— Нет никакой измены в том, чтобы напомнить людям о человечности. Вам это понятие незнакомо, я поясню: сострадание, доброта, эмпатия, терпимость к тем, кто отличается от нас.
— А я выпью, — Вилор вынул из шкафчика плоскую бутылку и на палец наполнил бокал янтарной жидкостью. — Теничанская бузá, сорок пять градусов, вы с ней наверняка сталкивались, юноша.
Не было деления на этажи, не было окон в нашем понимании, не было ни одного прямого угла или чёткой линии. Крыша — и та изгибалась несколько раз, вызывая ассоциации с лепестками диковинного цветка. Сооружение завораживало своей непостижимостью и чужими представлениями о красоте и функциональности.
