автордың кітабын онлайн тегін оқу Звездная ночь, звездное море
Тун Хуа

Тегін үзінді

Оқу

Кітап туралы Пікірлер53 Дәйексөздер261 Қазір оқып жатыр3.3K Сөрелерде Тегін фрагмент

Тун Хуа
Звездная ночь, звездное море

桐华

Tong Hua

那片星空, 那片海

The Starry Night, The Starry Sea

* * *

Пролог

В свете луны Смерть взмахнула косой, готовясь забрать очередную жизнь.

– Как я могу избежать смерти? – спросил мужчина.

– Разыщи девушку, которая будет готова отдать свою жизнь и душу ради тебя. Тогда спасешься, – ответила костлявая.

– Как я смогу убедить человека, у которого все впереди, пойти на такое?

– Завоюй ее сердце и заставь полюбить тебя.

– Как же мне это сделать?

– Очень просто, – улыбнулась Смерть. – Взамен ее сердца отдай ей свое.

Глава 1. Незнакомец падает в обморок во дворе чужого дома

Он впился в меня взглядом, словно тигр. На его лице не отражалось никаких эмоций, а глаза были как у хищного зверя, что выслеживает свою жертву перед тем, как убить.

Первые лучики солнца пробивались сквозь густые кроны плюмерии[1], попадая в окно моей спальни, и через тонкую щелку в шторах падали мне на лицо. Это разбудило меня.

Окна были ночью открыты, и шторы плавно колыхались от прохладного бриза. Легкий запах морского воздуха щекотал ноздри. Зажмурив глаза, я уткнулась лицом в подушку и никак не могла решить, то ли еще поспать, то ли немного понежиться в кровати, а потом уже встать и пойти завтракать кашей с морепродуктами по дедушкиному рецепту.

Стоило подумать об этом, как в голове возникла другая картина: мы с папой и младшим братом, одетые во все черное и с белой шелковой повязкой на лбу[2], стоим на носу парома и развеиваем дедушкин прах над морем. Пенистые волны громко бьются о корму, вздымаясь все выше и выше, словно провожая дедушку в последний путь.

От страха я открыла глаза и поняла, что это всего лишь воспоминания. Просыпаться не хотелось, ведь в моем сегодняшнем сне дедушка был еще жив, но, увы, мне это только пригрезилось.

Однако мысль о том, что моя мачеха хоть и плохо ориентируется на кухне, но непременно захочет избавиться от старой дедушкиной посуды, быстро привела меня в чувство. Я села в кровати. Будильник на столе показывал почти шесть. В доме было тихо, все еще спали.

За эти несколько дней мы сильно вымотались из-за похорон дедушки. Отец и мачеха – типичные жители мегаполиса: поздно ложатся, поздно встают. И наверняка проснутся сегодня не раньше девяти.

Приняв душ и почистив зубы, я на цыпочках спустилась на кухню сварить кашу с морскими гребешками. Настроения стоять у плиты не было, так что я просто бросила в кастрюлю с водой сушеных морепродуктов, решив, что особой разницы нет.

Затем вышла из кухни во внутренний двор дома и, стоя в саду, неосознанно начала искать глазами силуэт дедушки среди густых деревьев и кустарников. По утрам он всегда первым делом выходил поработать в саду.

У забора круглый год цветет иксора[3], кусты которой усыпаны маленькими огненно-красными зонтиками. Эти растения согревают душу и радуют глаз. Они напоминают большой букет невесты. Каменные серые стены сада покрывают пестрые розовые лепестки бугенвиллеи[4]. Они гроздьями свисают с верхушки забора, добавляя красок хмурому рассвету. Под окнами гостиной пышно и ярко пылает педилантус[5]. А за окном рабочего кабинета по земле расстилается ковер из белоснежных и невероятно красивых цветов дицентры[6] и апельсинового жасмина. И наконец, за углом кухни растет вековое дерево гинкго. Его ветви толщиной с хорошую бочку покрыты густой зеленой кроной, под которой застенчиво укрылось листвой маленькое деревце фебе[7].

Такова типичная флора морских островов, поэтому все эти растения не столь ценны. Их можно встретить едва ли не в каждом доме, но те, что посадил и вырастил дедушка, красивее всех в округе.

В последние дни мне было не до сада, а больше никто не заботился о нем. Опавшие листья и лепестки увядали на земле. На глаза навернулись слезы, но я быстро смахнула их, взяла веник и начала мести двор.

Закончив, я решила убрать и у главных ворот. Когда открывала дверь, то вдруг увидела, как нечто идет в мою сторону. Я испугалась и отступила назад. Существо тем временем споткнулось и упало.

Присмотревшись повнимательнее, я поняла, что это человек, молодой мужчина. Он лежал с открытым ртом и не издавал ни звука. Похоже, потерял сознание. Волосы спутались и закрывали половину лица, которое выглядело тусклым и уставшим. Незнакомец казался невероятно истощенным.

Вдобавок на нем была странная одежда – черный морской китель, какие ни зимой, ни летом не снимают моряки, но под ним я не заметила рубашки. Еще на незнакомце были шорты, что обычно носят туристы: с узором в виде пальмы. Посмотрев на его ноги, я пришла в ужас: этот человек пришел без обуви!

Какое-то время я стояла как вкопанная и молча смотрела на него. А придя в себя, осторожно толкнула его и спросила:

– Эй, вы живы?

Ответа не последовало. Поскольку я совсем недавно похоронила дедушку, то знаю, как выглядит умерший человек. Кожа незваного гостя не потеряла цвета. Значит, живой.

Тем не менее он был холодным как лед. Возможно, болен? У меня закрались сомнения: может быть, все не так и передо мной на самом деле лежит труп?.. Стараясь не дышать, я поднесла руку к его носу и, почувствовав едва уловимое дыхание, с облегчением вздохнула.

И все-таки я совсем растерялась: все это казалось очень странным, и было непонятно, как себя вести. Раз уж хотя бы стало ясно, что мне не подбросили труп, следовало решить, что делать дальше. Первое, что пришло в голову, – это выбежать за ворота и поискать его обувь. Однако ни у входа, ни где-нибудь в другом месте ее не оказалось.

Он и вправду пришел босиком! Мой взгляд сначала упал на старую, ухабистую дорогу, потом на его ноги, покрытые смесью грязи и крови. Осмотрев «гостя», я никаких серьезных травм не обнаружила, но было очевидно, что каждый шаг причинял ему невероятную боль.

Присев рядом с ним, я достала телефон. Одной рукой я набирала номер, другой пыталась привести незнакомца в чувство. Городок у нас маленький, поэтому нельзя полностью полагаться на то, что скорая помощь приедет по первому звонку. А если и удастся дозвониться, машина по здешним дорогам просто не проедет к дому, и все равно придется звать на помощь.

– Алло, доктор Цзян слушает, – раздалось в трубке. Едва я хотела ответить, как ощутила, что кто-то крепко вцепился мне в руку.

– Не нужно врача!

Еле шевеля губами, молодой человек медленно открыл глаза. В полном изумлении я посмотрела на него, как вдруг легкий порыв ветра сдул спутанные волосы с его лица. Наши взгляды встретились.

Почему-то мне стало жутко. Его темные глаза переливались темно-синим и фиолетовым цветами. В них читалось спокойствие и такая глубина, что казалось, будто я вижу звездное небо над морем в тихую летнюю ночь. Точно весь блеск звездного неба, все тайны Вселенной скрывались в этих глазах. И любой, кто заглянет, безвозвратно растворится в них.

Я так и сидела, не в силах оторвать взгляд. Опершись на руки, мужчина приподнялся и сел.

– Не нужно врача, – отрезал он.

Его взгляд по-прежнему завораживал, но той магии в нем уже не чувствовалось. Наверное, дело в ракурсе и все это было лишь чарующей игрой света.

Я колебалась, боясь сказать хоть слово.

– Хочу пить. Воды. Тогда мне станет легче.

Этот человек явно неместный: у него был странный акцент, так что я с трудом понимала его речь. Однако в голосе «гостя» не чувствовалось высокомерия, а сам он держался спокойно и говорил убедительно. В круговороте событий у меня совсем вылетело из головы, что впереди еще полно дел. Поэтому я решила мягко попрощаться с доктором: всему свое время и не стоит быть слишком навязчивой.

– Алло, не беспокойся, все в порядке. Набрала твой номер случайно. Мне еще много всего нужно сделать, так что поговорим в другой раз.

Я убрала телефон и помогла мужчине встать. И тут поняла, какой он высокий. Я и сама не маленькая: мой рост – один метр семьдесят три сантиметра. Вдобавок характер с детства задиристый, как у мальчишки, но рядом с этим мужчиной я вдруг ощутила себя хрупкой и нежной.

Мы пошли в сад. Я усадила его на плетеный стул, на котором раньше часто отдыхал дедушка, и сказала:

– Жди меня здесь.

Затем забежала на кухню, налила стакан воды и, немного подумав, положила ложку меда. Вернувшись обратно, протянула незнакомцу стакан. Он сделал глоток, но странный вкус воды насторожил его.

– Ты потерял сознание прямо у ворот. Не знаю, может быть, это какая-то болезнь. Подумала, что у тебя низкий сахар, и добавила немного меда.

Какое-то время мужчина обдумывал мои слова, но потом одним махом осушил стакан.

– Хочешь еще?

Он молча кивнул, и я сходила за новым стаканом. Видимо, его давно мучила жажда. Шесть раз мне пришлось бегать на кухню, и лишь на седьмой он наконец напился. Мужчина сидел со стаканом в руках, опустив глаза. Кроме просьбы не звать врача и принести воды, он больше не проронил ни слова и, казалось, мыслями был где-то далеко.

Луч света пробился через виноградные листья и упал на руки. Они буквально засверкали на солнце, тонкие и длинные, как у пианиста, резко отличаясь от грязных, израненных ног.

Разум твердил мне, что оставлять незнакомца дома небезопасно, и все же какое-то необъяснимое чувство внутри не позволяло прогнать его.

Я зашла на кухню, приблизилась к плите и подняла крышку кастрюли: каша была почти готова. Положив ее в тарелку, я добавила маринованную капусту и две половинки «столетнего яйца[8]». После поставила все это на поднос и понесла ему.

– Съешь хотя бы немного. Тебе нужно набраться сил, а потом можешь уйти, если хочешь, – тактично сказала я.

Ответа не последовало. Некоторое время он не отводил глаз от еды. Наконец взял палочки, но руки не слушались и далеко не сразу подчинились его воле.

– Ешь спокойно и никуда не торопись. У меня еще есть дела по дому. Позови меня, если что-то понадобится.

Мне не хотелось смущать «гостя» своим присутствием, и я побыстрее нашла причину оставить его одного.

Я вошла в гостиную и, покопавшись в обувном шкафу, нашла пару старых мужских тапок. Размер тут неважен, поскольку это все-таки не уличная обувь. С тапочками в руках я вышла в сад и несколько раз промыла их под струей воды, после чего поставила высыхать на солнце.

Мужчина все еще ел. Я взяла на кухне тряпку и стала прибирать в саду, исподтишка поглядывая на него. Когда дедушка был еще жив, летний плетеный стол и стулья обычно стояли на веранде или посреди сада. Мы всей семьей наслаждались прохладой, пили чай и любовались цветами – отдыхали душой и телом. Но когда он оказался прикован к постели, семья перестала собираться здесь. Плетеную мебель перенесли в дальний угол участка, где цвели дицентра и апельсиновый жасмин. За десять лет они сильно разрослись. В высоту жасмин стал с человека, а его ползучие ветви почти полностью закрыли собой куст дицентры. Его теперь почти не видно за россыпью мелких соцветий, хотя если хорошенько присмотреться, то через маленькие зазоры между листьями удастся разглядеть силуэт.

Тем временем я немного успокоилась. Люди на острове честные и открытые, поэтому серьезных преступлений не случается. Разве что мелкие кражи. Дедушка всегда с гордостью называл это место раем на земле. Говорил, что предпочел бы жить здесь отшельником в старом доме, чем с семьей моего отца в городе. Большую часть своей жизни я провела именно в городе и иногда очень жалею о своей привычке всегда быть начеку.

Откуда-то донесся голос мачехи, прервав мои размышления. Я тут же убрала тряпку.

– Шэнь Ло, ты чего так рано встала? – громко спросил Шэнь Янхуэй, выбежав из своей комнаты.

Это мой сводный младший брат. Единственный ребенок отца и его новый жены. Наивный и эгоистичный четырнадцатилетний подросток, у которого переходный возраст со всеми вытекающими последствиями. С ним сейчас непросто.

Я уже хотела ответить, но голос отца из ванной на втором этаже перебил меня:

– Шэнь Янхуэй, сколько раз тебе повторять? Называй ее сестрой!

Мачеха зашла на кухню.

– Доброе утро, Сяо-Ло[9], – сказала она, улыбнувшись.

– Доброе утро, – улыбнулась я в ответ.

Ее девичья фамилия – Ян. Мне было десять, когда она вышла замуж за моего отца. Дети, пережившие развод родителей, взрослеют быстро. Вот и я сразу сообразила, что к чему.

С самого начала стало понятно, что эта женщина не планирует заменить мне мать. Поэтому я готова терпеть любые упреки отца, лишь бы не называть ее мамой. Так что обращаюсь к ней «тетя Ян». Она не возражает.

Тетя Ян похлопала Шэнь Янхуэя по спине.

– Иди умойся и почисти зубы, – поторопила она его.

– Хайшэн, проследи за ним. А то, как обычно, ничего не сделает, – крикнула тетя Ян отцу.

Я хотела сдержать смех, но не смогла. Прошло много лет, и сейчас мне уже двадцать пять. Та маленькая десятилетняя девочка давно выросла. А вот мачеха ни капли не изменилась: в присутствии отца не устает напоминать мне, что я не член семьи, что была и буду для нее чужой. Но мачеха забыла, что сейчас она не у себя дома, в шанхайской двухкомнатной квартире. Это дом моего дедушки. Я выросла в нем. Так что чужая здесь она.

Деревенские жители не столь привередливы: они не делают различий между кухней и столовой. Поэтому в большой и просторной кухне и готовят, и едят.

К тому моменту, как отец с братом умылись, я уже накрыла на стол.

– Сяо-Ло, спасибо, что все приготовила, – вежливо поблагодарила мачеха.

– Не за что. Я уже позавтракала, так что ешьте без меня. Приятного аппетита!

Отец смутился и хотел что-то сказать в ответ, но брат уже пододвинул к себе тарелку и взял ложку.

– Ешьте, – только и сказал отец.

Едва все уселись, в дверь постучали. Я уже собиралась пойти открыть, но Шэнь Янхуэй, словно заяц, шустро выбежал из-за стола. Отец забеспокоился и вышел за сыном, отложив палочки и отодвинув тарелку. По дороге он проворчал:

– Янхуэй, сколько раз тебе говорить? Прежде чем открывать, спроси, кто там. И только если знаешь человека, тогда впускай…

В дверях стоял безукоризненно одетый молодой человек в очках. На нем была белая рубашка в синюю полоску и классические брюки в европейском стиле. За внешней интеллигентностью скрывалась проницательность. Было видно, что он не из этих мест. На мгновение отец перестал отчитывать сына и замолк.

Он с недоверием посмотрел на гостя:

– Вам кого?

Гость с дежурной улыбкой достал визитную карточку, протянул ее отцу и представился:

– Здравствуйте! Меня зовут Чжоу Бувэнь. Я адвокат и поверенный господина Шэнь. Пришел огласить завещание. Вы, наверное, его сын? Несколько дней назад мы с вами созванивались и договорились о встрече.

Папа с жаром пожал ему руку.

– Да, конечно. Проходите. Не ожидал, что вы прибудете так рано. Ждал вас ближе к полудню.

Паромы с материка на остров ходят по расписанию дважды в день: первый рейс отправляется в 07:30 и прибывает на остров в 11:30, второй рейс отправляется в 12:00 и прибывает в 16:00.

– Во избежание непредвиденных ситуаций, я прибыл на остров еще вчера в полдень, – ответил адвокат, улыбнувшись.

Мачеха уже не обращала никакого внимания на еду. С нескрываемым волнением она вышла из-за стола, но быстро взяла себя в руки.

– Сяо-Ло, пойдем вместе послушаем завещание, ведь оно касается и тебя, – наигранно заботливо произнесла женщина.

Отец учтиво пригласил адвоката пройти в гостиную, а мачеха кинулась разлить всем горячего чая. Я же не знала, куда деться, и просто стояла у двери.

Мужчины обменялись парой фраз. Когда господин Чжоу поставил чашку с чаем на стол, отец с мачехой поняли, что он собирается перейти к делу. В воздухе чувствовалось напряжение. Тетя Ян крепко обняла моего брата, словно хотела придать себе сил.

– Все знают, что после себя оставил господин Шэнь, – начал адвокат. – Поэтому процедура наследования и все формальности будут весьма простыми. Наследство состоит из двух частей: первая – данный дом с участком…

Мачеха внимательно слушала адвоката, оценивая взглядом дом. Тот и вправду был старым, но грамотная планировка, просторный двор и цветущий сад нравились даже таким привередливым людям, как она. Конечно, ей было жаль, что он построен не в Шанхае, а на далеком острове, куда непросто добраться и где большие проблемы с транспортом. Несмотря на то что за последние несколько лет здешние дома немного поднялись в цене благодаря туристам, это не шло ни в какое сравнение с такими популярными туристическими городами, как Санья и Циндао. Туристы приезжали на остров отдохнуть, а вот оставаться жить они не хотели ни за какие деньги.

Подробно описав, что входит в пункт завещания о старом доме, адвокат добавил:

– Хотя недвижимость и находится в собственности, она не является муниципальной. Государство запрещает покупать или продавать землю, на которой стоит дом. Таким образом, если не собираетесь проживать здесь, вы вправе только сдать его в аренду. Но не продать.

– Мы же находимся на острове. Наш дом можно было бы сдавать в аренду как гостиницу с отдельными комнатами. Но он стоит в горах, далеко от моря, транспорт здесь почти не ходит. Если его нельзя продать, то кому сдавать-то? – перебила мачеха.

Мужчина вежливо улыбнулся, ничего не ответив.

– Помимо дома, – продолжил он, – у господина Шэнь осталась еще и некоторая сумма денег. Поскольку он не мог распоряжаться ей самостоятельно, то на сегодняшний день сумма в размере одного миллиона ста тысяч юаней находится на срочном депозите в двух разных банках: Сельскохозяйственном банке и Строительном банке Китая.

Было видно, что отец с мачехой готовы плясать от радости, но скрывали это за тенью улыбки. А вот Шэнь Янхуэй своих эмоций прятать не стал.

– Мама, ты оказалась права! Дед и вправду спрятал деньги! Не забудь, ты обещала мне, что как только вы закроете ипотеку, то на оставшееся купите машину и будете возить меня в школу! – восторженно кричал он.

Мачеха едва взглянула на меня. В ее глазах мелькнула паника.

– Не говори ерунды. С чего ты решил, что все эти деньги – твои? Может, ты и единственный внук, но это не значит, что дедушка завещал все тебе! Конечно, внуки есть внуки. Нужно распределить наследство правильно. Твой папа не может пока ничего обещать, – ответила мачеха.

Она легонько толкнула отца локтем. Тот сурово произнес:

– Все слушаем адвоката. Потом сам рассужу по справедливости.

Я стояла молча, опустив глаза. Но вовсе не из великодушия или смирения. В тот момент меня беспокоила мысль: а чего сам дедушка хотел перед смертью? И вдруг мне почудилось, будто он сидит в саду, в плетеном кресле, и внимательно слушает адвоката. Сколько себя помню, дедушка никогда не перекладывал хлопоты на своих детей, всегда брал любые заботы на себя, даже когда дело касалось собственных похорон.

Сердце в груди сжалось от боли, к глазам подступили слезы. Я испугалась, что вот-вот расплачусь, и прикусила губу.

Когда все успокоились, адвокат продолжил:

– Согласно завещанию господина Шэнь, все наследство состоит из двух частей: один миллион сто тысяч юаней на срочном депозите и дом со всем имуществом на улице Мацзу, 92. Все вышеизложенное делится между внучкой и внуком господина Шэнь…

При этих словах терпение мачехи лопнуло, и она со злости ударила кулаком по столу.

– Это несправедливо! Кому-то все деньги достались, а моему сыну – обветшалый дом, который никому не нужен. Даже если нам удастся его продать, мы выручим за него максимум двести тысяч юаней, – с неприкрытой злобой кричала мачеха. – Шэнь Хайшэн, ты должен немедленно вмешаться. Нужно обратиться в суд и поделить имущество в равных долях! Нигде не написано, что внучка имеет право получить больше, чем внук!

Адвокат невозмутимо смотрел на документ, будто пропустив ее слова мимо ушей, и твердо отметил:

– Господин Шэнь в своем завещании не указал, кому из внуков достанутся деньги, а кому – дом. Он предоставил им право выбирать самим.

На мгновение тетя Ян замерла на месте.

– Кто выбирает первым? – взволнованно спросила она.

– Господин Шэнь не оставил распоряжений на этот счет. Позвольте им решать.

Закончив, адвокат закрыл папку с завещанием, взял чашку и сделал большой глоток, посчитав, что ему не следует вмешиваться.

Мачеха пристально посмотрела на меня, все еще толкая отца в надежде вытащить из него хоть слово. В конце концов он все-таки вспомнил, что я тоже его ребенок, и робко спросил:

– Сяо-Ло, как ты считаешь, кто должен выбирать первым?

Мачеха что-то шепнула сыну на ухо, но тот, проигнорировав ее, без зазрения совести пробасил:

– Я первый!

Для себя я уже давно приняла решение, потому спокойно спросила мачеху:

– Тетя, а вы что думаете?

– Сяо-Ло, посуди сама: твой брат еще маленький, ему нужно учиться, потом искать работу, жениться. На это потребуется много денег, а ты уже окончила институт. Все эти годы твой дедушка содержал тебя, оплатил обучение, а на твоего брата не потратил ни юаня. Я считаю, что первым должен выбирать Янхуэй. Это разумно, – на одном дыхании оправдалась мачеха.

В душе я усмехнулась. Дедушка платил за меня вовсе не по моей просьбе. Я посмотрела на отца: он старательно отводил глаза. Спорить мне не хотелось.

– Хорошо, пусть Янхуэй выбирает первым.

Адвокат Чжоу поставил чашку на стол и взглянул на мальчика:

– Шэнь Янхуэй, что вы выбираете?

Ответить он не успел: тетя Ян заговорила раньше.

– Деньги. Деньги в банке на срочном счете.

Мальчик взглянул на свою мать, и ему ничего не оставалось, кроме как повторить ее слова:

– Деньги. Деньги в банке на срочном счете.

Услышав ответ, адвокат перевел на меня взгляд.

– Я выбираю дом.

Господин Чжоу достал из папки документы.

– В таком случае прошу вас ознакомиться с этим. Если не возникнет вопросов, то подписывайте. Мой помощник займется всем остальным.

Подождав, пока мы прочтем документ и поставим подписи, адвокат встал и пожал всем руки.

– Примите мои глубочайшие соболезнования.

Проводив его, отец закрыл входную дверь. Мачеха схватила бумаги и поднялась по лестнице на второй этаж.

– Я иду собирать вещи. Мы возвращаемся домой, – громко приказала она. – Паром на материк отходит в 12:30. Если получится купить билеты на самолет завтра утром, то к вечеру уже будем дома.

Шэнь Янхуэй обрадовался и, прыгая по ступенькам, громко закричал:

– Ура! Возвращаемся в Шанхай!

Поняв, что жена и сын не хотят задерживаться здесь ни на минуту, отец не стал их останавливать.

– Мне в компании дали отпуск только на десять дней. Я… я… Мне нужно вернуться на работу, – робко проговорил он.

Другого ответа ожидать и не стоило. Мой отец вовсе не плохой человек, просто временами кажется слабым и потерянным. А слабый человек заслуживает большего сострадания, чем плохой.

– Понятно. Спасибо, что приехал в этот раз, – спокойно ответила я.

Последние полгода рядом с дедушкой не было других людей, кроме меня, но папа все же провел с ним последние минуты его жизни. И после смерти дедушки взял все заботы о похоронах на себя.

– Сяо-Ло… ты, не поговорив со мной, бросила работу и вернулась сюда, чтобы заботиться о дедушке, – с дрожью в голосе начал отец. – Сейчас непросто найти работу, поэтому тебе нужно срочно…

– Пап, мама сказала, чтобы ты помог мне собрать чемодан, – прервал нас громкий голос Шэнь Янхуэя.

– Пойду наверх, помогу. А ты поскорее найди работу. Если затянешь с этим, тебя не возьмут ни в одну компанию.

Вслед за отцом я поднялась наверх, в свою комнату, положила копию завещания в ящик стола и закрыла на замок. Меня не покидало чувство, что я что-то забыла, но громкий голос мачехи не давал сосредоточиться.

Я решила отвлечься и полюбоваться пейзажем. Прочь все проблемы, пусть сначала уедут и оставят меня в покое! Из окна было видно, как покачиваются на ветру изумрудные ветви клеродендрума Томпсона[10]. На верхушке куста красовались едва распустившиеся белоснежные бутоны, другие цвели уже во всю силу.

Глядя на них, я едва заметно улыбнулась. В этом году у меня совсем не было времени ухаживать за садом, поэтому длинные, словно змеи, ветки клеродендрума почти залезали ко мне в окно. Вдруг меня осенило: в саду ведь остался тот молодой человек! Совсем вылетело из головы!

От злости я ударила себя по лбу. Как можно забыть, что в доме находится посторонний человек? Выглянув в окно, я увидела под кроной зеленых листьев и моря белых цветов черную фигуру. Человек сидел неподвижно: может быть, даже спал.

Я уже хотела окликнуть его, как вдруг вспомнила, что мачеха сейчас ходит по всему дому и собирает чемодан. Накалять атмосферу не хотелось. Однако, услышав движение сверху, незнакомец сам поднял голову. Он впился в меня взглядом, словно тигр. На его лице не отражалось никаких эмоций, а глаза были как у хищного зверя, что выслеживает свою жертву перед тем, как убить. Хоть я и понимала, что незнакомец не собирается нападать, но все равно испугалась.

Цветы клеродендрума плавно качались на ветру. Они завораживали, напоминая маленькие белые сердечки с красной капелькой посередине. Взгляд незваного гостя становился все мягче. Он слегка прищурился и мирно наблюдал, как ветер несет к нему цветы. Едва один оказался у лица незнакомца, мужчина аккуратно поймал его в воздухе.

Затем стал перебирать пальцами белые как снег лепестки, откинувшись на спинку стула. Раздвинув вьющиеся лозы кустарника, он украдкой посмотрел на меня. Сейчас мой «гость» уже больше напоминал обычного человека, а не кровожадного хищника. Но тот взгляд был настолько пугающим, что мне с трудом удалось прийти в себя. Так, надо полностью успокоиться. Вдох, выдох… В тот момент у меня даже ноги подкосились, так что пришлось вцепиться в подоконник, чтобы не упасть.

Что это было? Я проявила доброту, помогла ему, а он в ответ, как дикий зверь, глянул на меня так, что просто мороз по коже. Придя в себя, я принялась сверлить незнакомца глазами, желая показать, кто здесь хозяйка. Как вдруг за дверью послышался голос отца.

– Сяо-Ло, мы уезжаем!

Пришлось прерваться. Я быстро отошла от окна, открыла дверь и выбежала из комнаты.

Дедушка страдал ревматизмом. Стоило ему подняться по лестнице, как колени начинали болеть. Поэтому последние несколько лет он и работал, и спал в большой комнате на первом этаже дома.

– Янхуэй, поторопись! Будешь долго возиться – все билеты раскупят! – Мачеха уже вышла во двор с чемоданом в руках.

Я перепрыгнула через несколько ступенек и встала прямо перед дверью, преграждая им путь. Она разгадала мои намерения и резко спросила:

– Шэнь Ло, что это ты делаешь?

Отец озадаченно посмотрел на меня:

– Сяо-Ло, все в порядке?

– Сначала верните дедушкино зеркало.

– Какое еще зеркало? Зачем нам везти старое разбитое зеркало в Шанхай? Да тут, кроме рифов и рыболовных сачков, ничего нет, – закричал Шэнь Янхуэй.

– Это не просто разбитое зеркало, а зеркало времен династии Цинь. Очень ценное, иначе бы зачем тетя решила стащить его? Это подарок, который мать дедушки подарила моей бабушке на их свадьбу. Считается, что оно принадлежало еще моему прапрадеду. Помимо зеркала, был еще серебряный браслет и серебряная заколка для волос. К сожалению, заколка и браслет потерялись и осталось только это бронзовое зеркало.

Отец взглянул на чемодан, который его жена не выпускала из рук. Он все понял. Краснея и смущаясь, папа смотрел то на меня, то на жену, не зная, как поступить. Мачеха наконец поняла, что оправдываться нет смысла.

– Ну взяла. И что дальше? – гордо и без всякого раскаяния заявила она. – Это зеркало принадлежит семье Шэнь! Тебе и так достался целый дом. Я хотела взять его для Янхуэя в память о дедушке!

– Вы, кажется, забыли, что адвокат четко сказал: я наследую не только дом, но и все, что находится в нем.

Теперь понятно, почему дедушка сделал на этом акцент в своем завещании и потребовал, чтобы отец с мачехой непременно поставили свои подписи.

Спорить тетя Ян не стала, зато резко толкнула меня.

– Да, я забрала фамильное зеркало семьи Шэнь, чтобы отдать его родному внуку покойного деда! Иди, подавай на меня за это в суд!

Попытка вырвать у нее чемодан не увенчалась успехом: мачеха вцепилась в него мертвой хваткой. Мы начали драться и толкать друг друга. На ней были туфли на высоких каблуках, на мне – обувь на плоской подошве. Вдобавок я моложе, а значит, сильнее, поэтому мне удалось резко вырвать чемодан из ее рук. Тетя Ян потеряла равновесие, упала и закричала сквозь слезы:

– Хайшэн, только посмотри на свою дочь! Как она смеет поднимать руку на старших?

Поймав мой возмущенный взгляд, отец не осмелился ничего сказать и молча помог мачехе подняться.

– Зеркалами обычно пользуются девочки. Янхуэй – мальчик, поэтому оставь зеркало Сяо-Ло, – ответил он.

Тетя Ян была вне себя. Она плакала, ругалась и громко кричала:

– Что за чушь? Оставить в этом обшарпанном доме единственную дорогую вещь? Скажи ей, чтобы немедленно отдала зеркало. Дочь не смеет перечить отцу!

Только слушать их никто не собирался. Я поставила чемодан, открыла его и начала искать семейную реликвию.

Хлоп! Чья-то крепкая рука больно ударила меня по щеке. От удара я замерла и оторопело уставилась на Шэнь Янхуэя. В его годы сил у парня хоть отбавляй. Удар был такой мощный, что в ушах зазвенело и у меня не сразу получилось встать. А когда мне наконец подняться, Шэнь Янхуэй оттолкнул меня и выхватил чемодан. Застегнув молнию, он крепко сжал его в руках.

Я всегда была начеку, ожидая чего угодно от отца и мачехи, но совсем забыла про еще одного человека из этой семейки. К своим четырнадцати братец сильно вытянулся – на метр семьдесят. Лицо его хоть и сохраняло черты ребенка с искренней и неподдельной улыбкой, однако в минуты гнева становилось суровым, как у взрослого мужчины, готового ринуться в бой.

Шэнь Янхуэй злобно посмотрел на меня.

– Ты ударила мою мать, и я ударил тебя в ответ!

Тетя Ян тут же поднялась и позлорадствовала:

– Все возвращается бумерангом!

Она взяла сына за руку и потянула за собой к двери:

– Мы уходим!

Я из последних сил схватилась за чемодан, чтобы остановить их. Мачеха изо всей силы пнула меня каблуком в плечо. Боль была такой сильной, что руки разжались. Мне оставалось только беспомощно смотреть вслед этим двоим. Только отец наклонился и помог мне встать.

– Сяо-Ло, не принимай близко к сердцу. Янхуэй еще ребенок и многого не понимает. Отдай ему зеркало, он ведь внук семьи Шэнь. Ты же девочка, скоро выйдешь замуж и станешь частью другой семьи.

Я ничего не ответила, отчаянно борясь с болью. Отец знал, что его дочь с детства была не из робких и никогда не давала себя в обиду. Он приобнял меня за плечи.

– Сяо-Ло, понимаю, что тебя беспокоит, но не забывай: ты не единственный ребенок в семье Шэнь. Даю тебе слово, что Янхуэй будет беречь зеркало и никогда не продаст.

Несколько секунд я пристально смотрела в его глаза, которые были так похожи на дедушкины. В конце концов медленно кивнула.

Папа вздохнул с облегчением. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но с улицы донесся крик мачехи:

– Хайшэн, или ты сейчас же идешь, или можешь оставаться здесь!

Второпях отец сунул мне в руки какой-то сверток.

– Мне пора. Если что-то случится – звони.

Не сказав больше ни слова, он спешно присоединился к мачехе и сыну. В одно мгновение в саду, где только что царил переполох, наступила полнейшая тишина. Я осталась одна.

Когда звон в ушах затих, я опустила голову и увидела в руке что-то красное. Присмотревшись, поняла, что это скрученные в трубочку деньги. От безысходности мне оставалось только рассмеяться. Что ж, если это папина любовь, то ее не так уж и много!

Мне двадцать пять лет, у меня есть высшее образование, а теперь и собственный дом. Я уже не та маленькая, беспомощная десятилетняя девочка и прекрасно смогу прожить без отца! Несмотря на все попытки убедить себя в этом, на душе все равно было горько и тяжело. Осознание, что рядом никого не осталось, причиняло жуткую боль.

Когда родители развелись, я знала, что у меня есть дедушка, мой самый близкий человек. А теперь он ушел, оставив меня совершенно одну. С этого дня я могу полагаться только на себя! Болит душа, страдает тело, но никому нет до этого дела.

Глядя на старый дедушкин дом, я с улыбкой выкинула отцовские деньги. Купюры закружились высоко в воздухе. Но сколько ни улыбайся, слезы сдержать не получалось.

Когда мне было семь лет и родители разводились, я знала, что слезами горю не поможешь, и не проронила ни единой. Однако сейчас меня как будто прорвало: боль, которая столько лет копилась внутри, превратилась в потоки нескончаемых слез.

Потеряв близкого человека, ты думаешь, что сможешь справиться, что это надо принять, быть сильным… Но ты не можешь не переживать, и в какой-то момент из-за пустяка что-то ломается внутри и тебя накрывает волна боли и печали.

Дедушка, дедушка…

Я тихо плакала, вытирая слезы и пытаясь вновь улыбнуться. Никто больше не вытрет с моего лица эти капли отчаяния, никому не будет дела до моей боли. Все, что мне оставалось, – это принять боль с улыбкой на лице. Которая раз за разом размывалась горькими слезами.

Мне стало так плохо, что не было сил стоять. Я села, крепко стиснула зубы и обхватила колени, стараясь успокоиться и взять себя в руки. Взглянула на дом. Он теперь совсем пуст. Дедушка больше никогда не вернется сюда. Слезы ручьем текли по щекам и разбивались о землю, точно проливной дождь.

Я плакала, ревела навзрыд и никак не могла остановиться. Внезапно цветы дицентры пронеслись прямо передо мной. Это было похоже на танец маленьких шутов, исполнявших воздушные трюки. Они тихо приземлялись мне на грудь.

На мгновение рыдания утихли, и я безучастно уставилась вдаль. Неожиданно у меня на ладони появился очаровательный букетик дицентры. Уже позабыв о своем горе, я хотела лишь получше рассмотреть его, как вдруг подумала: «Откуда взялись эти цветы?»

Я завертела головой, пытаясь понять, кто мог их принести. Тот незнакомец в саду… Он все видел. Видел то, что никому не доводилось: мою слабость и уязвимость, мои страдания от боли. Мужчина молча сидел и смотрел. От смущения и злости все в моей голове смешалось, и я не могла сказать ни слова.

Нас разделяли лишь белоснежные цветы апельсинового жасмина. Мы смотрели друг на друга в полной тишине. Я резко встала, собираясь швырнуть в него букет, и… не смогла. В итоге развернулась и просто отнесла его в комнату, попутно покосившись на себя в зеркало.

В лице читалась растерянность, что еще больше смутило и разозлило меня. Опять захотелось выбросить этот букет. Но стоило взглянуть на цветы, такие прекрасные и хрупкие, как желание избавиться от них исчезло. Нечего чужому человеку расплачиваться за свои ошибки цветами из моего сада.

Я наспех умылась холодной водой и завязала резинкой распущенные волосы. В зеркало будто отразился совсем другой человек. Из комнаты я вышла насупившись. Пора серьезно поговорить с неожиданным гостем, упавшим в обморок у ворот моего дома.

Клеродендрум Томпсона – представитель семейства вербеновых из тропических лесов Африки. Декоративная лиана с цветами в виде белоснежной чашечки с контрастным алым венчиком.

Бугенвиллея – род вечнозеленых вьющихся кустарников семейства никтагиновых, имеющий мелкие пурпурные цветки.

Иксора – род тропических вечнозеленых кустарников семейства мареновых, цветки которых распускаются на концах ветвей.

Дицентра – травянистые растения из семейства маковых с цветками в форме сердечка.

Педилантус – суккулентные кустарники семейства молочайных.

Столетнее яйцо – яйцо, которое несколько месяцев держали в специальной смеси без доступа к воздуху. Популярная закуска в Китае.

Фебе – вечнозеленые кустарники или деревья семейства лавровых.

Сяо (кит. 小) – префикс в китайском языке, означающий «младший». Придает уменьшительно-ласкательный оттенок обращению. Обычно так обращаются к младшим по возрасту, детям или близким.

Черный костюм и белая повязка – традиционная китайская одежда для похорон.

Плюмерия – род тропических деревьев семейства кутровых. Иногда его называют храмовым или могильным деревом. (Здесь и далее – прим. пер. и ред.)

Глава 2. Прекрасный принц с фарфоровой кожей

В лучах заходящего солнца стоял статный молодой мужчина. Он был одет в белую рубашку и черные брюки. Его облик напоминал одинокое дерево, омытое потоками света. Фарфоровая кожа подчеркивала его красоту – красоту настоящего принца из другого мира.

Был уже полдень, солнце сильно припекало. Только в тени забора в дальнем углу сада, куда лучи не доставали, еще сохранилась прохлада. Терпкий аромат цветов наполнял воздух. Неудивительно, что незнакомец не торопился уходить оттуда все утро.

– Ну что? Насмотрелся? Понравилось представление? – Уперев руки в боки, я сделала каменное лицо.

Он молчал.

– Зачем все это время прятался здесь и подслушивал? – В моем голосе появились гневные нотки.

– Не подслушивал. Но ты сказала мне оставаться здесь, и я не посмел ослушаться, – спокойно ответил мужчина.

Утром при встрече мне было сложно понять, что он говорит, но сейчас стало легче, хоть в его речи и оставалось нечто странное. Я усмехнулась в ответ.

– Никто не запрещал тебе просто уйти. Почему ты все еще здесь?

– Не было подходящего момента.

Такой ответ поставил меня в тупик. Все утро тут стояли крики, а этот человек уверяет, что возможности улизнуть не представилось.

– Зачем… ты бросил в меня букет? – вырвалось у меня.

– А разве ты не бросила мне букет в ответ?

Ну все! Хватит загадок! Я злобно уставилась на незнакомца. Он же хранил невозмутимость. В его глазах читалось безразличие. Со стороны мы наверняка напоминали столкновение льда и пламени.

Я не на шутку разозлилась и готова была вот-вот взорваться. Внезапно поднялся ветер. Опавшие лепестки закружились в воздухе, словно снежинки. Я непроизвольно прикрыла лицо рукой, вертя головой то вправо, то влево. Мужчина же не двинулся с места. Взгляд его был прикован к цветам, кружащимся в воздухе. Они пролетали мимо кончиков его ресниц и падали к ногам.

В свете дня и тени летящих лепестков взгляд незнакомца оставался хладнокровным и отрешенным: в нем не проглядывала ни радость, ни печаль. Это были глаза божества, который взирает на мир свысока. Однако в его напряженном лице мелькнула тень сожаления о былых мечтах.

Неожиданно для себя я поняла, что не могу ни пошевелиться, ни оторвать от него глаз. Казалось, время остановилось. Все вокруг затихло, а танцующие в воздухе цветы замерли. Заметив, что я смотрю на него, мужчина прищурился и уставился в ответ. Это отрезвило меня, и я быстро потупилась. Не знаю почему, но сердце мое сжалось, лицо залилось краской, былой гнев куда-то исчез.

Стоп! Стоп! Стоп! Почему проблемы в семье вообще должны затрагивать чужих людей?

– Ты можешь уйти сейчас. Момент как раз подходящий, – удрученно сказала я.

Незнакомец молча встал, обошел меня и направился к выходу. Я нагнулась, чтобы убрать за ним посуду, и увидела, что еда осталась нетронутой. Застыв от удивления, я повернулась как раз в тот момент, когда этот странный человек быстрым шагом двигался к воротам. На нем был все тот же странный костюм, на ногах остались следы крови, вот только его высокая, статная фигура никак не вязалась со всем этим.

– Эй, подожди!

Он обернулся, всем своим видом излучая невозмутимость.

– Тебе не понравилась еда? Неужели я так плохо готовлю?

Ответом мне был кивок.

