Марта, словно в трансе, все сидела за столом, вперивши взгляд в одну из теней на полу; и вдруг эта тень исчезла, поглощенная темной человеческой фигурой. Марта подняла глаза. Черная против лунного света, фигура поманила ее к окну. Марта Танси была дочерью Нортумбрии; в ее жилах не зря текла яростная кровь, какую имеют все рожденные на шотландской границе. Тот, кто вырос перед ней за окном, был одет в просторное пальто, и лица его Марта различить не могла, но по долговязой фигуре живо определила, что имеет дело с мистером Лонгклюзом. Но что может сказать или сотворить «окаянный Лонгклюз» такого, чего следует бояться старой экономке? И разве не похрапывает тут же, в комнате, Крозер, который вскочит по первому зову?
И Марта встала, и храбро подошла к окну, и, когда незнакомец чуть отпрянул от стекла и лунный свет пролился на его черты, убедилась, что перед ней и в самом деле мистер Лонгклюз.
2 Ұнайды
Каким образом сумела Элис Арден получить такую власть над человеком, который, казалось, ненавидел ее? Лонгклюз бессильно опустился на стул, прижал ладонь к своему широкому восковому лбу; его темные глаза, даром что глядели на пол, выдавали яростную работу мысли и отчаяние страстной одержимости. Худощавое тело сотрясала нервная дрожь. Через несколько минут Лонгклюз овладел собой. Иногда мне кажется, что он по-настоящему любил Элис и, женившись, буквально молился бы на нее.
1 Ұнайды
Каждое движение измученной души доверяла Элис своей горничной. Лонгклюз, подменяя почти бесполезную мисс Дайепер Фебой Чиффинч, полагал, что эта не самая щепетильная особа, притом хлебнувшая горя, станет, забыв про совесть, его послушным инструментом; но коварный план в итоге сыграл на руку Элис Арден. Лонгклюз уповал на изворотливость Фебы – но ее натура оказалась отнюдь не так мелка.
1 Ұнайды
Надобно заметить, что дядя Дэвид был начисто лишен качества, называемого дипломатическим гением, без коего не сделаться хорошим адвокатом. Дипломатический гений (то есть понимание человеческой природы) побудил бы его серьезнее отнестись к письму барона, ухватиться за его предложение – и не терять ни минуты.
1 Ұнайды
Речь сейчас идет не только о суде над убийцей. Дэвид Арден не ведает, что еще поставлено на карту, не догадывается ни об опасности, ни о душевных муках, ни о крайней необходимости выручить самых близких людей. А между тем паутина, которую сплел мерзавец Лонгклюз, может быть изорвана в клочья одним только словом.
1 Ұнайды
– Вы хотите сказать, что Йелланд Мейс и Уолтер Лонгклюз – один и тот же человек? – воскликнул Дэвид Арден, вскакивая на ноги.
– Клянусь вам: вот Йелланд Мейс до операции, а вот он же – после; как угодно, так его и называйте. Я видел мосье Лонгклюза пару месяцев назад, когда был в Лондоне. Это – Йелланд Мейс. Оба слепка сняты с лица Йелланда Мейса.
1 Ұнайды
Вот перед вами, мосье Арден. – Барон поднял повыше маску Йелланда Мейса. – Лицо в целом красивое, хотя нос малость и подкачал. С этим лицом Мейс попал в мои руки. – Тут барон взял вторую маску и принялся медленно поворачивать ее так и этак, чтобы мистер Арден рассмотрел и это лицо во всех ракурсах. – А вот в каком виде я выпустил Йелланда Мейса в мир под именем Лонгклюза!
1 Ұнайды
Сэр Ричард вовсе не был хладнокровным мерзавцем, каким, возможно, видится читателю. Он твердо решил хотя бы попытаться вызволить сестру. Открыться дяде он не смел, мучимый стыдом; ему не хватало духу ни на то, чтобы свести счеты с жизнью, ни на то, чтобы игнорировать приказы Лонгклюза. Он обеспечит побег сестре; он и сам сбежит. А пока он должен как минимум изображать полную покорность Лонгклюзу.
1 Ұнайды
Назавтра Ричард Арден появился в Мортлейке около полудня. Погода для осени была дивная, листья только-только начали желтеть и приобретать оттенок ржавчины; неяркое солнышко трогало редеющие кроны благородных ветвистых вязов, которые с удовольствием принимали эту скупую ласку.
1 Ұнайды
В сердце Грейс Мобрей бушевал гнев, но никогда еще она не выглядела так восхитительно: глаза нежно светились из-под длинных ресниц, на щечках играл румянец, хорошенькое личико выражало девичью меланхолию. Если то было притворство, Грейс притворялась профессионально. Любой зритель поклясться мог бы, что эти печаль и ожидание во взоре, это чуть учащенное дыхание куда как характерны для особы, которая чувствует: с минуты на минуту решится ее судьба.
1 Ұнайды