Оглавление

Посвящается всем моим родным и близким, которые любят меня. Знайте, я тоже люблю вас, хоть и не всегда говорю это вслух.

Грань между жизнью и смертью

Один маленький сутулый человечек брел сквозь промозглый туман. Люди сторонились его, замечая злобные взгляды длинноносого старика в темно-сером пальто. Все видели маленького человечка именно в таком обличие, не подозревая, что под видом морщинистого старичка с рыжими бакенбардами скрывается краснокожий карлик — проворный торгаш из параллельного мира.

Если бы люди знали, какие существа бродят среди бела дня по улицам, маскируясь под безобидного старца, то непременно взбунтовались, задаваясь вопросами: где та дверь в параллельный мир и почему она до сих пор не заперта на сотню замков?

Разумные вопросы, на которые, увы, нет ответов, потому что существа, созданные Вселенной по человеческому подобию, но владеющие куда большими знаниями и силами, всюду отыщут нужную дверь, сколько бы замков не висело на ней. И уж тем более пройдут сквозь нее, даже если она окажется закрытой.

На противоположной стороне улицы мимо Часовой башни важной делегацией семенили длинноносые собратья, а во главе них вышагивал стражник из Центра Сопровождения. Он проваживал торгашей, посетивших загробье, к каменной арке, ведущей в сквер. Ни для кого не было секретом, что она — излюбленный портал, который перемещает как на близкие расстояния, так и на дальние. Впрочем, если на ее камешках начертить кроваво-красную магическую руну, то арка отправит желающего даже в параллель, если, конечно, знаешь координаты, где находится нужный мир.

Нервно дернув себя за бакенбарды, карлик под видом старика пристроился к волне туристов, потом перебежал через пешеходный переход, спотыкаясь о высокие бордюры. Он пробежал мимо Парламента, что зябко кутался в густую шаль тумана, и свернул за угол, на центральную улицу, где пестрели вывески кондитерских, кафе, салонов и магазинов.

Карлик бросился вслед за делегацией. Он нагнал ее, спрятавшись среди людской толпы, потом вместе с ними свернул с улицы к мощеной дорожке, и она отвела карлика прямиком в сквер.

У каменной арки жнец и делегация торгашей остановились. На камнях загорелась руна, и, двинувшись организованной толпой, карлики провалились в пространство арки. Стражник выждал мгновение, проверяя исправность портала, и только потом ушел восвояси.

Озираясь по сторонам, карлик шмыгнул длинным носом и, наморщив и без того морщинистый лоб, потрусил к каменной арке. Там он отыскал колдовскую руну и, стерев ее коротким указательным пальцем, смело шагнул в арку, но не вышел в сквер.

Вместо сквера карлик очутился в просторном светлом вестибюле, где у дальней стены ровной линией тянулись столы администраторов. Там суетились люди и трезвонили квадратные штуки со шнурками, уходящими в стены. Тут все пахло мятными леденцами и стерильной чистотой.

Карлик фыркнул и осмотрелся.

Здание с бесчисленными лестницами и широкими коридорами идеально подходило, чтобы устроить тут центр подготовки доноров. У его хозяйки созрел гениальный план, который вот-вот проклюнется, а уж потом расцветет.

Заметив движение в его сторону, карлик насупился и всем тельцем напрягся, готовясь обороняться, если на него вдруг накинутся с кулаками.

К нему подошел низкорослый мужчина в белом халате. Его редкие темные волосы были разделены ровным пробором, а болезненно желтое лицо застыло в кислой гримасе. Сквозь толстые стекла в роговой оправе на карлика смотрели маленькие цепкие глаза.

— Я Тихон Кианов, доктор клиники «Риат». Чем могу вам помочь?

Внутренне карлик весь скукожился. Малоприятный человеческий экземпляр таращился на него огромными линзами, поэтому короткие пальцы старческого обличия нервно потянулись к и без того редким бакенбардам.

— Дедушка? — насторожился доктор.

Карлик одернул себя и подобрался. Он пришел сюда с конкретной целью. Миссия, которую поручила ему хозяйка, закончится, если вовремя вручить товар малодушному человеку. Осталось только найти такого человека — тут их сотни кружит. Хотя, может, один конкретный, которого ищет карлик, стоит прямо перед ним?