Как же он меня бесит! Неблагодарный! Да разве можно так говорить тому, кто тебя приютил?! Я пожалела его, накормила, напоила, а в итоге… Надо было дать ему умереть с голоду!

Я с нескрываемым презрением указала на дверь:

– Уходи. Сейчас же!

Незнакомец повернулся и снова зашагал к выходу. Я не могла оторвать глаз от его босых ног. Ему ведь идти по неровной, усыпанной камнями дороге…

– Эй, стой!

Он остановился и все так же невозмутимо еще раз посмотрел на меня.

Я вышла в сад, взяла тапочки, которые оставляла там сушиться, и бросила ему под ноги.

– Вот старые шлепанцы. Надень их, если устраивают.

Мужчина взглянул на них и неожиданно попросил:

– Если можно, я бы хотел помыть ноги.

– Да… да, конечно. Иди за мной.

В углу дома, рядом с кухней, лежал пластиковый шланг. Мужчина поднял его и включил воду. То и дело оглядываясь по сторонам, я невольно наблюдала за ним.

– Можешь выключать, – немного погодя сказал он и дал мне шланг.

Я выключила воду и случайно заметила, что чистые ноги «гостя» теперь казались мертвенно-бледными, а кровавые ссадины и царапины еще сильнее бросались в глаза.

Незваный гость надел шлепанцы и немного походил в них, словно хотел убедиться, что они ему по размеру.

– Спасибо.

– Не за что, это всего лишь старые шлепанцы.

Не сказав больше ни слова, незнакомец стал удаляться. Я смотрела ему вслед и вдруг неожиданно для себя самой опять его окликнула:

– Постой!

Как и в прошлые разы, он абсолютно спокойно повернулся ко мне. На мгновение я засомневалась, стоит ли спрашивать, но все-таки решилась.

– Откуда ты? Почему в таком виде? Куда собираешься идти? У тебя есть родственники или друзья? Тут есть телефон, так что можем позвонить им, чтобы они забрали тебя. Деньги есть? Я могу одолжить немного.

Никакой реакции. Его молчание настораживало.

– Ты сейчас не в том положении, чтобы отказываться. Одолжу тебе немного. На дорогу хватит.

– У меня нет семьи, – наконец сказал он.

Теперь все стало понятно. Этот человек совсем один. Когда случается беда, не нашлось близких, которые пришли бы на помощь. Внутри вдруг зашевелилась обида, оттого что в трудную минуту в жизни нет никакого пристанища. К глазам опять подступили слезы. Вдох, выдох…

– Что ж, руки, ноги у тебя на месте, голова тоже. Не стоять же тебе с протянутой рукой, прося милостыню? Найди работу и заботься о себе сам, – улыбнулась я.

– Найти работу, значит… – задумался он.

Надо попробовать что-то разузнать о нем, только осторожно.

– Ты где-то учился? Университет? Колледж? Техникум? Курсы?

– Нет.

– Нет?.. Вообще нигде? Но взрослому человеку ведь нужен диплом. Неважно, какие у тебя будут оценки и баллы и поступишь ли потом в университет. Получить специальность все равно нужно!

Лицо его по-прежнему не выражало никаких эмоций, однако во взгляде читалось презрение.

– Сказал же, что нигде не учился. Чего еще ты от меня хочешь?

Я всерьез разозлилась:

– Как же ты жил все эти годы? Сидел на шее у родителей?

В ответ он недовольно нахмурился:

– Я сам забочусь о себе.

И то неплохо! Все-таки он не какой-нибудь бездельник или преступник. Хотя если занимается тяжелым физическим трудом, тут нечего стыдиться.

Мне стоило больших усилий прекратить расспросы, в то время как ему, похоже, было совсем все равно. Незнакомец преспокойно стоял под лучами палящего солнца, и моя внутренняя борьба его нисколько не трогала.

Я нахмурилась и стиснула зубы, долго подбирая правильные слова. И наконец постаралась придать голосу деликатности:

– Может, останешься у меня и будешь помогать по хозяйству? В таком случае вопрос с жильем и едой решится. А что касается вознаграждения… оно будет зависеть от тебя.

Слова давались мне с трудом. Со стороны, наверное, казалось, что я самый добрый и бескорыстный человек на свете. Хотя на самом деле могло быть так, что это нужно скорее мне, чем ему.

И снова тишина в ответ. Его молчание тяготило меня, хотя я и не понимала почему. Найти работу здесь не так-то просто, а у него еще и денег нет. Так что мое предложение – настоящий подарок судьбы. Тут впору на шею броситься в приступе благодарности.

– Хорошо, – ответил он после некоторых размышлений.

Какое облегчение…

– Вот и отлично! Если будешь усердно работать, то мы быстро поладим, – улыбнулась я. – Меня зовут Шэнь Ло. «Шэнь» – как в иероглифе «морская раковина». А твое имя…

– У Цзюйлань, – немного помолчав, сообщил мужчина.

После быстрого знакомства я не знала, что делать дальше. По-видимому, нужно подписать что-то вроде трудового договора, но мне нечем выплачивать официальную зарплату. В конце концов, он может уйти в любой момент, и тогда наш договор… В любом случае в мои планы не входило предлагать ему уйти, так что будь что будет!

Мы стояли и молча смотрели друг на друга, растерявшись. Цзюйлань первым нарушил молчание.

– Что мне нужно делать?

– А?

Его вопрос вернул меня на землю.

– Ты сказала, что я буду работать у тебя. Что мне нужно делать?

– Ой, не прямо сейчас. Пока располагайся и как следует отдохни.

Я с ног до головы осмотрела нового жителя этого дома. Перво-наперво надо бы купить ему одежду.

– Я еду в город. Если хочешь, можешь… – Я резко замолчала.

Вообще, мы знакомы всего несколько часов, и мне стоило бы выгнать его. Но, учитывая все обстоятельства… А если возьму его с собой на рынок, то не пройдет и дня, как весь город об этом узнает. И вскоре кто-нибудь сообщит и моему отцу. Этого еще не хватало! Хорошенько поразмыслив, я стиснула зубы и приняла единственно правильное решение.

– Иди в дом! – приказала я. – Можешь захватить свой стул.

Я поднялась в комнату, чтобы переодеться и еще раз все тщательно обдумать. Правильно ли оставлять в доме совершенно незнакомого человека? Может, когда вернусь, он уже сбежит, прихватив с собой все ценное?

Сбитая с толку, я тщательно проверила комнату на наличие этого самого ценного. Деньги, банковскую карту, ID-карту, домовую книгу, даже мое платиновое колье с бриллиантами, которое я никогда не носила, – все это спрятала в пакет с ручками. В итоге осталась только старая одежда и мебель. Если мой внезапный гость захочет обчистить комнату, то ничего ценного не найдет.

Вдруг меня осенило: нужно засунуть что-то незаметное между дверью и косяком. В ванной как раз лежала расческа. Я выдернула из нее волосы и вложила их в щель. То же самое проделала в оставшихся трех комнатах на втором этаже и внизу, в кабинете.

Если Цзюйлань попытается проникнуть в комнату, то волосы упадут на пол. Так он себя и выдаст. Этот трюк я подсмотрела в одном сериале, когда мне было лет десять. А затем испробовала его на мачехе: хотела проверить, читает ли она мой дневник. Положила несколько волосков в дневник, и в итоге выяснилось, что читает. Был громкий скандал. В конце концов тетя Ян во всем обвинила меня, назвав малолетней интриганкой.

Я взяла тяжелый пакет с ценными вещами и вышла из кабинета. Цзюйланя я нашла на веранде. Он тихо сидел, облокотившись на спинку стула и устремив взгляд на пышно цветущую у забора бугенвиллею. От одного взгляда на эту картину мое сердце дрогнуло: завораживающие своей красотой алые цветы на фоне обветшалого, потрепанного временем иссиня-черного забора смотрелись поистине уникально. Сама часто любуюсь этим видом.

– Если нужно, на кухне есть еда и вода. Хоть ты и не в восторге от моих кулинарных способностей, но совсем необязательно морить себя голодом, – предложила я.

В ответ мужчина едва заметно кивнул.

– Что ж… Пойду в город. Не засиживайся!

Пока я закрывала главные ворота, наши взгляды на мгновение встретились. Я переживала глубокую печаль и бесконечные терзания. Его же глаза были спокойны и умиротворены – не хватало только улыбки на лице. Казалось, будто он видит меня насквозь, ощущает мою тревогу и вообще потешается надо мной!

Закрыв ворота, я замерла. Такое просто невозможно! Мне точно показалось. Это была всего лишь игра света!

В последние годы туризм на острове бурно развивался. Главная улица была переполнена магазинами с одеждой на любой вкус. Здесь всегда полно покупателей. В основном тут продают яркую одежду с цветочными принтами: футболки, майки, рубашки, шорты. Сегодня я не решилась заходить в излюбленные магазины. Меня там уже хорошо знают и непременно спросят, кому покупаю одежду. Лучше зайти в другие.

Я обошла много мест, прежде чем отыскала подходящую одежду для Цзюйланя. Взяла пару клетчатых рубашек и белых футболок с круглым вырезом, по двое шорт и брюк, а еще шлепанцы. Под конец я, вся краснея, купила ему два набора нижнего белья – в каждом наборе по трое трусов. Стыд-то какой! Даже папе никогда не покупала нижнего белья. Первый раз в своей жизни выбираю трусы мужчине. И не своему, а совершенно постороннему!

По дороге домой я купила еды. И с двумя огромными сумками в руках кое-как шла по ухабистой каменной дорожке, не преставая причитать, что вот, дескать, вернусь и не обнаружу ни «гостя», ни ценных вещей. Все может быть! Ладно, такое пережить мне под силу. Подлые люди рано или поздно показывают свою настоящую сущность. С одной стороны, сама сегодня действовала немного безрассудно и импульсивно, а с другой – это послужит ему проверкой.

Я подошла и вставила ключ в ворота. Затем отступила на два шага, поддавшись сомнениям, и некоторое время изучала створки, прежде чем войти. Плотно закрыты. На земле лежали опавшие цветы и пыль. Нельзя было определить, уходил ли кто-нибудь после меня.

Прикусив губу, я робко повернула ключ и вошла внутрь. Последний раз так волновалась, когда ждала результатов вступительных экзаменов в вуз. Утренний «гость» по-прежнему сидел под навесом на веранде. Я невольно улыбнулась, летящей походкой подошла и поставила пакет с одеждой у его ног.

– Вот, смотри. Тебе купила.

И не дожидаясь ответа, развернулась и пошла на кухню раскладывать еду в холодильнике.

– Купила нам свежую рыбу. Вечером приготовлю на пару.

Как говорил дедушка, «чтобы приготовить рыбу на пару, требуется рука мастера. Однако настоящее мастерство – это правильно подобранные ингредиенты. Свежая рыба и хороший жар – вот что делает блюдо по-настоящему вкусным».

Помыв руки, я выглянула на веранду. Цзюйлань рассматривал купленную одежду. Закончив с брюками, он взял набор с нижним бельем. Мое лицо мгновенно покраснело, и я, отведя взгляд, поспешила вернуться в гостиную.

– Иди прими душ и переоденься. Если одежда не подойдет, завтра схожу на рынок и все поменяю. Душ на первом этаже. Старую одежду можешь постирать сам или выбросить в мусорное ведро, – громко объяснила я.

А затем отвела к ванной комнате на первом этаже:

– Здесь ванная. Вот шампунь и гель для душа. Сейчас поищу для тебя два чистых полотенца. Выбери сначала, что надеть, а потом прими душ.

Пока я искала в шкафу полотенца, он подошел ко мне сзади и спросил:

– Что это такое?

Я повернулась и увидела, что он держит упаковку с нижним бельем и очень серьезно смотрит на меня. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

– Что значит «что это такое»? Даже если ты нигде не учился и не умеешь читать, то хотя бы по картинке разобраться-то можно, – рявкнула я.

– Как это носить?

– Ты серьезно? – воскликнула я. – Не знаешь, как носить нижнее белье? Под штанами! Или ты хочешь, как Супермен, носить трусы поверх штанов? Или, может быть, как Бэтмен, надеть их на голову вместо маски? Учти, если в следующий раз сморозишь что-то подобное, тебе это с рук не сойдет!

Кипя от злости, я швырнула ему полотенце и быстро ушла в гостиную. Остановившись в саду и едва сдерживаясь, я дала себе слово, что больше никогда и ни за что не буду покупать нижнее белье никому, кроме как своему молодому человеку! Как говорится, не делай добра – не получишь зла.

Ветер усилился. Не знаю, сколько времени прошло, но лицо наконец перестало гореть. Посмотрев на часы, я поняла, что пора готовить ужин. Только сначала стоит узнать, будет ли вообще ужинать этот специалист по нижнему белью.

Я вернулась в гостиную и прошла к ванной комнате. Дверь была плотно закрыта. Он еще там? Прислушавшись, поняла, что да: в ванной шумела вода. Я тут же рванула к кабинету, нагнулась и внимательно присмотрелась: «маячки» были на том же месте. Затем, быстро встав, мигом поднялась на второй этаж и внимательно осмотрела двери всех четырех комнат: волосы по-прежнему были на своих местах в целости и сохранности.

Прикусив губу, я медленно спустилась вниз, не сводя глаз с ванной комнаты. По моему лицу медленно расплывалась улыбка. Злоба на неудачную и неуместную шутку уже проходила. Не стоит долго злиться на слова и поведение тех, кто не хотел тебя обидеть. Все-таки нужно уметь прощать.

К тому времени, как ужин был готов, мой «гость» все еще не вышел из душа. Подойдя к двери ванной, я услышала, что вода по-прежнему льется. Может быть, он потерял сознание, пока мылся? Я громко постучала в дверь.

– У Цзюйлань, У Цзюйлань! Немедленно выходи!

Воду выключили.

– Ой, ты еще в душе… Не торопись, все в порядке.

Пусть моется себе на здоровье, никто не против. Лишь бы в обморок не упал. А я пока перенесла плетеный столик и стулья в сад, расставила еду на столе и предусмотрительно накрыла ее сеткой от насекомых. Солнце еще не село, но становилось все прохладнее, и легкий ветерок приятно обдувал лицо. Раньше в хорошую погоду мы с дедушкой всегда ели в саду. Сидя на плетеном стуле и обмахиваясь пальмовым листом, я наклонила голову и взглянула на небо, по которому плыли белоснежные облака. Не было слышно ни гула машин, ни людских голосов – только шелест деревьев, жужжание насекомых и щебетание птиц. Этот до боли знакомый пейзаж успокаивал, и, хотя меня все еще переполняла печаль, на душе постепенно становилось светлее.

Наслаждаясь моментом, я сомкнула веки, но вскоре надо мной промелькнула какая-то тень. Открыв глаза, я увидела Цзюйланя. Он уже вышел из душа и подошел к столу. При одном взгляде на него меня сковал страх и пальмовый лист выпал из рук.

Не знаю, привык ли он к тому, что я смотрю на него с нескрываемым восхищением. Хотя, может, попросту не обращает на это внимания. Со спокойным видом мужчина сел за стол.

– Одежда в самый раз. Спасибо.

– Ах да… Не за что. Давай ужинать!

Его слова привели меня в чувство. Я подняла «веер», изо всех сил пытаясь скрыть смущение. Но лицо снова покраснело, сердце бешено заколотилось. Неужели это и вправду тот самый человек, который упал без чувств перед воротами моего дома? Теперь, когда он смыл с себя грязь, смотреть на него было одно удовольствие.

Цзюйлань взял палочки и положил себе кусочек рыбы. За ужином я украдкой поглядывала на него: длинные волосы прикрывают уши, лицо открытое, с изящными чертами. После душа кожа вновь приобрела здоровый оттенок и он уже не выглядел истощенным. Наоборот, будто ожил. Словно взяли старую жемчужину и вернули ей прежнюю красоту.

На столе стояла тарелка с рыбой и две порции овощей. Я заметила, что мой «найденыш» съел всего один кусочек окуня и больше к нему не притронулся. Тут мне вспомнилось, что утром он попробовал только вареный рис и моя еда ему не понравилась. Я чувствовала, что начинаю злиться. Ну, пусть жует одни овощи! И зачем только сидела у печки и следила за временем, боясь отвлечься, лишь бы не испортить блюдо?

– Ты ничего не ешь. По-твоему, опять невкусно?

– Угу, – тихо промямлил Цзюйлань, не поднимая головы, и посмотрел куда-то в сторону.

Я готова была рвать и метать и уже не собиралась скрывать ненависть. Наконец этот хам поднял голову и посмотрел на меня.

– Знаю, что ты старалась изо всех сил. Ничего страшного, – немного подумав, сказал он.

Что? А ну-ка повтори! Думаешь, мне нужно твое великодушное снисхождение? Еда получилось отличной, а он нос воротит!

Я была вне себя от гнева и решила, что больше ни за что не стану с ним разговаривать. Наклонив голову, просто взяла палочки и положила себе в тарелку половину рыбы. Не хочет – не надо. Сама съем! Пока я уплетала рыбу, Цзюйлань уже закончил и отложил палочки. Меня это не остановило: ела как в последний раз. Пока не начало казаться, что еще чуть-чуть – и живот лопнет. «Гость» же только молча наблюдал.

– На что уставился? Никогда не видел голодного человека? – рявкнула я.

Уголки его рта слегка дернулись. Это что, попытка улыбнуться?

– Иди мой посуду, раз мне пришлось самой готовить ужин! – не сводя с него глаз, велела я.

После этих слов очень хотелось встать и уйти с высоко поднятой головой. Но как только я выбралась из-за стола, поняла, что сама не дойду. Будто съела не рыбу с овощами, а весь шведский стол смела. Мне едва удавалось стоять на ногах, поэтому ничего не оставалось, кроме как признать свое поражение и сесть обратно. Не сдаваясь, я схватила пальмовую ветку и с важным видом принялась обмахиваться.

– На улице хорошо, прохладно. Посижу тут, отдохну немного.

Его ответ не заставил себя долго ждать.

– Посиди.

Прежде чем я успела что-либо сказать, он собрал посуду и понес ее на кухню. Мне лишь оставалось смотреть ему вслед.

Надолго меня не хватило, поэтому вскоре я тоже встала и, еле передвигая ноги, поплелась на кухню посмотреть, как обстоят дела с посудой.

Средство для мытья посуды «найденыш» не использовал – остатки жира он смывал кипятком! Как только руки себе не обжег? Я подошла и сначала убавила горячую воду, затем открыла кран с холодной, взяла моющее средство и пару раз капнула им на губку.

– В следующий раз, если не можешь что-то найти, спроси у меня.

Он взял моющее средство и пробежал глазами инструкцию.

– Хорошо.

Сказано это было абсолютно невозмутимым голосом.

– Как закончишь мыть посуду, возьми тряпку и протри стол, печку, шкафчик, пол, окна и…

Со стороны я была похожа на злого начальника, который раздает приказы направо и налево. Однако мужчина и бровью не повел и просто повторил:

– Хорошо.

Мы работали бок о бок: я говорила, что делать, он выполнял. Результаты совместных трудов превзошли мои ожидания: Цзюйлань не только начисто вытер стол, шкафчики, отдраил печку до блеска, но и вымыл все вокруг. С этим небольшим испытанием, которое я втайне задумала для него, он справился на отлично.

Осматривая кухню, где теперь царила абсолютная чистота, я поняла, что не помешает получше узнать этого человека. Пусть он излишне привередлив и за словом в карман не лезет, но не бездельник. Работает усердно, не халтурит. Вопрос: как тогда умудрился потерять обувь?

Похоже, закончив убирать кухню, он решил помыть еще и ванную. Я в это время сидела в пустой гостиной, погрузившись в свои мысли. Где-то на фоне было слышно, как включается и выключается вода.

Дедушка умер от рака желудка. Он никому не говорил, что ему плохо, и поэтому болезнь удалось обнаружить только на последней стадии, когда было уже слишком поздно. В то время я работала в отделе финансов одной иностранной компании в Пекине. Узнав о диагнозе, я в тот же день уволилась, собрала чемодан и приехала к нему на остров.

Моего решения дедушка не осуждал, а я не спорила с его нежеланием пойти на операцию. Вместо того чтобы быть изрезанным вдоль и поперек, а после лежать истыканным трубками, он предпочел насладиться последними днями своей жизни как нормальный человек, в родном доме.

Мы специально не заводили разговоров о его болезни и просто жили: сажали цветы, ухаживали за садом, играли в шахматы, пили чай. В хорошую погоду ходили торговать на причал, рыбачили на лодке в море… Словом, жили так, будто не было этой семилетней разлуки, словно я никогда не покидала острова. Разница была только в том, что раньше дедушка заботился обо мне, а теперь – я о нем.

Прошло полгода после моего увольнения. Отец очень переживал по этому поводу, считал, что я совсем не думаю о своем будущем. Только вот забыл, что, если он как родитель не захотел взять ответственность за меня, это пришлось сделать мне самой, потому что только я всегда беспокоилась о своей жизни и работала не покладая рук.

Еще до болезни дедушки, а точнее во время учебы в университете, меня уже посещала идея вернуться на остров насовсем. Я знала, что потребуются деньги – на одежду, еду, жилье и транспорт, но к тому моменту львиная доля дедушкиной пенсии уже кончилась. Обременять его еще больше я не хотела. Поэтому, чтобы вернуться домой не с пустыми руками, мне пришлось много работать и откладывать деньги. Моей целью было вернуться на остров, арендовать старый домик у моря и переделать его в кафе. Так удастся и заботиться о дедушке, и снова жить у моря, наслаждаясь жизнью. Однако этим планам не суждено было сбыться.

Если бы я знала, что дедушка так скоро покинет меня, если бы сказала ему, что совсем не скучаю по городу, то, возможно… Увы, мы не можем заглядывать в будущее.

Я сидела, погрузившись в воспоминания и коря себя за ошибки прошлого, как вдруг услышала голос Цзюйланя.

– Ванную комнату и душевую кабину помыл. Что еще сделать?

Он шел ко мне из ванной. Шел тихо-тихо, едва касаясь пола. Казалось, что он даже не идет, а парит. Несмотря на простую белую рубашку и черные брюки, передо мной словно был благородный мужчина, про которого в книгах о Древнем Китае писали: «Изысканные манеры, благородный нрав». Я засмотрелась на него, прежде чем смогла взять себя в руки и ответить.

– Больше ничего не нужно. Давай покажу тебе дом и твою комнату.

Дедушка рассказывал, что дом этот построил еще его дед, когда был молод. Однажды тот отважился выйти в море и наловил жемчуга. Затем продал его и на вырученные деньги построил дом.

Поскольку на острове царила бедность и работы совсем не было, три дедушкины сестры вышли замуж и уехали. Сам он тоже отправился в город на заработки, и в доме никого не осталось. Со временем тот обветшал, крыша покрылась мхом. Лишь уйдя на пенсию, дедушка решил вернуться на остров, отремонтировать жилище и осесть в родных местах.

В отличие от традиционных построек в больших городах, дом на острове был сделан из камня и подручных материалов, что нашлись здесь же. Из темно-серого бутового камня дедушка построил стены, серо-голубой черепицей выстлал крышу. Так и получилось крепкое каменное жилище, которому не страшны ни тайфуны, ни проливной дождь, ни нашествие насекомых.

По форме дом напоминал перевернутую семерку в два этажа высотой. На первом располагается пара просторных и светлых комнат: гостиная, которая занимает большую часть здания, и рабочий кабинет. Поскольку дедушка страдал от ревматизма и подниматься по ступенькам ему было тяжело, то прямо за кабинетом он сделал небольшую спальню.

Лестница на второй этаж находится в углу, на стыке гостиной и кабинета. Поднявшись на второй этаж, сразу упираешься в другую пару комнат. Справа от них – еще две. Все это спальни с отдельными ванными. Те, что ближе к лестнице, поменьше. В каждой умещается двуспальная кровать и простая мебель. Спальни на втором этаже считаются гостевыми. Когда папа с семьей ненадолго приезжает сюда, они останавливаются там. Кстати, именно благодаря Шэнь Янхуэю дом оборудовали «благами цивилизации».

Когда брату было шесть лет, они с отцом и мачехой приехали в гости. Мелкий постоянно ныл, что ему здесь не нравится, громко плакал и просился домой. Чтобы не расстраивать своего единственного внука, дедушка нанял людей сделать ремонт. Так в старом доме появились новые душевые кабины и унитазы. Однако отец с семьей редко приезжал сюда. За последние два-три года всего несколько раз, да и то на пару дней.

Спальни справа от лестницы довольно просторные и отделены друг от друга перегородкой. В них с лихвой умещается кровать, книжный шкаф, письменный стол, плетеный диван, стулья и даже еще остается свободное место.

Кухня – это отдельная каменная постройка с черепичной крышей слева от гостиной. А по дороге из кухни в кабинет на первом этаже поместилась маленькая цветочная клумба, в центре которой росло столетнее мандариновое дерево. Сколько точно ему лет, не знал даже дедушка, но, по словам его отца, когда тот был еще маленьким, то срывал мандарины, выжимал из них сок и ел макрель, макая ее в этот сок.

Слева от кухни располагается цветник прямоугольной формы, где вдоль забора высажены иксора и бугенвиллея. А около стены справа стоит уличный водопроводный кран с желобом, где очень удобно стирать вещи. Еще правее от мандаринового дерева, прямо под окнами моей спальни, благоухают дицентра и апельсиновый жасмин. И наконец, вдоль гостиной и кухни протянулся сам внутренний двор. Дорожки там усыпаны мелкими иссиня-черными камушками. На видном месте пышно раскинулся бонсай. А вход во внутренний двор вел к главным воротам.

Показав Цзюйланю дом, я подошла к окну в комнате для гостей на втором этаже. Окна ее выходили в сад.

– Планирую открыть здесь небольшой отель, но одной мне не справиться, – стоя к нему спиной, поделилась я. – Поэтому разрешила тебе остаться.

Он был первым, кто узнал этот маленький секрет, который бережно покоился в моем сердце.

– С того самого момента, как я вернулась сюда, решила, что больше никуда не уеду. Каким бы огромным и развитым мегаполисом ни был Пекин, мне все равно. Там я всегда буду чувствовать себя не в своей тарелке. Мне хорошо знакомо это чувство. Пусть мне придется жить небогато, зато в своем родном доме. – Слова вырвались раньше, чем я успела их осознать.

После сказанного я почувствовала, что как будто разговариваю не с незнакомцем, а с по-настоящему близким человеком. Стало немного неловко, оттого что я наговорила много лишнего, поэтому решила сменить тему.

– Дом расположен не совсем удачно: до моря далеко. Думаю, первое время туристов будет не много, так что необходимо сделать упор на сервис. После первых посетителей заработает сарафанное радио и привлечет еще больше гостей. С этого момента я буду владельцем гостиницы, а ты – администратором. В общем, меня считай головой, а себя – руками. Так что уборка и тяжелая работа теперь на тебе, – с наигранно суровым видом сказала я. Но вдруг подумала, что такой расклад испугает моего бесплатного сотрудника, и тут же добавила: – Конечно же, это всего лишь гостиница, а не стройка. Работать круглосуточно не нужно. Просто не отлынивай и старайся.

В ответ он кивнул.

– Где моя комната?

– Вот здесь.

Я долго думала, и это решение далось мне непросто. Раз уж планирую открыть отель, стоило бы поселить его внизу, в кабинете. А комнаты на втором отдать посетителям. Но гостиница пока была только в моих планах. К тому же не хочется, чтобы кто-то жил в комнате дедушки, поэтому я решила устроить нового сотрудника моего будущего отеля в одной из спален на втором этаже. Его спальня будет рядом с моей, так что я всегда смогу приглядывать за ним. Мы ведь едва знакомы.

– Это спальня моего брата. Под кроватью есть ящик. В нем чистое постельное белье. Поменяй пододеяльник и наволочку. Ванную комнату убирай сам: тряпка лежит на раковине, чистящее средство найдешь в шкафчике под ней.

– Понял, – бодро ответил Цзюйлань.

– Сегодня был тяжелый день, так что лягу пораньше. Ты тоже не засиживайся! Отдохни хорошенько. Завтра нам предстоит много работы.

Я закрыла дверь его спальни и зашла к себе в комнату. Несколько дней мне никак не удавалось нормально отдохнуть. Утром опять рано встала. Из-за этого немного кружится голова, а все мысли – лишь о том, как бы поскорее лечь в кровать. Но теперь я не одна. За стеной есть еще один человек. Хоть он успешно прошел все послеобеденные испытания, однако не стоит забывать, что внешность бывает обманчива. За красивым «фасадом» и благими намерениями может скрываться настоящий монстр. Как известно, чужая душа – потемки. Кто знает, может быть, Цзюйлань совсем не тот, кем кажется на первый взгляд?

Я закрыла дверь на ключ и подперла ее табуреткой, на которую поставила бутылку из-под пива. Если посреди ночи он попытается открыть дверь, бутылка упадет на пол и звук разбудит меня. Под подушку я положила маленький фонарик, а рядом – мобильный телефон, предварительно поставив на быстрый набор номер полиции. Под кроватью спрятала нож для арбуза.

Поразмыслив, не упустила ли чего, надела теплые носки и легла под одеяло. Хотя спать в носках не очень удобно, в фильмах часто показывают героиню, которая в момент опасности вынуждена бежать босиком. На всякий случай лучше перестраховаться. По крайней мере, так будет безопаснее.

Поначалу я изо всех сил пыталась не уснуть, прислушиваясь к разным шорохам за дверью, но постепенно усталость взяла верх, и я провалилась в сон.

Глава 3. Зеленые сливы и бамбуковые лошадки[11]

Неважно, что время пролетело так незаметно. Значение имеет лишь то, что мы выросли. И это замечательно!

Всю ночь я спала как убитая. Только под утро в полусонном состоянии включила телефон. Часы показывали почти девять.

Я закрыла глаза, чтобы поспать еще немного, как вдруг увидела лицо Цзюйланя. Меня пробила дрожь. Я резко привстала и уставилась на дверь: бутылка по-прежнему стояла на своем месте – моя хитроумная ловушка все еще стоит наготове. Похоже, ночью никто не пытался проникнуть ко мне в комнату.

Значит, это был всего лишь сон! С каждой секундой мое сердце наполнялось радостью. Продолжая нежиться в кровати, я все время хихикала и ухмылялась во весь рот. Этой ночью мне удалось поспать целых десять часов. От накопившейся за последние дни усталости не осталось и следа. Даже настроение поднялось.

Лежа на кровати, я зажмурилась и хорошенько потянулась. Интересно, Цзюйлань уже проснулся? Не знаю, как ему спалось этой ночью… Только подумала о нем, как вдруг услышала какой-то звук, доносившийся из сада, и мигом вскочила с кровати. Подбежав к окну, я посмотрела вниз.

В лазурном небе ярко светило солнце, на участке тихо качались деревья, благоухали цветы. На бамбуковой палке сушилась простынь и пододеяльник, колыхаясь на ветру. Цзюйлань, как и вчера, был одет в белую рубашку и черные брюки. Он стоял среди развевающегося постельного белья и развешивал постиранную одежду.

Возможно, дело было в чересчур лазурном небе, ярком солнце, зеленых кронах и слишком пестрых цветах, но такой, казалось бы, банальный и по-домашнему уютный пейзаж радовал глаз и согревал сердце. Я легко улыбнулась. И стояла, любуясь видом.

Колыхания пододеяльника и простыни напоминали волны: то вздымались высоко вверх, то плавно опускались обратно. Силуэт Цзюйланя был подобен этим волнам: он то появлялся, то скрывался из виду. Мужчина аккуратно повесил сушиться последнюю постиранную рубашку, а затем поднял голову и посмотрел на меня. В солнечном блеске его силуэт переливался золотистым светом.

Я слабо махнула рукой и громко сказала:

– Доброе утро!

– Доброе, – слегка улыбнулся он.

– Ты завтракал?

– Нет.

– Подожди, сейчас что-нибудь приготовлю, – завязывая волосы, пообещала я.

Затем, вбежав в ванную комнату, наскоро умылась и почистила зубы, после чего пулей спустилась на кухню и взялась за завтрак. В этот раз я решила обойтись без рисовой каши и сварить на двоих суп из тонкой лапши с жареными яйцами и помидорами. Просто и вкусно!

Пока я готовила, Цзюйлань стоял в дверях кухни и все время наблюдал за мной. Я же, помня, что он с раннего утра успел постирать белье, не хотела больше ничем его нагружать. Поэтому сама следила за кипящей в кастрюле лапшой и обжаривала помидоры в сковороде.

– В городах проведен газопровод для природного газа, а здесь, на острове, мы покупаем газовые баллоны со сжиженным газом, – объяснила я.

Когда еда была готова, мы наполнили тарелки лапшой, расположились на веранде и начали завтракать. Как и вчера, меня не отпускало желание понаблюдать за новым жителем моего дома. Он был спокоен, лицо не выражало никаких эмоций. Зато сегодня не придирался к еде и спокойно ел жареные помидоры с яйцами.

В конце концов мое любопытство взяло вверх.

– Ну как?

Цзюйлань лишь окинул меня пустым взглядом и ничего не ответил. Все и так было ясно. Я уже привыкла к его привередливости в еде. Вдобавок завтрак приготовлен на скорую руку, так что ничего удивительного в недовольстве не было.

– Понимаю, что до мастерства ресторанных шеф-поваров мне далеко, но я с детства занимаюсь домашними делами, в том числе готовкой. И получается у меня, кстати, не так уж плохо. Даже вечно недовольная мачеха признает мой кулинарный талант, пусть и с неохотой. Так что ты, наверное, просто не привык еще к здешней еде, – проворчала я.

Он сидел, опустив голову, и молча смотрел на лапшу.

У этого человека есть одно ценное качество: он всегда прямо говорит, что думает. Лесть или ложь во благо – это точно не про него. Такие непоколебимые принципы достойны уважения, так что я совсем чуть-чуть подулась и забыла.

Позавтракав, Цзюйлань встал, собрал посуду и пошел на кухню мыть ее. Еще одно приятное открытие: он все понимал с первого раза и быстро усвоил, что если готовка на мне, то посуда на нем.

Я посмотрела, как мужчина сосредоточенно вытирает тарелки, и взглянула на сад. Одежда, купленная ему вчера, его постельное белье и постельное белье из комнаты отца и мачехи – все это было тщательно выстирано и развешано на бамбуковых палках по всему саду.

Сегодня работников завлекают всеми возможными и невозможными способами, но я уверена: такого трудолюбивого и добросовестного работника, как Цзюйлань, мне больше не найти. Предложить ему погостить у меня было мудрым решением. Впервые я убедилась в том, что добро всегда вознаграждается. Хотя по-прежнему оставалось неясно, как столь хороший и трудолюбивый человек оказался на пороге моего дома в весьма неприглядном виде.

Я с детства усвоила, что у каждого есть тайны. Если сам не захочет поделиться, то допытываться не стану. Ведь, как говорил Конфуций, «не делай другому того, чего не желаешь себе».

Мы немного поговорили, и я отправилась поработать в кабинет. Проходя мимо лестницы, я вдруг остановилась и заглянула в ванную комнату. Все внутри было чисто, как будто ей вообще не пользовались. Индикатор на стиральной машинке не горел. Я открыла крышку: внутри было сухо. Едва сдерживаясь, я побежала к гостиную.

– Скажи, как ты утром стирал белье?

Цзюйлань посмотрел на меня через окно на кухне. И похоже, не понял вопрос.

– Машинкой стиральной пользовался? – Мне пришлось уточнить. В ответ он покачал головой.

Хотя я уже сама обо всем догадалась, но верилось с трудом, поэтому хотела услышать от него.

– Ты что, все стирал вручную? – с недоумением указывая на водопроводный кран в саду, спросила я.

– А так нельзя?

– Дело не в этом. У тебя запасные руки есть? В следующий раз, когда будешь стирать одежду или что-нибудь большое, например пододеяльник, бросай все в стиральную машинку. Это сэкономит и время, и силы!

– Руки не болят, все нормально. Я привык к тяжелой работе, мне не сложно, – как всегда, спокойно сказал он.

Такой ответ лишил меня дара речи.

– В любом случае, когда в следующий раз будешь стирать постельное белье, сделай это в стиральной машинке. Она тут не просто так стоит!

Сказала как отрезала.

– Хорошо, – после недолгого молчания согласился Цзюйлань.

Я ушла обратно в кабинет и села за стол перед компьютером. Поочередно смотря то на экран, то на висящую в саду простыню и пододеяльник, я не переставала удивляться феноменальному трудолюбию этого человека.

Многие люди до сих пор стирают одежду вручную. Но не простыни и пододеяльники же! Вот, например, наша соседка по улице, тетушка Ли, стирает руками. Дело даже не в том, что у нее нет машинки. Просто ее семья одна из самых бедных на нашей улице и она старается экономить на всем, в том числе на воде и электричестве.

Наверное, семья Цзюйланя тоже живет небогато. Настолько, что не может позволить себе стиральную машинку. Поэтому он привык все делать вручную.

Компьютер наконец загрузился. Я собралась с мыслями и села заниматься делами. Необходимо подать заявление, а еще собрать все документы на бизнес-лицензию, чтобы открыть гостиницу. Вроде бы это несложная, но скрупулезная работа. Сейчас администрация острова активно развивает туризм, поддерживает местных предпринимателей и финансирует культурный и экотуризм. А поскольку я настоящий коренной житель, это лишь вопрос времени, когда уладятся все формальности и мое дело пойдет в гору. Главная проблема – это обустройство и менеджмент будущего отеля.

Хотя дом и правда старый, он все еще вполне пригоден для жизни одного человека. Однако жить самому и сдавать другим – это не одно и то же. Каждая комната в доме нуждается пусть и в косметическом, но ремонте. Вдобавок нужно установить телевизоры, подключить вайфай, купить новые шторы, постельное белье и полотенца.

Три года в Пекине я прожила весьма скромно и сумела накопить сто двадцать тысяч юаней. После приезда на остров потратила около десяти тысяч. Сейчас на банковском счете у меня осталось чуть больше ста тысяч. Это все, что у меня есть, не считая дома. Нужно учитывать, что первое время гостиница не будет приносить больших денег, поэтому нужно оставить некоторую сумму на жизнь. Плюс купить все самое необходимое для гостей. Денег остается совсем немного, поэтому требуется тщательно распланировать бюджет.

В интернете я внимательно изучила, как самостоятельно делать ремонт и что в итоге получилось у тех, кто отважился на него. Так удастся избежать типичных ошибок и сэкономить средства. Ведь теперь мне, а не дедушке предстоит нанимать бригаду и следить как за ремонтом, так и за тем, чтобы с меня не взяли лишнего.

Я смотрела видео и делала заметки, как вдруг перед лицом появилась тонкая белоснежная рука и принялась тыкать в изображенного на экране человека, словно в попытке понять, как живой человек оказался на экране компьютера. Это еще что такое?

С минуту я тупо смотрела на это странное явление и только потом повернула голову к Цзюйланю. Он подкрался незаметно и теперь молча смотрел на меня. Как всегда, спокойный и сдержанный. Хотя взгляд его был каким-то высокомерным и холодным. Если бы сама этого не видела, то никогда бы не подумала, что идиотом, который тыкал пальцем в экран компьютера, был Цзюйлань.

– Компьютера никогда не видел? Ты все деньги, который зарабатывал, отсылал домой и совсем ничего не оставлял себе?

Сегодня компьютер есть у каждого, однако в далеких и бедных деревнях о подобной технике вообще никогда не слышали. Там до сих пор черно-белые телевизоры смотрят. Похоже, семья у Цзюйланя действительно очень бедная и компьютера у них в помине нет. Однако, даже если он не может позволить себе купить его, можно же пойти в интернет-кафе. Многие парни, которые приехали в большой город на заработки, часто зависают там: играют в игры или общаются в QQ[12]. В конце концов, ему не нужно, как мне, экономить каждый юань и отказывать себе во всем. Хотя на мгновение я представила душераздирающую картину: родители Цзюйланя неизлечимо больны и все заработанные деньги он отправляет по почте домой на их лечение.

Ничего не ответив, тот бросил на меня презрительный взгляд и холодно сказал:

– Дело не в том, что я не могу позволить себе купить компьютер. Я просто не вижу в этом смысла.

После чего повернулся и гордо направился к двери, обронив на ходу:

– Как и твой дедушка.

Внутри возникло странное чувство. Я не знала, как реагировать: то ли смеяться, то ли плакать. Этот человек предпочтет прикрываться высокомерием и равнодушием и, даже если задето его раздутое эго, ни за что не сознается, что пользовался компьютером. Нет, он просто-напросто будет грубить, подчеркивать свое пренебрежение и всеми силами показывать, что ему все равно. Как же он напоминает меня в детстве!

Мне тогда было шесть лет. Родители постоянно скандалили, то и дело угрожая друг другу разводом. До ребенка им дела не было. Как я и что со мной – никого не волновало. На мое бедственное положение обратила внимание мама девочки, с которой мы вместе играли на улице. Ей стало жалко подругу дочери, и она приобрела мне две пары брюк. Но вместо благодарности я почувствовала обиду. Ни в какую не хотела брать подарок и, как заведенная, повторяла, что мама уже купила для меня много красивых брюк, а я просто не люблю ходить в новых, потому что в старых удобнее.

Я вскочила и быстро подошла к Цзюйланю, преградив дорогу.

– Посуду помыл?

– Помыл.

– Для тебя есть еще одно дело. Давай, вперед, – сказала я и подтолкнула его к компьютеру.

