Герберта – русского генерал-фельдмаршала Михаила Воронцова. Объяснялось это тем, что в Англии М.С. Воронцова характеризовали как «замечательного человека почти со всех точек зрения и… одного из самых честных людей в императорских владениях». Его английский племянник Сидни Герберт умер в 1861 году. Памятник военному министру Англии Сидни Герберту появился через восемь лет после его смерти на площади Ватерлоо, перед Крымским мемориалом.
Хотелось бы заметить, что трагедией, омрачившей последние годы жизни М.С. Воронцова, стало не назначение на должность военного министра Британии его родного племянника; трагедия заключалась в другом. Михаил Семенович был свидетелем триумфа России в Европе в начале XIX столетия. Он был в числе тех, кто торжественным маршем вступил в Париж в марте 1814 года. А спустя сорок два года, в эти же дни, Россия подписала ущербный для себя Парижский мирный договор. Вероятно, в последний год своей жизни М.С. Воронцов особенно часто вспоминал своего отца, Семена Романовича, который сумел в 1791 году спасти Отечество от войны с Англией. Но ему не в чем было себя упрекать, на своем посту он сделал все, что мог.
Служение Отечеству, честное выполнение обязанностей перед императором – основа мировоззрения представителей семьи Воронцовых. Сидни Герберт служил своему монарху, М.С. Воронцов – своему государю. Они с честью выполнили свой долг.
Виконт де Весей с дочерью Фани. Фотография
Жизнь продолжается, и, к счастью, на смену войне приходит мир. Во время пребывания в Ливадии император Александр II часто приезжал в Алупку к вечернему чаю. Государь, по отзывам современников, очень ценил заслуги князя Семена Михайловича Воронцова в области виноделия. Тот приглашал из Франции опытных виноделов в Массандру, Ай-Даниль и Алупку и цены на вина держал весьма умеренными. (Однажды во время одного из обедов в Алупке некий генерал долго не мог поверить, что столь понравившееся ему белое вино не рейнвейн, а простое, выдержанное в подвалах Воронцова вино, по цене 20 копеек за бутылку.) Император же более всего любил бордо из Массандры и был весьма удивлен, узнав, что стоимость его всего 60 копеек. Семен Михайлович уделял много внимания разведению масличных деревьев и производил «отличное прованское масло».
Поддержание в должном виде Алупкинского парка и цветников обходилось
