автордың кітабынан сөз тіркестері Жизнь и дипломатическая деятельность графа С.Р. Воронцова
Друзья М.С. Воронцова «царили» не только на балах, но и на бранном поле. В начале XIX века в Петербурге возник особый круг друзей – «своих». К ним в разные годы принадлежали М.С. Воронцов, Д.В. Арсеньев, С.Н. Марин, Г.В. Розен, братья Бенкендорфы – Константин и Александр, A.A. Закревский, A.C. Ментиков, А.П. Ермолов, П.Д. Киселев, И.В. Сабанеев, П.М. Волконский, Д.В. Давыдов, Алексей и Михаил Орловы. И каждый из них имел прозвище: брат Михайла, Мазепа, Лимон, Калиостро, Петрахан, Проконсул и другие. Сообщество «своих» – это не политическая оппозиция, а общественное объединение, члены которого были едины в своих понятиях о долге.
Истинно русский характер юноши, выросшего в Англии, отмечает и графиня София Владимировна Панина: «Мне остается поздравить вас с данным сыну вашему воспитанием: умение его объясняться с такою легкостью по-русски приводит в удивление все здешнее общество и стыдит нашу молодежь, которая, во имя моды и хорошего тона, не в состоянии ни слова сказать на родном языке, да и вообще не блистает достоинствами, так что сношения с нею могли даже принести вред. Впрочем, с этой стороны вам нечего бояться за вашего сына: у него, по-видимому, столько благоразумия, что он не собьется с указанного вами пути».
Убийство Павла I спасло англичан от вторжения российских войск в Индию, а семью Семена Романовича Воронцова – от нищеты. В Саутгемптон вскоре прибывает посланец с указом от нового императора Александра Павловича, который восстанавливал все права графа Воронцова и разрешал ему остаться в Англии [13].
Пораженный этим ударом, С.Р. Воронцов решил представить объяснения в письме из Саутгемптона от 24 марта (5 апреля) 1801 года. Он писал: «Я не столько сокрушаюсь бедностью, в какую повергнут вместе с моими детьми, имея на себе долги и лишаясь своих доходов, сколько мыслию о том, что Государь Император взирает на меня как на изменника.
В 1801 году за С.Р. Воронцовым был установлен тайный надзор, а 19 февраля Павел I приказал: «За неоплаченные Лондонскими банкирами Пишелем и Брогденом казне принадлежащие деньги 499 ф. ст., 14 ш., и 5 п. конфисковать на такую сумму имения генерала гр. Воронцова; прочее же его имение, за пребывание его в Англии, взять в казенный секвестр» [12]. Воронцову ставилось в вину даже пребывание его в Англии.
Вероятно, увлечение М.С. Воронцова русской поэзией помогло ему блестяще овладеть родным языком, что было редкостью среди аристократической молодежи и в самой России конца XVIII века.
Он разделял идею английского правительства о необходимости борьбы с революционной Францией и в письме брату Александру Романовичу (6 июня 1797 года) писал: «Якобинские принципы посеяны и везде дают всходы. Европе грозит опасность, и мир не обеспечит более ей спокойствия, ибо подпольная война (la guerre sourde), которую будут вести французы со всеми правительствами, прививая всем нациям свои ядовитые принципы, – окажется еще более печальною, чем та, которую они вели с оружием в руках» [5].
В 1797 году Павел Васильевич подал в отставку, посчитав, что его обошли производством. Из своего имения близ Могилева он писал С.Р. Воронцову о желании вернуться в Англию, «чтобы изучать земледелие. <…> На мой взгляд, это лучшее занятие для человека, для которого в собственной стране единственное прибежище – отставка».
В 1787 году Сенявин возвратился из Индии, а весной следующего прибыл в Россию и достойно воевал против Швеции. Современники отмечали, «что все русские офицеры, которые служат на флоте и отличились в этой войне, обучались своему ремеслу в английском флоте».
Иностранцы весьма охотно отправлялись служить в Россию, где им гарантировалось большее, чем на родине, жалованье и возможность карьерного роста [7].