Он не шелохнулся и просто смотрел на меня. Попытка сдвинуть его хоть на миллиметр провалилась: это все равно что пытаться толкать гору. Сколько ни старайся, а толку не будет.

Тогда я разозлилась и исподлобья посмотрела на него:

– Так, кто здесь хозяйка? Разве ты не должен исполнять мои поручения?

Наконец мы вместе подошли к компьютерному столу. Сев в кресло, я пододвинула табуретку и с важным видом пригласила новоиспеченного «сотрудника» сесть.

– Решила посмотреть, как делают ремонт в отелях. Присоединяйся. В будущем нам обоим это понадобится. Если хотим ни в чем себе не отказывать, то нужно хорошо постараться.

Открыв браузер, я показала, как пользоваться поисковиком. Если освоит это, остальное придет со временем. Показывала все медленно. Цзюйлань молча сидел рядом и внимательно следил за моими действиями.

Вдруг я вспомнила, что раз у него никогда не было компьютера, то он, наверное, не знает, как пользоваться клавиатурой.

– Что тебе знакомо: «Пиньинь» или «Уби»[13]?

– «Уби», – немного поразмыслив, ответил Цзюйлань.

Я сразу скачала пособие по «Уби» и быстро показала ему основы.

– Тут требуется время, чтобы запомнить графемы иероглифов. Потренируешься, набьешь руку – и сможешь легко печатать.

После этого я достала с книжной полки оставшийся от дедушки самоучитель по работе на компьютере, положила его перед мужчиной и наказала учиться по этой книге. Тот взял книгу и начал листать. Я стояла позади. Взгляд упал на сад, где на ветру развевалось постельное белье. Тут меня осенило: Цзюйлань не включал стиральную машинку, потому что он просто не знает как.

От самой мысли мне стало не по себе. Но вероятнее всего, так оно и есть. В конце концов, откуда он родом? Из какой-нибудь далекой глухомани или богом забытой деревни? Там, наверное, и электричества нет? Неудивительно, что первое время его было тяжело понять…

Не скрою, конечно, он вызывал во мне любопытство. Но я не планировала встречаться с ним или выходить замуж, так что не видела смысла копаться в прошлом нового знакомого. Главное – решить насущные вопросы здесь и сейчас.

Из электрических приборов в доме есть кондиционеры, микроволновая печь, холодильник, рисоварка, телевизор и DVD-плеер. Не знаю, пользовался ли он хотя бы чем-нибудь из всего этого.

Хорошенько подумав, я порылась в шкафу, достала с нижней полки коробку с инструкциями от всех электроприборов в доме и поставила ее на угол стола.

– Здесь инструкции ко всем электроприборам в доме. Будет свободное время – почитай, – поручила ему я. И, боясь, что мои слова могут обидеть его, спешно добавила: – Их все сделали разные фирмы и в разные годы, так что инструкции могут не подходить. Почитай, чтобы не было как со стиральной машинкой.

К счастью, Цзюйлань понял все правильно, не обиделся и не воспринял мои слова в штыки. Он терпеливо выслушал наставления и согласился все прочитать.

Выйдя на улицу, я отправилась подавать заявление на бизнес-лицензию. На всякий случай захватила с собой ID-карту и домовую книгу.

Мне казалось, что это простая формальность и она не займет много времени, однако процедура оказалась очень долгой и со множеством нюансов. Позже выяснилось, что мне необходимо приложить к документам фотографию и справку о состоянии здоровья. К счастью, я коренной житель острова и, куда бы ни пошла, всегда могу неожиданно встретить моих одноклассников или одноклассников моих одноклассников и обратиться к ним за помощью. Так можно сэкономить уйму времени. Целый день я крутилась как белка в колесе, прежде чем наконец оформила все документы.

К шести часам я вернулась домой жутко уставшая и с арбузом в руках, купленным по дороге.

– Я дома, – устало произнесла я и развалилась на плетеном стуле.

Цзюйлань едва взглянул на меня, молча взял арбуз и унес на кухню. Чуть погодя он вернулся, держа в руках вилку и вазу с очищенным и нарезанным на маленькие кусочки арбузом.

Я была немного удивлена. Ведь буквально утром он вел себя как человек, который вроде бы не должен знать, как пользоваться приборами для резки арбуза. Хотя, похоже, сегодняшний деликатес оставил его равнодушным. Но не меня. Я с удовольствием взяла кусочек вилкой и поблагодарила помощника.

Смакуя каждый ломтик, я в итоге съела половину и почувствовала, как ко мне возвращаются силы.

– Договорилась по поводу ремонта. Завтра во второй половине дня мастер приедет осмотреть дом и скажет, во сколько приблизительно обойдется работа. Утром надо будет все здесь убрать и помыть. Начинаем режим максимальной экономии.

В ответ послышалось лишь тихое «угу».

Наступил вечер, и пора было готовить ужин. Я как раз подумывала не заморачиваться сегодня и просто отварить лапшу, как вдруг услышала тихий стук в дверь.

Это был Цзян Ишэн, мой сосед и друг детства. Мы вместе росли и были не разлей вода. Он всегда отличался цепким умом. Мог не ходить на уроки, но неизменно умудрялся получать хорошие оценки и оставаться лучшим в классе, чем удивлял других ребят. В детстве его прозвали Чудотворцем, а сейчас этот человек работал хирургом в городской больнице на острове. Его имя созвучно со словом «доктор». Так «Цзян Ишэн» стал «доктором Цзяном». Забавное совпадение, которое становится поводом для вежливых шуток среди новых знакомых и пациентов.

Раньше я бы со всех ног бросилась открывать дверь, сейчас же, напротив, не торопилась.

– Заходи, – с трудом сказала я, бросая робкий взгляд на Цзюйланя.

Тот оказался весьма проницательным: сразу почувствовал мое волнение и хотел уже укрыться в другой комнате, но я преградила ему дорогу. Для себя я твердо решила ничего не бояться, поскольку бизнес у меня официальный, что дает право нанимать людей. Оставалось лишь успокоить моего нового «жителя».

– Это мой близкий друг. Он хороший человек. Сейчас познакомлю вас.

Я подошла к двери и открыла ее.

– Сяо-Ло, ужин дома отменяется. Пойдем сегодня в кафе, – проходя в гостиную, объявил Ишэн.

С ним пришли еще двое: девушка и парень. Девушка была в платье, с красивым лицом, стройной фигурой и волосами до плеч. Второй спутник, молодой человек, носил очки и выглядел интеллигентным и сдержанным. Я узнала в нем адвоката Чжоу Бувэня, который вчера приходил к нам в дом огласить завещание.

Поначалу я застыла от удивления, а когда шок прошел, вежливо поздоровалась:

– Здравствуйте, господин Чжоу.

Ишэн громко рассмеялся:

– Сяо-Ло, как официально! Вы же знакомы, присмотрись получше.

Чжоу Бувэнь улыбался мне. Вчера он делал это по-другому – сухо и профессионально. А сейчас – искренне и с радостью. В его глазах читалось нетерпение. Я была сбита с толку и жалела только о том, что не могу дотянуться и пнуть гадкого докторишку за то, что морочит мне голову. Однако мне удалось взять себя в руки.

– Господин Чжоу, мы познакомились с вами только вчера. Почему Ишэн утверждает обратное?

Мой друг сделал наигранно глубокий вдох и хотел было уже отрыть рот, как Чжоу Бувэнь дернул его за руку, и тот осекся. Адвокат пристально посмотрел на меня.

– Сяо-Ло, – еще раз улыбнулся он. – Это же я, Датоу[14].

Вежливая улыбка мгновенно исчезла с моего лица. В полном недоумении я уставилась на Чжоу Бувэня.

Ли Датоу, которого при рождении назвали Ли Цзинь, был еще одним моим лучшим другом детства. Мне сразу вспомнился худощавый мальчишка с большой головой, длинными ногами и хмурым, озлобленным лицом. В школе никто не смел его задирать. Сейчас же передо мной стоял подтянутый мужчина – настоящий интеллигент. Сколько бы я ни всматривалась, не могла найти никакого сходства с тем мальчишкой из детства. Разве что в выражении лица улавливалось что-то знакомое.

Когда мне было десять, отец снова женился. Мачеха забеременела. В квартире стало тесно, и для первого ребенка места не нашлось, поэтому меня забрал дедушка. Так как я не говорила на восточноминьском диалекте[15] и не понимала родного языка народности ли[16], то разговаривала на чистом путунхуа[17], из-за чего сильно выделялась в школе. Для одноклассников новая ученица стала предметом любопытства и восхищения, но вскоре школу облетела новость, что мой отец не хочет, чтобы его дочь сбежала с матерью и ее проходимцем-любовником неизвестно куда, пока он живет в другом месте. Вот тут любопытство и восхищение быстро сменились на жалость и презрение. В то время я напоминала испуганного ежика, защищающего острыми иголками остатки самооценки, которая после всего и так была ниже плинтуса. А потом и вовсе превратилась в изгоя: одноклассники выбрасывали мои тетради в унитаз, по дороге домой плевали мне вслед. Дошло до того, что один мальчик поймал и подложил мне в портфель змею. Теперь все это кажется обычными детскими шалостями, но тогда эти шалости превратили мою жизнь в настоящий ад. И продолжался этот ад до тех пор, пока к нам в класс не пришел Ли Датоу.

Он, как и я, бегло говорил на путунхуа и жил с бабушкой. Только его родители не развелись: отец умер, а мать жила отдельно. Когда-то я страстно хотела быть похожей на новенького: уж лучше бы папа умер, чем отказался от меня.

И парнишка, и я не умели прощать, зато он легко выражал недовольство и мог дать сдачи. Видимо, сказывалась мужская природа, вдобавок его не затравила мачеха. В то время как я тихо отмалчивалась в углу и старалась не лезть на рожон, он отлично дрался и мог легко приструнить трех обижавших его старшеклассников. Ему было все равно, по делу на него ругаются или нет. Он предпочитал решать вопросы грубой силой, чтобы в следующий раз ни у кого даже мысли не возникло подойти.

Ли Датоу был старше на три года. Хотя мы оба жили на улице Мацзу и виделись до и после школы, мы никогда не говорили друг с другом. Так продолжалось до тех пор, пока однажды одноклассники не загнали меня в небольшой лес рядом со школой. Они окружили меня со всех сторон и стали допытываться: «А твоя мать правда сбежала с любовником?» Тогда откуда ни возьмись появился Ли Датоу, разогнал всех и предупредил, что будет при встрече избивать любого, кто решит еще раз поиздеваться надо мной.

С тех пор я ходила за ним хвостиком. Со временем мы освоили восточно-миньский диалект и даже заговорили на языке ли, а он привык к жизни на острове и даже подружился с Ишэном, чей дом стоял на нашей улице.

Три года наша троица была неразлучна. Мы все делили на троих. Так продолжалось до того дня, пока мне не исполнилось тринадцать и я не получила любовное письмо от Ли Датоу. В тот момент внезапно пришло осознание, что мы все-таки разного пола. Когда он, смущенный и взволнованный, признался мне, я стояла как вкопанная и не знала, что сказать.

Пока я ломала голову над ответом на первое в жизни любовное письмо, бабушка Ли Датоу неожиданно умерла от инсульта. После этого его забрала мать. Он ухал так быстро, что не успел даже попрощаться с нами. На любовное письмо я так и не ответила.

Только от соседей слышала, что его матери сказочно повезло и она вышла замуж за богатого мужчину, одинокого и бездетного выходца с юга, проживающего за границей. В тот раз безоблачное будущее Ли Датоу зависело от того, понравится ли он отчиму.

Постепенно воспоминания о том парнишке тускнели, но не исчезли полностью, поскольку он был рядом на протяжении самых тяжелых трех лет моей жизни. Да еще это любовное письмо без ответа… В общем, его образ навсегда остался в моей памяти.

Ишэн слегка толкнул меня.

– Судя по лицу, вспомнила?

Я наконец пришла в себя. Мое сердце затрепетало так, что стало даже неудобно.

– Друг, с которым мы три года почти не расставались… Как можно забыть? Заходите! – проговорила я с неловкой улыбкой и впустила гостей.

Я быстро пододвинула плетеный стол и стулья, приглашая всех сесть. Ишэн просил меня не суетиться, но я пропустила его слова мимо ушей. Пулей вбежав на кухню, нарезала оставшуюся половину арбуза и аккуратно положила в вазу для фруктов. Вот сейчас можно успокоиться.

С тарелкой в руках я вышла из кухни и увидела, как трое мужчин сидят и мирно болтают в моей гостиной.

– Меня зовут У Цзюйлань, – улыбнулся мой помощник. – Я двоюродный брат Сяо-Ло. Только вчера вечером приехал на остров.

При этих словах я споткнулась и чуть не уронила вазу с фруктами ему на голову. К счастью, он был готов: одной рукой крепко схватил меня, а другой поймал и поставил на стол вазу с фруктами.

– Сяо-Ло всегда была независимой и не привыкла говорить кому-то о своих проблемах. Это меня беспокоит. Я все равно ничем не занят, потому решил составить ей компанию на какое-то время.

– Господин У, а чем вы занимаетесь?

– Работаю программистом. Обычно нас называют айтишниками. Мы не привязаны к офису, можно работать удаленно. Главное – вовремя выполнять работу, чтобы заказчик был доволен.

«Ах, программист, значит? А кто сегодня утром тыкал и ковырял пальцем экран компьютера?»

Я уставилась на него, не понимая, что он задумал. Цзюйлань же посмотрел на меня с искренней улыбкой. А затем потянул к себе, усаживая рядом на стул, и по-дружески сказал Чжоу Бувэню:

– Зови меня просто Цзюйлань. Или я буду обращаться к тебе «господин Чжоу», и никак иначе. Не нужно формальностей.

– Сяо-Ло, почему ты никогда не говорила, что у тебя есть такой прекрасный двоюродный брат? – в шутку рассердился Ишэн.

– Ой, вы это, кушайте арбуз, – попробовала я сменить тему.

Я сама только узнала, что у меня есть двоюродный брат. Впрочем, Цзюйлань вполне приемлемо объяснил, что он здесь делает. С этим проблем не возникло, так что выдавать его не стану. Будучи человеком прямолинейным, вряд ли он позволил бы себе нагло врать напропалую, но сообразительности ему хватило, чтобы догадаться: от маленькой лжи вреда не будет.

Ишэн и Чжоу Бувэнь поняли, что сейчас не лучшее время для расспросов о моем родственнике, поэтому мы больше не поднимали эту тему.

Вместо этого адвокат указал на очаровательную девушку, сидящую рядом с ним, и сказал:

– Сяо-Ло, познакомься: это Чжоу Буянь, моя двоюродная сестра по отцу.

– Очень приятно, меня зовут Шэнь Ло. Когда-то мы с твоим братом были хорошими друзьями и соседями по улице, – улыбнулась я.

– Взаимно. – На ее лице тоже появилась улыбка. – Брат столько рассказывал о тебе, что я уже давно мечтала познакомиться.

В ее словах чувствовался намек, вот только мне не удалось понять на что. Оставалось лишь сидеть и вежливо улыбаться.

– Прости за вчерашнее, – вдруг вмешался Чжоу Бувэнь. – Пришлось притвориться, что мы незнакомы.

– Конечно, я все понимаю. Ты все правильно сделал. Мачеха бы точно заподозрила неладное, если бы узнала, что адвокат, занимающийся вопросом наследства, – мой давний друг.

– Хватит болтать. Давайте сначала решим, куда пойдем ужинать, – перебил нас Ишэн.

Ребята стали обсуждать, куда лучше отправиться. Я же молча кивала на все их предложения, поскольку говорить настроения не было. Все-таки целый день провела на ногах и очень устала.

– Давайте никуда не пойдем, а просто позвоним нашему старому другу Сянсу и оформим доставку. Как вам такая идея? – предложил Чжоу Бувэнь.

Ишэн взглянул на меня и понял, что предпочла бы я, после чего сказал:

– Мне совсем не хочется никуда идти, так что давай. Только я сам закажу.

Он был авторитетным и уважаемым врачом здесь, на острове, так что никто не мог ему отказать, чтобы не ударить в грязь лицом. Будь то ресторан с доставкой или обычная лавка, один его звонок – и все, что вы пожелаете, уже у вас дома.

Ишэн уточнил, кто что любит, кому чего нельзя, и достал телефон. Тридцать минут спустя курьер на мопеде привез два больших пластиковых контейнера. В одном было барбекю – кусочки сочного жареного мяса, аккуратно упакованные в двухслойную алюминиевую фольгу, в другом стояли банки с алкоголем и другими напитками среди кубиков льда.

Стол ломился от еды: рыба, креветки, устрицы, грибы, кукуруза… Больше двадцати видов блюд на гриле с пылу с жару. Барбекю-ресторан, где Ишэн сделал заказ, известен на весь остров. Там всегда свежие продукты и очень вкусно готовят. Каждый вечер в заведение выстраивается огромная очередь, и это не считая заказов на дом. Однако, даже если в ресторане час пик и яблоку негде упасть, один звонок от Цзян Ишэна – и курьер уже послушно везет заказ к вам. Этому у него стоило поучиться!

К слову, он уже чувствовал себя как дома и с улыбкой звал всех к столу.

– Ешьте, пока горячее. Если не хватит, закажем еще. Привезут быстро, не успеете и глазом моргнуть.

Ребята уже открыли пиво, и мы чокнулись, чтобы отпраздновать воссоединение старых друзей спустя много лет. После пары бокалов атмосфера стала намного уютнее.

Чжоу Бувэнь взял несколько зажаренных щупалец кальмара и протянул мне:

– Когда-то давно ты очень любила их. Надеюсь, предпочтения не изменились?

– Не изменились, – улыбнулась я и взяла угощение. Сегодня получилось пообедать лишь тарелкой риса, поэтому сейчас я была жутко голодной. К тому же мне действительно очень нравятся кальмары, так что я с удовольствием откусила кусочек.

Наслаждаясь едой, я не переставала поглядывать на своего «брата». У меня были опасения, что он, как и раньше, отставит тарелку, едва попробовав. Но, к моему удивлению, Цзюйлань вдруг улыбнулся и с радостью принялся за рыбу. Похоже, эти блюда были ему по вкусу. Что ж, уже хорошо. Только, похоже, повар из меня все-таки никакой.

Цзюйлань и Чжоу Буянь понимали, что сегодня вечером им отведена роль второго плана, поэтому тихонько наслаждались барбекю. Я тоже с детства мало говорю и больше слушаю, в отличие от своих друзей, которых хлебом не корми – дай поболтать.

Жизнь Чжоу Бувэня сложилась удачно: сначала он с отчимом и матерью уехал в Малайзию, там окончил школу и поступил в университет в США. Затем вернулся в Китай и сейчас работает в известной юридической фирме в городе Фучжоу. Родители здоровы, девушки нет.

Из его рассказа стало понятно, что отношения с отчимом сложились хорошо. Они явно близки, раз Бувэнь называет того отцом. Если бы я не знала историю его семьи, непременно подумала бы, что речь идет о биологическом, а не приемном отце.

Мы с Ишэном понимали друг друга как никто другой и, что бы ни говорил наш друг детства, намеренно не вспоминали прошлое. Включая смену его фамилии. Еще в детстве он не любил, когда к нему обращались по имени и фамилии, так что мы называли его просто Датоу. Поэтому сейчас даже казалось, что его всегда звали Чжоу Бувэнь.

Когда мужчины закончили рассказывать о себе и принялись расспрашивать меня, я уже успела сделать кое-какие выводы. Оба состоятельные, могут позволить себе все. Не хватало одного – девушек. Я же их полная противоположность. По меркам Пекина внешность у меня ничем не примечательная, профессия весьма заурядная, а сейчас так я вообще безработная.

– Сяо-Ло, какие у тебя планы? Вернуться обратно в столицу? – заботливо поинтересовался Чжоу Бувэнь.

– Нет, я так и не привыкла к тамошнему ритму жизни. Так что возвращаться не планирую.

– А как насчет Фучжоу? Можешь найти работу там. Я помогу.

– Мой брат, похоже, не в себе, раз так скромничает перед тобой. Сяо-Ло, он ведь действительно может помочь. В крайнем случае у нашего дяди в Фучжоу есть фирма, и там всегда требуются специалисты по финансам, – перебила нас Чжоу Буянь.

Я еще не успела ничего ответить, как Ишэн стал всерьез размышлять.

– Фучжоу – хороший вариант. Находится недалеко, похожая еда и климат. Хотя если ты уедешь, что будет с домом? Без людей он совсем зарастет.

– Сяо-Ло, я как раз хотела поговорить с тобой об одном деле, – опять перебила нас Чжоу Буянь.

– О каком? – Мне стало любопытно.

– Я тут уже два дня и заметила, что здешние дома весьма необычны, – прикусив губу, начала Чжоу Буянь. – Мне очень понравился остров и его старые каменные здания. Изначально хотела купить один себе, но поговорила с хозяином местной гостиницы и узнала, что купить жилье на острове нельзя – только арендовать. Собственно, и хозяин гостиницы не владеет ей – он арендатор. А твой дом мне понравился, как только зашла в него. Если решишь уехать на работу в другой город, чтобы он не пустовал, сдай его мне. За аренду готова платить десять тысяч юаней в год.

Такая сумма меня изрядно удивила. Обычно старые домики на берегу моря можно арендовать не дороже чем за семь или восемь тысяч, несмотря на их хорошее расположение. Очевидно, деньги для Чжоу Буянь не проблема. Взглянув на Чжоу Бувэня, я поняла, что она говорит абсолютно искренне.

– Спасибо за предложение. Рада, что тебе понравился дом. Однако в ближайшее время я не планирую сдавать его.

Сказано это было с улыбкой.

Девушка взглянула на брата, и голос ее стал жалостливым.

– Сяо-Ло, ты, наверное, беспокоишься за дом? Боишься, что я все тут переломаю? Не переживай по этому поводу, наживаться и повторно сдавать его в аренду не стану. Просто буду приезжать сюда на несколько месяцев в году. Максимум, что я сделаю, так это передвину мебель. Обещаю, что не буду менять планировку.

– Сестра еще в начальной школе полюбила живопись. Сама рисует красками. Сейчас занимается дизайном ювелирных украшений. Она любит стиль ретро и все старинное: дома, мебель, украшения. Так что можешь не переживать и спокойно сдавать дом, – пришел ей на помощь Чжоу Бувэнь.

– В старых домах обязательно должен кто-то жить. Если они будут пустовать, то быстро обветшают. Как бы там ни было, работу тебе ведь искать нужно, а здесь ты вряд ли что-то найдешь. Так почему бы не уехать и не сдать дом Буянь? Разве что можно уменьшить срок сдачи, но мы же друзья и обо всем договоримся, – подхватил Ишэн и принялся меня уговаривать.

– Все верно! – одобрительно закивал Чжоу Бувэнь.

На фоне непрекращающихся уговоров ничего не оставалось, кроме как признаться прямо.

– Если я когда-нибудь решу уехать с острова в поисках работы, то непременно сдам дом Буянь, но пока никуда не собираюсь. Хочу жить здесь одна.

Все были в шоке от услышанного. Остров существовал за счет рыболовства и туризма. Ничего другого просто не было. Кроме узких специалистов вроде Цзян Ишэна, молодежь в поисках работы уезжала на материк, где возможностей и денег больше.

– Но что ты будешь делать здесь? – спросил Цзян Ишэн.

– Ну… открою гостиницу, – неловко ответила я.

Цзян Ишэн положил в рот кусок мяса и, пережевывая его, сказал:

– По-моему, это весьма рискованно. Но если ты действительно все решила, то поддержу тебя.

– Спасибо. – Я подняла бокал в его честь.

Чжоу Бувэнь, наоборот, погрустнел: лицо стало мрачным и печальным. Но он тоже поднял бокал пива и улыбнулся:

– Если откроешь гостиницу, то как раз сможешь приезжать сюда отдыхать! Так даже лучше, правда?

В ту же секунду с улыбкой присоединилась и Чжоу Буянь:

– Тогда с нетерпением буду ждать открытия гостинцы Сяо-Ло.

И все трое выпили за скорейшее открытие и большую прибыль.

Весь вечер мы только и делали, что ели, пили и веселились. Только к десяти часам Чжоу Бувэнь и Ишэн засобирались домой.

Стоя во дворе, адвокат на прощание взглянул на меня и, казалось, хотел что-то сказать, но промолчал. Наш друг-доктор быстро сообразил, что к чему, поэтому подозвал Чжоу Буянь и увел ее к выходу, решив оставить нас наедине. К сожалению, в этот момент Цзюйлань стоял позади меня, поэтому Чжоу Бувэнь не решился говорить в присутствии постороннего и молча направился к воротам. Плечи его были опущены.

В детстве мне довелось пожить и с отчимом, и с мачехой. Живя под чужой крышей, с ранних лет я научилась читать по лицу. Я давно чувствовала, что Чжоу Бувэнь хотел мне что-то сказать, но свыклась с этим ощущением, думая, что мне это только кажется. Поэтому сегодня его неожиданная попытка поговорить выбила меня из колеи. Я не была готова к серьезной беседе, так что решила сделать вид, что ничего не заметила.

Закрыв главные ворота, будто в тумане я поднялась наверх и села на кровать. Вдруг меня посетила мысль. Я подскочила и, обыскав всю комнату, нашла под кроватью старую жестяную банку из-под печенья. В ней хранились мои детские вещи, в том числе и первое любовное письмо.

Читать я его не стала и просто бережно держала в руках. После стольких лет бумага истончилась и пожелтела. Почерк казался совсем уж детским, но за этим детским признанием скрывалось замечательное время, когда двух маленьких, загнанных в угол детей связывали узы крепкой и теплой дружбы. Глядя на лист, я не смогла сдержать улыбки. Мое сердце наполнилось радостью, словно после долгой разлуки.

Годы жизни с дедушкой прошли в спокойной и теплой атмосфере, однако я не переставала переживать за судьбу Датоу. Боялась, что его не примет отчим и он не сможет продолжить учебу, а то и вовсе собьется с пути и пойдет по кривой дорожке.

Судьба разлучила нас, и она же устроила сегодняшнюю встречу. Я уже поняла, что мой друг поладил с отчимом, окончил школу и даже отучился в зарубежном вузе. Сейчас у него дружная семья, хорошая работа и двоюродная сестра, с которой он отлично ладит.

Неважно, что время пролетело так незаметно. Значение имеет лишь то, что мы выросли. И это замечательно!

Наконец-то у меня получилось отпустить то, что столько лет лежало камнем на сердце. С улыбкой я свернула письмо и положила его обратно в жестяную банку.

QQ – популярный китайский мессенджер.

«Пиньин» и «Уби» – способы ввода текста на китайской клавиатуре. «Пиньин» основан на методе звукопроизношения, когда звуки прописываются латиницей и автоматически трансформируются в иероглифы. «Уби» – ввод иероглифа по ключевым чертам, каждая из которых вводится отдельно.

Датоу (кит. 大头) – прозвище Бувэня, в переводе означает «большая голова».

Восточноминьский диалект – диалект китайского языка, распространен в восточной части провинции Фуцзянь.

«Зеленые сливы и бамбуковые лошадки» (кит. 青梅竹马) – образное выражение, означающее детскую непосредственность и чистоту, а также любовь, зародившуюся в детстве.

Ли – народность, проживающая на острове Хайнань.

Путунхуа – официальный язык в КНР.

Глава 4. Смятение

Он крепко держал меня. Его рука была холодной, но в тот момент казалась самой теплой на свете.

Проснувшись рано утром, я с удивлением обнаружила, что под навесом на маленьком квадратном столике стояла миска с кашей, тарелка с вареными яйцами и изумрудно-зелеными водорослями.

Сглотнув слюну, я громко спросила:

– Цзюйлань, это ты приготовил?

– Нет. Может, ты? – донесся из кабинета холодный голос.

Наверное, это должно было звучать как шутка, только вышла какая-то насмешка над моим интеллектом. Возможно, это упрек за то, что я слишком уж занизила ожидания, поняв, с каким человеком имею дело. Ладно, чего голову ломать? Лучше попробую кашу.

Вкус меня поразил. Сварить крупу может каждый, но немногие сделают это хорошо. Каша была не слишком густой и не слишком жидкой, в меру мягкой. То что надо, в общем. Вкус риса ощущался настолько отчетливо, что мне не терпелось съесть все до последнего зернышка. Что-то подобное я пробовала лишь однажды, в одном ресторанчике в Гуанчжоу. Обе закуски отлично дополняли основное блюдо: зеленые водоросли освежали, а вареные яйца усиливали вкус. Я опустошила и миску с кашей, и тарелку с закусками, не поднимая головы.

Однажды вычитала в каком-то романе, что чем проще блюдо, тем более сложное испытание для навыков повара оно представляет, но не верила в это. Сегодняшний завтрак был очень вкусным и помог понять, почему Цзюйлань с неприязнью относится к моей готовке.

Вымыв посуду, я зашла в кабинет и увидела его за компьютером. Затем принесла табурет, села рядом и, поставив локти на стол, стала пристально наблюдать за этим загадочным мужчиной.

Кожа у него очень светлая, черты лица аккуратные, нос идеально прямой, глаза посажены глубже, чем у среднестатистического жителя Восточной Азии, а брови густые и темные. Передо мной словно бы сидело существо с вершины пищевой цепи, не замечающее никого внизу. Стоит признать, его холодность и высокомерие могли напугать.

Спустя какое-то время Цзюйлань оторвал взгляд от монитора и посмотрел на меня. Наконец он равнодушно произнес:

– Призрака увидела?

Даже жаль, что я видела Цзюйланя в нелепой одежде и после обморока. Видела, как старательно он стирал, убирал дом и готовил еду, отчего вся строгость исчезала из облика. Мне не было страшно находиться рядом с ним, потому что в нем я замечала определенное сходство с ребенком, который изо всех сил пытается принять грозный вид, чтобы напугать людей. Ни с того ни с сего я вдруг протянула руку и ущипнула его за щеку.

Кожа была нежной и холодной. Я усмехнулась, но через мгновение поняла, что натворила. Меня словно током ударило. Цзюйлань тоже был в шоке. Мы смотрели друг на друга, не в силах поверить в произошедшее. Он перевел взгляд на мою руку, которая так и замерла у его лица. От этого взгляда у меня внутри появилось чувство, что я в один миг могу лишиться руки.

Осознав всю серьезность ситуации, я быстро спрятала ее за спину и нелепо рассмеялась. Мужчина посмотрел мне в глаза, и в горле сразу пересохло – смеяться уже не получалось. Нужно срочно отвлечь его и сменить тему!

– Я съела все, что ты приготовил. Завтрак был настолько вкусным, что теперь понимаю, почему моя стряпня вызывает у тебя презрение.

Цзюйлань остался равнодушен к моей лести и прямо сказал:

– Хорошо, раз поняла. Значит, теперь готовить буду я.

Возражать я не видела смысла, поэтому тут же энергично закивала головой.

– Ты так хорошо готовишь, что с легкостью можешь пойти поваром в пятизвездочный отель. Так зачем… приехал в такое место, как наш остров?

Еще вчера я думала, что мне с ним не роман крутить, поэтому не собиралась задавать вопросов о его прошлом, но сегодня не смогла удержаться. Я прочитала гору книг и посмотрела кучу сериалов, но этот человек для меня все еще остается загадкой. А ведь думала, что разбираюсь в психологии.

Слегка прищурив глаза, он, казалось, тщательно обдумывал ответ на мой вопрос. Вдруг меня прошиб холодный пот и волосы по всему телу встали дыбом: я будто смотрела в глаза ядовитой змее. Страх сковал тело, мышцы словно парализовало. К счастью, Цзюйлань быстро потерял ко мне интерес и снова уставился в монитор.

Из моей груди вырвался вздох облегчения. Я еще раз взглянула на мужчину, но не заметила ничего необычного. Начинало раздражать, что меня уже второй раз испугал взгляд этого человека. Прикрыв монитор рукой, я воскликнула:

– Ответь на вопрос!

– Всем не везет, вот и мне недавно не повезло. – Он повернул голову в мою сторону.

Ничего не сказал толком и в то же время будто объяснил все. В один миг мое раздражение рассеялось и стало немного грустно оттого, что не могу утешить его. После недолгого молчания я произнесла:

– Если тебе некуда податься, можешь просто жить здесь и помогать мне. А захочешь уйти – я оплачу тебе дорогу.

Лицо Цзюйланя оставалось бесстрастным. Какое-то время он молча смотрел на меня, а затем встал и вышел.

Глядя ему вслед, я сердито пробормотала:

– Несмотря на твою холодность, я все равно тебе помогаю! Мог бы хоть улыбнуться…

* * *

В час дня пришел дизайнер Ван Тяньлинь, муж моей одноклассницы из средней школы и просто хороший знакомый. После выпуска мы часто пересекались. Я провела его по этажам, показывая дом. Узнав о моем финансовом положении, он сразу признался, что ремонт дома – это бездонная яма.

– За ремонт подобного дома можно отдать как миллион, так и целое состояние. Моя идея в том, чтобы сэкономить настолько, насколько это возможно. Но есть моменты, где это совершенно не удастся. Во-первых, ради безопасности. Во-вторых, если пожадничать и купить дешевые вещи, то они сломаются через год-два и их придется чинить.

Что ж, логично.

Тяньлинь достал блокнот с ручкой и начал рисовать и делать заметки, анализируя, что необходимо перестроить, а что достаточно отремонтировать. Последний ремонт проводился восемь лет назад, и многое требовало повторной починки. Я указывала одно за другим подобные места, а мастер решал, что стоит заменить, а что подлатать. Вдвоем мы составили план предстоящих работ.

Я доверяла Тяньлиню и знала, что у него есть свои поставщики, и потому цены на материалы будут ниже, чем если идти и покупать их в магазине. Поэтому вопрос расходов был полностью на нем. Сделав грубый подсчет, он сказал, что материалы и услуги мастеров обойдутся не менее чем в восемьдесят тысяч юаней.

Цена оказалась немного выше ожидаемой, но разница в десять-двадцать тысяч оставалась в пределах нормы, и я согласилась. Поскольку нужно было оплатить покупку материалов и внести аванс, мы условились на пятидесяти тысячах юаней, а оставшуюся сумму я обязалась выплачивать, когда потребуются материалы, и по ходу работы.

Мне хотелось побыстрее начать, и Ван Тяньлинь, немного подумав, сказал, что приступит послезавтра. Так как ремонт не был масштабным, то он пообещал делать все быстро и без потери качества. По его оценке, можно уложиться в две недели.

Я с благодарностью спросила:

– Аванс оплатить переводом или наличными?

– Лучше наличными.

Переводом, конечно, проще, ну да ладно.

– Хорошо, тогда отдам деньги завтра.

– Завтра рано утром я отправлюсь на корабле за материалами и вернусь поздно вечером. Мы давно знакомы и не станем обманывать друг друга, так что отдашь послезавтра, как начну работать.

– Отлично!

Когда все было обговорено, мы еще немного поболтали, и Тяньлинь начал собираться домой. По дороге к выходу я вновь и вновь благодарила его.

* * *

На следующий день я первым делом отправилась в банк за деньгами. Помимо пятидесяти тысяч для Тяньлиня, сняла еще десять тысяч на покупку телевизора, столов, стульев и другой мебели. Транспорт на острове нерегулярный, из-за чего доставка крупногабаритного груза часто занимает от десяти дней до полумесяца, поэтому лучше купить все заранее. Хотя если слишком поторопиться, то придется искать место для хранения. С другой стороны, затяну с покупками – и, скорее всего, вещи не придут к открытию гостиницы.

Несмотря на то что люди на острове простые и неконфликтные, я была очень осторожна и шла, крепко прижимая сумку к груди. Все-таки в ней было шестьдесят тысяч наличными.

Прогуливаясь по оживленному овощному рынку, я смотрела, как змеится вверх, вдоль склона горы улица Мацзу, и думала о том, что вот-вот буду дома. На этой мысли моя бдительность притупилась.

По разным причинам старые улицы сносились и перестраивались, а когда правительство вмешалось, остались только отдаленная улица Мацзу и улица Фонарей, где на пристани собирались туристы. Здесь обе дороги сильно сужаются и потому закрыты для автомобилей, по обеим сторонам стоят только старые дома местных жителей. За исключением небольшого магазинчика, торгующего табаком, алкоголем и закусками, тут нет никаких коммерческих заведений и вообще очень тихо.

Было рабочее время, поэтому улицы пустовали. Вниз по дороге несся мотоцикл, на котором сидело двое мужчин в шлемах, закрывающих лица.

Я отошла в сторону, но они, проезжая мимо, слегка замедлились, а пассажир вытянул руку и схватил мою сумку. Мотоцикл рванул вперед, мои пальцы сами собой сжали ремешок сумки, вот только силы были неравны – я упала, и меня потащило по земле.

Тонкая ткань платья никак не защищала, и кожа быстро покрылась царапинами и ссадинами. Мне было очень больно, но мысль о шестидесяти тысячах не позволяла просто сдаться. Человек, сидящий сзади, что-то сердито пробурчал, а затем достал нож, чтобы перерезать ремень сумки. Мотоцикл тряхнуло, и острое лезвие ножа полоснуло мою руку. От сильной боли я выпустила сумку и растянулась на дороге. Не знаю, то ли от пыли в глазах, то ли из-за дикой боли, но я больше ничего не видела. Слышался лишь рев удаляющегося мотоцикла.

Все произошло очень быстро. На улице снова стало тихо и спокойно. Только я выглядела так, будто вернулась из ада. Приложив немало усилий, чтобы встать, я осмотрела себя и поняла, что не хватает одного ботинка. На ногах не было живого места, а раны на ладонях кровоточили. Мир казался слегка расплывчатым. Я протерла глаза, убирая кровь и грязь, но видела по-прежнему плохо.

Я уже хотела позвонить в полицию, как вдруг вспомнила, что телефон остался в сумке. С трудом определив направление к дому, я шла, дрожа всем телом, и кричала:

– Кто-нибудь! Кто-нибудь!..

Все тело ныло от боли, а я кричала все громче в надежде, что меня услышат и помогут. Но то ли из-за того, что голос охрип, то ли в ближайших домах просто никого не было, никто так и не откликнулся. Несмотря на то что на улице ярко светило солнце, казалось, будто меня все сильнее затягивает в какой-то темный и холодный мир.

Никто не придет на помощь. Я кричу в пустоту. Утратив всякую надежду, я поняла, что рассчитывать можно только на себя. Бояться бессмысленно, плакать – тоже. Как и в детстве, единственный выход – это стиснуть зубы и двигаться дальше. Тогда я твердо верила, что стану взрослой, сейчас же – что обязательно найду путь домой.

Поскольку зрение так и не вернулось в норму, мне ничего не оставалось, кроме как вытянуть руки и, подобно слепой, двигаться на ощупь. Это была прогулка на острие ножа.

Вдруг чья-то холодная рука схватила мою. Я вздрогнула, но тут же раздался голос Цзюйланя:

– Это я!

Он крепко держал меня. Его рука была холодной, но в тот момент казалась самой теплой на свете. Я вцепилась в нее изо всех сил, боясь, что он исчезнет. Цзюйлань же будто прочел мои мысли:

– Я здесь и никуда не уйду.

Стало чуть спокойнее, и в смущении я хрипло проговорила:

– Меня ограбили, нужно поскорее вызвать полицию. И наверное, сходить в больницу.

– Твои раны я уже осмотрел. Не переживай, только на тыльной стороне правой ладони рана довольно серьезная. Остальные хоть и выглядят страшно, но там просто содрана кожа.

– Еще что-то случилось с глазами. Ничего не вижу.

– Просто грязь попала. Промоешь водой – и все будет нормально, – мягко проговорил мой спаситель. – И расслабь руку. Из-за раны ее лучше не напрягать.

Стоило мне ослабить хватку, как он тут же высвободился.

– Цзюйлань!

– Я здесь.

Куском какой-то ткани мужчина плотно обмотал мою руку:

– Поможет остановить кровь.

– Спасибо…

От боли я вскрикнула, а он приобнял меня и, широко шагая, повел вперед.

– Мы идем в больницу.

До сих пор мне удавалось держаться только за счет мужества, но теперь, обретя поддержку, я отпустила себя. И в этот момент стало действительно страшно, аж дрожь пробила. Положив голову на плечо Цзюйланя, я спряталась в его объятиях.

Хоть зрение пока и не вернулось, а все тело болело. Но я чувствовала, как солнце греет в этот теплый ясный день.

У соседского магазинчика сидели несколько стариков, попивая чай и играя в шахматы. Увидев мое состояние, они наперебой закричали и вызвали такси, а после позвонили в полицию. Когда мы сели в машину, Цзюйлань поднял мою руку повыше и перевязал рану тканевым ремешком.

– Так кровь течет медленнее.

– Знаю, – улыбнулась я, – видела по телевизору, как накладывают жгут. А ремешок откуда? Это же не от твоей одежды? Выглядит немного старомодно.

– Правильно. Угадала. Тебе нравится смотреть телевизор? – Видимо, чтобы я не беспокоилась из-за зрения, Цзюйлань пытался отвлечь меня разговорами.

– Не знаю, нравится или же просто привыкла. Сколько себя помню, мои родители всегда ссорились, а мне только и оставалось тихонько смотреть ТВ. Потом, живя с отчимом или мачехой, боялась разозлить их, поэтому, когда они уходили куда-то, компанию мне снова составлял телик. Позже я поняла, что просмотр телевизора – отличный способ развлечься, если не хочешь тратить деньги.