Пока Тихон внимательно смотрел на старика, тот активно рыскал по карманам темно-серого пальто.

— Ака вот! — буркнул карлик, вытаскивая из внутреннего кармана изящное пенсне в тонкой золотой оправе со стариной потертостью. На вид вещице не меньше сотни лет.

Маленькие глаза Кианова заблестели при виде пенсне, а руки затряслись и дернулись отнять его у старика.

— Ака хочешь? — осклабился карлик, тряся старым пенсне перед носом доктора. — А мне ака что взамен?

— Сколько? Я заплачу!

— Деньги? — удивился старичок. — Ака не нужны! Взамен ты дашь попользоваться этим зданием, а еще послужишь моей дорогой хозяйке! Ака мои условия — и пенсне ака твое!

Золотая оправа пенсне манила.

Кианов долго не отводил взгляда от вещицы, и в конце концов глаза защипало от боли.

Он вынужденно моргнул и, махнув рукой, кивнул:

— Принимаю твои условия, дед! Давай пенсне!

— Ака оно твое, — пожав плечами, охотно ответил карлик и, всучив заветную вещицу доктору, довольно дернул себя за бакенбарды.

В человеческих руках пенсне выглядело обычно да творило кое-что необычное, например, стирало границы между мирами.

* * *

Он умирал.

Приоткрыв веки, он заметил кровь, сочащуюся из-под него тоненькой ниточкой. Она чертила замысловатые узоры на влажном асфальте. Воздух, не успевший остыть после дневной оттепели, пах сыростью и гарью, а теперь к ним еще и запах крови примешивался.

На подтаявшей обочине сидела пушистая рыжая кошка. Ее яркие глаза неотрывно следили, как угасает человеческая жизнь, словно хвостатая понимала, какая это важная минута — переход человека от жизни к смерти, из одного мира в другой.

— Кг-ф, — только и смог вымолвить умирающий и по его подбородку потекла тоненькая кровавая ниточка.

Сорвавшись с места, кошка подскочила к нему. Она понюхала трясущиеся руки и, будто приняв какое-то решение, ткнулась носом в бледное лицо, а потом, перепрыгнув через распластавшееся тело, юркнула в кусты на противоположной стороне от той обочины, где она исподтишка наблюдала за всем: как стремглав пронесся автомобиль, даже не остановившись, чтобы посмотреть что или кто попал под колеса, как упало сбитое тело и потекла кровь.

Он умирал. Никто не спасет его. Он брошен и совсем скоро за ним придет смерть. Кошка была галлюцинацией, мимолетным видением, проступившим сквозь пелену боли. Все привиделось. Осталось совсем чуть-чуть и все закончится.

Он закрыл глаза и провалился во тьму.

* * *

Туман клубился у самой земли, не смея подняться выше. Ноги горожан путались в его сероватой пелене, впрочем, ступни потусторонних существ тоже утопали в нем.

Лин семенила следом за Главной, на ходу умудряясь листать в планшете ленту загробного чата. Вчера технический отдел поставил обновление и теперь списки рассылались по жнецам автоматически, а помощница смерти вносила правки в список Рин, переписывая имена усопших на страничку Главной.

— Готово, госпожа, — сообщила она, выключив экран.

— Кто в моем списке? — холодно осведомилась Верховная жница. Она ничуть не замедлила шага, не обращая внимания на серую реальность живого мира. Ее подол черного дорожного балахона волочился по подтаявшим тротуарам, но слякоть боязливо шарахалась от одежды Главной.

Ускорившись, Лин поравнялась с госпожой, двигаясь по правую руку от нее.

— Алексей Манкин, пятьдесят семь лет.

— Хм-м, не такой уж и старый, — задумчиво протянула начальница и, остановившись на перекрестке, указала пальцем на пронесшуюся мимо «Ауди» цвета морской волны. — Пойдем за ним.

Лин зажала планшет под мышкой, приготовившись к головокружительному путешествию.

Как только для пешеходов загорелся зеленый свет светофора, госпожа двинулась в путь. Лин, чуть отстав, спешила за ней.