Я смотрела все – от гонконгских драм по TVB до сериалов материкового Китая и корейских дорам, а вдобавок еще и множество американских и тайских сериалов. Хоть многие презирают такой вид развлечения, меня же телевизор сопровождал на протяжении всего детства. Конечно, в кровавых и загадочных сюжетах были зловещие персонажи и коварные заговоры, но в них показывали и любящие семьи, романтические чувства и пылкую дружбу.

Я рассмеялась.

– Когда была маленькой, одноклассники страшно завидовали, что никто не контролировал меня и я могла смотреть сериалы для взрослых. Там видела, как мужчины целуют женщин, как они занимаются любовью… Ой, кажется, я немного увлеклась… Ну, то есть это были не те фильмы для взрослых, которые «восемнадцать плюс». Скорее сериалы, где герой и героиня целуются, всем своим видом показывая, что дальше что-то будет, после чего кадр обрывался, оставляя аудиторию только с этим намеком.

Чем больше я говорила, тем больше росло внутри меня чувство неправильности происходящего. Поэтому вскоре я замолчала.

К счастью, больница была недалеко и водитель, испугавшись моего вида, довез нас довольно быстро.

Цзян Ишэн, получив звонок, уже ждал у входа в больницу с мобильной койкой. Цзюйлань открыл дверь машины и, как только я попыталась выбраться из нее, подхватил меня на руки и вытащил наружу.

Друг был заметно потрясен моим состоянием. Поэтому, едва Цзюйлань уложил меня на койку, немедленно направил нас в отделение неотложной помощи. На его вопрос, где болит, я ответила, что глаза режет и плохо вижу. Ишэн быстро осмотрел меня и подтвердил, что в глаза попала грязь с кровью.

– Позже подойдет медсестра и промоет тебе глаза. Скоро ты будешь в полном порядке, – утешал старый друг.

При виде постороннего в отделении неотложной помощи медсестра поинтересовалась:

– Доктор, вы и господин не выйдете?

Ишэн ответил, с улыбкой глядя на меня:

– Мы давно знакомы, но боюсь, не смогу смотреть на тебя без одежды: это нанесет мне психологическую травму. Поэтому лучше выйду и подожду снаружи.

Они вместе с медсестрой посмеялись. Уголки моих губ тоже невольно дернулись, но я с напускной серьезностью прикрикнула:

– Выйди!

Он увел Цзюйланя к выходу из отделения, не став закрывать дверь, а лишь задернув занавеску, чтобы слышать, что происходит внутри.

Медсестра промывала мне глаза, пока Ишэн проводил осмотр. Похоже, благодаря нашей с ним дружбе медсестра обращалась со мной очень бережно.

Дождавшись, когда мое зрение восстановится, доктор Цзян закончил осмотр.

– Травма на руке куда серьезнее, чем на остальных участках тела. На рану необходимо наложить примерно двенадцать швов. Останется шрам, и только. Работе это не помешает.

Мнения Ишэна и Цзюйланя несильно разнились, поэтому я сказала:

– Только лишние хлопоты для доктора.

Он снял повязку, которую наложил мой спаситель, и спросил:

– Кто оказывал тебе первую помощь? Очень неплохо!

– …Мой двоюродный брат.

– Цзюйлань, вы много знаете об оказании первой помощи. Изучали это раньше?

– Изучал.

– Тогда я просто обязан вас похвалить! Большинство людей забудут все, даже посетив лекции несколько раз. Вижу, что хоть вы и делали все быстро, но не нервничали, очевидно рассудив, что Сяо-Ло ничего не грозит.

«Брат» молчал, не подтверждая и не отрицая эту мысль.

Дальше доктор просто болтал, не задавая никаких вопросов. Я же не переставала удивляться, что мой новый знакомый умеет не только оказывать первую помощь, но и хоть как-то разбирается в медицине. Ведь Ишэн правильно предположил, как действовал Цзюйлань. А действовал он как профессионал.

После обработки раны я покинула отделение неотложной помощи в униформе медсестры и ее обуви.

– Вау! Что за искушение! – рассмеялся мой друг.

Я вдруг покраснела. Мой рост – метр семьдесят три, а форма медсестры была коротковата и не закрывала ноги. Я хотела поменять ее на размер побольше, но Ишэн сказал, что лучше не задевать раны на ногах.

Мельком взглянув на своего спутника, я заговорила:

– Мое платье превратилось в тряпку. Медсестра ищет, у кого можно одолжить для меня одежду. Будет странно, если мой полуживой вид кого-то привлечет.

Ишэн понял мое настроение и прекратил шутить. Он с улыбкой похлопал по приготовленной для меня инвалидной коляске.

– Поехали! Провожу тебя обратно.

– Твой рабочий день закончен?

Подражая мне, друг ответил:

– Когда вид полуживой, все остальное – ерунда.

Смеяться не было сил, поэтому я просто села в инвалидное кресло.

Он подвез нас до овощного рынка на улице Мацзу. Проезд для машин вверх по улице был закрыт, поэтому оставалось только идти пешком. С поврежденной ногой я без проблем могу сделать несколько шагов, однако дойти до дома – задача, боюсь, невыполнимая.

Ишэн вышел из машины и открыл мне дверь, молча размышляя о том, как помочь мне добраться. Очевидно, он догадывался, что меня наверняка придется нести на спине. Хмуро вглядываясь в извилистую улицу, я пришла к той же мысли.

Неожиданно Цзюйлань, не произнеся ни слова, приблизился к машине и нагнулся. Затем тут же обхватил меня одной рукой за спину, другую подложил под согнутые колени и легко вытащил из машины.

– Идем, – спокойно сказал он.

От удивления глаза Ишэна стали круглыми, как блюдца. Я покраснела и тихо попросила:

– Опусти меня обратно!

– В чем дело? На моих руках неудобно?

– Не в этом дело…

– Раз удобно, тогда идем.

– Просто… немного некомфортно. Люди ведь смотрят.

– Я уже нес тебя так прежде, и люди тоже смотрели, – не останавливаясь, сказал Цзюйлань.

Мне было нечего возразить человеку, который не понимает, что иногда нужно приспосабливаться, поэтому я замолчала.

Когда он обнял меня в тот раз, все мое тело болело и я плохо видела, поэтому не придала этому особого значения. А сейчас понимаю, что никогда прежде меня не обнимал малознакомый мужчина. Мое сердце стучало так громко, что, подозреваю, Цзюйлань все слышал.

Еще издали я увидела у ворот двух полицейских и нескольких отзывчивых соседей.

– Поставь меня на землю, – сказала я, пытаясь слезть, чтобы идти самой.

Цзюйлань снова не послушал и отпустил, только оказавшись во дворе. Под красноречивыми взглядами полицейских и соседей мне даже голову поднять было стыдно. К счастью, с нами пришел Ишэн, который тут же представил Цзюйланя как моего кузена и перевел все внимание на раненую ногу. Та выглядела пугающе, и все понимающе закивали, а я наконец расслабилась. После этого я пригласила полицейских в гостиную, оставив соседей тихонько переговариваться во дворе.

– Мне надо переодеться, а после сразу выйду к вам, – вежливо предупредила я стражей порядке.

Одна из соседок, что знала меня еще с детства, помогла мне подняться и сменить форму медсестры на свободную домашнюю юбку. Только после этого ко мне вернулось чувство комфорта.

Я села напротив полицейских и подробно рассказала о случившемся. Только, к сожалению, не смогла описать лица грабителей. К тому же на мотоцикле не было номерного знака, что тоже затрудняло поиски. Единственное, что запомнилось, – на руке человека, который украл сумку, было темное пятно.

Полицейские заверили, что сделают все возможное, чтобы поймать преступников. Однако предупредили, что такого рода дела обычно совершают приезжие и они, скорее всего, уже покинули остров, потому вернуть украденное будет очень сложно. Это меня не удивило, я предполагала нечто подобное.

Убедившись, что выяснили все возможное, полицейские встали и попрощались. Проводив их, Ишэн проделал то же самое с соседями. А вернувшись в гостиную, сел передо мной и спросил:

– Сколько денег у тебя осталось?

– Чуть больше сорока тысяч.

– Вот уроды! – рассердился Ишэн. – Пусть только попадутся мне – руки переломаю!

Ишэн учился в Пекинской медицинской школе и хорошо знал, что всем приезжим, включая меня, тяжело жить в столице: еда, одежда, жилье и транспорт стоили немалых денег. Хотя мне, совсем еще девушке, только получившей работу, за три с половиной года удалось накопить больше ста тысяч. И это при зарплате в семь-восемь тысяч (пусть и до уплаты налогов).

Я посмеялась и отмахнулась:

– Отделалась от беды деньгами. Украли так украли.

Впервые столкнувшись с грабителями, я очень не хотела отдавать деньги. Но когда увидела, как врач накладывает швы, то вспомнила, что некоторым людям везло меньше и они даже погибали во время таких ограблений. Можно сказать, что я поставила на кон жизнь, когда вцепилась в сумку. Как бы ни важны были деньги, жизнь ценнее. Если подобное повторится, буду вести себя по-другому.

Заметив, что я не притворяюсь, а действительно искренне рада, Ишэн сердито воскликнул:

– Ты слишком добрая!

– Главное достоинство таких людей, как мы, – широта души!

Столкнуться с трудностями уже достаточно неприятно, а если еще и затаить обиду, то страдания обеспечены. Мы с Ишэном не такие.

Друг на мгновение растерялся, но потом с облегчением улыбнулся:

– Сколько денег нужно на ремонт? Могу одолжить. Правда, не больше пятидесяти тысяч.

– Не знаю, когда смогу вернуть долг, – немного подумав, ответила я, – так что займу двадцать. Если дашь слишком много, это будет давить на меня.

– Хорошо.

Цзян Ишэн знал свои возможности и мой характер, поэтому не настаивал. Вдруг он что-то вспомнил и неуверенно проговорил:

– Датоу теперь человек при деньгах…

Я понимающе улыбнулась, но ничего не ответила.

– Цзюйлань, прошу тебя, позаботься о Сяо-Ло. Если что-то понадобится, можешь звонить в любое время. – Друг достал телефон. – Давайте обменяемся номерами.

– У меня нет телефона.

Ишэн остолбенел.

– Цзюйлань потерял его в дороге. Собиралась купить ему другой, да все никак… А теперь и сама лишилась мобильника. С твоей помощью могла бы купить себе новый, но мое удостоверение личности тоже уехало на мотоцикле вместе с сумкой. Можешь помочь хотя бы номер восстановить?

– О’кей. Цзюйлань, дай мне свою ID-карту. Помогу с покупкой телефона.

Мужчина молча взглянул на меня, и я почувствовала укол совести. Мне ведь даже в голову не пришло спросить у него удостоверение личности. Вот что значит неопытный начальник… Смутившись из-за того, что не озаботилась этим раньше, я обратилась к Ишэну:

– Давай сначала разберемся со мной.

– Без проблем! Тогда отдыхай пока. Вернусь позже. – И он торопливо покинул нас.

Мы с Цзюйланем остались вдвоем, но я не решалась заговорить. Конечно, совершенно нормально попросить нового сотрудника показать ID-карту, а вот обращаться с этим вопросом к другу… по меньшей мере странно. Кажется, незаметно для себя я стала считать Цзюйланя другом.

– Если хочешь посмотреть мое удостоверение личности, то у меня его нет.

Он первым нарушил тишину. Его лицо выражало абсолютное спокойствие, как будто речь шла о самых обычных вещах. В душе я была готова услышать это, и все-таки меня кольнуло разочарование. Не знаю почему. Странное чувство. Внезапно пришла мысль о попытках регулировать рождаемость и о незарегистрированных новорожденных, о нелегальных мигрантах, прибывших на остров из Вьетнама и с Филиппин, и о жителях острова, которые незаконно пересекали границу и отправлялись в США и Европу. Лично с такими людьми я не была знакома, но много слышала о них.

– Ты потерял карту или у тебя ее вообще не было?

Прежде чем Цзюйлань нашел что ответить, я поспешно продолжила:

– Нет нужды объяснять. Не особо-то и хочу знать. Просто хорошо выполняй свою работу.

Мужчина даже не пытался скрыть своего равнодушия к проблеме и лишь скромно улыбнулся:

– Если все в порядке, пойду вскипячу воду.

Я беспечно закивала головой, и он отправился на кухню.

Чтобы помочь мне остановить кровь, этот человек оторвал край футболки, поэтому она выглядела немного странно. Я просто сидела и смотрела на него, и спустя какое-то время мое волнение постепенно улеглось. Сейчас у меня есть более насущные проблемы: ремонт начнется уже завтра, а деньги на него украли.

После недолгих раздумий я решила позвонить Ван Тяньлиню с домашнего телефона. Обменявшись приветствиями, я уточнила, готовы ли отделочные материалы. Он радостно ответил, что все купил и уже плывет обратно на остров. Несмотря на срочность, смог нанять хороших мастеров благодаря связям.

В основе его заработка лежит доверие других людей, поэтому я не могла позволить Тяньлиню подорвать это доверие и поставила жирный красный крест на идее отказаться от ремонта. Я призналась ему, что меня ограбили и что переживаю из-за денег. Спросила, возможно ли скорректировать план ремонта: сделать сначала часть, а потом потихоньку доделывать все остальное, по мере того как у меня будут появляться деньги.

По телефону мы договорились отказаться от нескольких идей и сократили бюджет до сорока тысяч юаней. Перед тем как повесить трубку, я несколько раз извинилась и поблагодарила Тяньлиня. А подняв взгляд, увидела в дверях Цзюйланя со стаканом воды в руке. Видимо, он решил позаботиться обо мне заранее, чтобы я поменьше мучилась с такой ногой.

Я вздохнула:

– Когда отделка и ремонт будут готовы, у меня совсем не останется средств.

– Если деньги закончатся, заработаешь их снова, – легко ответил Цзюйлань. – А вот если твоя жизнь оборвется, то все закончится.

Он протянул мне стакан. Меня действительно мучила жажда. Сделав глоток, я почувствовала вкус меда и залпом выпила всю воду. После этого вспомнила нашу первую встречу и улыбнулась, поджав губы.

– Ты сказал, что оказался здесь из-за невезения. – Голос мой звучал тихо. – Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы помочь тебе справиться со всем здесь. Что касается твоего прошлого, пока сам не решишь рассказать, спрашивать не буду.

Он на мгновение задержал на мне взгляд, а затем молча повернулся и ушел, так ничего и не сказав.

* * *

Цзюйлань готовил ужин на кухне. Я же, скучая за столом, тренировалась играть левой рукой на компьютере.

От стука в дверь мое сердце сжалось. С трудом встав, я крикнула:

– Цзюйлань, открой дверь!

Во двор прошли Чжоу Бувэнь и Цзян Ишэн.

– А Сяо-Ло где? – заволновался Бувэнь. Затем, приметив меня, подлетел к окну и с тревогой спросил: – Ишэн сообщил, что ты повредила руку. Это правда?

Я, поддерживая правую руку левой, показала ему.

– Ничего страшного. Думаю, грабитель не собирался меня ранить. Он хотел отрезать ремешок сумки и просто не рассчитал силу. Мне сказали, поменьше двигать рукой. Может, останется шрам, но это ерунда.

Чжоу Бувэнь осмотрел порез.

– Рад, что все обошлось, иначе бы… Впредь будь осторожнее.

Я кивнула в ответ, а Цзян Ишэн рассмеялся:

– Эй, хватит переговариваться через окно! Датоу, пройди в дом для начала. Сейчас занесу покупки на кухню.

Пошатываясь, я зашла в гостиную.

– А что вы купили?

– Свиные ножки. Тебе нужно пополнить силы! – раздался голос Ишэна из кухни.

Я не удержалась и закатила глаза: и это тот умный человек с высоким IQ, который перескочил через три класса и был первым учеником?..

Едва я медленно приземлилась на диван, Бувэнь вручил мне новый мобильный телефон.

– Мы с Ишэном купили его вместе и смогли сохранить твой старый номер.

– Сколько с меня?

– О деньгах не думай. Это подарок.

Китайский мобильный телефон стоит чуть меньше тысячи юаней, поэтому, немного помявшись, я согласилась.

– Спасибо!

Цзян Ишэн выскочил из кухни и восторженно обратился к Цзюйланю:

– Ты и готовить умеешь! Что там тушится в кастрюле? Пахнет изумительно!

– Ребрышки, – последовал простой ответ.

– Раз вы купили овощей, то оба можете остаться на ужин, – подхватила я. Вчера барбекю оплатил Ишэн, поэтому я как раз собиралась пригласить всех сегодня.

– Ты пострадала, так к чему эти хлопоты? – встрял Бувэнь.

– Это не мои хлопоты, ведь готовит кто-то другой. Верно, «кузен»? – громко произнесла я.

«Кузен» взглянул на Бувэня с лукавой улыбкой. Жаль, что он не смотрел сериалов и не знает, что в семейных конфликтах виноватым всегда оказывается именно брат.

– Для меня нет разницы, на двоих готовить или на пятерых, поэтому поужинаем вместе, – лаконично рассудил он и ушел на кухню.

Пятерых? На мгновение я застыла, но, вспомнив о Чжоу Буянь, торопливо проговорила, обращаясь к Бувэню:

– Чуть не забыла, твоя сестра ведь тоже на острове. Можешь позвонить ей и пригласить к нам.

– Незачем.

Такой ответ меня удивил.

– Почему? Она же должна ужинать, как и все люди. К тому же странно, что мы пригласили тебя, но не ее. Как это выглядит в ее глазах, подумай?

– Датоу, ты поссорился с сестрой? – со странной интонацией спросил Ишэн.

– Нет, просто решил, что не стоит так напрягать вас, – поспешно ответил Бувэнь.

– Тебе же сам шеф-повар сказал, что это не доставит неудобств. Так чего стесняться? – продолжала давить я.

– С этой чрезмерной вежливостью выглядишь как чужак, – добавил Ишэн.

– Ладно, ладно! Слишком церемонюсь, согласен! – криво улыбнулся Бувэнь.

Он набрал номер сестры, сказал несколько слов и закончил разговор.

– Говорит спасибо и обещает заехать позже: сейчас ужинает с кем-то.

Чжоу Буянь вызывала во мне противоречивые чувства: несмотря на то что она родственница Датоу, найти общий язык с ней не получилось, поэтому меня не особенно волновало, приедет она или нет.

Я повернулась к Ишэну:

– Сходи скажи Цзюйланю, чтобы готовил на четверых.

– Сначала, кстати, у меня была мысль попросить маму приходить и помогать тебе с готовкой. Но вижу, проблема уже решена. Сяо-Ло, иди посиди с Датоу, а я помогу Цзюйланю, – закончил он, подмигнув мне с видом знатока.

Как только Ишэн оставил нас с Бувэнем вдвоем, в гостиной повисла тишина. Наконец подобрав тему для разговора, я спросила:

– Когда ты уезжаешь?

– Планировал завтра, но раз с тобой случилась беда, то думаю остаться, пока не поправишься.

– Спасибо, только это всего лишь небольшая рана на руке. Мне не требуется наблюдение. К тому же, хоть это и не совсем удобно, Ишэн всегда рядом, и… мой двоюродный брат тоже. Поэтому можешь возвращаться обратно, как и планировал.

– Тогда я скоро тебя навещу.

– Отлично. Сначала работа, а потом, если появится возможность, приезжай повидать меня и Ишэна.

– У тебя украли столько денег… Все еще полна решимости открыть гостиницу? – перевел тему Бувэнь.

– Да, все в силе. Не беспокойся об этом. Если возникнут какие-то проблемы, обязательно сообщу.

Мрачное лицо Бувэня наконец просветлело.

– Просто помни о моем предложении.

Я улыбнулась и включила телевизор. Даже если вдруг снова повиснет неловкая пауза, это не будет выглядеть странно, пока «ящик» работает. Мы уставились в экран, пытаясь при этом поддерживать беседу.

Полчаса спустя Ишэн объявил:

– Все к столу!

Он сам расставил мебель во дворе. Бувэнь, вымыв руки, взялся приносить тарелки. Я тем временем села на плетеный стул, покорно ожидая трапезы.

Ужин состоял из пяти блюд[18]: шинкованная морская капуста в соевом соусе, слегка обжаренная капуста кале, жареный в специях желтый горбыль[19], поджаренные в соусе свиные ребрышки и суп с яичными «хлопьями» и морскими водорослями.

Еда была домашней, но выглядела лучше, чем если бы ее приготовили в ресторане. Недолго думая, Бувэнь взял маленький кусочек горбыля, попробовал и мгновенно изменился в лице, не сдержав возгласа удивления.

– Впервые ем настолько вкусного и нежного горбыля.

Затем, съев ребрышко, продолжил сыпать комплиментами:

– Сладкий и тающий, даже глотать не хочется.

– Ну что, не хуже, чем в ресторане, правда? – Я была довольна.

– Цзюйлань, честно, не буду лукавить, но я пробовал много блюд от известных поваров, и твои ничем им не уступают, – похвалил Бувэнь.

Похоже, что Ишэн уже попробовал все на кухне, поэтому от него не было слышно восторженных возгласов, как от Бувэня. Он просто уткнулся в тарелку и пробормотал:

– Сяо-Ло, запиши меня на бесплатное питание здесь в будущем.

Мне польстило, как друзья хвалят Цзюйланя, и я улыбнулась.

– Ешьте-ешьте, если вам так понравилось.

– Ты на нас не смотри, ешь сама, – засмеялся Бувэнь.

Взяв палочки для еды в левую руку, я долго пыталась ухватить кусочек капусты. Наконец у меня это получилось, но, едва поднесла капусту ко рту, она выскользнула и упала на меня. Спешно отложив палочки, я убрала упавшую капусту на угол стола и смущенно вздохнула.

– Неудивительно, что иностранцам сложно научиться пользоваться ими.

Бувэнь собирался было мне помочь, но Цзюйлань уже протер мои руки салфеткой и протянул другую – чтобы почистить одежду. После принес чистую миску и ложку, выбрал ребрышки подходящей формы и положил их передо мной.

– Ешь ложкой.

Попробовав, я поняла, что примерно так и едят обычно дети, только я могла есть самостоятельно.

– Все-все, хватит на меня смотреть, а то как-то неловко. Лучше наслаждайтесь ужином, – усмехнулась я.

Бувэнь и Ишэн спешно отвели взгляд, вернувшись к еде.

Цзюйлань по стечению обстоятельств сидел слева от меня. И свои палочки держал в левой руке, а в правой – палочки для подачи. Время от времени он клал мне в ложку то шинкованные водоросли, то капусту. Кусочки рыбы без костей, тоже с его подачи, оказывались у меня в ложке.

Похоже, он одинаково хорошо владел как левой, так и правой рукой, поскольку и сам орудовал палочками ловко, можно даже сказать элегантно, явно не испытывая никаких неудобств. Мне же благодаря его заботе расхотелось спешить и удалось расслабиться.

Бувэнь и Ишэн, не заботясь о приличиях, просто уставились на Цзюйланя. Я тоже, замерев, наблюдала за ним, машинально отправляя овощи в рот. Только сам он, казалось, не замечал, насколько невероятен, и продолжал невозмутимо есть.

– Ты можешь держать палочки в обеих руках? – не удержался Ишэн.

– Моя левая рука ничем не отличается от правой, – ответил Цзюйлань, не поднимая глаз.

Раз он не придал этому особого значения, то и нам не стоит создавать суету. Мы с Ишэном обменялись взглядами, будто говорящими: «Не обращай внимания, все как обычно», и продолжили трапезу.

После ужина они помогли Цзюйланю вымыть посуду, а потом мы все вчетвером сели во дворе, наслаждаясь беседой на свежем воздухе.

Вчера вечером мы встретились впервые за много лет, так что тем для разговоров скопилось много. Сегодня все полностью расслабились и с пивом в руках болтали обо всем и ни о чем, небрежно откинувшись на спинки стульев. Ишэн даже закинул ноги на высокую спинку другого стула.

Сад купался в лунном свете, дул прохладный ветер, вокруг стрекотали насекомые и было слышно, как шелестят цветы.

Бувэнь оглядел знакомый двор, затем, обратив взгляд на меня и Ишэна, потрясенно сказал:

– Такое ощущение, будто вернулся в детство: все как прежде.

– Кое-что все-таки изменилось. – Ишэн встряхнул пивную банку и покачал указательным пальцем. – Когда были младше, нам ни разу не хватило духу пить так открыто – мы всегда выпивали тайком на рифах у моря!

Раздался дружный смех.

– Я действительно не ожидала, что еще когда-либо соберемся вместе. Такое чувство, будто мы все блуждали по лабиринту и встретились на выходе.

Ишэн пихнул меня, смеясь:

– Цзюйлань, ты знал, что у твоей кузины такая тонкая натура?

Тот едва заметно улыбнулся, ничего не ответив. Видимо, молча принимая ностальгическое настроение окружающих.

Внезапно раздался стук в дверь. Цзюйлань открыл, и вошла Чжоу Буянь с двумя подарочными коробками.

– Сяо-Ло, брат сказал, ты поранилась. Я принесла немного витаминов.

Эти две упаковки ласточкиных гнезд[20] мне не по карману, но публичный отказ от них ранил бы чувства Буянь.

– Спасибо тебе.

Девушка ненадолго осталась.

– Уже поздно. Завтра утром нам нужно сесть на корабль, так что пора возвращаться в гостиницу, отдохнуть перед дорогой, – засобирался Бувэнь.

В будущем нас ждет еще много возможностей встретиться, поэтому я не стала их задерживать. А проводив их, стала наблюдать за Цзюйланем, который убирал во дворе. И тут в дверь снова постучали.

За воротами оказалась Буянь.

– Что-то случилось? Забыла что-нибудь? – торопливо спросила я.

– Нет. То есть да, но не совсем. В общем, брату сказала, что оставила у тебя телефон, но на самом деле хочу поговорить с тобой наедине.

Я смотрела на нее, не впуская в дом, и ждала, пока она продолжит.

– Слышала, у тебя украли шестьдесят тысяч. Твои сбережения весьма ограниченны, и гостиницу будет трудно открыть. Раз уж ты близкая подруга Бувэня, позволь мне сказать тебе правду. Я не разделяю вашего оптимизма насчет этой бизнес-идеи. Когда туристы выбирают гостиницу, то их привлекает или уникальный пейзаж, или удобная транспортная развязка. Здесь же нет ни того, ни другого…

– Что ты хочешь сказать? – прервала я ее.

Она уверенно улыбнулась.

– Что мне очень нравится этот старый дом. Прошу, продай его мне. Есть на него документы о праве собственности или нет – без разницы. А цена зависит только от тебя. Если не хочешь продавать, то сдай в аренду. Сниму его только на два года. Дам двести тысяч юаней за каждый, причем разом. Через пару лет верну тебе дом целым и невредимым.

Пытается завалить меня деньгами?.. Я пребывала в растерянности.

– Заманчивое предложение. И очень щедрое. Если бы это был обычный дом, то непременно согласилась бы. Но его оставил мне дедушка, и я не могу ни продать здание, ни сдать в аренду.

– Но у тебя же почти не осталось денег… – взволнованно возразила Буянь.

– У кого-то больше денег, у кого-то меньше. Даже если их недостаточно, гостиницу все равно можно открыть. Госпожа Чжоу, надеюсь, я ясно выразила свои мысли. – Несмотря на вежливую улыбку, мой голос звучал холодно.

Какое-то время она смотрела на меня.

– Надеюсь, в дальнейшем ты не пожалеешь об этом, – с фальшивой улыбкой ответила Буянь. – А если передумаешь, то договориться со мной будет уже не так просто, как сейчас. Для меня четыреста тысяч – не много, но для тебя это весьма серьезная сумма…

– Ты слишком много болтаешь! – раздался рядом со мной голос Цзюйланя, и девушка умолкла.

Я искоса глянула на него, и вся грусть вмиг улетучилась. Чжоу Буянь покраснела от злости и, посмотрев на мужчину, воскликнула:

– Ты!.. О чем ты говоришь?

Тот сделал вид, что не замечает ее. Я же благодаря этой поддержке сделала два шага назад и с легким щелчком закрыла дверь. Все это показалось мне странным, зато он вел себя так, будто ничего не произошло.

– Поднимайся наверх. Я приберу и приду.

Слушая раздраженные возгласы за воротами и наблюдая за Цзюйланем, который уже сосредоточился на работе, я пришла к осознанию, что для человека величайшее унижение – остаться незамеченным.

Поднявшись в спальню, я увидела, что на часах уже девять вечера, и решила последовать совету врача и лечь спать пораньше, чтобы рана поскорее заживала. Медленно и неуклюже я почистила зубы и умылась одной рукой. А выйдя из ванной, заметила Цзюйланя у дверей моей комнаты.

– Ты чего-то хотел?

Мужчина достал пузырек с лекарством и ватный тампон и надел одноразовые медицинские перчатки. В тот же миг меня осенило, что он собирается нанести лекарство. Врач подчеркнул, что мне нужно обрабатывать рану на ноге два раза в сутки – утром и вечером – в течение пяти дней.

– Не стоит, мне ведь не оторвало руки, – пробормотала я.

– Наклонись. – Помощник посмотрел на меня.

Я замерла в нерешительности. Пожалуй, не стоит, ведь только мне известно, как лучше сесть, лечь или встать. Пока не двигалась, все было в порядке. Но даже легкий поворот растянет кожу вокруг раны и вызовет резкую боль. Наносить лекарство одной рукой на ногу точно будет мучительно.

Едва я, стиснув зубы, собралась наклониться, Цзюйлань подошел к кровати и сказал:

– Садись.

Посмотрев в его бесстрастное лицо и вспомнив сегодняшний день, я решила довериться этому человеку и послушно села. Сначала Цзюйлань смочил тампон в дезинфицирующем растворе, после чего протер рану и нанес мазь, рекомендованную Ишэном.

Хотя на нем были медицинские перчатки, их тонкий материал при касании позволял ощутить даже температуру его тела. Эти тонкие и красивые пальцы оказались вовсе не мягкими, а твердыми и сильными. Так что я начала верить, что этими руками он и вправду зарабатывал на жизнь. Удивительно, но Цзюйлань настолько аккуратно наносил мазь, что я совсем не почувствовала боли, а холодные пальцы вдобавок приятно охлаждали кожу.

То ли смутившись из-за долгого молчания, то ли мы молчали от смущения, однако никто из нас не проронил ни слова. В сердце будто поселилось бесчисленное множество муравьев. Меня охватило смятение, и я нарушила тишину:

– Наверное, твои руки такие холодные из-за недостатка ци[21] и плохого движения крови. Тебе следует больше внимания уделять своему телу и работать поменьше.

Продолжая наносить мазь, Цзюйлань посмотрел на меня. Я растерялась, и между нами вновь повисла тишина.

После обработки раны стало легче, ко мне вернулись силы, и вместо того, чтобы сказать: «Пожалуйста, выйди поскорее», я удовлетворенно поблагодарила его:

– Спасибо! Ложись спать пораньше.

Убрав раствор и мазь, мужчина спокойно произнес:

– Спокойной ночи.

Как только он вышел из комнаты, я без сил упала на кровать, ощущая себя так, будто из тела извлекли все кости. Страх и растерянность от незнания, что делать дальше, все еще сковывали мое сердце.

Ужин из пяти блюд – меню, введенное императором Тай-цзу (династия Мин), чтобы умерить расточительность дворян. Еще его называют «четыре блюда и один суп».

Горбыль – тихоокеанская промысловая рыба.

Ласточкины гнезда – популярный в Азии деликатес.

Энергия ци (кит. 气) – жизненная сила в китайской философии и медицине.

Глава 5. Когда в кого-то влюблен

Радость ежедневного общения, трепет от его присутствия рядом, страх остаться незамеченной – всего этого я волей-неволей не замечала, боясь взглянуть правде в глаза.

Две гостевые комнаты на втором этаже требовали ремонта, и Цзюйлань взялся все вынести из них. Хотя моя комната не настолько нуждалась в отделке, из-за травмы мне с трудом давался подъем по лестнице. К тому же я не хотела чувствовать запах краски, так что мы переехали на первый этаж.

После недолгого обсуждения решение было принято окончательно. Новый «жилец» примирился с тем, что некоторое время придется спать на диване в гостиной. Я же заняла кабинет: дедушка превратил его в спальню. В кабинете стоял платяной шкаф, но не было своей ванной. А значит, мне придется делить гостевую с Цзюйланем. Мы потихоньку переезжали со второго этажа.

В девять часов, минута в минуту, приехал Ван Тяньлинь со строителями. После краткого знакомства он указал рабочим, на что предстоит обратить внимание, и ремонт официально начался.

Ремонт – очень тривиальная и скучная вещь. Несмотря на то что Тяньлинь задействовал самых надежных своих людей, для них это была всего лишь работа ради денег. Что до меня – это мой единственный дом, где немало вещей, о которых нужно позаботиться.

Я не могла двигать правой рукой и пройти больше нескольких шагов, вот и приходилось во всем полагаться на Цзюйланя. К счастью, он прислушался ко мне и начитался разных статей, узнал о ремонте все, поэтому в целом я была рада поручить ему присматривать за процессом.

Мой помощник не отличался тактичностью и сдержанностью в общении с людьми, обычно свойственной таким беднякам. Напротив, вел он себя очень даже надменно, не умел угождать и даже безобидно привирать, чтобы смягчить собеседника. Хотя вместе с тем никогда не делал чего-то во вред себе. Я боялась, что между ним и рабочими возникнут разногласия, потому не раз просила его быть тактичным и не говорить слишком резко в случае, если они сделают что-то не так. Если же слова не помогут, то вместо выговора лучше позвонить Ван Тяньлиню и попросить навести порядок.

К моему удивлению, выяснилось, что нрав Цзюйланя совсем не такой, как я предполагала. Он оказался еще хуже. Этот человек требует совершенства во всем и привык раздавать приказы. Почти каждая его фраза казалась провокационной и оскорбительной, а на окружающих он смотрел как на дураков. Несколько рабочих поругались с ним в первый же день. Не будь я подругой Тяньлиня и в довесок пострадавшей девушкой, вызывающей жалость, думаю, они бы просто ушли, не закончив работу.

Я вспомнила то чувство, когда Цзюйлань сказал, что моя еда ужасна. Поэтому хорошо понимала рабочих. Если так подумать, он не делал ничего плохого. Бригада ведь должна знать, когда работает недостаточно хорошо или даже плохо, правда же? Хоть мой помощник и прямолинеен, но всегда основывается на фактах точно так же, как когда сказал, что мои блюда посредственны в сравнении с его готовкой.

Однако, как бы ни хотелось в глубине души встать на его сторону, сказать, что рабочие плохо знают свое дело, я не могла. Так сложилось, что Цзюйлань носил черную маску, а я – красную[22]: он пускал в ход кнут, а я – пряник. С лучезарной улыбкой я попросила простить «невежественного проверяющего» и, чтобы смягчить всеобщее негодование, пообещала угостить всех обедом.

Посвящать его в свой коварный план я не стала, а лишь вручила деньги и сказала, что необходимо приготовить обед для строителей, поэтому нужно купить побольше еды. Цзюйлань заносчив и мало похож на наемный персонал, но когда дело касается работы, то относится к ней со всей серьезностью. Если что-то говорю, он выполняет без лишних вопросов.

Как я и ожидала, он не халтурил, когда готовил для рабочих, и делал все так же, как для меня и моих друзей. Едва строители попробовали его обед, их враждебность тут же испарилась.

Я тихонько посмеялась. Неудивительно, что одна из прекрасных традиций предков – беседовать за столом. По вкусу легко понять чувства того, кто приготовил блюдо. Каким бы холодным и строгим ни казался Цзюйлань на первый взгляд, он всегда открыт и говорит без обиняков. Рабочие же в силу профессии общаются со многими людьми и судят о них по-своему.

В общем, их неприязнь к Цзюйланю прошла, хотя нельзя сказать, что мужчины прониклись к нему симпатией. После разнообразных и вкусных обедов теперь, что бы ни сказал мой помощник, его внимательно слушали. Он не придирался к ошибкам просто так – все замечания были разумными, а предложения говорили о его глубоком понимании рабочего процесса.

Даже если мастера жаловались, что «болтать – не мешки ворочать», Цзюйлань наглядно показывал, как добиться желаемого, чем изрядно их удивлял. А в хорошем настроении они и работали старательнее. Ремонт шел гладко, и меня это радовало.

Спустя некоторое время отношение к Цзюйланю стало еще лучше. Иногда его хвалили в моем присутствии, и каждый раз я всем видом показывала: «Так и должно быть». На самом же деле я была поражена не меньше работников. Как так получилось, что после прочтения пары статей в интернете он понял все тонкости? Единственное объяснение этому: у него есть опыт в строительстве и ремонте.

Стирает, готовит, разбирается в медицине и строительстве… Стирать – это еще ладно, но ведь вдобавок он готовит лучше поваров в пятизвездочных отелях, определяет характер травм и оказывает первую помощь не хуже профессионального врача, умеет укладывать камень и искусен в столярном деле… Десятки различных мастеров сошлись в одном человеке. На что еще способен этот человек?

* * *

Ремонт шел только на втором этаже, но все звуки рабочего процесса долетали до первого. К счастью, кухня была большой отдельной комнатой, поэтому я отдыхала там. Одно из окон выходило во двор, а другое – на стену, покрытую пышно цветущей бугенвиллеей. Можно придвинуть стул к окну и на время развлечь себя музыкой или чтением.

Сидя в наушниках и слушая МР3-плеер, я читала книгу из коллекции дедушки – «Оценку танской поэзии», выпущенную издательским домом «Шанхайский словарь». Она всегда стояла тут, сколько себя помню.

В те времена дедушка каждый день после обеда просил меня прочитать ему стихи, и я учила по одному произведению в неделю. Изначально воспринимала это как обязанность и выполняла с большой неохотой. Но с годами постепенно вошла во вкус и поняла, что имел в виду дедушка, говоря: «Эту книгу я не дочитаю до конца жизни». Каждое стихотворение отражает дух своего времени и служит источником крылатых выражений. Достаточно вникнуть в отдельные работы – и они оставят неизгладимое впечатление.

Когда у меня есть свободное время, я открывают наугад страницу и читаю стихотворения одно за другим. Истина и ложь, успех и неудача, радость и печаль – эти понятия находятся вне времени. Чем больше погружаюсь в эту книгу, тем сильнее ощущаю легкость в душе и свободу от оков лжи.

Дочитав страницу, я попыталась перевернуть, но чья-то рука сделала это за меня. Оказалось, рядом тихо сидел Цзюйлань. Я вытащила один наушник.

– Все в порядке. Мне пока под силу переворачивать страницы.

Цзюйлань заглянул в книгу.

– Ничего страшного, я тоже смотрю, – небрежно ответил он.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять его мысль.

– Имеешь в виду, что хочешь почитать со мной?

– Ага.

Ладно, если бы это был роман о боевых искусствах или фэнтези, но это поэзия Тан, которую далеко не все выпускники университетов стали бы читать для развлечения. Не удержавшись, я посмотрела на Цзюйланя. Он, вздыхая, внимательно читал, а в глазах его мелькало сожаление. Нужно чувствовать душой, чтобы понять смысл прочитанного.

«Смотрю на мир глазами собаки[23], – отругала я себя. – Лауреат Нобелевской премии Мо Янь даже начальную школу не окончил!»

Пододвинув книгу к Цзюйланю, я посмотрела на страницы и увидела там стихотворение Ван Вэя[24]:

Зеленеет сосна на высокой горе —
Как давно я не видел ее!
Я не вижу тебя,
Но я помню тебя
И храню в своем сердце.
Благороден твой цвет,
И высок тонкий стан,
Из палат облаков выплываешь [25].

Прочитав его, Цзюйлань долго не переворачивал лист. Я несколько раз украдкой смотрела на него, но он ничего не замечал и продолжал в оцепенении буравить книгу взглядом. Мне стало любопытно, поэтому я с волнением прочитала текст еще раз и заговорила:

– Это стихотворение описывает сосну, хотя на самом деле оно о людях. Подобным образом Цюй Юань[26] описывал благородных мужей, используя образы ароматных трав. В исторических записях о Ван Вэе написано: «Молод и невинен, с великолепными манерами. Одарен в музыке и играет на пипе[27]». Этот человек, обладающий выдающимся литературным талантом, восхвалял другого, говоря: «Цвет сосен возвышает и освобождает, высоко вздымаясь в плывущих облаках». Но я не понимаю, что за человек скрывается за «зеленой сосной».

Мужчина слегка улыбнулся:

– Ты правда собираешься разбирать хвалебные речи Мо Цзэ?

В его словах было что-то странное, только мне никак не удавалось понять, что именно. Цзюйлань и выглядел немного странно: не холодным и надменным, как обычно. С легкой улыбкой он, тихо вздыхая и скользя пальцами по страницам, казался живым воплощением поговорки «Слова не нужны для дел былых».

От его вздоха мне стало невообразимо грустно, и захотелось помочь ему развеять печаль.

– Хочешь, музыку послушаем? – осторожно спросила я.

– Музыку? – Цзюйлань на мгновение растерялся, но тут же заметил плеер в моей руке.

Поначалу его отстраненный и полный спокойствия вид пугал меня, но сейчас… Я окинула его взглядом и сразу поняла, что этот парень, которого ни в коем случае нельзя недооценивать, не умеет пользоваться плеером. Передав один наушник, я жестом показала, что с ним делать.

Цзюйлань покрутил его в руках, а затем медленно вставил в ухо. На его лице впервые появилось удивленно-радостное выражение.

– Нравится? – тихонько спросила я.

Он с улыбкой кивнул.

– Песня называется «Летняя ночь, звездное небо и море». Мне она тоже очень нравится.

Мы сидели бок о бок у кухонного окна, каждый с наушником, вместе слушали музыку и читали книгу. Звуки ремонта снаружи были шумными и резкими, зато маленький мир здесь хранил солнечный свет и тепло. Снаружи ярко пестрели цветы, и мне показалось, что так и должна ощущаться гармония.

* * *

Вечером, когда строители закончили работу, стало очень тихо. Цзюйлань и я – один из нас еще плохо знаком с домом, а другой с трудом передвигается – сидели на диване и смотрели телевизор. Мы уже поужинали и приняли душ. Я передала ему пульт и попросила выбрать канал. Он очень заинтересовался передачей «В мире животных».

Я сама редко смотрю подобные передачи, считая их скучными. Ровно до того момента, пока не попадаю на одну из них и с головой не погружаюсь в сюжет. Все-таки очень интересно наблюдать жизнь в дикой природе, борьбу между хищниками и добычей, жестокую и беспощадную, но в то же время волнующую и трогательную.

Этот выпуск был посвящен львам и слонам, живущим в африканской саванне. По словам ведущего, львы редко нападают на слонов, ибо последние – это вам не зебры и антилопы, и нападение на них обойдется дорого. Вдобавок мясо слона есть гораздо труднее, чем мясо той же зебры, – оно практически несъедобно. Можно сказать, что совместное существование львиного прайда и стада слонов можно описать как «колодезная вода речной не помеха»[28].

На этот раз из-за нехватки пропитания группа голодных львов все-таки решила поохотиться на слонов, выбрав жертвой детеныша. Чтобы защитить его, взрослые слоны образовали вокруг живой щит из собственных тел – это позволило противостоять острым когтям львов. Эти смелые животные оказались готовы противостоять даже хитрым и свирепым хищникам, отчего все попытки львов напасть провалились, а некоторые из них были еще и ранены. Но перед лицом голодной смерти кошачьим снова пришлось идти в атаку. Судя по их физическому состоянию, этот бой мог стать для них последним. И если уж новое нападение не увенчается успехом, львам останется только смиренно ждать смерти. Ведь на африканских пастбищах выживание зависит от физических сил, а их у прайда на следующую охоту уже не хватит.

Сотни километров погони, несколько дней и ночей преследования – и ни одна из сторон не может уступить, ведь отступление равно смерти. Я так волновалась, наблюдая за ними, и не знала, кто победит. Если слон не умрет, то погибнет лев. Оба животных внушают уважение в своей борьбе за выживание.

После ожесточенного боя львы смогли не только забрать слоненка, но и повалить взрослую особь. После прайд с победным ревом убежал. Наевшись мяса, выжившие львы лениво растянулись на земле, равнодушно глядя на восходящее солнце. В глазах у них не было ни печали от такой жизни, ни радости победы. Для них просто закончился один день и начался другой. Обычная жизнь в дикой природе.

Я была потрясена, ведь поведение львов и движения их тел так напоминали Цзюйланя. И от него, и от них исходило бесстрашие и беспечное безразличие, бдительность и лень, жестокость и благодушие. Поразительно, как гармонично все это сочеталось и в диких африканских кошках, и в мужчине рядом.

Он не проронил ни слова, даже когда пошли титры. Посидев так немного, Цзюйлань выключил телевизор и собрался пойти спать.

– Что ты думаешь о фильме? – терпеливо спросила я его.

Цзюйлань безучастно посмотрел на меня и ответил:

– Ничего.

Внезапно я отчасти поняла его упрямство. Ему было неинтересно выстраивать отношения с другими и даже привирать, чтобы порадовать другого человека. Не сразу, но я раскусила, что мой помощник просто не «охотится на слонов», как те львы. Зачем, если еды достаточно? Действовать надо только в случае крайней необходимости, как бы цинично это ни звучало. Цзюйлань не будет врать, чтобы порадовать меня, но и для рабочих не сделает исключения, дабы те чувствовали себя комфортно, потому что наша реакция не имеет значения и лишь доставляет неудобства. При этом он сказал Ишэну, что мы родственники, поскольку эта ложь может спасти его от множества неприятностей.

Я озадаченно посмотрела на него, испытывая смешанные чувства. Через что пришлось пройти этому человеку, чтобы стать таким?.. Через африканскую саванну для людей?

– Уже поздно, тебе нужно отдохнуть, – сдержанно обратился он ко мне.

В моих глазах застыл немой вопрос, но Цзюйлань не придал ему значения. Неспособная объяснить свои чувства, я встала и холодно процедила:

– Не тебе тут указывать! – и вернулась в кабинет.

* * *

Лежа в кровати, я ворочалась и от злости не могла уснуть. Хоть мы и познакомились недавно, мне казалось, что наши отношения… Нет, в глазах Цзюйланя я не стоила внимания.

Вдох, выдох… Вдох, выдох… Вроде отпускает.

Должен ли он принимать во внимание эмоции малознакомой девушки? Не должен! Если даже родители не заботились о моем счастье или горе, то какой спрос с человека, которого я знаю всего два дня?

Он относится ко всем одинаково, никак не выделяя меня, – обычные отношения начальника и подчиненного. Было ли что-то, с чем ему не удалось справиться или удалось, но плохо? Нет! Стирка, готовка, уборка – все в лучшем виде! В его обязанности не входит следить за ремонтом и заботиться о раненом человеке, но и тут Цзюйлань отлично показал себя. И чем, спрашивается, я недовольна? Как работодателя меня должен волновать только результат работы, а не характер сотрудника.

Тщательно все обдумав, я окончательно перестала злиться. Жаль, что безо всякой причины сорвалась на нем. А что касается его холодности… Да на здоровье!

Я осторожно открыла дверь кабинета и выглянула в коридор, в сторону дивана. Темно и тихо. Невозможно было понять, спит он или нет.

Вдруг из темноты донесся голос:

– Не спится?

Я сделала несколько шагов вперед, сокращая расстояние между нами, но подходить близко не стала.

– Мне нужно кое-что тебе сказать.

Сквозь не закрытые до конца жалюзи в комнату проникали тонкие нити лунного света и разрезали темноту на полосы. Я стояла среди этих полос, и мир казался размытым и запутанным.

Мой голос звучал то четко, то глухо, точно переплетались и путались нити. Очень похоже на мое внутреннее запутанное состояние.

– …Только что… прости. Я… Мне немного стыдно. Пожалуйста, прости меня. Не стоило… тревожить твой сон, но дедушка всегда говорил не оставлять обиды до утра, чтобы не ранить свое сердце.

Мой взгляд скользнул по дивану, а поскольку на него не падал лунный свет, было непонятно, шевелится собеседник или нет. Если бы он не заговорил со мной, точно решила бы, что мужчина спит.

Голос мой оборвался, и… ничего. Собеседник молчал.

Тишина заполнила темноту, а я смущалась все больше, пока Цзюйлань наконец не заговорил.

– Извинения приняты.

Прозвучало это, как обычно, ровным тоном, но мне показалось, что все не так однозначно.

– Спасибо!

Подождав, не скажет ли он что-то еще, я заметно повеселела, улыбнулась и попрощалась:

– Спокойной ночи! Приятных снов!

* * *

Спустя две недели ремонт закончился точно по графику. Были установлены телевизоры, столы и стулья, а еще рабочие восстановили старые и сломанные вещи. На все это ушло больше сорока семи тысяч юаней.

Жаль было расставаться с деньгами, но результатами работы я осталась довольна. Болтающиеся розетки и устаревшие душевые кабины наконец заменены на новые, сломанные шкафы на кухне отремонтированы, и в целом в доме стало жить намного комфортнее.

После двухнедельного восстановления травма на ноге почти зажила и я снова могла ходить как нормальный человек. Порез на руке тоже затянулся, но врач сказал, что пока стоит обойтись без нагрузок, а во время купания лучше надевать водонепроницаемую перчатку на всякий случай. Хотя если вода попадет на рану, то вроде как ничего страшного не случится.

Меня наконец вычеркнули из списка «инвалидов», неспособных позаботиться о себе. Воодушевленная, я попросила Цзюйланя украсить гостевые комнаты, чтобы в них стало уютнее и комфортнее.

Как только с этим покончили, я позвонила Ишэну и попросила его наделать фотографий для рекламы: кровать, новую и чистую ванную комнату, ракушки и кораллы, собранные моим дедушкой, и обязательно цветы во дворе… Самостоятельно обработав все снимки, я добавила подходящий текст и разместила их на всевозможных туристических форумах.

Вдобавок я напечатала много небольших рекламных объявлений и вместе с Цзюйланем и Ишэном отправилась на пристань расклеивать их. Мелкие дела понемногу решались, все налаживалось, за исключением того, что мне запретили нагружать руки и я не могла нормально есть и умываться.

Солнечным утром Ван Тяньлинь, Цзян Ишэн и У Цзюйлань втроем устанавливали на гостиницу вывеску – темно-коричневую, с белой надписью, подготовленную за время ремонта. Едва ворота в мой двор украсила вертикальная табличка с надписью: «Гостиница “Ракушка”», я своими руками зажгла петарды.

Под треск хлопушек Тяньлинь, Ишэн и соседи, вышедшие понаблюдать за происходящим, громко поздравляли:

– Удачной работы! Желаем побольше постояльцев и богатства!

Несмотря на множество препятствий, моя задумка наконец воплотилась в реальность. Я улыбнулась и поблагодарила всех, неосознанно ища взглядом человека, который помог мне пройти этот путь.

Цзюйлань с вежливой улыбкой стоял на некотором отдалении, не вливаясь в оживленную атмосферу. Подойдя к нему, я встала на цыпочки и прошептала ему в ухо:

– Спасибо!

Мужчина уставился на мое светящееся от радости лицо. Я наклонила голову, дразнясь и как бы говоря: «Не можешь мне подыграть?» Он же, будто не замечая «счастья маленького человечка», протянул руку и осторожно стряхнул конфетти с моих волос. Мы стояли так близко, что я чувствовала тепло и запах его тела. Сердце забилось быстрее, и на моем лице появилась улыбка, а от былого самодовольства не осталось и следа.

Заметив мой глуповатый вид, Цзюйлань тоже улыбнулся и поинтересовался:

– Чего застыла? Заняться нечем?

От этой его улыбки вовсе не веяло вежливостью, и потому я смутилась:

– Да вот… думаю… о делах гостиницы.

Ответ вышел с заминкой. А договорив, я тут же развернулась и почти бегом поспешила к соседям. Как же глупо! Зачем провоцирую, если знаю, что он один из тех хладнокровных «львов»? Теперь эта жалкая попытка сблизиться обернулась против меня.

* * *

Хоть я и была готова к тому, что постояльцы появятся не сразу, но чтобы вообще никто не заглянул… Я без устали караулила у телефона, надеясь, что какой-нибудь проницательный гость выберет-таки мою «Ракушку».

Ишэн только смеялся надо мной:

– Не зацикливайся так на деньгах. Гостиница открыта всего два дня, не может же так быстро…

Вдруг раздался звонок, и я на миг замерла в недоумении. Но, встрепенувшись, поскорее схватила трубку:

– Здравствуйте, гостиница «Ракушка».

Через несколько минут я взволнованно закончила разговор и демонстративно похлопала по регистрационной книге:

– Эта гостиница скоро встретит первого гостя с бронью на месяц.

Друг выхватил книгу.

– Госпожа Ху забронировала комнату на месяц. Что за чертова удача? – Он поднял брови.

– Заткнись! Она не на экскурсию, а просто чтобы какое-то время пожить на острове. Ей приглянулась наша гостиница – уютная, хорошо обставленная и уединенная.

– Несмотря ни на что, поздравляю с открытием бизнеса, – улыбнулся Ишэн.

Вместе с Цзюйланем я тщательно прибрала во всех комнатах, ожидая встречи с первым постояльцем. Я предупредила госпожу Ху, что последний участок дороги к гостинице – это улица с вековой историей, с собственной атмосферой, однако совершенно непригодна для автомобилей. Тем не менее беспокоиться причин не было. Мы могли выйти на пристань и встретить гостью, помочь с багажом и тому подобное. Госпожа Ху отказалась, сказав, что справится сама.

Вечером в дверь мягко постучали. Обрадовавшись, я с вежливой улыбкой вышла встречать гостью и уже собралась произнести: «Добро пожаловать!» – как увидела Чжоу Бувэня с багажом.

– Ты? Но… почему? – Его появление удивило меня.

– Потому что забронировал здесь номер.

– Госпожа Ху для тебя заказывала номер?

– Это моя помощница, – не переставая улыбаться, ответил адвокат.

Конечно, я была немного растеряна, но держать Бувэня все это время во дворе позволить себе не могла.

– Тогда проходи скорее!

– Ты расстроилась? – Он посмотрел мне в лицо. – Считаешь, обманул тебя?

– Не то чтобы… Просто полагала, что гость действительно выбрал мою гостиницу, и не ожидала, что им окажешься ты. Странное чувство, но это вовсе не значит, что тебе тут не рады.

– Разве я не гость? Такая гостиница, как эта, может полагаться только на сарафанное радио. Ну, а мне хочется жить с комфортом, пока нахожусь тут. Напишу про тебя пост в «Моментах»[29], и, возможно, кто-то из друзей тоже приедет.

– Хорошо, хорошо, сделаю твое пребывание максимально комфортным, – рассмеялась я. – Но разве тебе не нужно на работу? Почему снял номер на месяц?

– Устал немного, вот и решил взять отпуск. Ехать куда-то в путешествие довольно утомительно, а здесь могу отлично отдохнуть, ни о чем не думая.

Я присмотрелась к нему: лицо выглядит усталым, под глазами пролегли голубоватые тени – было видно, что он давно не отдыхал. Не знаю, в семье ли причина или в работе, только больше ничего спрашивать не стала, кроме как в каком номере он хочет жить.

Бувэнь осмотрел две гостевые комнаты и вздохнул:

– Дом сильно изменился. Помню, на втором этаже не было ванной. Ты все еще живешь в своей старой комнате?

– Ну да, все там же. Только из-за травмы пока переехала на первый этаж.

– Вон туда? – Он указал на дверь в конце коридора. – А разве там не твой дедушка жил?

– Давно, когда мы еще были детьми. Потом он полностью переселился на первый этаж: поставил кровать в дальнюю часть кабинета и превратил его одновременно в спальню.

Бувэнь на миг призадумался.

– Кабинет внизу тоже гостевой?

– Туда ремонт не добрался. В кабинете вполне чисто, только повсюду старые, потрепанные вещи. В общем, она не для гостей, сейчас там живет Цзюйлань.

– Не думал, что пустишь кого-то в комнату дедушки.

– На самом деле я и не хочу пускать туда посторонних. К тому же дом большой, а кабинет не приспособлен для гостей. Поэтому и разрешила только ему, оставив три комнаты наверху для постояльцев. И все-таки он… – замялась я, – мой кузен, а не посторонний.

– Ты никогда раньше не говорила о двоюродном брате. Мне казалось, что ты даже не общаешься с родственниками матери. Короче, не ожидал, что окажешься настолько близка с братом.

Возразить было нечего. Я даже не задумывалась об этом. Просто после ремонта Цзюйлань спросил меня, в какой комнате ему жить, и я без колебаний указала на кабинет.

Бувэнь еще раз заглянул в гостевые комнаты и нерешительно заговорил:

– Хорошо обставлены, но маловаты. Могу я поселиться в большом номере, где ты жила до травмы?

– Конечно, – улыбнулась я. – Правда, в ней отремонтировали только ванную, а пол и стены остались без изменений. Из-за этого она не выглядит такой новой, как те две.

Сказав это, я открыла дверь и показала Бувэню комнату.

– Мне очень нравится. Хоть она не новая, но чувствую себя как дома.

– Раз нравится, тогда отлично. Распаковывай вещи, отдыхай, а как будешь готов, пойдем ужинать.

Закрыв дверь номера, я медленно спустилась вниз. Проходя мимо кабинета, невольно притормозила, и в голове прозвучал голос Бувэня: «…не ожидал, что окажешься настолько близка с братом».

Пригласив незнакомца остаться в моем доме, я ничуть не колебалась. Тогда все мои мысли были только о том, что это пойдет на благо моему делу. Но сегодняшние слова Бувэня ясно дали понять, что некоторые действия нельзя объяснить словами «во имя гостиницы». Наверняка мои близкие никогда бы не подумали, что я способна впустить посторонних жить в собственном доме, будь это даже постояльцы. Скорее я бы просто переехала, а жилище оставила гостям. А тут вдруг легко и непринужденно отдаю комнату Цзюйланю. Неудивительно, что Ишэн одарил меня удивленно-вопрошающим взглядом, когда узнал, что «кузен» занял кабинет.

В замешательстве я замерла: а с каких пор Цзюйлань не посторонний? Можно запросто врать про родственные связи Бувэню, но не себе.

– О чем задумалась?

Неожиданно за спиной раздался голос доктора Цзяна, и я вздрогнула.

– Напугал! – сердито хлопнула я его по плечу.

– Думаешь непонятно о чем, а винишь меня!

– Как ты здесь оказался?

– Мне было любопытно, кто окажется первым гостем, вот и пришел. И где?.. Что за человек?

– Чжоу Бувэнь, – вяло отозвалась я.

– Датоу? – Ишэн подмигнул и усмехнулся. – Номер забронирован на месяц. Не думаешь ли ты, что… он хочет добиться тебя?

Мое лицо вытянулось.

– Ты чего несешь?

– Не притворяйся! Я читал любовное письмо Датоу. Но ты никогда не рассказывала про это, поэтому делал вид, что не в курсе.

– Придурок, нам лет сколько было? Ты тогда еще мочился в постель. Может, до сих пор такой?

– Чем больше отрицаешь, тем больше тебя мучит совесть, – захихикал Ишэн, поднимаясь наверх.

– Подожди! – Я ухватилась за него. – Хочу кое-что спросить.

– Валяй.

– У тебя было несколько девушек. Значит, имеешь богатый опыт в отношениях… – начала я и после небольшой паузы продолжила: – Скажи, как различить дружбу и любовь между мужчиной и женщиной?

Ишэн скрестил руки на груди и горящими от интереса глазами уставился на меня.

– Госпожа, что именно вы хотите узнать, не могли бы пояснить?

– Хочу узнать, каково это – быть влюбленным.

– Другой человек кажется очень интересным, тебе нравится проводить с ним время, и ты скучаешь, если вы не виделись целый день.

– На мой взгляд, ты очень интересный, и мне нравится проводить с тобой время. Мы знакомы больше десяти лет, хотя никогда не скучаем, – ответила я безучастно, взглянув на Ишэна.

Мужчина какое-то время безмолвно смотрел в ответ, а затем продолжил:

– Я забочусь о любимой, а когда ей плохо, то плохо и мне. Если она счастлива, то радуюсь этому. Если девушка столкнулась с трудностями, то изо всех сил стараюсь помочь. Если кто-то обижает ее, меня это злит, и тогда заступаюсь за нее.

– Я тоже о тебе забочусь. Когда ты страдаешь – мне плохо, если счастлив – чувствую то же самое, если у тебя будут проблемы – обязательно постараюсь помочь, и обидчикам твоим наваляю, будь уверен! – Я прищурилась. – Ты что, пытаешься намекнуть, что нравишься мне?

Мой друг не знал, смеяться ему или плакать.

– Конечно, мы друг другу нравимся, но наша симпатия отличается от той, про которую ты спрашиваешь.

– Чем же?

Он нахмурился и притянул меня к себе так, что наши тела оказались почти вплотную.

– Когда он держит тебя за руку – твое сердце бьется быстрее. Когда обнимает – твое дыхание сбивается, когда ласкает – бросает в дрожь из-за желания то ли вырваться, то ли остаться. Когда он тебя целует, ты чувствуешь самый сладкий вкус на свете, – прошептал Ишэн мне на ухо, одной рукой обнимая за талию, а второй поглаживая мою руку.

Мы смотрели друг на друга, и в его глазах отражались мои – ясные и спокойные.

Доктор рассмеялся:

– Твой взгляд красноречивее любых слов.

До меня начал доходить смысл сказанного, и я испугалась. Ишэн заметил, что со мной творится что-то неладное, и уже собирался узнать, все ли в порядке, когда со стороны раздался удивленный голос Бувэня:

– Сяо-Ло?

– Мне конец, – прошептал Ишэн и поспешно убрал руку с моей талии. – Объясни ему поскорее!

– Объяснить? Что объяснить?

Оглянувшись, я заметила, что Бувэнь стоит наверху лестницы, а Цзюйлань – в гостиной. Оба смотрели на нас: один – каким-то непонятным взглядом, другой – безразличным и пустым.

На мгновение я застыла и молча опустила голову, чем не только не доказала невиновность Ишэна, но даже наоборот, сделала всю ситуацию еще более неловкой.

У Ишэна не осталось другого выхода, кроме как самому подняться по ступенькам и смущенно спросить:

– Цзюйлань, ты… когда пришел?

– Если хочешь узнать, видел ли я то, чего не должен был, то мой ответ будет: «Да, видел». Прошу меня извинить!

– Нет, не нужно извинений, я все могу объяснить. Это была просто шутка! Сяо-Ло…

Ишэн дернул меня за рукав, желая услышать подтверждение своих слов. Однако я развернулась и вышла на улицу сказав:

– Пойду куплю чего-нибудь.

А затем выбежала со двора, не оглядываясь и оставив троих мужчин в доме.

* * *

Я сидела на рифах и смотрела в морскую даль. Под закатным небесным заревом без конца бушевали волны, но ни одна не шла в сравнение с моим настроением сейчас.

Разве мог мне понравиться У Цзюйлань? Нет-нет, это абсолютно невозможно! Он с самого начала ничего не скрывал – я прекрасно видела все: бедность, эксцентричный характер, загадочный опыт. Еще и узнала, что у него нет ID-карты. С расспросами не лезла, а просто приняла все как есть. Думала ведь, что это очередной прохожий в моей жизни, который рано или поздно уйдет, поэтому задавать лишние вопросы не видела смысла. Да и не осмелилась бы, ибо поняла наконец, что чувствую к нему. Не получается уже врать себе, что мы просто «хорошие друзья».

Я криво усмехнулась: мне скоро двадцать шесть, давно не девочка-подросток – как можно было влюбиться в такого человека? Как бы он ни был прекрасен, это не изменит жестокую реальность: у него нет ни родных, ни дома. Ничего.

Юные девушки способны попасть под очарование этого красавца, потому что он весь такой загадочный, романтичный, волнующий. У них достаточно мужества для этого. Они считают, что лучше полюбить и потерять, чем никогда не испытать подобного. Да только я не такая. Мне довелось пережить развод родителей, а потом увидеть, как каждый из них создал новую семью. Все это не оставило ни тени девичьих фантазий и даже внушило мне отвращение к «странствиям» и «тайнам». Больше всего я желаю уверенности, стабильности и опоры.

Возможно, все потому, что я слишком рано столкнулась с семейными проблемами. Поэтому я никогда не была романтиком, не верила в брак один и на всю жизнь – даже готовила себя к тому, что останусь одинокой. Если и захочу выйти замуж, то мой идеальный партнер должен быть чистоплотным, без вредных привычек, обеспеченным, но не трудоголиком. Быть писаным красавцем ему необязательно – достаточно иметь не отталкивающую внешность.

Говоря откровенно, я достаточно прагматична и не стану мечтать о несбыточном, надеясь встретить принца, который спасет меня. И ради чувств и комфорта мужчины не стану занижать качество собственной жизни. Почему же такая девушка, как я, могла влюбиться в такого мужчину, как Цзюйлань?

– Сяо-Ло!

Голос Бувэня прервал мои мысли. Внутренне собравшись и спрятав все переживания, я с улыбкой обернулась к нему.

– Вот так удача, не ожидал застать тебя здесь. – Он запрыгнул на риф и сел рядом, как делал это в детстве.

Я подавила бессознательный порыв отодвинуться.

– Хорошо, что туристы бывают здесь редко и тут все так же, как раньше.

Бувэнь посмотрел в пропасть между рифами и уныло спросил:

– Тебе нравится наш чудо-доктор?

– Если ты имеешь в виду симпатию между друзьями, то конечно. А если говоришь о симпатии между мужчиной и женщиной, то нет. Это была шутка.

Лицо собеседника заметно расслабилось, и он взглянул на меня с улыбкой. Посмотрев на него в ответ, я вдруг подумала: «Ведь это он должен быть объектом моих мечтаний! Умный, успешный, воспитанный…»

– Могу я обнять тебя? В качестве приветственного подарка, – спросил Бувэнь.

На мгновение оторопев, я все-таки справилась с собой, развела руки и легко обняла его. Это было искреннее и теплое объятие, но сердце не ускорило бег, не было ни стеснения, ни волнения, как тогда.

– Сяо-Ло, я вернулся!

Простая фраза, но только нам известно, насколько тяжело было ее произнести.

– С возвращением!

– Тот же морской бриз, те же рифы, те же люди. Все как в старые добрые времена, которых мне так не хватало.

Я отпустила Бувэня, похлопала по плечу и, улыбнувшись, ответила:

– Мы с Ишэном всегда были здесь.

– О чем ты думала, пока сидела тут одна? – последовал нерешительный вопрос.

– Да так, о разном. – Голос мой звучал небрежно. – Пойдем. Уже темнеет, и пора ужинать.

Встав, я огляделась и случайно заметила знакомую фигуру на скале вдалеке. Однако, приглядевшись повнимательнее, поняла, что там были лишь пизонии[30] со своей пышной листвой и строфантусы[31]. Я уставилась на утес. Бувэнь проследил за моим взглядом и со странной интонацией спросил:

– Что случилось?

– Ничего. – Я изобразила усмешку. – Пойдем!

«Смотреть на мир глазами собаки» (кит. 狗眼看人低) – образное выражение, означает определять свое отношение к людям в зависимости от их социального положения, т. е. быть снобом.

Ван Вэй (кит. 王維) – китайский поэт, живописец, каллиграф и музыкант времен династии Тан (VIII век н. э.). Также известен как Мо Цзе (кит. 摩詰).

Стихотворение поэта Ван Вэя «Песнь о сосне из округа Новая Цинь», перевод К. Назаровой.

Цюй Юань (кит. 屈原) – первый известный лирический поэт в истории Китая эпохи Воюющих Царств.

«Носить черную маску» (кит. 唱黑脸) – образное выражение, означает выступать в роли жесткого и бескомпромиссного человека. А «носить красную (или белую) маску» (кит. 装红脸) – быть понимающим и стараться найти выгоду для всех.

Пипа (кит. 琵琶) – музыкальный инструмент, схожий с лютней.

«Колодезная вода речной не помеха» (кит. 井水不犯河水) – образное выражение, означает, что каждый живет своей жизнью, или идет своей дорогой.

«Моменты» – лента постов в мессенджере WeChat.

Пизонии – род вечнозеленых растений семейства никтагиновых. Их еще называют «деревья-птицеловы».

Строфантусы – растения семейства кутровых; ядовитые деревянистые лианы, кустарники и маленькие деревья.

Глава 6. Будешь моим парнем?

Столкнувшись с семью простыми вещами повседневного быта[32], я не осмелилась даже попробовать что-нибудь сделать. Я ответственно подхожу к планированию будущего, но что-то снова пошло не так.

В интернете когда-то была популярна фраза: «Каждая девочка, став взрослой, встретит кобеля». Тогда я посмеялась над этим, подумав, что фразу следует заменить на другую: «Каждая глупая девушка, став взрослой, встретит неудачника». Но человек вроде меня не питает иллюзий насчет любви и настолько рационален, что вряд ли его можно счесть милым. Такой никогда не влюбится в того, кто ей не предназначен.

И действительно, впервые в своей жизни я неожиданно попала в такое затруднительное положение. Хоть Цзюйланя и не назовешь неудачником, но симпатия к нему оказалась немногим лучше, чем к какому-нибудь придурку.

Умом я понимала, что мои чувства к нему неправильные. Мне хотелось вырвать их из своего сердца, как сорняк, и спалить дотла. Вот только симпатия и волнение не сорняки на клумбе, которые можно прополоть, и не бумажки в урне, что легко подхватят пламя и сгорят. Единственное, что мне под силу, – это сдерживать их, пока они со временем сами не исчезнут.

Я всегда знала, что в этом мире не существует ничего бесконечного. А если и есть нечто постоянное, то лишь одно – мимолетность и изменчивость всего. Будь то любовь или клятва, горы или моря – даже Земля, на которой мы живем, и Солнце, что сияет для нас… а в конце концов, и сама Вселенная. Все это однажды исчезнет.

Если такие нерушимые вещи, как Солнце и Вселенная, со временем перестанут существовать, то что говорить о моем тривиальном чувстве? Уверена, это пройдет. Нужно лишь время.

Несмотря на решение избавиться от чувств, которых нельзя испытывать, тем не менее прогонять Цзюйланя в мои планы не входило. Не только потому, что я обещала помочь в трудное для него время, но он еще и хороший работник. Сама виновата, что влюбилась в него. Разве можно за это наказывать?

Так что я решила действовать мягче: оттолкнуть его и притушить свою влюбленность. Во-первых, я начала платить ему зарплату. Поскольку он выполняет работу нескольких сотрудников, его оклад должен быть выше, чем у обычного работника. В месяц, с учетом предоставленной еды и жилья, мой помощник будет получать две с половиной тысячи юаней. Таким образом я ясно дам ему понять, что у нас деловые отношения.

Вдобавок я уже стала более собранной с ним: всегда максимально вежлива, говорю «спасибо» и «пожалуйста». Метод совершенно бескровный. Знаю, ибо так поступал мой отчим. Он много лет учился в Англии и перенял все правила местного этикета. Всегда был вежлив, любезен – истинный джентльмен. Однако каждым действием, словом и поступком напоминал мне, что он – хозяин, а я – посторонний, живущий в его доме. Между нами всегда сохранялась дистанция, и мы никогда не были на одном уровне.

Наконец, я изо всех сил старалась не оставаться с Цзюйланем наедине. Если нужно было что-то ему сказать, я подходила к двери, говорила и уходила. Сохранение дистанции – лучший способ разрешить неоднозначные чувства.

«Кузен» сразу заметил перемены в моем поведении, но ему, казалось, было все равно, как будто я всегда так относилась к нему. Со своей же стороны я продолжала вести себя подчеркнуто вежливо и отстраненно.

Приняв решение избавиться от чувств, не стоило бы волноваться о том, как он это воспримет. Более того, равнодушие помощника мне даже на руку. Хотя глубоко в душе оно меня задевало. Каждая ли женщина так противоречива в любви? Изо всех сил я старалась не обращать на него внимания, вот только едва оставалась незамеченной сама, на меня накатывала печаль.

Запутавшись в клубке противоречий, я вела себя с Цзюйланем все более и более странно. Это заметил и он сам, и Бувэнь с Ишэном. И если первые двое молча наблюдали за мной, то друг-доктор в конце концов не смог удержаться от вопросов.

Однажды вечером мы ужинали вчетвером, и, когда я в очередной раз чересчур обходительно обратилась к Цзюйланю, Ишэн нахмурился:

– Неужели вы поссорились? Если есть какие-то разногласия, не держите в себе, а то даже мне некомфортно в такой атмосфере.

– Нет-нет. Какие у нас могут быть разногласия? Неужели я недостаточно вежлива?

Ишэн уставился на меня с явным недоверием.

– Мы не ругались, поверь. Иначе Цзюйлань давно бы ушел. Как бы ни было хорошо в этом доме, думаешь, он останется, если мы начнем постоянно ссориться? Правда же? – Я взглянула на помощника.

Он поднял на меня взгляд, как обычно спокойный и глубокий. Но мне стало не по себе от ощущения, что я принуждаю и себя, и его.

– Никто не ругался, – просто ответил мужчина, вернувшись к еде.

Боль пронзила сердце раскаленной иглой, однако я заставила себя отвернуться от него и все свое внимание перевести на Бувэня. Мы погрузились в детские воспоминания, выхватывая оттуда одну веселую картинку за другой, и мне самой стало веселее. Наверное.

В одной книге говорилось, что «женщина рождена быть актрисой». Раньше эта мысль казалась мне странной, а вот теперь я наконец поняла ее, да еще как. Каждый раз, намеренно раня Цзюйланя, я чувствую себя неловко, хотя стараюсь делать вид, что мне все равно.

* * *

После ужина, когда Ишэн собрался идти домой, я дернула его за рукав и шепотом сказала:

– Могу попросить об одолжении?

Он последовал за мной наверх, в мою спальню, где я показала ему на незакрепленный карниз. Работа несложная, но нужны двое, чтобы его держать и установить на нужном уровне. Закончив с установкой, Ишэн слез со стола.

– Разве ты не говорила, что у вас с Цзюйланем все в порядке? Почему тогда обратилась ко мне?

Я прислонилась к окну, ничего не говоря.

– У тебя не так много родственников, а кузен, кажется, хорошо к тебе относится. Цени это, – серьезно сказал чудо-доктор.

– Он мне не брат. Мы вообще не родственники, – угрюмо призналась я.

Ишэн на мгновение опешил.

– Неудивительно, что я всегда чувствовал между вами что-то странное. Но так как считал вас братом и сестрой, не задумывался серьезно. Так ты же… ты… – Тут его лицо просветлело. – Ты же… Разве… Или нет?

Вопрос был понятен. Посмотрев в темноту за окном, я кивнула:

– Да, он мне нравится.

– «Кузен» очень хорош, но в душе я всегда надеялся, что ты сможешь полюбить Датоу.

– Сама на это надеялась!

– С другой стороны, что не так? Цзюйлань не отпетый злодей. Раз нравится, то и ладно. Чего переживать-то? – недоуменно спросил Ишэн.

– Когда он представился моим братом, он солгал и о профессии. Цзюйлань никогда не учился в университете и поначалу даже не знал, как пользоваться компьютером, не говоря уже о программировании.

– Обманщик! – Ишэн в ярости закатал рукава, намереваясь устроить драку.

– Он не лгал мне! – остановила я его. – Когда мы впервые встретились, передо мной оказался бездомный, на котором даже обуви не было. Я спрашивала про образование и работу, а он честно ответил, что нет ни диплома об образовании, ни профессии.

Мой друг был в шоке, но продолжал слушать. Возможно, все это казалось ему сказкой.

– То есть ты хочешь сказать, что подобрала и привела в дом бродягу?

– Угу.

Ишэн коснулся моего лба и пробормотал:

– В твоей семье нет предрасположенности к психическим расстройствам. Как ты могла совершить такую глупость?

– С головой у меня полный порядок. Ты не был беспризорным и никогда не поймешь, каково это… – отрезала я, отмахнувшись от его руки и показывая, что не хочу обсуждать это. – Даже если мне придется повторить подобное, то сделаю это!

– Ты видела его удостоверение личности? Зная, откуда он, можно проверить…

Я виновато потупилась и нерешительно ответила:

– Цзюйлань сказал… что у него нет удостоверения. Не знаю, потерял или же… Он нигде не зарегистрирован, а у таких вообще не бывает удостоверений личности.

Друг сердито постучал пальцем по моей голове.

– А если его разыскивает полиция за убийство или ограбление?

Поджав губы, я подняла глаза на Ишэна. Хотелось расплакаться. Его лицо тут же смягчилось, и он бросился меня утешать:

– Прости, что запугал. Цзюйлань не похож на преступника. И если бы мог, то уже бы совершил что-нибудь. Но… Сяо-Ло, если ты знаешь о его положении, как он может тебе нравиться? Подходит ли подобный человек для замужества?

Я повернулась и тихо проговорила:

– Понимаю, что он не должен мне нравиться. Влюбиться в него – это все равно что влюбиться в кобеля или альфонса. И от этого очень больно!

– Хорошо, хорошо. Раз нравится, это еще не трагедия. Взгляни на моих девушек: сначала они безрассудно кидались в отношения со мной, твердили о любви, но как только приводил их домой, бросали меня, видя состояние отца и бабушки. Это доказывает, что для девушки отказаться от чувств не так трудно. Если есть ощущение, что он не подходит тебе, то и забудь этого человека.

Хоть смейся, хоть плачь…

– Ты меня утешаешь или ругаешь? – Я легонько ударила Ишэна.

– Это не имеет значения, лишь бы ты была счастлива!

– Со мной все в полном порядке, так что можешь возвращаться домой.

В жизни нельзя повзрослеть дважды. Я проводила Ишэна к лестнице.

– Не забудь закрыть за собой ворота во двор.

– Не беспокойся. Тут, кстати, кое-кто еще ждет твоего внимания. – Он указал на комнату в конце коридора.

– Иди уже! – Я замахнулась ногой для пинка.

Друг быстро снял тапок с моей ноги, и тот с громким стуком ударился в дверь Бувэня. Выругавшись, я выскочила из комнаты подбирать обувь.

– Что случилось? – с улыбкой открыл дверь Бувэнь.

Ишэн громко рассмеялся и бросился вниз по лестнице.

– Мне пора, а вам, ребята, желаю хорошо поболтать!

Мы с Бувэнем немного поговорили, а затем вернулись в свои комнаты. Приняв душ и нанеся маску для лица, я посмотрела телевизор и легла в кровать, готовясь ко сну.

Мерзкий докторишка сказал, что отказаться от чувств несложно, и в этом наши мнения совпадали. Только сейчас я стала сомневаться, заметив, что чем больше подавляю эти чувства, тем сильнее они становятся. Я все понимаю, понимаю последствия, но просто не могу это контролировать.

В действительности единственная константа во Вселенной – смерть. Все неизбежно погибнет. Это верно и для Земли, и для Солнца, и для самой Вселенной. Просто это займет много времени. Десять тысяч лет уйдет на гибель звезды, тысяча – на то, чтобы высохло море, за сто лет вымрут виды. Может ли мне кто-то ответить, сколько времени нужно, чтобы исчезли чувства? Если не месяц, не год и даже не десятилетие… Хотя, разумеется, в конечном итоге все в мире уйдет в небытие: исчезнет и тело, и эмоции, связанные с ним.

Чем больше я думала об этом, тем тревожнее мне становилось. Сдавшись, я просто встала с кровати, раздвинула шторы и села у окна смотреть на луну. Полнолуние, но звезд не было видно – лишь яркий диск. Своим светом царица ночи разрезала облака. Я сорвала цветок клеродендрона[33], лоза которого вилась у окна, и покрутила его в руке.

Посреди глубокой ночи и полной тишины я вдруг задумалась об Ишэне. С детства он был вундеркиндом, отличался хорошим характером, способностями к учебе и разносторонним развитием. Изначально учился вместе со мной, но позже, перескочив через три класса, стал одноклассником Датоу и по-прежнему занимал первое место в рейтинге учеников. После выпускных экзаменов без проблем поступил в престижную медицинскую школу и за четыре года окончил семилетнюю программу бакалавриата и магистратуры.

Говорят, что между гениальностью и сумасшествием очень тонкая грань. В некотором смысле Ишэн воплощает в себе суть этого высказывания: его семья предрасположена к психическим заболеваниям. Хотя не все их родственники страдают от них: его дедушка и двоюродный брат здоровы. А вот отец заболел, когда Ишэну было одиннадцать, и с тех пор мы по воле случая сблизились и стали хорошими друзьями. Когда ему исполнилось шестнадцать, его бабушку приковал к постели инсульт. В семье из четверых человек двое слегли. Ишэн не мог оставить свою стареющую мать справляться с этим одной. Имея настолько хорошие оценки, он спокойно мог остаться работать в большом городе, но вернулся на остров, чтобы заботиться о родных.

Он умный, обаятельный, учтивый и жизнерадостный. Да еще и высокий, с глазами необычного цвета. Неудивительно, что Ишэн всегда пользовался популярностью у девушек. Когда этот парень учился в университете, за ним гонялось много красавиц. Но как только он хотя бы раз приводил одну из них домой, отношения тут же сходили на нет.

До сих пор отчетливо помню – я тогда оканчивала учебу в университете, – как Ишэн, перебрав с алкоголем, взял мою руку и пробормотал: «Я полностью их понимаю. Они все как одна говорили «прости». А мне не нужны извинения, мне нужно… мне просто нужен кто-то…» Моей рукой он коснулся своих влажных век. Даже опьянев, мой друг не осмеливался показать те большие надежды, что скрывались в его сердце.

Хорошо зная, какую боль перенес Ишэн и как он старался не показывать этого другим, я искренне ненавидела тех девиц, которые «вроде бы любят», но чувства их поверхностны. Стоит им встретиться с трудностями в отношениях – они сразу отступают.

А сегодня вечером я вдруг обнаружила, что нет никакой разницы между мной и теми девушками, которых сама же когда-то презирала. Столкнувшись с семью простыми вещами повседневного быта, я не осмелилась даже попробовать что-нибудь сделать. Я ответственно подхожу к планированию будущего, но что-то снова пошло не так.

Внутри зашевелилась невыразимая досада. Осознав это, я с неохотой поднялась, аккуратно открыла дверь и на цыпочках спустилась вниз, зная, что обычно в этот час Цзюйлань спит, хотя и не вполне понимала ход собственных мыслей. Мне очень хотелось побыть рядом с ним – даже просто постоять у двери в его комнату.

Дойдя до кабинета, я заметила, что дверь не заперта. Поколебавшись, я все-таки решилась зайти. Жалюзи на окнах были подняты, и яркий лунный свет, словно поток ртути, лился через стекло, освещая всю комнату. Сквозь стеллаж с антиквариатом я увидела, что кровать пуста и заправлена, будто никто и не спал.

– Цзюйлань?

Ответа не было.

Я приблизилась к кровати. Чисто, одеяло заправлено. Очевидно, он и не ложился. Запаниковав, я тут же включила свет. Обыскала все – от кабинета до гостиной, от кухни до двора, обежала весь первый этаж, но так и не нашла его. После чего поспешила наверх, заглянула в две гостевые комнаты, где меня встретила лишь пустота.

Я не выдержала и начала звать:

– Цзюйлань! У Цзюйлань! Где ты?

– Что происходит? – Бувэнь в замешательстве высунулся из комнаты.

– Цзюйлань пропал. Не знаешь, где он?

– Не волнуйся. Он мальчик большой, не потеряется.

Вместе с Бувэнем мы вновь обошли все комнаты на втором и первом этажах, убедившись, что третьего жителя дома действительно нигде нет. Словно муравей на горячей сковороде[34], я бродила по двору, не в силах понять, куда делся мой помощник.

– Последний раз видел его часов в восемь, – вспомнил Бувэнь. – Ты тащила Ишэна наверх, а я шел в свою комнату отдохнуть. Прежде чем подняться, заметил, как Цзюйлань убирает во дворе, задвигает стол и стулья.

Мое сердце екнуло, и я остановилась, бросив взгляд туда, где стояла плетеная мебель. Под ярким лунным светом благоухали цветы мирта[35], на зеленой лозе танцевала листва, а белые цветочки клеродендрона колыхались на ветру. Плетеная мебель аккуратно стояла под цветочным навесом.

Проследив за вьющейся лианой вверх по стене, затем к окну моей спальни, я ахнула: он все слышал! Слышал, как мы обсуждали его. И даже мои слова о том, что влюбиться в него – это все равно что влюбиться в альфонса.

Я открыла ворота и выбежала наружу.

– Куда ты собралась? – вдогонку крикнул Бувэнь.

– На пирс. Нельзя позволить ему вот так уйти. Даже если он этого хочет, мне нужно ему все объяснить.

Я бежала, словно обезумевшая.

– Сейчас нет машин. Как ты доберешься до пристани?

Бувэнь не смог вразумить меня, поэтому постучал в дверь Ишэна, прося помочь.

* * *

Ишэн отвез нас на пирс. В час ночи там никого не оказалось. Среди набегавших волн были видны только блики фонарей, освещавших прохладную ночь.

Я бегала туда-сюда по пирсу, но так никого и не нашла.

– Цзюйлань! У Цзюйлань!

Едва слова срывались с губ, как тут же терялись в шуме волн.

Стоя у перил и глядя в темное бескрайнее море, я вдруг поняла, что Цзюйлань появился у меня на пороге безо всякого предупреждения и точно так же внезапно может исчезнуть. Если он вот так ушел и мы больше никогда не увидимся, то… Мое сердце сковал страх, я отшатнулась и чуть не упала, но Бувэнь поддержал меня.

– На дальние острова ходит всего две лодки в день. Даже если твой кузен захотел уехать, то ему придется подождать как минимум до рассвета.

– Еще есть рыбацкие лодки, – с болью в голосе возразила я, покачав головой.

Ишэн поспешил ко мне и помог сесть на скамейку, пока мы ждали лодку.

– Это совсем маловероятно, чтобы рыбацкие лодки уходили в море так поздно. Только что говорил с теми, кто плавал в ночную смену. Сказали, что после девяти вечера лодки не отправляются с острова. Цзюйлань должен быть еще здесь.

– Нужно найти его! – резко встала я.

Друг-доктор остановил меня:

– Где ты собираешься его искать? Неважно, отправился он на корабле или на рыбацкой лодке – они все отходят отсюда. Нужно подождать, мы заметим его.

– Нет нужды сидеть здесь всем троим. Ишэн, отвези Сяо-Ло домой, я останусь. Как только увижу Цзюйланя, сразу же позвоню тебе.

Я все равно отказалась уходить.

– Что, если Цзюйлан просто вышел прогуляться, потому что ему стало тоскливо? Может, он уже дома, – привел аргумент Ишэн.

Бувэнь поддержал эту мысль:

– Ты сейчас сильно взволновала. Вернись домой и проверь вещи брата: если они на месте, возможно, у тебя просто фантазия разыгралась.

В этом был смысл, поэтому теперь мне не терпелось вернуться.

Ишэн проводил меня до дома. Едва войдя в дверь, я позвала:

– Цзюйлань!

Никто не ответил. Друг огляделся и беспомощно покачал головой:

– Еще не вернулся.

Я бросилась в кабинет, осмотрела вещи Цзюйланя и обнаружила, что вся его одежда, даже штаны, которые купила для него, остались в кабинете, как и две с половиной тысячи юаней его зарплаты.

Увидев это, Ишэн вздохнул и с облегчением сказал:

– Не волнуйся, значит, не ушел.

Я тупо уставилась на вещи. Для моих нужно несколько ящиков, а Цзюйлань и половины одного не заполнил.

Ишэн советовал немного поспать, но мне было не до сна, поэтому мы с ним остались в гостиной ждать. Он весь день дежурил на смене и сейчас, измотанный, лежал на диване, медленно засыпая. Я укрыла его одеялом, а заметив, что друг крепко спит, выключила свет и вернулась в кабинет.

Мне стало грустно от вида пустой комнаты. Системный блок компьютера продолжал мигать. Значит, работает. Да, так и есть: экран загорелся, стоило только тронуть мышку. Я помню, что выключила его днем. Зачем же Цзюйланю понадобилось запускать компьютер ночью? С этой мыслью я открыла браузер и проверила историю поиска. Последний запрос был «альфонс». Посмотрим, что он нашел…

«Альфонс – безработный любовник, живущий на содержании у женщины».

Цзюйлань никогда раньше не сидел в интернете, поэтому не знает значения этого слова. Что же он почувствовал, когда нашел его?

В браузере остались и другие запросы: лечение травмы руки, план ремонта… Это искала не я, а Цзюйлань. Вот что делал для меня человек, которого я сгоряча назвала недостойным и ничтожным. Стало так стыдно и больно, будто меня несколько раз ударили.

Я резко встала, включила фонарик и вышла из дома. Не было ни единой мысли, где искать Цзюйланя, но я чувствовала, что не могу бросить его в одиночестве.

Спустившись к подножию горы Мацзу, я шла вдоль берега по рифам и кричала его имя. На этом острове у него нет ни друзей, ни родственников, так что идти ему некуда. Если Цзюйланя обидели и он в плохом настроении хотел уединения, то вполне мог скрыться где-то в этих тихих местах.

Мое сердце сжалось от боли, а слезы катились по щекам. С самого первого дня нашего знакомства я знала, что у него никого нет. Ни семьи, к которой можно было бы вернуться, ни друзей, способных прийти на выручку. А я вела с ним ровно так же, как отчим поступал со мной. И все потому, что я хотела избавиться от чувств. Выплата зарплаты в две тысячи юаней казалась мне приемлемым обращением. На поверку мое «милосердие» оказалось издевательством над тем, кто не может ответить.

– У… Ай!

Я поскользнулась и упала на риф. Яркий лунный свет и фонарик никак не спасали от скользких камней. Боль не волновала меня, поэтому я подняла фонарик и продолжила поиски, которые в итоге продлились до рассвета. Не знаю, сколько еще раз падала, но Цзюйланя так и не нашла. Еще и голос посадила.

Внезапно зазвонил телефон. Это был Бувэнь. Я ответила мгновенно.

– Видел его?

– Нет.

– И дома тоже?

– Ты где? Мы с Ишэном…

Он говорил что-то еще, но я не слушала. Мои руки слабо повисли вдоль тела, словно из меня высосали душу. Невидящим взором я смотрела на волны, которые одна за другой ударялись о рифы, разбиваясь на тысячи белых брызг. От мысли о том, что больше никогда не увижу Цзюйланя, у меня сдавило горло, словно петлей. Дышать было трудно и больно. Казалось, что смерть уже пришла за мной.

Внезапно из синевы моря появилась знакомая фигура. Цзюйлань, одетый в белую рубашку и темные брюки, медленно приближался ко мне, ступая по камням. Я следила за его движением, точно во сне, пока он не остановился передо мной. Протерев глаза, чтобы убедиться, что это не мираж, я бросилась к нему. И конечно, совершенно забыла, что под ногами мокрый и неровный риф, а не нормальная дорога.

Вдруг моя нога съехала, но чьи-то крепкие руки успели меня подхватить. Обвив их своими, будто лианой, я без конца повторяла своим хриплым голосом:

– Прости, прости…

Мужчина молча перевел взгляд с моих ладоней на предплечья. Из-за спешки я забыла переодеться и выскочила из дома в пижаме, а от многочисленных падений на руках появилось много порезов. Я тут же отдернула руку.

– Случайно упала: рифы скользкие.

– Почему ты здесь? – неожиданно спросил он.

– И… искала тебя. – Мое лицо вспыхнуло. – Да, прости меня!

– За что?

– Знаю, что ты слышал все, о чем мы с Ишэном говорили прошлой ночью.

– Ты слишком много думаешь. У меня нет причин злиться, как и уходить, не попрощавшись. Просто нужно было кое-что сделать, поэтому хотел побыть один, – не задумываясь, ответил он.

Верилось с трудом, но, несмотря ни на что, сейчас он наконец передо мной, так что есть шанс исправить все свои ошибки. Это самый большой подарок, что могла преподнести жизнь.

* * *

Когда мы с Цзюйланем вернулись домой, Бувэнь и Ишэн тут же подскочили, сетуя на то, что я убежала, не предупредив. Я не нашлась с ответом, а моему помощнику всегда была свойственна лаконичность в общении.

– Цзюйлань, какие бы у тебя ни были проблемы с Сяо-Ло, мы взрослые люди и можем все обсудить. Ты же не ребенок, так зачем убегать из дома? Знаешь, как она переживала?

– Это не его вина, а моя…

Ишэн поднял руку, не дав договорить.

– Ладно, понял. Хорошо, что все закончилось. Ты толком не спала ночью, так что давайте отдохнем. – И он взял свое пальто и ключи от машины, собираясь уйти.

– Помоги мне купить телефон для Цзюйланя. Хороший и с качественной связью. Внеси тысячу юаней на счет. Верну сразу, как смогу, – попросила я вслед.

Тот понял, что меня здорово напугало случившееся и невозможность связаться с Цзюйланем.

– А его ты спрашивала? Чем человек беднее, тем выше чувство собственного достоинства. Наверняка он откажется от такой помощи, – понизил голос Ишэн.

– Он никогда не осознавал себя бедным. В его глазах нет разницы между парой старых тапок и новым мобильным телефоном. Вы позже убедитесь в этом.

– Хорошо. – Доктор удивленно поднял брови. Уходя, он помахал рукой Цзюйланю и Бувэню. – Я пошел на работу, вернусь вечером.

Цзюйлань прошел в кабинет. Я следовала за ним, как собачка. Мужчина обернулся ко мне и спросил:

– Еще что-то хочешь сказать?

Я уже попросила прощения, а он уже ответил, что не обижен и не собирается уходить, не попрощавшись. Кажется, больше тут говорить нечего.

– Нет, отдыхай, – смущенно ответила я и вышла из кабинета. А обернувшись, увидела в проходе Бувэня, задумчиво смотрящего на меня. Мне удалось выдавить из себя улыбку.

– Ты устала за сегодня, поспи днем немного.

Я вернулась в спальню, быстро умылась и переоделась в чистую одежду. Когда сушила волосы, раздался стук в дверь. Это оказался Бувэнь. У него в руках было дезинфицирующее средство и ватные тампоны.

– У тебя все руки в ссадинах.

С того самого момента, как раны стали заживать, благополучно забыла об этих штуках.

– Где ты их нашел?

– Спросишь у Цзюйланя.

В голову пришла очень странная мысль, что если бы адвокат не подсуетился, то помощник наверняка принес бы их сам. Мы бы еще и помирились, что было бы очень трогательно.

Заметив удивление на моем лице, Бувэнь позвал меня сесть на диван.

– Просто несколько царапин, не стоит волноваться.

– Лучше обработать. – Он взял и намочил ватку.

– Давай сама, – поспешно остановила его я, опустив голову.

Старый друг пристально наблюдал за мной.

– Почему ты так смотришь?

– Сяо-Ло, ты выбросила то письмо?

Мне пришлось наклониться, чтобы прижать тампон к царапине на щиколотке. После некоторой паузы я небрежно ответила:

– Нет.

– Когда ответишь на него? – последовал вопрос.

Я застыла от испуга, но через мгновение выпрямилась и спокойно сказала:

– С тех пор столько лет прошло… Ты построил карьеру, имеешь хороший достаток, дом и машину в большом городе. А еще наверняка есть много девушек, которым ты нравишься…

Бувэнь прервал меня, взяв за руку.

– Это все есть у Чжоу Бувэня, но перед тобой сидит все тот же Ли Цзин. Имя сменил из-за отца, но внутри остался прежним. Сяо-Ло, действительно много воды утекло, как разошлись наши пути. Изначально я хотел дать нам время и не торопиться, но боюсь, больше медлить нельзя.

Я в оцепенении продолжала смотреть на него. Несмотря на то что Ишэн продолжал шутить про нас, сама я никогда не воспринимала шутки всерьез и не думала, что между нами возможны романтические чувства.

Одной рукой Бувэнь держал мою ладонь, а другую положил на спинку дивана.

– Мы могли быть вместе, если бы мама не увезла меня.

Отдернув руку, я сказала как можно мягче:

– История не знает сослагательного наклонения…

Он не слушал и наклонился, собираясь меня поцеловать. Моя попытка отодвинуться провалилась из-за спинки дивана, и стало ясно, что отступать некуда. Пришлось упереться руками ему в грудь.

– Датоу, не делай этого!

Бувэнь, казалось, потерял контроль над эмоциями и хотел поцеловать меня, несмотря ни на что.

– Датоу, Датоу…

Мы продолжали бороться, пока во дворе не раздался звон, напомнивший, что в доме мы не одни.

Адвокат выпустил меня и с досадой спросил:

– Почему? Мы давно знакомы. Я точно знаю, чего ты хочешь, и могу дать тебе это прямо сейчас: стабильность в семье, в жизни, уверенность в будущем.

Думал, что наш союз – это естественно возможный исход.

– Мне жаль.

Прекрасно понимаю, что для меня нет никого более подходящего, чем Датоу. Он знал обо мне все и тем не менее принимает меня и любит. Всегда исполнял любые мои желания. Однако я не могу смирить с тем, что мое сердце занято другим.

– Возможно, мы переросли те отношения, что были до нашей разлуки?

– Извини, но наши отношения совсем другие.

Он немного помолчал, взял мои руки в свои и сказал с улыбкой:

– Не извиняйся. Ты еще не замужем, так что у меня пока есть шанс.

Не дав ответить, он поднял руку, жестом показывая, что разговор закончен. Мне оставалось только промолчать.

– Пойду посплю. Желаю тебе того же.

Бувэнь уже открыл дверь, как вдруг обернулся и спросил:

– Цзюйлань действительно твой двоюродный брат?

Я покачала головой. В его взгляде читалось: «Так и знал». Он вышел из спальни с улыбкой и осторожно прикрыл за собой дверь.

Внезапно ноги сами понесли меня к окну. Внизу Цзюйлань подметал пол. Оказалось, что тот звон был из-за разбившегося стакана. Убрав стекло, мужчина развернулся и вошел в дом.

Не задумываясь ни о чем, я тут же вышла из комнаты и побежала вниз, к кабинету. Дверь была закрыта, и моя рука уже поднялась, чтобы постучать, но… Войти не хватало смелости, а уходить не хотелось. В итоге я с глупым видом стояла в коридоре.

Не знаю, как долго это продолжалось, но дверь внезапно открылась, и передо мной возник Цзюйлань. Я вздрогнула и неловко улыбнулась.

– Только хотела постучать – и ты вот открыл… Ха-ха… Какое совпадение! – сказав это, я рукой изобразила стук в дверь.

Мужчина молча смотрел на меня. Неужели я опять поставила под сомнение его умственные способности?

– Можно войти? – робко спросила я, смущенно опустив руку. Цзюйлань молча отошел в сторону.

В комнате я села на стул у компьютера. Он закрыл дверь, прислонился к стене и скрестил руки на груди, глядя на меня издалека.

– Чего ты хотела? Если извиниться, то это я уже слышал, а мне неинтересно все время повторять, что не сержусь.

– Ты не злишься. – Я набралась храбрости. – Но тебе не безразличны мои слова. В противном случае ты бы не искал в интернете значение того слова.

Пожалуй, для него эти слова как удар под дых: каким бы умным он ни был, но только-только познакомился с компьютером и не знает, что можно просмотреть историю поиска. Тем не менее уточнять Цзюйлань ничего не стал, а лишь объяснил:

– Не знал, вот и посмотрел.

– А помнишь, мы вместе смотрели «В мире животных»? Когда лев был сыт, а антилопа паслась рядом, он даже не смотрел в ее сторону… И почему стакан разбился во дворе?

Цзюйлань продолжал буравить меня взглядом. Лицо его при этом было таким спокойным, что я вновь почувствовала, что слишком много думаю.

Один его вид заставил мое сердце биться чаще. Мужчина передо мной был холоден, резок на слова, но никогда не уклонялся от решения проблем. Когда меня ограбили, ранили, когда шел ремонт в гостинице, ничего из этого его не касалось, однако он всегда присутствовал там, где был нужен, и помогал, когда возникала необходимость. Цзюйлань дал мне спокойно восстановиться после травмы и радостно понаблюдать за ремонтом. Есть еще причины считать его ненадежным?

Какая же я дура! Материальные потребности – это часть быта, повседневной жизни. Эти вещи – будь то дом или машина, украшения или одежда – всегда можно купить за деньги. Даже если нельзя приобрести что-то дорогое, то всегда есть более дешевые аналоги. Однако в этом мире нет второго У Цзюйланя, и я не смогу найти более «дешевого» мужчину, который бы мне понравился. Как можно было вещи, которые легко купить в торговом центре, ставить выше того, кто занял место в моем сердце?

Дедушка дал мне образование, воспитал и заботился, обучил необходимым навыкам, чтобы я могла содержать себя, и завещал этот дом. Разве это не должно добавлять уверенности и сил жить той жизнью, которой хочу?

Я столько лет работала, и все, что имею сейчас… Неужели это лишь для того, чтобы пойти на компромисс с так называемой реальностью? Разве у меня нет возможности самой обеспечить себе стабильность?

Есть дом, в котором могу жить, и ум, чтобы зарабатывать деньги. Я всегда знала, что могу позаботиться о себе, и понимала, что появление в моей жизни мужчины и заключение брака не улучшат ее. Если у меня хватило смелости планировать свою жизнь в одиночестве, значит, хватит и сил следовать за тем, кто нравится.

От мысли, что я была готова променять Цзюйланя на что-то, что можно просто купить, по телу побежали мурашки и стало страшно. Стоя у двери кабинета, я еще толком не понимала, чего хочу. Он мне нравится, но совместного будущего с ним я не вижу. Бувэнь же готов дать мне стабильность и уверенность в завтрашнем дне, только… не хочу идти против себя.

В этот момент на меня будто снизошло озарение. Я встала и решительно взглянула на Цзюйланя:

– Ты мне нравишься. Будешь моим парнем?

«Словно муравей на горячей сковороде» (кит. 热锅上的蚂蚁) – образное выражение, означающее «не находить себе места».

Мирт – род вечнозеленых древесных растений семейства миртовых с белыми и пушистыми цветками. В цветках содержатся эфирные масла.

Семь простых вещей повседневного быта – дрова, рис, масло, соль, соус, уксус и чай. Впервые упоминаются в «Записках о сне, приснившемся, пока варилась просяная каша» писателя У Цзыму времен династии Южная Сун.

Клеродендрон – вечнозеленые и листопадные кустарники или маленькие деревья (иногда лианы) семейства яснотковых.

Глава 7. Что еще ты умеешь?

Мне кажется, что Цзюйлань становится все более и более таинственным. Как только думаю, что знаю его, он удивляет меня снова.

Последние несколько дней я все пыталась понять, что же мог значить его ответ на мое признание. Если бы он сказал: «Да, ты мне тоже нравишься», это говорило бы о взаимности. «Прости, ты хорошая, но…» прозвучало бы как отказ. А «Это слишком неожиданно, я должен подумать…» не означало бы ни взаимности, ни отказа. Возможны лишь три варианта ответа. Но как понимать его «знаю»?

В тот день, когда я призналась ему в своих чувствах, он просто посмотрел на меня, а затем сказал это свое «знаю». У меня же к тому моменту запас храбрости иссяк, и духу расспросить его получше мне не хватило. Поэтому, едва он открыл дверь и знаком показал выходить, я сбежала, не оглядываясь.

В итоге… эти несколько дней я только и думала, что же последует за его «знаю». Мы начнем встречаться? Точно нет. Был ли это отказ? В тот момент Цзюйлань выглядел очень серьезно и взгляд казался таким глубоким, как будто и правда… Поразмыслив какое-то время, я поставила на третий вариант – «не взаимность, но и не отказ».

Оглядываясь назад, понимаю, что все мои переживания о том, стоит ли любить его, оказались смехотворны. Я слишком сосредоточилась на этом и даже не подумала, что он думает обо мне.

Вообще-то он просто удивительный человек… Сам ходит в лохмотьях, не в состоянии купить новую одежду, а еще придирается к моей еде! Хотя о чем это я? Мне бы забыть о заносчивости и разобраться с собственными чувствами.

* * *

Бувэнь сказал, у него появились срочные дела на работе и он должен вернуться пораньше. Не знаю, правда ли это, но хорошо, что у него есть повод уйти. Его признание еще долго будет смущать нас обоих, сделать вид, что ничего не было, не удастся. Тут остается только пережить.

Он рассчитался за номер так, будто жил в люксе, и от скидки отказался.

– Ты пробыл в гостинице больше трех дней, так что могу сбросить проценты.

– Доступно ли обычным гостям столько морепродуктов и фруктов? Заканчивай эту бухгалтерию. Или в следующий раз остановлюсь в другой гостинице!

Я не осмелилась продолжить спор и вместе с Ишэном проводила Бувэня на корабль.

Едва нас покинул единственный постоялец, гостиница опустела. Кроме Бувэня, никто больше к нам не заглядывал, и полученных денег хватило лишь на покупку мобильника для Цзюйланя и оплату телефонных счетов. Иными словами, с начала работы я только и делаю, что трачу, но не зарабатываю.

Видя, как средства на счете потихоньку кончаются, я ощущала все большее давление. Хотя есть и кое-что хорошее: при встрече с Цзюйланем мне уже не становилось неловко. Я призналась ему в своих чувствах, но он повел себя так, будто ничего не произошло: в его речи и поведении не проскальзывало ни тени смущения. Лишь мне одной было не по себе, а со временем и это прошло. В любом случае сейчас нужно придумать план выживания, прежде чем строить «высокие» отношения.

Я ежедневно сижу перед компьютером и рекламирую свою небольшую гостиницу на различных туристических форумах и делаю рассылку. В какой-то степени это приносит плоды: время от времени мне звонят что-нибудь уточнить, но разговор всегда заканчивается неизбежным «неудобно добираться, далеко от пирса и улицы Фонарей» и вежливым «сначала все обдумаю, позже перезвоню». Опыт собеседований у меня есть, уж я-то знаю, как звучит вежливый отказ.

Счастье не повторяется, а беда не приходит одна. Каждое утро и вечер отец Ишэна выходил на прогулку в сопровождении сиделки или своей матери. Все в округе знали, что он был немного не в своем уме. Поэтому при встрече с ним прохожие только приветствовали старика и старались отойти подальше, насколько это было возможно. Однажды ниоткуда появился незнакомец и спровоцировал у господина Цзяна приступ, в результате чего тот упал со склона горы. Незнакомец сразу исчез, как только увидел, что натворил. Сиделка была слишком занята поисками помощи и не успела схватить негодяя.

Господина Цзяна положили в больницу, деньги на лечение потекли рекой. Хотя Ишэн никогда не просил вернуть долг, я чувствовала, что должна это сделать.

Взяв с собой Цзюйланя, я отправилась в банк и сняла все, что у меня было: восемнадцать тысяч сорок шесть юаней. Маловато. Пока сидела за кофейным столиком, мой мозг искал возможности раздобыть еще, но единственным вариантом было занять у Бувэня.

Достав телефон, я уже хотела набрать номер, как вдруг из кабинета вышел Цзюйлань и положил передо мной пачку денег. Я смерила его подозрительным взглядом.

– Две тысячи. Сначала верни деньги Ишэну.

– Твоя зарплата?

Цзюйлань посмотрел на меня, очевидно думая, что вопрос идиотский. Что же происходит?

– Даже если я возьму ее и отдам вместе со своими сбережениями, то у нас останется только сорок шесть юаней. Как мы будем жить? Все равно придется занимать! Забудь об этом и оставь их себе.

Я набрала номер Бувэня и услышала гудки. Мобильник был дешевым, а после падения стал странно работать: во время разговора все было хорошо, но мелодия звонка искажалась и звучала резко. Чтобы не раздражать слух, телефон приходилось держать как можно дальше, то и дело проверяя, не ответили ли мне.

Цзюйлань выхватил телефон.

– У меня есть еще пятьсот юаней.

– Этого недостаточно!

– Разберусь.

Вызов он не сбросил, и на том конце послышался слабый голос Бувэня:

– Сяо-Ло, привет…

Цзюйлань по-прежнему не давал мне телефон.

– Ты не хочешь, чтобы я занимала деньги у Чжоу Бувэня? – Мне пришлось перейти на шепот.

– Все решу. – Он будто пропустил мой вопрос мимо ушей.

– Вот как…

Я вырвала телефон из его рук. Мужчина не сопротивлялся, но по его лицу пробежала мрачная тень, губы сжались, а взгляд опустился на руки.

Не отрывая глаз от своего помощника, я поднесла телефон к уху.

– Эй, Датоу, было плохо слышно. Маялась от скуки и вот решила позвонить, узнать, как ты…

При этих словах Цзюйлань поднял голову. Его лицо больше ничего не выражало. И только глаза снова очистились и засияли, как море под летним солнцем.

Закончив говорить с Бувэнем, я с улыбкой произнесла:

– Пойду возвращать долг.

Помощник вышел вместе со мной, не произнеся ни слова.

– Можешь не провожать. Тут недалеко, так что вряд ли меня снова ограбят.

– Ты слабее, чем думаешь.

Мужчина не торопился уходить. Я скривилась от досады.

Мы вошли в дом Ишэна и вручили деньги, несмотря ни на какие возражения. Вернувшись к себе, я достала оставшиеся двести сорок шесть юаней и протянула их Цзюйланю.

– Возьмешь?..

Он дал мне пять сотен. Я оставила себе триста и вернула ему двести сорок шесть, поделив все примерно поровну.

– Что-нибудь придумаем. Вместе.

Лежа ночью в кровати и глядя на триста юаней, я медленно вздохнула и не смогла удержаться от глупой улыбки.

На следующий день я накупила много больших и маленьких раковин у знакомых рыбаков и начала делать браслеты, ожерелья и прочие украшения… Этому меня научил дедушка. В молодости, чтобы заработать на жизнь, он часто выходил на корабле в море и проводил там по полгода. У него не было денег на подарки семье и тем более на украшения, поэтому он решил сам делать красивые и изящные вещицы из раковин разных форм и цветов. После возвращения из плаванья отдавал все безделушки бабушке. Когда ее не стало, дедушка продолжал что-то мастерить из ракушек. А едва их накапливалось побольше, относил на пристань и продавал.

В детстве я думала, что это делалось ради заработка, но позже поняла, что правда была в другом. Он скучал по тому времени, когда ходил в море и когда любимая женщина ждала его дома. Ракушки для него были радостью и воплощением красоты, поэтому, как только отец попросил дать имя внучке, тот без колебаний предложил: «Ло[36]».

Вероятно, поэтому мне с детства нравилось играть с этими дарами моря. Под чутким руководством дедушки я научилась делать из них ожерелья, браслеты, брелоки, колокольчики, подставки для кистей, подсвечники, шкатулки для драгоценностей, мыльницы и цветочные горшки… Конечно, мои навыки далеки от профессиональных, но каждая вещица, сделанная собственными руками, сильно выделяется на фоне фабричных. Всякий раз, когда мы с дедушкой открывали лавку, наши маленькие шедевры раскупали в мгновение ока.

Их изготовление занимает много времени, а цена все равно не дотянет до творений ручной работы из бутиков, поэтому мои поделки не принесут больших денег. Однако пока в гостинице нет постояльцев, я решила вернуться к этому занятию, чтобы немного подзаработать и купить еды. По крайней мере, так мы с Цзюйланем не умрем с голоду.

И вот в ожидании телефонных звонков я начала свое маленькое производство. Мой помощник тоже что-то мастерил: подбирал деревяшки у моря и с помощью старых инструментов моего деда чистил, шлифовал, строгал… Получалось что-то очень непростое. Несколько дней спустя у меня появились догадки, что хотел сделать Цзюйлань.

– Ты делаешь… гучжэн?

– Гуцинь[37], – холодно отозвался мужчина. – Между ними большая разница.

Я остолбенела на мгновение и неловко усмехнулась:

– Небольшая. И то, и другое – музыкальные инструменты.

После того как корпус гуциня был закончен, Цзюйлань начал натягивать струны. Пусть дерево он подобрал у моря и не потратил на него ни копейки, но струны… Я не припомню музыкальных магазинов на острове.

– Где ты взял струны?

– «Таобао»[38].

Туманным представилось мне будущее «Рынка высококлассных музыкальных инструментов У Цзюйланя». Кое-кто на острове играет на пианино и эрху[39], но гуцинь… Наверное, прохожие просто придут посмотреть, про себя пожелают нам удачи и уйдут.

А мне оставалось лишь вернуться к своим ракушкам.

Вечером, потирая уставшую шею, я вышла из гостиной. В свете закатного солнца, среди буйной зелени и разноцветных опадающих лепестков сидел Цзюйлань. В своей белой рубашке и черных брюках он расположился на ступенях из синего камня, держа в руках черный гуцинь и задумчиво глядя на небо.

Оно было наполнено румяно-красными закатными красками. На фоне него мужчина выглядел как на мгновение забывший о суете юноша из старинных фильмов. Мое сердце бешено забилось, и я подумала, что больше никогда не буду смеяться над этими придурковатыми поклонниками знаменитостей. Перед лицом абсолютной красоты это выглядит просто жалко.

Цзюйлань заметил мой взгляд. Его лицо вернулось к привычному безразличному выражению.

– Ну что, закончил?

– Ага, хотя он и не очень хорошо получился.

Черный корпус и белые струны, классический и простой, изящный и строгий. Я влюбилась в инструмент с первого взгляда. Передо мной стояло настоящее произведение искусства. Сам Цзюйлань понял это и записал на телефон, как играет на нем. Про себя я даже решила, что, если и найдется покупатель, ни за что не продам!

Потрогав корпус, я воскликнула:

– Цзюйлань, у тебя получился гуцинь! В будущем не удивлюсь, если скажешь, что можешь зажечь огонь трением или сплести рыболовные сети.

– Могу.

У меня рот открылся от удивления. Он же, вероятно, подумал, что я ему не верю, поэтому передал мне инструмент, подошел к груде расколотых поленьев, оставшихся после работы, и действительно начал руками прокручивать вставленную в полено ветку. Всего несколько движений – и наверх потянулся сизый дымок. Цзюйлань взял опилки, положил их к полену, и через мгновение разгорелось пламя.

– По телевизору видела, что трением огонь разжигать очень долго.

– Это если движения недостаточно быстрые и сильные.

Я взглянула на гуцинь в своих руках, затем – на пылающий огонь и почувствовала легкое головокружение.

– Цзюйлань, чего ты только не умеешь!

Сдержать эмоции не получилось. Да и самое время расслабиться, хватит с нас на сегодня.

– Сколько у тебя денег осталось? Можешь дать их мне? Верну завтра из заработанного.

Было очевидно, что гуцинь Цзюйланя до завтра продать не получится, но… я вручила свои последние сто с лишним юаней.

Позже я спряталась в спальне и тихо позвонила Ишэну. Его голос звучал спокойнее, поскольку больше не нужно было ночами сидеть у постели отца: состояние господина Цзяна стабилизировалось. Я полюбопытствовала, сможет ли он в свободное время найти среди своих знакомых сведущего и талантливого человека, которого бы заинтересовал гуцинь, сделанный Цзюйланем. Цену пообещала среднюю – чуть больше тысячи юаней.

Мне нужна была помощь в покупке инструмента «из своего кармана». Деньги я верну сразу, как продам украшения.

Ишэн был потрясен.

– Ты уверена, что гуцинь Цзюйланя… и есть тот самый древний музыкальный инструмент из исторических сериалов? Не думаешь, что это работа «Артефакта притворства»[40]? Может, ты просто путаешь старинный лук для обработки хлопка[41] с музыкальным инструментом?

– Думаешь, я совсем дура и не отличу?! – возмутилась я, совершенно позабыв, что сама не вижу разницы между гуцинем и гучжэнем.

Ишэн восхищенно присвистнул и едва не кинулся тут же кланяться У Цзюйланю в землю. Я предложила ему зайти к нам завтра и прихватить с собой друзей – приобщить к высокой культуре. Это им не банальный театр, это – великий гуцинь!

* * *

С утра пораньше я собиралась притвориться, будто мне внезапно позвонил Ишэн и сообщил, что кто-то очень заинтересовался поделкой Цзюйланя и хочет прийти взглянуть на нее. Однако помощник ушел до моего пробуждения и оставил записку, в которой говорилось, что он должен завершить какие-то дела и вернется позднее.

Я долго смотрела на записку. Не то чтобы в ее содержании было что-то особенное… Мое внимание привлекло написание иероглифов: их черты были гораздо красивее, чем даже в прописях по каллиграфии. Впрочем, Цзюйлань способен изготовить гуцинь – разве стоит удивляться необыкновенно красивому почерку? Сам инструмент все еще лежал в кабинете. Мне стало радостно оттого, что мужчина не торопится продавать его.

В ожидании Цзюйланя я занялась украшениями, но тот не вернулся и к полудню. Уже пришел Ишэн и привел с собой нескольких друзей, чтобы «купить» гуцинь. Я выставила инструмент на кофейный столик в гостиной, и гости собрались вокруг него посмотреть и обсудить. И говорить не стоит, как странно они все выглядели. Будто действительно знали, как на нем играть.

Господин Дай, мужчина в черных круглых очках в стиле ретро и темных тканевых туфлях, с манерами бессмертного[42] и обликом даоса, спросил:

– Госпожа Шэнь, сколько стоит этот гуцинь?

– Больше тысячи юаней. Я видела, что на «Таобао» стоимость гуциня колеблется от четырехсот-пятисот до двух-трех тысяч юаней.

– Я спрашивал о точной цене, по которой вы его приобрели. Хочу перекупить у вас.

Неужели так быстро нашлись ценители после всего парочки роликов Цзюйланя? Конечно, было бы здорово продать гуцинь вместо своих украшений, однако я без колебаний ответила:

– Инструмент не продается.

Пока мы говорили, двери во двор распахнулись и вошел сам мастер. Он взглянул на присутствующих, кивнул Ишэну в знак приветствия, прошел на кухню с метровой рыбой в руках и положил ее под кран в раковину.

Люди на острове привыкли к крупной рыбе, поэтому гости не сильно удивились.

– Это тот самый господин У, который сделал гуцинь?

Я попросила Ишэна занять чем-нибудь компанию и, взяв полотенце, забежала на кухню. Дождавшись, когда Цзюйлань домоет руки, я передала ему полотенце.

– Ишэн услышал, что ты сделал гуцинь, и пригласил друзей, которые разбираются в музыке.

Кое-кто из них даже захотел купить его.

Судя по всему, господин Дай был настроен серьезно.

Тут к нам вошел друг-доктор с гостями.

– Всем очень понравился инструмент, так что мы только и ждем, когда ты назовешь цену.

Цзюйлань окинул глазами людей вокруг.

– Этот гуцинь не продается.

– А? – Ответ выбил меня из колеи. – Но если ты не продаешь его, то зачем снимал все эти ролики? Что тогда будешь с ним делать?

– Играть. – И он вернул мне полотенце.

Ишэн и я растерянно переглянулись.

Поскольку в «спектакле» нужды больше не было, пришлось проводить всех приглашенных на выход. Я без конца извинялась. Друг бросил на меня взгляд и двинулся за ними. Едва последний гость перешагнул порог дома, его взгляд случайно скользнул по синему полу кухни и наткнулся на рыбу. Он мигом вбежал обратно, присел на корточки, чтобы рассмотреть поближе, и закричал:

– Это голубой тунец!

И тут люди, которые уже вышли со двора, один за другим вернулись и собрались вокруг рыбы, взволнованно переговариваясь.

– Неужели?!

– Я слышал, в Японии его сейчас можно продать по тридцать тысяч юаней за полкило.

– Едва ли! В 2013 году голубого тунца, который весил больше двухсот килограммов, продали просто по заоблачной цене – за сто пятьдесят миллионов иен, то есть примерно одиннадцать миллионов юаней.

– Это цена на аукционе, и она сильно завышена, а на рынке тунец не такой уж и дорогой. Но точно не даром отдают. Несколько лет назад в государственной резиденции на озере Сиху представили плавник голубого тунца, привезенного из-за рубежа, – тот весил килограммов семьдесят. По слухам, ввезли его за сорок тысяч юаней, и это не считая доставки. А сейчас он стоит раза в два дороже.

– Ай-ай! Сколько лет уже не видел, чтобы кто-то ловил голубого тунца!

Хотя я и не такая искушенная, как эти старые гурманы, но с первого взгляда могу определить вид и качество рыбы. И как ребенок, выросший на берегу моря, знаю название вида пойманной тушки, хотя и никогда не пробовала такую. Дедушка говорил, что в его молодости голубые тунцы не были такой редкостью, как сейчас, и его команда время от времени ловила их. Так что он много раз пробовал эту рыбу. Плавник вкуснее всего в сыром виде: тает во рту, как мороженое. Даже представить сложно.

Ишэн сообразил быстрее всех и бросил Цзюйланю через окно:

– Цзюйлань, если хочешь его продать, нужно поскорее заморозить. Этот тунец ценен, пока свежий.

Затачивая нож и не поднимая головы, Цзюйлань ответил:

– Все в порядке, это мой ужин.

Я чуть не упала. Остальные тоже были в шоке и смотрели на Цзюйланя со смесью удивления, восхищения и тоски. Ишэн даже повернулся ко мне с немым вопросом в глазах: «Это же деньги, деньги, деньги! Как так?..»

– Если он так хочет, то пусть ест, – процедила я сквозь зубы.

Друг молча покачал головой, затем повернулся и с мягкой улыбкой сказал:

– Цзюйлань, мне тут пришла идея: сегодня я хочу поужинать с вами!

– Хорошо, но мне нужна будет помощь. – Тот с прежним вниманием продолжал точить нож.

– Без проблем!

Ишэн остался помочь Цзюйланю, тогда как пятеро его друзей топтались в замешательстве. Как люди воспитанные, они были более сдержанны и стеснялись прямо заявить о желании поужинать с нами. Но и не уходили. Я понимаю ход их мыслей: на вид рыба весит килограммов сорок-пятьдесят – втроем ее не осилить. Так мужчины и стояли во дворе, глядя, как Цзюйлань разделывает тунца и попивает свой чай. От поедания рыбы до рыбалки, от рыболовства на острове до защиты окружающей среды – казалось, они бесконечно могли находить темы для разговоров, лишь бы задержаться подольше.

– Что они делают? – прошептала я.

– Вы хотите попробовать рыбу? – спросил Цзюйлань, повысив голос.

– Да! – звучно и хором ответили гости.

Мой помощник слегка улыбнулся.

– Добро пожаловать в гостиницу «Ракушка». Ужин на одну персону стоит шестьсот юаней. Помимо рыбы, будут фрукты, овощи и напитки.

Пятеро мужчин, не задумываясь, выстроились в очередь на оплату. Причем у каждого на лице так и читалось: «Кто последний, тому ничего не достанется». Увидев мое смущение, господин Дай усмехнулся:

– В большом городе тратить сотни долларов на ужин в хорошем ресторане вполне нормально. Вот только вряд ли там подадут свежего голубого тунца.

Я с ошарашенным видом взялась собирать деньги. Но не успела получить оплату с этой пятерки, как во двор один за другим стали заходить какие-то люди. Увидев очередь, они сразу вставали в нее.

Из их объяснений я поняла следующее: Цзюйлань рано утром арендовал рыбацкую лодку, а когда вернулся на пристань, там было много людей. И кое-кто из них узнал голубого тунца, так что новость быстро разнеслась.

На обратном пути к нему подходили с вопросами. Цзюйлань заявил, что в гостинице «Ракушка» сегодня будет шведский стол, и менее чем за полчаса принял заказы от сорока человек, после чего сообщил, что больше мест нет. Наверное, если бы эти пятеро ценителей музыкальных инструментов не были друзьями Ишэна, то, скорее всего, рыбки бы им не досталось.

Собрав со всех деньги, я подсчитала сумму: двадцать шесть тысяч четыреста юаней. Изначально было двадцать семь, но Цзюйлань взял шестьсот и отдал их чудо-доктору, чтобы тот купил овощей, фруктов и напитков.

В половине седьмого начался фуршет. Во дворе было расставлено несколько столов с белыми скатертями. На тарелках лежали отварные зеленые овощи, холодная морская капуста, овощной салат и различные нарезанные фрукты. Но никто из гостей не обращал на них внимания, ибо каждый желал лишь полакомиться голубым тунцом. Можно сказать, что те шестьсот юаней с человека были потрачены на возможность попробовать тунца. Кроме рыбы, гости ничем больше не интересовались.

Пока мы с Ишэном расставляли приготовленные овощи и фрукты, Цзюйлань принял душ и переоделся. Перед раковиной у кухни стоял длинный металлический стол, за которым и встал наш повар. Очищенный тунец лежал перед ним. Для удобства дедушка установил лампу под кухонным карнизом. Яркий свет отражался от белоснежной футболки Цзюйланя, и выглядел мужчина очень эффектно.

Он опустил голову, положив заточенные ножи на стол. Все уставились на него, задаваясь вопросом, что же шеф-повар собирается делать, чтобы оправдать возложенные на него ожидания.

– Сегодня вечером я приготовлю рыбные кусочки.

А?.. Рыбные что? Те немногие, кто понял, тут же объяснили остальным, что речь о японских сашими.

– Нарезать рыбу буду, основываясь на искусстве резки ножом, возникшей в эпоху Тан. В то время это называлось «чжокуай», или «рыбное ассорти». Япония переняла это искусство у Китая и разработала свои техники. Можно сказать, что рыбное ассорти – это разновидность блюд из нарезанной сырой рыбы, но не сашими.

Держа нож в правой руке и направив лезвие вниз, Цзюйлань поклонился.

– По традиции здесь нужно музыкальное сопровождение, но я не могу разорваться, поэтому обойдемся поэзией.

Благодаря его высокому росту и элегантным манерам у гостей создавалось ощущение, что перед ними благородный господин из далеких эпох. Растерявшись, присутствующие неосознанно выпрямились и склонили головы в ответ. А когда подняли, под звучный голос повара блеснул нож – и на тарелке появился первый кусочек.

Повар-искусник из рук рыбака
Принял с почтением свежий улов.
Снял чешую острием тесака,
Рыбу разделал на много кусков.
Красные рыбьи глаза удалил,
Кости извлек и с лучком порубил.

Падают белые рыбы ломти
Из-под ножа еле слышно, как снег,
Лучшее – мне: все же, как ни крути,
Я среди нас пожилой человек.
Каждому повар поднес по куску,
Мягкое брюшко – лишь мне, старику…
Я не заметил, как стало пустое
Полное лакомства блюдо златое [43].

Нарезая рыбу, Цзюйлань прочитал отрывок из стихотворения поэта Ду Фу. Он покачивался из стороны в сторону вслед за изменением тона своего голоса, словно в танце, а нож поднимался и опускался, будто качаясь на ветру. Кусочки рыбного филе приземлялись на белую фарфоровую тарелку и напоминали снежинки. Спустя время, точно аккуратная пагода, на ней лежала гора из нарезанного тунца.

Направление ножа изменилось, и рыба уже стелилась на другую тарелку: Ишэн не забывал помогать и поспешно заменял тарелки. Убедившись, что «ассистент» справится, Цзюйлань ускорился, и филе полетело, напоминая листву, ветром сорванную с дерева.

Гости завороженно наблюдали за нарезкой, а маэстро кулинарного искусства тем временем взял еще один нож в другую руку. Никто даже не догадывался, что произойдет дальше. Мое сердце дрогнуло, я широко распахнула глаза и, затаив дыхание, наблюдала.

– Ах!

Под восхищенные вздохи толпы Цзюйлань левой рукой резал лук, а правой – рыбу. Один нож поднимался, в то время как другой опускался, и все это было похоже на танец. От шеф-повара веяло спокойствием, а каждый кусочек был тоньше крыла цикады – один за другим они изящными перышками ложились на тарелку.

Я все думала о танских стихах, что читала когда-то: «Звук ножа прохладен и тянется, словно нить», «Тарелка, подобно снегу, боится дуновения ветра».

Какая-то невероятная картина разворачивалась перед моими глазами.

«Разве ты не видишь, что, разрезав позвоночник, навсегда отрезаешь путь к волнам».

С последней строчкой стихотворения ножи остановились и на длинном столе остались лишь кости и сорок восемь аккуратных тарелок с рыбой.

– Угощайтесь, – положив нож, сказал мой помощник.

Через мгновение кто-то зааплодировал. Затем подхватили и остальные – аплодисменты гремели подобно грому. Присутствующие были настолько потрясены, что не могли подобрать подходящих слов и только бурно хлопали в ладоши, выражая крайнее изумление и волнение.

Цзюйлань же по-прежнему сохранял непринужденный вид. Он прикрыл кости белой тканью и изящно, на европейский манер, поклонился гостям, чем вызвал всплеск новых оваций. Пробравшись мимо гостей, мужчина зашел в гостиную.

Собравшиеся проводили его взглядом до плетеного стола, на котором лежал гуцинь. Цзюйлань сел за стол и начал играть. Это оказалась «Летняя ночь, звездное небо и море», чему я очень удивилась. Четко помню, что месяц назад он слышал песню впервые. Но как это возможно – исполнять музыку, которую слышал всего несколько раз?

Многие из пришедших сегодня наверняка видели смену масок в сычуаньской опере[44] или арабский танец живота. Поэтому игра на гуцине не вызвала сильного удивления, по сравнению с тем поразительным эффектом, который произвела нарезка рыбы. Порывистые движения сменились на спокойные, заставив людей расслабиться и сделав чувствительнее их вкусовые рецепторы, что лучше всего подходит для дегустации.

Всем не терпелось попробовать тунца. Мясо было тонким, почти прозрачным и таяло во рту. Гости были довольны, чувствуя, что вечер стоил своих денег.

* * *

Когда гости ушли и мы убирали двор, было уже десять вечера. Приняв душ, я села на диван, скрестила ноги и в изумлении уставилась на более чем двадцать тысяч юаней. Мне не нужно было платить за аренду или ипотеку, так что если откладывать, то хватит на все годовые расходы. Несколько дней назад я дала себе слово не брать денег в долг у Бувэня и сказала себе доверять Цзюйланю, но никогда бы не подумала, что он так быстро исправит наше положение.

В дверь комнаты постучали.

– Войдите, – крикнула я, поправив одежду и волосы.

Вошла звезда сегодняшнего вечера с подносом. Мой помощник поставил на стол две тарелки с юаньцзы[45] в рисовом вине.

– Ты весь вечер заботилась о гостях и осталась без ужина, поэтому приготовил тебе поесть.

Как только он это произнес, мой живот заныл от голода.

– Ты ведь тоже почти не ел. Поужинаем вместе?

– Хорошо. – Цзюйлань сел за стол.

Надев тапочки, я устроилась напротив.

– Спасибо за работу сегодня. Деньги здесь… – Я указала на купюры. – Что будешь делать с ними? Можно положить в банк…

Хотя без удостоверения личности открыть счет невозможно.

– Они твои. Сама разберешься, – небрежно бросил Цзюйлань.

Я чуть не подавилась. Поставила тарелку на стол и прокашлялась. Где это видано, чтобы работники не только помогали начальнику, но и отдавали ему деньги?

– Их ведь ты заработал, моего участия тут немного. Тогда зачем?..

Мужчина нахмурился, будто придумывая причину.

– Ты только начинаешь вести бизнес. Отдам деньги – тебе не придется больше занимать.

– Разве у меня плохо получается и гостиница ничего не приносит?

– До сегодняшнего дня не приносила. А теперь ты начнешь зарабатывать.

– Что ты имеешь в виду? Не понимаю.

Цзюйлань беспомощно вздохнул.

– В гостиничном бизнесе самое главное – это расположение, а у тебя проблемы с этим. В таком случае гостиница должна быть уникальной и чем-то привлекать внимание – отличаться от других. Именно это даст людям понять, что такой укромный уголок – это фишка. А вдобавок здесь можно наделать много примечательных фотографий.

– Фото! Они ведь стали красивыми только после обработки.

– Снимки с твоей гостиницей ничем не отличаются от других.

Мне стало неловко, но вынуждена признать, что он прав.

– Тогда что изменится с сегодняшнего дня?

– Людям нравится новизна, а еще они любят похвастаться. Конечно, это не совсем добродетель, и все-таки показывает их вкус, видение и мудрость. Сегодняшние посетители будут охотно делиться впечатлениями. И неважно, насколько экзотические блюда они попробуют в будущем, – этот ужин за шестьсот юаней навсегда останется у них в памяти.

Я тупо уставилась на него. Все это время я думала, что Цзюйлань продешевил. Те, кто пришел к нам сегодня на ужин, были знатоками или влиятельными людьми на острове, которые знали реальную стоимость голубого тунца. Даже если бы мы запросили две тысячи, они бы согласились. К тому же кулинарное шоу нашего новоявленного шеф-повара явно впечатлило гостей, поэтому они уж точно не пожалели бы о потраченных деньгах.

Сначала мне казалось, что Цзюйлань не знал, сколько на самом деле стоит голубой тунец. Но так как он успел объявить цену, я не стала переубеждать его. Неожиданно оказалось, что он четко знал: низкая цена привлечет первых гостей и покажет им лучшие стороны нашей гостиницы. Так чем же неудачна была эта идея? Мой помощник потратил шестьсот юаней, чтобы купить место в памяти людей, их стремление приобщиться к чему-то интересному им и получить удовольствие.

Мне кажется, что Цзюйлань становится все более и более таинственным. Как только думаю, что знаю его, он удивляет меня снова. Он хорош и в кулинарии, и в оказании первой помощи, в строительстве, в изготовлении гуциня и игре на нем, разведении огня и плетении рыбацких сетей… Уметь что-то из этого не странно, вот только подозреваю, что мой помощник просто хорош во всем. Где нужно было родиться, чтобы вырасти таким всеведущим?

Внезапно зазвонил телефон. Трубку я взяла сразу, думая, что это Ишэн. И не ошиблась.

– Почему звонишь так поздно?

– Хочу поговорить с тобой о Цзюйлане.

Услышав тон его голоса, я не удержалась и посмотрела на объект разговора.

– Слушаю.

– Ты говорила, он не должен тебе нравиться. А я не возражал и поддерживал, потому что, даже если ты ничего о нем не знаешь, он крутой и хорошо к тебе относится. Вот только сейчас очень надеюсь изменить твое мнение.

Цзюйлань неторопливо ел ужин и ни о чем не догадывался.

– Почему же?

– В тот день тебя ранили, а твои глаза плохо видели, поэтому даже студенты-медики распереживались. Зато этот человек был абсолютно спокоен. Он не только знал, что тебе ничто не угрожает, но еще и без ошибок оказал первую помощь. Дело не в сложности, а в том, что для такого спокойствия нужен клинический опыт. Приобрести его можно, только столкнувшись лицом к лицу с кровью и смертью. И посещения двух-, трехмесячных курсов точно недостаточно.

Слова Ишэна подтвердили мою догадку, и я согласно хмыкнула.

– А как ножом владеет! Сама видела. Такому нельзя научиться за несколько уроков. Если не веришь, отведу тебя к профессиональным поварам, и они подтвердят.

– Не надо. Верю. К тому же Цзюйлань умеет играть на гуцине. Конечно, такое умение не редкость. Например, я сам могу играть на эрху. Но изготовить инструмент мне не под силу. Ему же удалось сделать это из случайного куска дерева. Послушав его исполнение, могу тебя заверить: гуцинь сделан как следует, тон идеальный. И твой новый знакомый хорошо играет. Можно даже сказать, что перед нами настоящий мастер, и неважно, создает он инструмент или играет на нем. Сяо-Ло, подумай, насколько это нормально?

Я не невежда или небожитель, отринувший людской мир, для меня все это тоже весьма необычно. Посмотрев на Цзюйланя, я подумала, что есть еще много вещей, которых мой друг-доктор не знает и потому даже не осознает, насколько все на самом деле странно.

Доев, мой помощник отставил тарелку и посмотрел на меня. Интуиция подсказывала, что он точно знает, о чем мы говорим по телефону.

– Сяо-Ло, алло… – позвал Ишэн.

– Понимаю, что ты хочешь сказать. После ограбления его спокойствие помогло больше, чем студенты-медики. С ним не надо беспокоиться, что придется занимать деньги… Цзян Ишэн, позволь открыть тебе секрет. В детстве ты играл на эрху. И каждый раз, когда ты выходил на сцену, будто павлин, я могла лишь сидеть и аплодировать тебе, хотя на самом деле мне было очень грустно. Убрать тебя из своей жизни я не могу, а вот найти человека, который не только играет на гуцине, но и способен сделать его… – Я гордо рассмеялась. Разве это не полная победа? – Увидев Цзюйланя в деле, ты осмеливаешься хвастать своим сломанным эрху?

Ишэн долго молчал, а потом вдруг тихо рассмеялся.

– Шэнь Ло, ты и в самом деле ненормальная! Но знаешь, что я люблю тебя?

– Такие глубокие чувства выставляют меня в плохом свете!

В детстве Ишэн умел играть на музыкальном инструменте и в шахматы, имел успехи в каллиграфии и рисовании, а я служила ему фоном. Однажды мой день рождения превратился в демонстрацию его талантов.

– Ты действительно все обдумала?

– Найти всемогущего и всепобеждающего парня – мечта каждой девушки. Ничего не могу с собой поделать.

– Цзюйлань рядом? Мне кажется, ты снова боишься, что кое-кто сбежит из дома, поэтому продолжаешь показывать свою собачью преданность.

– Ишэн, тебе не нужно все время напоминать мне, насколько ты умный.

– Все-все, кладу трубку. Передай своему принцу, чтобы не сердился на меня. Человеческое сердце по своей природе предвзято. Я считаю его другом, но если придется выбирать, то выберу тебя.

Мы договорили. Цзюйлань смотрел на меня.

– Ты все понял?

– Даже не зная, о чем говорил Ишэн, я прекрасно слышал тебя.

Лицо залилось краской. Хвастаясь перед Ишэном, я надеялась добиться от него понимания и поддержки, только чересчур осмелела.

– Знаю, что ты еще не мой парень. Просто…

Кажется, Цзюйланя заинтересовало, что человек может покраснеть в одно мгновение, поэтому он потрогал мою щеку.

– Горячая!

Я чувствовала, как кровь приливает к голове: горячим было не только лицо – даже уши пылали, отчего руки Цзюйланя казались все холоднее и холоднее. И схватила его за пальцы, желая поделиться своим теплом. Мужчина смотрел на меня. В его глубоких и темных глазах будто читались сомнения и борьба.

Мне стало страшно от мысли, что он в любой момент оттолкнет меня, поэтому я невольно сжала его руки изо всех сил.

– Уверена в том, что делаешь?

– Да!

– Ты ничего не знаешь о моем прошлом.

Я покраснела еще сильнее, но отступать не собиралась.

– Зато знаю о твоих чувствах. И не говори, что столько всего для меня делаешь лишь по доброте душевной или из-за желания помогать людям.

Цзюйлань опустил глаза и промолчал. Сердце словно оборвалось. Хотя я никогда не была влюблена, все равно чувствовала внимание и заботу со стороны этого человека. Пусть и принимала это как само собой разумеющееся, а не как любовь. Только вот что, если… все не так? Возможно, не только у меня к нему чувства, но и у него ко мне?..

Постепенно мое лицо побледнело, а ладони стали такими же холодными, как у Цзюйланя.

– Если после следующего полнолуния ты не передумаешь, я… – Слова давались ему тяжело.

Зато мое сердце затрепетало.

Он взглянул на свою руку.

– Так и будешь за нее держаться?

– Ой! Это… – Я быстро отпустила его, и мое лицо снова вспыхнуло.

Цзюйлань улыбнулся и ущипнул меня за щеку. Это слегка шокировало.

– Взаимность – настоящий дар, – таков был его ответ на мой ошалевший взгляд.

Мужчина встал как ни в чем не бывало и поставил две тарелки на поднос.

– Спокойной ночи.

Я сидела в ступоре. И вдруг вспомнила, что при первой встрече точно так же ущипнула его, а сейчас получила ответ. Прикрыв лицо руками, я тут же захихикала! Подобная «месть» создает много воспоминаний и больше подобных ситуаций. Жалею, что раньше не додумалась до этого.

«Ло» (кит. 螺) – иероглиф в имени героини означает «ракушка».

Гучжэн (кит. 古筝) и гуцинь (кит. 古琴) – щипковые музыкальные инструменты, разновидности цитры.

«Таобао» (кит. 淘宝网) – китайский интернет-магазин.

Эрху (кит. 二胡) – древне-китайский смычковый музыкальный инструмент с двумя металлическими струнами.

«Артефакт притворства» – китайское встроенное приложение в мессенджере WeChat. Создает поддельные изображения, чтобы пользователи могли продемонстрировать свое «богатство».

Юаньцзы (кит. 酒酿圆子) – клецки из рисовой муки.

Лук для обработки хлопка (кит. 弹棉花) – древнекитайский сельскохозяйственный инструмент, напоминающий по форме лук. Работу с этим инструментом называли «игрой на хлопке», так как движения ремесленника напоминали игру на гуцине.

Восемь Бессмертных (кит. 八仙) – восемь святых даосского пантеона.

Отрывок из стихотворения поэта Ду Фу «Песнь о подготовке чжоукуай», перевод Ю. Каретниковой.

Сычуаньская опера (кит. 川劇) – разновидность традиционной оперы, популярная на юго-западе Китая.

Глава 8. Обещание в полнолуние

Самое мягкое мясо устриц спрятано за самыми твердыми раковинами, а самые красивые жемчужины прячутся на глубине.

Я ожидала, что о гостинице узнают на острове, но не думала, что и за его пределами тоже.

В тот вечер один из гостей снял два видео на телефон: на одном Цзюйлань держал ножи в обеих руках, а на другом – сидел у каменной стены дома и играл на гуцине. Гость загрузил видео на «Weibo»[46] и подписал: «Невероятный ужин». Репосты множились с невероятной скоростью, привлекая разных пользователей сети: следящих за внешностью женщин, увлекающихся старинной музыкой меломанов, гурманов и исследователей, изучающих техники разделки рыбы… Бесчисленное множество людей оставило свои комментарии под видео с «шеф-поваром». Пользователи не знали имени Цзюйланя, поэтому назвали его так, взяв слово прямо из того стихотворения, которое он прочел.

Реально круто! Выглядит настолько здорово, что не могу перестать смотреть.

Музыкант, умеющий готовить, или повар, играющий на гуцине? Все дело в таланте, а еще в красоте. Родиться таким красивым и с такой харизмой! Черт возьми, как жить другим мужчинам?

Истинный китаец! В истории на шестом году правления Тяньбао[47] Ли Бо[48] отправился со своим сыном в Чжунду[49], и там к нему подошел незнакомый младший чиновник выразить свое восхищение. Ли Бо был очень тронут и лично угостил его нарезанной рыбой, а при прощании подарил чиновнику стихотворение. О стихах этого поэта говорить излишне – поищите в «Байду»[50] и обязательно обратите внимание: Ли Бо сам умел разделать рыбу! Ах, Ли Бо, Ли Бо! Не только написал множество великих стихотворений, вошедших в историю, но и мастерски владел кухонным ножом! Настоящая гордость нации!

Еще во времена государств Вэй, Цзинь, Южной и Северной династий искусство нарезки мяса служило не только для кулинарных целей, но и как представление. Во время расцвета династии Тан поэты воспевали рыбу: Ван Вэй, Ли Бо, Ду Фу, Ван Чанлин, Бо Цзюйи[51]… Даже Ли Бо, прекрасно владеющий боевыми искусствами, время от времени лично нарезал рыбу. «Вздохнув, кинжалом он взмахнул, и алый лепесток на чистый снег упал[52]..»

С ума сойти! Автор поста сказал, что шеф-повар сам сделал гуцинь! Он! Сделал! Его! Сам!

Ли Жихуа во времена поздней династии Мин писал в «Заметках о Пурпурном персиковом дворце», как прочитал «Книгу о владении ножом», которую составили при династии Тан. Жаль, что примерно тогда сам труд был утерян и Ли Жихуа не увидел тех навыков в действии. Зато шеф-повар на видео, похоже, выделывает нечто подобное.

К счастью, Ишэн вовремя связался с гостем, который опубликовал видео, и на вопросы под постом ответил только: «Место проведения фуршета – гостиница «Ракушка», а мужчина на видео – управляющий».

В сети стали искать информацию об этом месте, и многие нашли ее на «Вэйбо». Как истинные детективы, они сравнили мои фотографии гостиницы с видео и пришли к выводу, что место одно и то же. Люди оставляли сообщения одно за другим. Кто-то спрашивал о пейзажах острова, кто-то просил разместить больше фотографий Цзюйланя, а кто-то просто собирал слухи…

Число подписчиков на «Вэйбо» резко выросло со ста до более чем миллиона человек, а количество сообщений увеличилось до тысячи в сутки. Я была напугана тем, как стремительно развиваются события: вдруг такая неожиданная «популярность» принесет неприятности герою видео.

Цзюйланя лишь удивило, что о нас так быстро узнали, будто он и не знал о влиянии интернета. Он не возражал и иногда даже с удовольствием зачитывал комментарии о себе.

– По крайней мере это доказывает, что он не в уголовном розыске, иначе бы напрягся, видя, как видео с ним вирусится в Сети, – утешал меня Ишэн.

Я хлопнула его по плечу. Друг пробежал глазами комментарии пользователей и указал на один из них: «Да он с Марса! Точно вам говорю!»

Он рассмеялся.

– В интернете столько психически нездоровых, что чтение подобных сообщений исцеляет меня: после них я чувствую себя нормальным!

Я подняла глаза на Ишэна и ощутила, что тоже в полном порядке.

* * *

С тех пор как о гостинице заговорили в Сети, люди звонили каждый день, чтобы снять номер, но раз за разом получали отказ. Были у меня подозрения, что звонящие преследовали другие цели, в то время как я все еще находилась в поиске верного пути. Поэтому нельзя было позволить кому бы то ни было внести хаос в мою жизнь. Теперь я решила денежные трудности и нашла лучший способ заработка, поэтому отказалась от первоначального плана открыть гостиницу.

По разным причинам гости, присутствовавшие на том ужине, время от времени возвращались поесть в «Ракушку». Но поскольку готовил все один Цзюйлань, а я лишь помогала, меню было небогатым и зависело от того, что наш шеф-повар купил на рынке. Конечно, гости могли заранее позвонить и что-нибудь заказать – только тогда и покупались нужные ингредиенты.

Поначалу я беспокоилась, не сочтут ли посетители такое ограниченное меню неприемлемым и не перестанут ли однажды ужинать в «Ракушке». Однако позже узнала, что так работают многие семейные рестораны в больших городах, ведь только ингредиенты, купленные и приготовленные в один день, могут гарантировать свежесть и правильный вкус блюд.

Безупречным кулинарным навыкам Цзюйланя полностью соответствовала обстановка: деревья и виноградные лозы вокруг дома довольно старые, а время придало этому месту особого колорита и украсило его согласно подходящему художественному замыслу. На гостей «Ракушка» производила неизгладимое впечатление, и они начинали приводить своих друзей, называя ее самым популярным домашним рестораном на острове.

Удивительно еще то, что посетителям не только понравились мои украшения из ракушек, но те даже стали пользоваться спросом. Конечно, у меня хватало денег для начала бизнеса, и сейчас цена была выше, чем когда я торговала на пристани. Вот так невзначай это тоже превратилось в мой дополнительный источник дохода.

При всем этом сильно утруждать Цзюйланя мне не хотелось. Он обслуживал около десяти человек в день и мог заработать примерно двести-триста юаней. Украшения раскупали по-разному: в один день могло уйти несколько штук, а в другой – чуть ли не целая коробка. Я посчитала, что, вычтя ежедневные расходы и зарплату Цзюйланя, могу откладывать по три-четыре тысячи в месяц. И этого было достаточно, чтобы не открывать гостиничный бизнес.

* * *

Я сидела у раковины во дворе и мыла овощи, когда зазвонил телефон. Вытерев руки, я посмотрела на экран: Чжоу Бувэнь.

– Датоу?

– В точку! Слышал от Ишэна, что ты передумала заниматься гостиницей и подалась в кулинарию.

– Да! Домашний ресторан – это чудесно. Мне кажется, он приносит достаточно, так что заниматься чем-то еще пока не хочу.

– Я все еще могу жить у вас?

– Конечно, в любое время. Когда ты приедешь?

– Как закончу работу, так сразу.

– Хорошо, буду ждать.

– Ты всем занимаешься сама и без выходных. Тебе нужно иногда отдыхать: гуляй, когда появляется время, смотри фильмы, балуй себя!

– Хорошо-хорошо.

Я повесила трубку и вдруг подумала… С тех пор как Цзюйлань попал ко мне, он только и делает, что работает. Это нужно срочно исправить и дать ему выходной.

Я тут же позвонила своему чудо-доктору и сказала, что хочу взять моего шеф-повара на море, попутно уточнив, не хочет ли он с нами. Тот без колебаний согласился и пообещал захватить с собой чего-нибудь вкусненького.

В субботу днем, в полпятого, когда солнце начало клониться к западу и уже было не так жарко, Ишэн арендовал лодку и мы все вместе вышли в море, чтобы полюбоваться закатом и поужинать. Проплыв больше часа, прибыли на место. Друг причалил лодку и достал снаряжение для подводного плавания.

– Пробовал когда-нибудь? – спросил он, обращаясь к Цзюйланю.

– Нет. – Тот с интересом рассматривал зеркало и дыхательную трубку.

– Воды не боишься?

Цзюйлань на мгновение опешил, а затем медленно ответил:

– Нет.

– Можешь нырнуть в бассейне на два метра или глубже?

– Могу.

– Тогда никаких проблем. – Ишэн сел напротив Цзюйланя и стал показывать, как надевается снаряжение. – Погружение не доставит проблем тому, кто хорошо плавает.

– Ты не с нами? – спросил помощник меня, увидев, что я сижу неподвижно.

– Я не умею плавать.

– Однажды в детстве Сяо-Ло упала в море и чуть не утонула. С тех пор ужасно боится воды и не может научиться плавать. Мы с Датоу потратили много сил, чтобы затащить ее в воду хотя бы в жилете. Если предложишь пойти без него, она решит, что ты хочешь ее убить, и будет отчаянно сопротивляться, – усмехнулся Ишэн.

– Многие не умеют плавать, – немного смутилась я.

– Это верно. Только они не потомки рыбаков, и у них не было такого прадеда, как у тебя. – Мой друг снова повернулся к Цзюйланю. – До сих пор старые рыбаки болтают, как хорошо плавал отец ее деда. В те времена не было специального снаряжения, а этот человек, по слухам, мог погружаться больше чем на двадцать метров. И посмотри на этого недостойного потомка, который тут же идет ко дну!

– Не отвлекайся, Ишэн, помоги лучше Цзюйланю. Это его первый опыт в погружении под воду… – проговорила я. – А ты внимательно следи за Ишэном и не ныряй слишком глубоко! Безопасность превыше всего!

Доктор проверил снаряжение моего помощника и, убедившись, что все в порядке, первым прыгнул в воду. Они кружили вокруг лодки, и Ишэн обучал Цзюйланя плаванию в маске. Наблюдая за ними, я поняла, что мой работник плавает очень хорошо, и почувствовала облегчение.

Вскоре «наставник» вернулся в лодку и вручил своему ученику пару черных перчаток и зеленый сетчатый мешок. Сам он был в таких же перчатках и продемонстрировал аналогичный мешок.

– Когда ловишь омара, нужно следовать за ним и не давать ему ущипнуть тебя. Ловишь одного, всплываешь на поверхность, кладешь омара в мешок у тебя на поясе и отправляешься на поиски следующего, – объяснял он и, убедившись, что его слушают, продолжил: – А будем ли мы ужинать омарами, зависит только от нашего успеха.

Я достала камеру и, делая снимки, смотрела, как мои друзья следуют друг за другом. Костюм для дайвинга закрывал все тело, оставляя открытыми только шею и голени. Ишэн много времени проводил в море, и его кожа приобрела бронзовый оттенок, в то время как кожа Цзюйланя больше напоминала фарфор. К счастью, благодаря подтянутой фигуре и энергичным движениями он не выглядел слабым.

Вскоре ему улыбнулась удача, и в мешке оказалось целых три омара. А вот у Ишэна дела шли не очень. Или, точнее – никак.

– Ученик превзошел учителя! – усмехнулся доктор.

Цзюйлань вернулся в лодку и вытряхнул из ведерка выловленных омаров, которые беспорядочно размахивали клешнями, а из сетчатого мешка – множество устриц. Я протянула ему полотенце.

– Думаешь, трех лобстеров недостаточно? – уточнила я у Ишэна, который все еще находился в воде.

– Конечно! Какой смысл мне есть чужой улов? Когда поймаю самого крупного, тогда мы отпустим того, которого поймал «студент»! – Он помахал нам и нырнул в воду.

Цзюйлань сел рядом, прислонившись к стене кабины нашей лодки и вытянув вперед ноги, и молча вручил мне небольшую устрицу.

– Говорят, что сырые они тоже вкусные, но я не привыкла так.

Ничего не говоря, он забрал устрицу из моих рук. Затем аккуратно открыл раковину и съел мясо, после чего, взяв мою руку в свою, мягко вложил в нее черную жемчужину.

– Это мне? – В моем голосе явно слышалась растерянность.

– Помню, что вам, девочкам, нравятся такие безделушки.

Я уставилась на крошечную вещицу в своей ладони – маленькую черную жемчужину в форме водной капли. В наш век, когда повсюду жемчуг лишь искусственный, Цзюйлань нашел и отдал мне настоящий.

– Ты знал, что устрица не пустая?

– Стал бы иначе давать ее тебе?

Я бы точно удивилась, если, решив съесть сырую устрицу, обнаружила в ней жемчужину.

– Спасибо!

– Да я случайно ее схватил.

Ответ меня обескуражил. Обычно мужчины говорят что-то вроде: «И где благодарность за все, что сделал для тебя?» – а у этого всегда такой вид, будто он ничего особенного не совершил. Однако Цзюйлань забыл, что я выросла у моря и точно знаю: самое мягкое мясо устриц спрятано за самыми твердыми раковинами, а самые красивые жемчужины прячутся на глубине.

– Что произошло, когда ты упала в море?

– Мне было семь. Родители разводились, а дедушка хотел сохранить их отношения и предложил погостить на острове несколько дней. Моя мать отличалась от мачехи: очень уважала дедушку, хотя не проявляла такого же уважения к моему отцу. Мы приехали втроем, дедушка специально взял лодку и вывел нас в море. Помню, погода в тот день была очень хорошей: голубое небо, штиль и морская вода, гладкая, как зеркало. Дедушка отдыхал в каюте, я плескалась в воде под наблюдением родителей. Тогда у меня хорошо получалось плавать. – Я криво усмехнулась. – Вдруг они снова начали спорить, а в это время мне судорогой свело обе ноги, но они этого не заметили. Что было потом, не помню. Знаю лишь, что чуть не утонула и меня спас дедушка. Развестись родители решили сразу, как их дочь очнулась. Слава небесам, больше не надо было слушать их ругань.

Цзюйлань молча наблюдал за мной. Я пожала плечами.

– Совру, если скажу, что не переживала. Но и не хочу лицемерить и говорить, будто переживаю до сих пор. Спустя столько лет и у мамы, и у папы новые семьи и дети. Да и у меня тоже своя жизнь. А прошлому место в прошлом.

Внезапно раздался громкий крик Ишэна:

– Я поймал здоровенного омара!

Мы с Цзюйланем наблюдали, как он гребет одной рукой, держа улов в другой. Я помахала ему, чтобы показать, что мы услышали.

– Позже запеку для тебя устриц, – небрежно бросил мне «шеф-повар».

Держа в руках черную жемчужину, я с улыбкой кивнула.

* * *

День завершился роскошным ужином из морепродуктов с видом на заходящее солнце. Было почти девять часов вечера и остров погрузился во мрак, когда мы возвращались домой, вдоволь наевшись и напившись. Ишэн взял с собой в море бутылку красного вина. Цзюйлань сделал несколько глотков, но большую часть бутылки выпила я, из-за чего дорога под ногами казалась мне неровной. Поскольку начальницу шатало, ее вел под руку помощник…

Дом Ишэна был первым на нашем пути. Друг попрощался и вошел во двор. Когда мы дошли до «Ракушки», Цзюйлань вдруг остановился.

– Ищешь ключ? У меня в сумке, – недоуменно произнесла я.

Он прислонил меня к стене со словами:

– Стой здесь и не двигайся.

Сам же перемахнул через ограждение дедушкиного, а теперь и моего дома. Я вмиг протрезвела и уставилась на забор, как будто увидела его в первый раз. Неужели через него так легко перепрыгнуть?

Внезапно ворота во двор распахнулись. Кто-то выбежал наружу и ударился о вывеску с названием моего заведения. Она рухнула на голову незнакомцу, и тот, вздрогнув, осел на землю и потерял сознание. Меня как током ударило. Цзюйлань же там, внутри, совсем один… Но, рванув с места, я споткнулась о вывеску и упала.

– Сяо-Ло? – взволнованно крикнул помощник.

– Все в порядке!

Я поспешно встала с земли и увидела, как Цзюйлань борется с неизвестным крепким мужчиной. У того был нож, которым он размахивал из стороны в сторону. Как же страшно… Но «мой мужчина» был абсолютно спокоен: даже успел оглянуться на меня и недовольно спросить:

– Почему не осталась снаружи?

– Берегись! Я… я… вызову полицию! – Дрожащими руками я достала телефон.

Услышав слово «полиция», нападавший попытался убежать, но безуспешно. Обезумев, он начал бросаться на Цзюйланя, однако тот ловко отобрал у нападавшего нож, а другой рукой схватил противника за шею, словно железным обручем приковав его к стене. Мужчина пытался сопротивляться, но висел в воздухе, поэтому дышать ему было трудно и вскоре он обессилел.

Когда ночной гость притих, Цзюйлань опустил его на землю.

– Кто ты? Зачем пришел?

– Ограбить. Бродил с корешем по округе, и решили попытать счастья. Смотрим – дома нет никого. Разве что такого поворота не ожидали…

– Неужели? – холодно спросил Цзюйлань и поднял нож.

– Не надо! – воскликнула я.

Помощник приблизился к грабителю, что-то сказал ему на ухо и отпустил. Тот без сознания упал на землю.

Он обернулся и посмотрел на меня. От моего испуганного вида его глаза потемнели, и он со стуком бросил нож на землю. Этот звук привел меня в чувство, и я бросилась к Цзюйланю убедиться, что с ним все в порядке.

– Ты не ранен? В доме нет ничего, что стоит дороже твоей жизни! Зачем полез в драку? С ума сошел? Еще и с голыми руками…

Цзюйлань не ожидал такой заботы и просто давал мне осмотреть его.

– Я до смерти испугалась! Хорошо, что ты не пострадал!

– Переживаешь, что… что меня могли ранить?

– Глупости! За грабителя боялась… – Я огляделась и, убедившись, что никто не видит, толкнула ногой вора, который по-прежнему лежал без сознания. – По закону нельзя никого пырять ножом, но… можно наказать его иначе, например побить чем-нибудь тяжелым, только чтобы не осталось следов.

Я сбегала в кабинет и вернулась с увесистой книгой – ей можно было поколотить вора как следует, не опасаясь, что потом придется отвечать.

– Вот, можешь приступать. Я вызову полицию, как закончишь.

Его взгляд становился все выразительнее, пока Цзюйлань вдруг не рассмеялся и не осветил все вокруг себя, подобно свету луны, что пробился сквозь ночные облака.

– Где ты такому научилась?

– По телевизору. В сериалах показывали, что полиция делает именно так.

– Позвони лучше Ишэну и попроси подойти к нам.

Я понятия не имела, как следовало поступить в подобной ситуации, но наш доктор Цзян с детства был самым умным.

Придя и увидев, что произошло, Ишэн не стал поднимать шум. Лишь молча выслушал мой подробный рассказ, переводя взгляд с Цзюйланя на вора и обратно. Первый же, казалось, ничего не замечал и продолжал обходить комнаты, проверяя, не пропало ли что.

Мой друг позвонил в полицию, и вскоре два запыхавшихся служителя закона появились у меня во дворе. Ишэн рассказал им, что, вернувшись после поездки на море, мы обнаружили двух мужчин, ворвавшихся в дом. Один из них в спешке попытался сбежать, но потерял сознание, когда на него упала вывеска, а второго мы связали. Полицейские растрясли обоих налетчиков и допросили их.

Сначала я немного нервничала, однако, какой бы вопрос ни задали полицейские, воры кивали и все признавали. Вид у них был растерянный: наверное, оба думали, что их все равно поймали, и неважно, как именно. А выходило все просто: из дома ничего не пропало, никто не пострадал и так удивительно совпало, что обоих воришек приложила жалкая дощечка. Закончив выяснять все подробности, полиция удалилась вместе с ворами.

Выходя со двора, один из них, посмотрев на ворота и упавшую вывеску, осторожно выдохнул:

– Потерять сознание от удара табличкой… Что-то в этом есть!

Прежде чем Ишэн начал расспросы, я торопливо заговорила:

– Уже очень поздно, нужно отдохнуть! Что бы здесь ни произошло, поговорим об этом завтра!

Он понял мой настрой и оставил вопросы при себе.

– Спокойной ночи! – зевнув, сказал друг и ушел.

Заперев ворота и входную дверь, я отправилась наверх. По дороге мне вдруг стало страшно. Повернувшись к Цзюйланю, я спросила:

– Можешь поспать сегодня в соседней комнате?

– Могу. – Он пошел за мной. – Не волнуйся, никто не прячется в шкафу или под кроватью: все проверил и убедился, что там нет даже мышей…

Я нервно хихикнула, и напряжение отступило.

– Как ты догадался? Ну, что буду переживать об этом.

– А разве в твоих сериалах все было не так?

– Э-э-э… Да, но комната слишком большая, и кто знает, что прячется в темном углу…

– У меня очень чуткий слух, к тому же буду спать за стеной. Так что не волнуйся.

После увиденного сегодня я больше ни капли не сомневалась в этом человеке. Зная, что Цзюйлань поблизости, я сходила в ванную, а затем со спокойной душой уснула.

* * *

Проснувшись утром, я увидела во дворе Ишэна, который завтракал и наблюдал за Цзюйланем. Я спустилась к ним, взяла тарелку овсянки и села рядом с доктором.

Цзюйлань вырезал новую вывеску с морскими узорами по углам. Получилось намного красивее, чем предыдущая. А чего еще ждать от того, кто сделал гуцинь? Увидев, что вывеска закончена, Ишэн отложил еду и отправился в кабинет за рисовой бумагой и тушью. В прошлый раз именно он написал четыре иероглифа: «Гостиница “Ракушка”». Когда мы были с средней школе, его каллиграфические работы завоевали первое место в провинции. И хотя Ишэн не занимался этим много лет, сейчас придерживался принципа «попытка не пытка». Закончив, он позвал меня посмотреть. Цзюйлань пошел вместе со мной.

– Неплохо. Лучше, чем в прошлый раз, – небрежно похвалил он.

– Ты так считаешь? – смущенно уточнил Ишэн.

Не произнеся ни слова, мой помощник подошел к столу и взмахом кисти, подобно полету дракона, написал иероглифы. Светило медицины был в шоке, но смог дать оценку:

– «Ветер подхватывает рукава, обнимая яркую луну»[53].

– Мой стиль каллиграфии поинтереснее будет, – серьезно сказал Цзюйлань, отложив кисть. Я взглянула на лучшего друга… и согласилась с этим.

Мой помощник взял написанные собственноручно иероглифы и прикрепил на табличку. Ишэн же скомкал свои и бросил в мусорное ведро.

– Ты чего? Расстроился? – Я похлопала его по плечу.

– Ты, невежда! Разве не знаешь, кому принадлежат восемь иероглифов «Ветер подхватывает рукава, обнимая яркую луну»?

– Понятия не имею.

– Ван Сичжи.

– О, спасибо! – улыбнулась я, сложив вместе ладони.

– Обращайся. Цзюйлань достоин похвалы! Сяо-Ло, как ты после вчерашнего?

– Переживаю, конечно, и обдумываю разные варианты.

– Какие, например?

– Возможно, Цзюйлань – агент и прошел спецподготовку, поэтому у него так много навыков, каких нет у обычных людей.

– Хм… Как Мэтт Дэймон в «Идентификации Борна». Другие идеи?

– Он путешественник во времени.

Ишэн выплюнул всю воду, которую только что набрал в рот, и закашлялся.

– Ты слишком часто пересматривала «Поразительное на каждом шагу»[54]!

Я сунула ему в руку две салфетки.

– Ну а сам что думаешь?

– Не знаю. Никаких мыслей. Просто беспокоюсь за тебя. Ты говорила, что если бы ответила на чувства Датоу…

Жестом я остановила его.

– Цзюйлань мне сам все расскажет.

– Когда?

– Скоро.

Завтра полнолуние, и интуиция подсказывает мне, что я все узнаю.

Полнолуние приходится на пятнадцатый день восьмого месяца по лунному календарю, и это не только праздник Середины осени, но еще и мой двадцать шестой день рождения. В этом году дедушка уже ничем не порадует меня, поэтому подарком будет ночь полной луны, о которой мы договорились с Цзюйланем.

Думая о завтрашнем дне, я очень нервничала. Зато мой загадочный жилец, казалось, вовсе забыл о своем обещании и по уши погряз в повседневных делах. У меня же работа вообще не шла, поэтому я просто сказала покупателям, что из-за Лунного фестиваля беру еще два выходных.

Заняться было нечем, и я просто сидела на диване и смотрела телевизор, проверяя ленту в «Вэйбо»: везде только и говорили что о предстоящем празднике. В новостях было следующее: «Полная луна на праздник Середины осени будет максимально близко к Земле. Такое случается раз в пятьдесят два года из-за вращения Земли и Луны. Европа, Африка и Южная Америка увидят полнолуние сегодня вечером, а Восточная Азия и Океания – завтра ночью».

Праздник Середины осени в сочетании с астрономическим явлением породили в интернете много сообщений вроде: «С кем вы разделите радость увидеть самое большое полнолуние за пятьдесят два года? Вы когда-нибудь представляли себе, как в свете огромной полной луны делаете предложение руки и сердца или признаетесь в любви?»

Я не понимала, что чувствую. Изначально это был мой особенный день, но он стал таким для многих людей.

После ужина у меня не было желания смотреть телевизор, поэтому я предложила Цзюйланю прогуляться. Он согласился.

Мы шли вверх по старой улице. Говорят, раньше на вершине горы был храм Мацзу, именем которого теперь называют и гору, и улицу. Но храм был разрушен, и рыбаки выбрали новое место для строительства храма, дав ему прежнее название.

Гора Мацзу невысока, но богата растительностью, а у подножия находится множество рифов. Если встать на утес, открывался великолепный вид на море. Сегодня вечером дул слабый ветер, облаков было мало, поэтому на поверхности воды хорошо просматривались лунные блики. Хоть пятнадцатое число только завтра, луна уже почти стала круглой. Было такое ощущение, что она не удержится на небе и вот-вот упадет.

Я боролась с собой весь день. Теперь же наконец не выдержала и набралась смелости.

– Завтра полнолуние. Помнишь, о чем мы договорились?

– Встретимся ночью на пляже, где вы с Ишэном нашли меня.

– Каменистый пляж у горы Мацзу?

– Да.

Изначально я думала, мне есть что ему сказать. Однако в ту тихую ночь, стоя рядом с ним и под шум волн любуясь сверкающим морем, вдруг почувствовала, что хочу просто насладиться моментом. А все остальное могло и подождать.

Вдруг Цзюйлань пошатнулся и чуть не упал, но мне удалось вовремя его подхватить.

– Что такое?

– Все в порядке, ногу свело… – Он внимательно прислушался, а его взгляд стал острее.

– Что-то не так?

– В лесу кто-то есть и медленно приближается к нам. Четверо.

«Возможно, соседи вышли прогуляться», – хотелось мне бодро ответить, только я чувствовала, что это маловероятно.

– Давай побежим по этой тропе и громко позовем на помощь, соседи услышат.

– Не могу бежать: нога.

– Я тебе помогу.

– Эти четверо не задумали ничего хорошего. По моему сигналу беги как можно быстрее. Их я возьму на себя. А ты приведи помощь.

– Нет, я тебя не брошу.

– Со мной все будет в порядке. Если останешься, это только помешает. Не делай меня уязвимым – это поможет мне больше всего.

– Хорошо. – Мне оставалось только подчиниться.

Цзюйлань попросил помочь ему дойти до ближайшей кокосовой пальмы. В этот момент стало очевидно, что бежать вдвоем не получилось бы: его ноги были тяжелыми, как каменные столбы, и мы с ним вспотели, сделав всего несколько шагов. Он попросил набрать ему булыжников.

– Беги вперед изо всех сил. Одна не возвращайся: слишком опасно. А со мной все будет хорошо.

Я закусила губу и кивнула.

– Беги! – крикнул Цзюйлань.

С максимальной скоростью, на которую только была способна, я припустила по горной тропе. Из кустов кто-то выскочил, пытаясь схватить меня, но взревел, не успев подойти: ему в переносицу прилетел камень. Пока он крутился на месте, я быстро вырвалась вперед. Едва неизвестный хотел погнаться за мной, как в него прилетел другой камень, и ему снова пришлось уворачиваться.

Цзюйлань, прислонившись к пальме, одной рукой бросал камни, а второй показывал противникам средний палец. Те пришли в ярость, и один из них закричал:

– Сначала уберем этого!

Я продолжала бежать, но не могла не обернуться: под кокосовой пальмой четверо мужчин с ножами в руках окружили Цзюйланя. Поскольку он не мог двигать ногой, ему оставалось только цепляться за пальму в попытке защитить себя. Нападавшие заметили это, и двое из них вонзили ножи ему в ноги.

Это меня испугало, и я уже хотела рвануть назад, как вдруг услышала слабый голос Цзюйланя:

– Сяо-Ло, держи слово!

Его голос был привычно спокойным, безо всякого волнения. Стиснув зубы, со слезами на глазах, я бросилась вниз по тропе.

Наконец я заприметила впереди слабые огни фонарей улицы Мацзу. На бегу я громко звала на помощь. Ишэн первым выскочил мне навстречу, спрашивая, что случилось.

– Цзюйлань… на утесе Инцзуй, у кокосовой пальмы… и четверо с ножами…

Друг широкими шагами направился в сторону горы, несколько соседей последовали за ним. Я не поспевала за всеми. Когда же добралась до вершины, соседи уже стояли под пальмой со странным видом. Больше под пальмой никого не было – ни нападавших, ни Цзюйланя. Соседи огляделись.

– Может, тебе приснился кошмар? Здесь же пусто.

– Наверное, они забрали его.

– Не волнуйся, Ишэн уже проверяет округу.

– Давайте осмотрим здесь все еще раз. Цзюйланя не так просто утащить.

Соседи разошлись в разных направлениях, продолжая поиски. Я вдруг вспомнила про мобильный телефон, который купила для помощника и просила всегда носить с собой. Тут же набрала его номер, но в ответ услышала женский голос: «Извините, набранный вами номер находится вне зоны действия сети, перезвоните позже». Я набирала вновь и вновь – ответ всегда был одинаковым.

* * *

Спустя час поисков в окрестностях горы Мацзу мы не обнаружили никаких следов. Еще бы, на такой большой горе затеряться в принципе несложно. Никто прямо не высказывал своих подозрений, но я чувствовала, что мне никто не поверил. Но он же не отвечает на звонки!

– Он взрослый человек, поэтому полиция начнет поиски только спустя сорок восемь часов. Даже если ты позвонишь им сейчас, они будут ждать трое суток, – удерживая меня, проговорил на ухо Ишэн.

Люди постепенно расходились, и некоторые даже любезно советовали ему «отвести подругу в больницу на осмотр».

* * *

Я в растерянности стояла на утесе и, сколько бы ни старалась, не могла понять, как пятеро здоровых мужчин могли бесследно исчезнуть. Я спросила у Ишэна, верит ли он мне.

– Верю, – отозвался он и, опередив мои слова благодарности, продолжил: – Как и если ты скажешь, что видела инопланетян.

Со слезами на глазах я ударила его в плечо.

– Давай ты мне еще раз расскажешь, что произошло, и мы вместе все проанализируем.

– После ужина, около восьми часов вечера, мы с Цзюйланем вышли на прогулку по тропинке у подножия горы. Шли в сторону утеса Инцзуй… Затем появились те четверо… – Я подошла к кокосовой пальме. – Внезапно у него свело ногу, и он не мог двигаться. Пока я бежала, он оперся о пальму спиной и защищал меня.

За кокосовой пальмой были заросли клематиса, слева виднелся склон горы, впереди – поле, поросшее сорняками, а справа находился утес Инцзуй с невысокими тунговыми деревьями[55] и лозами неизвестного растения. Осмотревшись, мы с Ишэном обратили внимание на утес, у подножия которого бурное море с громким плеском бросалось на зазубренные камни. Если нельзя найти на земле, быть может, что-то есть в море?

– Эта тропа ведет к пляжу на другой стороне горы, – вспомнила я.

Детьми мы часто там играли, поскольку это место не пользовалось популярностью и людей там не было.

– Знаю. Если они взяли с собой Цзюйланя, то быстро двигаться не могли. Чтобы добраться до того пляжа, нужно минимум двадцать минут. Когда сам поднялся на гору и не увидел там Цзюйланя, я побежал на утес посмотреть оттуда, но на пляже никого не было.

– Может, просто не разглядел?

– Взгляни на луну.

Я подняла голову и замолчала.

– Мне тоже приходила эта идея, поэтому попросил брата Ли пройти по той дороге – тоже ничего.

– Неужели они оттуда спрыгнули? – Мой взгляд упал на скалу Инцзуй.

– Невозможно! Это почти чистое самоубийство! Стоит ли идти на такой риск?

– Тогда куда они делись? Улетели в небо?

– Еще более невозможный вариант. Должно быть что-то еще… – Ишэн заколебался. – Эти четверо не взяли с собой Цзюйланя, а на пляже такого здоровяка не спрячешь. Хотя не так уж сложно закопать тело…

– Нет! С ним все хорошо! – Мой крик заставил его замолчать.

Однако же… Если эти четверо и правда сначала убили Цзюйланя, а затем избавились от тела и разошлись в разные стороны, притворившись обычными людьми, то вполне могли избежать встречи с поисковой группой.

Я ненароком взглянула на утес, выступающий в темноту бескрайнего моря. Он мог поглотить все, не оставив и следа. Внутри меня что-то кольнуло, и я тотчас прикрыла глаза, не осмеливаясь смотреть вперед.

– Каждый уголок уже обыскал, так что оставаться здесь нет смысла, – убеждал меня Ишэн.

Противопоставить было нечего, оставалось только пойти домой вслед за Ишэном в надежде, что Цзюйлань уже вернулся.

«Вздохнув, кинжалом он взмахнул, и алый лепесток на чистый снег упал» – строка из стихотворения Ли Бо «Угощение младшего чиновника в Чжунду вином и рыбой на постоялом дворе».

«Ветер подхватывает рукава, обнимая яркую луну» – оценка известного каллиграфа Ли Сычжэнь стиля каллиграфии Ван Сичжи (кит. 王羲之). Служит описанием элегантного почерка, иносказательно означает человека честного и равнодушного к славе и богатству.

«Поразительное на каждом шагу» – китайский исторический телесериал, снятый по одноименному роману Тун Хуа. Роман выходил в издательстве АСТ в двух томах под названием «Поразительное на каждом шагу. Алые сердца» и «Поразительное на каждом шагу. Алые сердца. По тонкому льду»

Тунг – дерево семейства молочайных. Семена этого дерева служат источником ценного технического масла, которое используют при изготовлении лаков и красок.

Weibo – китайская социальная сеть.

В Древнем Китае императоры периодически объявляли девизы, которые должны были символизировать выбранный благой принцип и дать название новому периоду в истории. Тяньбао (кит. 天宝) – девиз правления императора Сюаньцзуна из династии Тан, период с 742 по 756 гг. н. э.

Ли Бо (кит. 詩仙) – известный поэт времен династии Тан, живший с 701 по 762 г.

Чжунду (кит. 中都) – столица Китая при династии Цзинь (1115–1234 гг. н. э.).

«Байду» – китайская поисковая система.

Ван Чанлин (кит. 王昌齡) (698–756 гг.), Бо Цзюйи (кит. 白居易) (772–846 гг.) – китайские поэты.

Глава 9. Я не боюсь тебя, ты мне нужен

По крайней мере в этот момент, прошу, дай мне знать, что ты чувствуешь.

Я хочу быть уверена, что не ошиблась и хоть немного тебе нравлюсь.

Ночью он так и не пришел. Телефон тоже молчал. Я сидела в гостиной на диване, периодически пытаясь дозвониться, но в ответ слышала лишь механический женский голос, который неизменно говорил: «Набранный вами номер находится вне зоны действия сети, перезвоните позже».

Поддаваясь волнению, я иногда выглядывала во двор в надежде увидеть Цзюйланя, но увы. Ишэн беспокоился обо мне, поэтому позвонил в больницу, отпросился и остался со мной. Наутро ни у кого не было аппетита. Только к полудню друг сварил лапшу.

– Приготовил много, поэтому ешь столько, сколько хочешь. Это придаст сил, и подумаешь, что делать дальше.

– Знаю, но кусок в горло не лезет.

Глубоко внутри я понимала, что все напрасно. В животе будто камень лежал, не оставляя места для еды.

– Хочу снова пойти к горе.

– Тогда давай вместе. Вдруг что-то обнаружим.

Отправились мы той же дорогой, где вчера шли с Цзюйланем. Полуденное солнце пекло так, что едва ли можно было открыть глаза. Ни одного человека нам не встретилось.

Ишэн нахмурился:

– Мозги у меня всегда хорошо работали, а куда эти люди могли исчезнуть, не пойму. Цзюйлань с его навыками должен был выжить, если только не произошло что-то, о чем мы не знаем.

Я молча двигалась в сторону утеса, глядя на бескрайнее синее море. Прошлой ночью, стоя здесь, я думала о будущем и заставила себя наслаждаться моментом, который оказался так скоротечен.

– Сяо-Ло, отойди, не стой так близко к обрыву.

Я отступила и медленно направилась в сторону кокосовой пальмы. Под ярким светом солнца все стало гораздо яснее. Пальма растет прямо у тропы, словно охранник, предостерегающий от опасностей. За всю жизнь не каждая женщина повстречает мужчину, готового постоять за нее и уберечь от смертельной опасности. Я зашмыгала носом, на глаза навернулись слезы. Цзюйлань, ты обещал! Обещал, что ничего не случится! Слово надо держать!

Ишэн, шагая вдоль склона, взволнованно заговорил и взмахнул руками:

– Мы здесь уже давно, но так никого и не встретили…

Я вытерла слезы, обернулась и непонимающе посмотрела на него. Он пояснил:

– Это не достопримечательность, поэтому днем здесь людей и не будет. Зачем те четверо пришли сюда глубокой ночью? Если собирались что-то украсть, то идти стоило на оживленную улицу Фонарей. Что за дело у них могло быть здесь? Не думаю, что эти мужчины наткнулись на вас случайно и ни с того ни с сего напали.

Тут меня осенило.

– Они что… были здесь из-за нас?!

– Похоже на то. Если мы не можем отыскать Цзюйланя, надо попробовать найти эту четверку, ибо им точно известно, где наш друг, но… – Ишэн вздохнул. – Цзюйлань не рассказывал нам, откуда он и чем занимался. Мы вообще ничего о нем не знаем! Найти зацепку будет крайне сложно!

– Откуда уверенность, что эти люди появились из-за него?

– Думаешь, из-за тебя? Вряд ли бы кто-то нанял четырех здоровых мужиков, чтобы расправиться с хрупкой девушкой.

– Да, преступники не заинтересовались бы мной, – немного поразмышляв, начала я. – Но за последние два месяца многое произошло: меня ограбили по дороге из банка, у дома мы поймали двух воров, а во время прогулки с Цзюйланем на нас напало четверо человек. На нашей улице всегда было спокойно и ничего подобного не случалось – и вдруг все навалилось именно на меня. На простое невезение как-то не тянет.

– А, действительно! Тут может быть связь.

– Да, во всех этих событиях есть кое-что общее – я.

– Скорее Цзюйлань, потому что все произошло сразу после того, как он поселился в твоем доме.

Ни подтвердить, ни опровергнуть слова Ишэна было невозможно. Как он и сказал, я мало что собой представляю, и нет причин намеренно вредить мне.

– Сейчас неважно, кто из нас мишень. Суть в том, что, если три происшествия связаны, тогда те двое воришек были…

– А это зацепка! – Ишэн тут же позвонил своему другу из полиции. – Что? Отпустили? Почему?..

Ни один из взломщиков не причинил телесных повреждений, не нанес материального ущерба, что могло быть расценено как попытка кражи со взломом. Поскольку задержанные признали свою вину, их ждал мягкий приговор – около шести месяцев и освобождение под залог. А так как дело будет слушаться в городе, на материке, их освободили из-под стражи, и те покинули остров.

– Они уехали временно, и их вполне реально выследить. Я попросил своих друзей выяснить, кто стал поручителем и когда рассмотрят дело.

Я кивнула. На сердце все еще было тяжело. Не знаю, сколько времени это займет. Цзюйлань… Он дал слово, что ничего не случится! Этот гордец не нарушит своего обещания!

* * *

Дома я снова погрузилась в прежнее состояние: сидя на диване, глазела в окно и названивала по номеру Цзюйланя. Чтобы отвлечь меня, Ишэн включил телевизор и выставил закуски на журнальный столик. Но мой любимый вид отдыха не помог: все мысли были обращены к пропавшему.

Примерно в восемь вечера я начала умолять друга помочь.

– Он уже сутки не выходит на связь. Можешь попросить друзей в полиции начать поиски?

– Хорошо! Тогда мне придется лично связаться с одним приятелем. Ничего, если ты останешься дома… одна?

– Конечно, без проблем! Посижу немного и пойду спать. Мой телефон всегда включен, так что звони в любое время.

– Тогда ладно. Выспись хорошенько. Наберу, если что-то прояснится. – Ишэн взял пальто и в спешке вышел.

Мои пальцы снова набрали номер Цзюйланя. «Набранный вами номер находится вне зоны действия сети, перезвоните позже».

– Сколько же еще времени нужно? – прошептала я в трубку.

* * *

– Полная луна на празднике Середины осени в этом году будет самой большой за последние пятьдесят два года. У нас в Китае есть поговорка: «Вода наполняется только для того, чтобы перелиться через край, а луна становится совершенной для того, чтобы исчезнуть». Полнолуние – это очень скоротечный момент. Знаете ли вы, когда ночное солнце будет идеально круглым? Согласно прогнозу, этот миг наступит в 23:49, то есть полной луна станет на праздник Середины осени. Вы выбрали место для того, чтобы насладиться видом? – раздавался возбужденный голос телеведущего.

Обдумав услышанное, я встала и начала рыться в шкафу в поисках одежды. Надев теплую куртку и нескользящие ботинки, прихватила еще и фонарик.

– …Жаль, что на юге нашей страны сегодня ночью ожидается дождь – не самая подходящая погода для наблюдения за луной…

Я выключила телевизор. А положив пульт, увидела на столике закуски и сунула в карман упаковку конфет. Уже на выходе прихватила складной зонт.

* * *

Я шла по тропинке, исхоженной уже вдоль и поперек. Наконец спустилась к пляжу с рифами, где мы договорились встретиться с Цзюйланем в полнолуние.

Этот каменистый пляж протянулся на сотни метров и напоминает небольшую бухту: по обе стороны от него из воды возвышаются отвесные скалы. Так как бурные волны разбиваются здесь об острые рифы, это место не подходит ни для купания, ни для швартовки лодок, поэтому люди сюда приходят нечасто. Только дети из окрестностей прячутся здесь, чтобы украдкой покурить или выпить.

Долгое время этот пляж был тайным садом для меня, Датоу и нашего доктора-гения. Каждый раз, когда я была не в настроении и хотелось побыть одной, сразу шла сюда.

Луна была большой и круглой, но из-за редких облаков она временами скрывалась за ними, и пейзаж то темнел, то светлел. Я выбрала самый заметный риф, взобралась на него и включила фонарик, подняв повыше наподобие маяка. Где бы ни был Цзюйлань, он заметит меня. Раз не смогла найти его, то сделаю более заметной себя. Это моя последняя надежда в море отчаяния.

Когда рука с фонариком уставала, я меняла ее на другую, так и чередуя их над головой. Больше ничего не оставалось, кроме как стоять и ждать…

Не знаю, сколько времени прошло и сколько еще должно было пройти. Казалось, мое тело превратилось в камень: ни усталости, ни голода, ни жажды. Пока Цзюйлань не вернется в целости и сохранности, я буду держать фонарик.

Ветер с моря вдруг усилился, густые тучи закрыли луну. Небо и земля стали черными, морская вода потеряла свой блеск, обратившись в чернила. Волны прибывали все быстрее и быстрее, поднимаясь все выше и выше.

Дедушка когда-то говорил: «Раз – ветер поднимается, два – тучи мчатся, три – волны набегают, четыре – вот-вот хлынет дождь». Опытные рыбаки следят за направлением ветра и знают, когда злится царь морских драконов[56] и когда пора найти укрытие.

Сегодня морской дракон явно не в духе и предупреждает всех держаться подальше. Будто ему назло, я стояла с фонариком и уходить не собиралась. Что, если Цзюйлань появится, стоит мне только уйти? Подожду еще немного… Еще чуток – и ухожу…

Вскоре без всякого предупреждения с неба обрушился проливной дождь. Крупные, размером с фасоль капли падали, больно ударяясь о мое тело.

Держа фонарик губами, я достала складной зонтик и раскрыла. Он тут же со свистом дернулся вслед за порывом ветра, оставив меня не только без защиты под ливнем, но и нарушив мое равновесие. Я расслабила руку, и зонт унесло ветром.

Вдруг мне почудилось что-то неладное. Посветив фонариком, я увидела, как морская волна бесшумно приближается к камню, на котором я стояла. Стало страшно, и нестерпимо захотелось отступить от воды подальше. Валун был неровный, и накатившая сильная волна столкнула меня прямо в воду.

Я отчаянно боролась, пытаясь ухватиться за ближайший риф, но, к ужасу своему, поняла, что ничего не выходит. Ухватиться было не за что, и меня мотало из стороны в сторону. В последний момент, когда я уже была готова потерять сознание, меня обхватила чья-то крепкая рука и вытянула из моря.

Глубоко дыша и беспорядочно кашляя, я всем телом дрожала от страха. Сердце же мое переполняла радость: вот-вот я наконец увижу своего спасителя, это точно Цзюйлань! Было темно, и морская соль жгла глаза, но я ни капли не сомневалась: он здесь.

Стихия вокруг бушевала, и казалось, что мир вот-вот перевернется. Мужчина одной рукой схватился за выступавший валун, а другой держал меня. Я укрылась от волн и ветра, втиснувшись между ним и валуном. Не знаю, то ли это дождь, то ли соль, то ли слезы, но перед глазами стоял туман. Я протянула дрожащую руку и погладила Цзюйланя по лицу, желая убедиться, что это не видение. Настоящий. Живой. Я сразу же крепко прижалась к нему, обняв за шею.

Небо было черным, ветер выл подобно стае голодных волков. Капли дождя били, словно удары кнута, а море бушевало, как разъяренный дикий зверь, рвущийся поглотить весь мир. Вселенная оказалась на грани разрушения, но я наконец нашла покой в его объятиях.

* * *

Все бури когда-то заканчиваются. Спустя полчаса ветер стих, и дождь прекратился, море успокоилось, а тучи постепенно рассеялись. Красивая полная луна в темно-синем небе отдавала весь свой свет водной глади моря. Я подняла голову на Цзюйланя и осторожно вытерла капли с его лица.

– Спасибо, спасибо… Апчхи!

Тело дрожало от невероятного холода. Мужчина осторожно подтолкнул меня, помогая сесть на камень. Как осьминог, я цеплялась за него руками, пока не поняла, что на нем нет рубашки. Голая кожа была не теплее морской воды. Чтобы скрыть свое смущение, я сказала:

– Садись.

Он лишь покачал головой, указывая в сторону дома, и убрал свою руку. С опозданием я поняла, что что-то не так.

– Домой не пойду. – Я крепко сжала его руку. – Ты… Поговори со мной. Можешь звать меня Сяо-Ло.

Цзюйлань молча смотрел на меня, сжав губы.

– Не можешь? Это они с тобой сотворили?

Слезы текли из глаз, и я пальцами потянулась к его губам.

– Покажи, где тебя ранили.

Мужчина, смутившись, увернулся от моей руки. Полным недоумения взглядом я уставилась на него, однако он по-прежнему хранил молчание, а в его глубоких глазах отражалась печаль. Не желая давить, я взяла его за руку и потянула за собой к валуну, пытаясь выбраться на берег, даже позабыв о страхе перед водой.

– Давай поскорее поедем к Ишэну, пусть осмотрит тебя.

Спаситель помог мне взобраться на камень, а когда я обернулась и потянула его за собой, он не сдвинулся с места. Едва я собралась потянуть его сильнее, Цзюйлань незаметно для меня высвободил руку и медленно попятился назад.

– Стой! – Мой голос сорвался на крик.

Я была готова прыгнуть обратно в воду и погнаться за ним, но Цзюйлань замер и примирительно поднял руки, показывая, что остается. Я совершенно растерялась, стоя на коленях. Он же, убедившись, что прыжки в воду отменяются, медленно отошел от камня. Я не сводила с него глаз. Мужчина остановился в нескольких метрах от меня. Не дотянуться.

– Цзюйлань. – Я выдавила улыбку.

Неожиданно его тело начало двигаться, будто под поверхностью воды его поддерживала некая скрытая платформа. Он медленно поднимался над волнами, пока та не достигла его талии. Вся верхняя часть туловища была обнажена. Когда вода оказалась на уровне пояса, Цзюйлань остановился и спокойно смотрел на меня, намекая, что убежать пока еще есть шанс.

В лунном свете облик его был совершенен: передо мной словно выросла мраморная статуя из греческого храма. Под светлой кожей узнавались сильные мускулы, капли сверкали серебром, скользя по изгибам тела. Я бы соврала, если бы сказала, что не обратила внимания на нависшую угрозу. Только, чтобы напугать меня, этого было недостаточно.

– А ты в хорошей форме. – Мой голос слегка дрожал.

Мужчина пристально посмотрел мне в глаза и, похоже, пришел к какому-то решению. Послышался плеск, будто огромная рыба выпрыгнула из воды. Когда волны утихли, я перевела взгляд на берег и увидела Цзюйланя, мирно сидящего на камнях.

Я смотрела на него открыв рот, а мой разум опустел. Грозовое небо вмиг очистилось и напоминало теперь безупречный сапфир. Наверху ярко засиял золотисто-желтый диск луны, отражаясь мерцанием в морской воде. Мой спаситель сидел ко мне боком. Верхняя часть его тела была обнажена, а вместо ног торчал длинный серебристо-голубой рыбий хвост.

Что происходит? Как это? У меня все-таки начались галлюцинации? Может, это сон? Или я на пороге смерти? Опасен ли тот Цзюйлань, что сидит передо мной? Но как бы ни убеждала себя, что все это лишь наваждение, какая-то часть разума утверждала обратное.

Инстинктивно захотелось закричать, и в то же время я видела знакомое лицо. Это сводило с ума. Голова закружилась. Если показать свой испуг, это обидит его, поэтому нельзя! Никак нельзя…

Словно истукан стояла я на коленях, уставившись на Цзюйланя. Мужчина тоже замер, обреченно выжидая.

Спустя какое-то время ко мне вернулся голос, и я сухо спросила:

– Это что, косплей?

Другого разумного объяснения, кроме сновидения, помешательства, галлюцинаций и прочего, у меня не было. Я побоялась, что он не поймет, поэтому помогла себе жестами:

– Это значит перевоплотиться в персонажа фильма, романа или игры с помощью костюмов и реквизита. Умелый косплеер может создать любой образ, какой захочет.

Цзюйлань покачал головой. Высоко поднял свой почти двухметровый хвост, очертил им в небе красивую дугу и опустил обратно в воду. В лунном свете каждое движение серебристого хвоста завораживало. Подобное точно неподвластно человеку – больше похоже на дар Творца.

Настоящий! Правда настоящий! После принятия этого факта страх постепенно рассеялся. И почему я надеялась, что все это видение? Зачем вечно жду от Цзюйланя разумного объяснения? У него что, не может быть рыбьего хвоста? Это же все еще он!

Я не могла оторвать от него глаз. Цзюйлань понял, что я только сейчас осмелилась рассмотреть его, и слегка повернулся. При таком свете все в его облике казалось другим: глаза будто были посажены глубже, надбровные кости – выше, переносица – прямее, крылья носа – у́же, челюсть выступала сильнее, а все лицо стало более угловатым. Его угольно-черные влажные волосы ниспадали на плечи, оттеняя эту холодную красоту.

За исключением передней части тела, все остальное было покрыто мелкой синеватой чешуей. Цвет чешуи постепенно бледнел снизу вверх: темно-синий, как кашмирский сапфир, хвостовой плавник плавно светлел и переходил в кристально-голубой на плечах. При свете луны чешуя слабо отливала серебром, а на руках меняла свой цвет от светлого к темному от плеча к запястью, становясь вновь темно-синей.

– Когда мы были в воде, я не чувствовала чешуи на твоих плечах и руках. Ее же не было, верно? – с любопытством уточнила я.

Мужчина кивнул.

– Ты не показал из-за того, что побоялся испугать меня?

Никакой реакции. Лишь молчаливый взгляд.

Вдруг я поняла, что нам обоим страшно. Он тоже переживает. Он специально сел в отдалении, держа свое тело на виду и кивая на каждый вопрос, чтобы я чувствовала себя в безопасности. И это высокомерный и равнодушный Цзюйлань?

Эмоции смешались во мне, хотелось плакать и смеяться одновременно.

– Можешь подплыть сюда?

Снова ничего.

– Я не умею плавать, так что давай ты, ладно?

Рыбий хвост грациозно качнулся, и Цзюйлань погрузился в воду, только его голова и грудь остались над водой. Затем поплыл ко мне, хотя на самом деле это выглядело скорее как полет, поскольку его руки не двигались.

Когда между нами осталось около метра, он остановился и посмотрел на меня, желая убедиться, что я не боюсь. Очень необычное, терпкое чувство наполнило мое сердце, рискуя перелиться через край, мешая вздохнуть свободно. Впервые я ощутила, как человек, который мне нравится, с каждой секундой нравится мне все больше.

Цзюйлань неверно истолковал мой вздох, его глаза окрасились беспомощностью и грустью, и он уже собирался отступить назад.

– Не двигаться! – Поскольку он не может говорить, придется мне. – Ты же не думаешь, что я боюсь тебя? Боже правый! Меня не назвать фанатом «Сумерек» и «Человека со звезды»[57], хотя я посмотрела их от начала до конца…

Цзюйлань был сбит с толку. Очевидно, не знал, что это за названия и какое он к ним имел отношение.

– «Сумерки» – фильм о вампирах, «Человек со звезды» – про инопланетян. Ты не представляешь, сколько поклонниц у этих фильмов по всему миру. Современные девушки уже не из эпохи «Легенды о Белой змее»[58], чтобы кричать, завидев монстра, или пытаться его убить. В наш век они стремятся встречаться с чудовищами, вампирами и инопланетянами. Для девушек «парень-нечеловек» гораздо привлекательнее, чем просто «высокий, богатый и красивый».

Ой… нечеловек – это же не ругательство? Я прикрыла рот ладонью и бросила взгляд на Цзюйланя. Никакие слова не могли выразить мои чувства в тот момент. Опершись рукой на камень, я другой потянулась к нему, показывая, что не боюсь. «Ты мне нравишься!» – звучало в моей голове.

Он неподвижно следил за моей рукой. А следом поднял из воды свою, чтобы показать, что та собой представляет. Дыхание сперло, а зрачки моих глаз сузились. Под серебряным лунным светом ниточки воды, стекающие вдоль пальцев, должны выглядеть очень нежно, но сейчас вызывали лишь страх. Вся его ладонь была покрыта иссиня-черными тонкими чешуйками, которые казались холодными и твердыми, как металл. На тыльной стороне ладони проступали сухожилия, подчеркивая силу, способную разрушать. Пять длинных и тонких пальцев с пятью острыми когтями, способными легко проткнуть свою добычу. Между пальцами были перепонки. В раскрытом виде его ладонь казалась в два раза больше человеческой.

Проще говоря, это была не столько рука человека, сколько лапа зверя. Я испугалась и тем не менее наклонилась посмотреть на владельца этой руки. Спокойные глаза Цзюйланя внимательно следили за мной. Поняв, что любое неверное движение заденет его, я старалась сохранять спокойствие.

Я вновь перевела взгляд на его поднятую руку и детально рассмотрела ее. Очевидно, что это лапа зверя, способная разорвать врага, только она меня не пугала даже на таком близком расстоянии. Эта лапа не причинит мне вреда, я уверена! Я упрямо протянула ему свою руку.

Наконец Цзюйлань медленно потянулся ко мне. Настолько медленно, будто боялся, что в противном случае у меня не будет шанса передумать и сбежать. Как только кончики наших пальцев почти соприкоснулись, он остановился, давая мне еще раз обдумать свое решение. Несмотря на риск снова упасть в воду, мне не терпелось взять его за руку. Коснувшись острых когтей, я вздрогнула и чуть было не упала с камня, но Цзюйлань поддержал меня.

Его рука оказалась не теплой и мягкой, а холодной и твердой. Притягивая ее к себе, я смотрела на него и думала: «Хочу быть с тобой, не боюсь и ни о чем не жалею!»

Я улыбнулась ему, а он в ответ молча смотрел на мое лицо. В этот момент блеск наших глаз затмил свет самой завораживающей луны за последние пятьдесят два года.

* * *

Мы держались за руки. Цзюйлань плавал в воде рядом с моим валуном, а я посматривала на него и в какой-то момент заметила, что он смутился и опустил глаза.

– Это из-за тех четверых ты не можешь говорить?

Он кивнул, затем покачал головой.

– Отчасти из-за них, отчасти из-за чего-то еще?

Снова кивок.

– Поэтому ты обрел… рыбье тело?

Цзюйлань слегка улыбнулся, будто хваля мою догадливость. Нетрудно было догадаться, что раз его нижняя часть тела отличается от человеческой, то, скорее всего, и горло устроено иначе.

– В прошлое полнолуние ты пропал на всю ночь по той же причине?

Кивок.

– Значит, ты каждый месяц обращаешься в рыбу?

Еще кивок.

– Это же потрясающе!

Я не могла вообразить, как две ноги становятся хвостом и наоборот.

– Вчера вечером у тебя внезапно свело ногу, и ты не мог двигаться. По той же причине?

Очередной кивок. Видимо, виновато аномальное полнолуние, что бывает раз в пятьдесят два года.

– Когда ты снова станешь человеком? На рассвете?

Ведь в прошлый раз он появился после восхода солнца.

Получив очередное подтверждение моих слов, я посмотрела на луну в небе и сказала:

– Буду ждать с тобой!

Мужчина жестом указал на мою мокрую одежду и также жестом велел возвращаться домой.

– Нет, ты уже говорил мне это… Ветра нет, и мне не холодно. Я хорошо себя чувствую. Не о чем беспокоиться.

Хотя на самом дело холодно было, а еще очень хотелось есть. Подумав об этом, я вспомнила о пакетике конфет в кармане. Открывать этот пакетик одной рукой было трудновато.

Кончики пальцев Цзюйланя слегка коснулись упаковки, и пакет раскрылся. Ухватив один кусочек шоколадки, я протянула ему. Мой помощник и спаситель в одном лице на мгновение замер, а потом приоткрыл рот и взял угощение. Мое сердце застучало, как отбойный молоток, но я притворилась равнодушной и тоже взяла шоколад.

* * *

Луна постепенно уходила на запад, и Цзюйлань указал на скалу неподалеку, давая мне понять, что ему нужно на время отойти.

– Ты собираешься вернуть ноги?

Он кивнул.

Похоже, это что-то очень личное, как, например, когда люди переодеваются. Никому ведь не нравится делать это на глазах у посторонних.

– Буду ждать тебя здесь. Когда закончишь… пошуми или брось камушек.

Отпускать его руку мне не хотелось, но пришлось. Цзюйлань утешительно улыбнулся и беззвучно ушел под воду. Я пыталась разглядеть его там, только безрезультатно. Цзюйлань обычно довольно неспешен, однако, видимо, в действительности двигается гораздо быстрее.

Прилив еще не закончился, поэтому валун, на котором я сидела, был окружен глубокими водами. Встав на четвереньки и сдерживая страх, я взглянула в сторону утеса, куда указал Цзюйлань.

Момент, когда луна уже зашла, а солнце еще не встало, особенно темный. Я стояла на камне и ничего вокруг не видела. Стало очень страшно, но вдруг до меня донеслось пение. Повторить такое было бы невозможно, но мелодия казалась невероятно прекрасной и трогала за живое. Песня напоминала звуки природы. Я не была уверена, что слышала ее ушами, скорее, ощущала каждым волоском, каждым сантиметром кожи. Чарующие звуки проникали в самое сердце и затрагивали сокровенные струны души.

Это пел Цзюйлань! Он догадался, что мне будет страшно, и помог своим голосом. Ощущение, что меня любят и заботятся, чуть не заставило расплакаться. Ждать в одиночестве стало не так страшно.

Небо постепенно светлело, подсвечивая водную гладь. Я видела, что море вокруг утеса покраснело, и представила, какие яркие красные облака сопровождают сегодняшний восход. Наверняка это очень красиво. Жаль, что пляж обращен на запад и здесь виден только закат, а понять, что солнце встало, можно лишь по отблескам на небе.

Вдруг прекрасное пение растворилось в непрерывном шуме волн и, подобно утренней росе, незаметно исчезло. Я испугалась и, наклонившись вперед и приложив руки к лицу, закричала:

– Цзюйлань!

– Я здесь. – Голос раздался у меня под ногами, и я удивленно посмотрела вниз.

Цзюйлань неспешно поднялся из воды и, опершись руками, сел на камень. Бросив на него взгляд, я обнаружила, что у него снова две ноги. И снова те черные шорты и белая футболка, в которых он был в ночь перед исчезновением. Но несколько минут назад на нем явно ничего не было.

Заметив мое замешательство, он сказал:

– Вещи спрятал в коралловой пещере, иначе пришлось бы искать способ раздобыть одежду уже на берегу.

Вспомнив его забавный наряд, когда мы впервые встретились, я не смогла сдержать смеха.

– Значит, ты украл ту одежду. Неудивительно, что она так странно выглядела на тебе.

– В этот раз пришлось спешно прыгнуть в воду. Остался только один ботинок. И телефон сломался. – Цзюйлань покачал ногами: одна была в шлепке, другая босая.

Я осмотрела неровный каменистый пляж, сняла плащ и протянула ему.

– Обмотай этим ногу, а когда вернемся, куплю тебе новую пару обуви.

Мужчина аккуратно завернул мой плащ вокруг ноги. Подозреваю, для него это не впервой.

– Ты же не мог ходить… Сейчас все нормально?

– Да. Нужно привыкать, если долго не был на суше. На этот раз такой проблемы нет.

Он поднялся. На вид – обычный человек. Некоторое время мы молча стояли друг напротив друга, и камень показался мне маленьким.

– Я не передумала. – Мой голос был тихим, но слова звучали четко.

– Ты об этом пожалеешь.

– Это в будущем, а сейчас пожалею, если сдамся. Мы разные, так что не суди меня.

Цзюйлань замолчал и замер. Если гора не идет ко мне, то пойду сама! Я по чуть-чуть, потихоньку приближалась к своему необычному помощнику, пока не оказалась прямо перед ним, совершенно промокшая на прохладном утреннем ветру. Не знаю, то ли замерло тело, то ли мое сердце. Меня начало знобить, и дрожь становилась все сильнее.

– Цзюйлань, ты обещал мне!

Мужчина молчал.

– Хочешь увидеть, как я совсем замерзну, или все-таки обнимешь меня?

– Уже вся трясешься, так что пора возвращаться! – Сказав это, он повернулся и хотел уйти.

Я без колебаний прыгнула в воду, но Цзюйлань поймал меня в воздухе и, обернувшись, приземлился на риф.

– Снова прыгну. Если не хочешь спасти меня, просто дай утонуть!

– Шэнь Ло, я никогда не видел такой упрямой женщины, как ты! – сердито воскликнул Цзюйлань.

– Увидишь, еще не поздно.

– Обычно это люди получали от меня угрозы, а сейчас впервые угрожают мне! Можешь топиться, если хочешь. Это твоя жизнь, не моя! – холодно заметил он, отпустил меня и, развернувшись, ушел.

Какое-то время я смотрела ему в спину, а затем все-таки прыгнула. Хотя морально я подготовилась, но страх мигом пробрал меня до костей. Как только я оказалась под водой, тело забилось в конвульсиях и камнем пошло ко дну. К счастью, Цзюйлань нырнул следом, схватил меня и вытащил на берег.

– Просто никакой другой человек не занимал места в твоем сердце и ты не боялся за него. А мне ты открыл душу и потому поверил, – сказала я, опершись на его руку.

Он не спорил и молчал.

– Знаю, что впереди сложный путь, трудности, которые даже вообразить не могу. По крайней мере в этот момент, прошу, дай мне знать, что ты чувствуешь. Я хочу быть уверена, что не ошиблась и хоть немного тебе нравлюсь.

Здесь, на камне, в окружении моря и неба, под восходящим солнцем Цзюйлань впервые крепко обнял меня. Руки сжимались все крепче, дышать становилось труднее, но это красноречиво показало его чувства ко мне, и я, довольная, прикрыла глаза.

И вдруг с удивлением ощутила, что нравлюсь ему не просто чуть-чуть, а очень-очень сильно. Он как горная вершина, покрытая белым снегом, которая хоть и закована в лед, но внутри бурлит горячей магмой.

Царь морских драконов (кит.龙王) – в китайской мифологии повелителя вод и царя всех драконов зовут Лун-ван. При этом считается, что у каждого моря есть свой дракон-правитель.

«Человек со звезды» – южнокорейский сериал в жанре фэнтези.

«Легенда о Белой змее» – китайский фильм, снятый по одноименной сказке.