Они прошли Часовую башню, несколько улиц и, войдя в каменную арку, что вела в городской сквер, испарились.

Главная и Лин оказались совершенно в другой части города. Помощница смерти огляделась по сторонам: перед ними длинной грязной лентой тянулась междугородняя трасса, а по обе стороны ее окружал лес. По левую руку виднелась окраина города и Часовая башня выглядывала из-за домов как одинокая нарисованная тростинка, а по правую — указатель с перечеркнутым названием населенного пункта, но Лин не разобрала слов из-за смазанной реальности.

Главная сунула руки в карманы балахона и зашагала прогулочным шагом по дороге, намереваясь покинуть город. Помощница брела за ней. Дорога уходила в крутой поворот, за которым на сыром асфальте отпечатались следы шин, а чуть поодаль раскинулась приличных размеров подсыхающая лужа крови, но нигде не было видно трупа и уж тем более души.

— Проверь список, — велела Главная, осматривая место происшествия.

Кивнув, Лин застучала по экрану планшета и, найдя нужный список, убедилась, что имя никуда не делось в отличие от тела усопшего.

— Это какой по счету случай? — поинтересовалась Верховная жница.

— Четвертый за неделю, госпожа, — отчеканила помощница.

— Вычислим этого стервятника и уберем с нашей дороги, иначе загробье опустеет, а мир живых разверзнется бардак вселенского масштаба.

— О, нет-нет! Хотите сказать, что оба мира погрузятся в хаос?

— Именно это и хочу сказать, — невесело усмехнулась Главная и, сев на корточки перед лужей крови, протянула к ней руку в черной кожаной перчатке. — Все это очень странно… Очень!

— Не испачкайтесь, госпожа, — предостерегла Лин, вынимая из внутреннего кармана жакета пачку белых бумажных платочков.

Начальница не отняла рук от кровавого пятна. Оно зарябило под ее пальцами и, завертев воронку, ожило. Сквозь кровь словно из-под асфальта вылезла краснокожая рука с длинными когтями. На тыльной стороне ладони были нарисованы ведьминские руны. Рука схватила Главную за запястье и мощным рывком уволокла в кровавый омут.

Когда Лин сбросила с себя оцепенение и сообразила, что только что произошло на ее глазах, она стремглав подскочила к месту исчезновения госпожи, но воронка к тому времени захлопнулась.

* * *

Лиза повернула ключ в двери. Еще один рабочий день закончился и она наконец-то добралась домой. С кухни шел аромат свежезаваренного чая и разогретого пирога.

В передней она сняла куртку и, сбросив сапоги, прошла в глубь дома.

— Мам, это я, — сообщила Лиза на всякий случай, если мама не расслышала, как дочь закрывала входную дверь.

Никто не ответил, и Лиза вошла в кухню, потому что оттуда были слышны глухие звуки и шорохи, будто там пара человек чаевничает в полном молчании.

Так оно и было.

В маленькой уютной кухне сразу за холодильником стоял небольшой квадратный стол, сделанный папой незадолго до смерти. Недавно мама заменила скатерть на светлую кружевную, словно ждала гостей, и вот теперь стол накрыт: чайный сервиз, блюдо с грушевым пирогом и…

Гость.

Он сидел к вошедшей девушке спиной так, что лица с порога не рассмотреть.

Сначала Лиза хмуро смотрела в спину мужчине, мол, кто таков сюда явился? Когда же спина ей показалась знакомой, она ошарашено отпрянула и ударилась ногой о дверной косяк. Ойкнув от боли, Лиза привлекла внимание и мамино, и гостя.

Мама выглядела спокойно, будто все происходящее было в порядке вещей. На ее губах играла легкая улыбка, потому что тот, кого она так долго ждала, наконец пришел к ней, но Лиза не разделяла тех же чувств. Она побледнела при виде отца, а это был точно он.

— Папа?! — изумленно моргнула она.

Отец умер четыре дня назад. Домой позвонили не сразу, а через сутки и сказали, что кто-то нашел труп на дороге и привез в больницу. Тогда Лиза не верила, что все взаправду и смерть забрала папу, но в работе больницы и морга не сомневалась, потому что на столе для опознания лежал ее отец. В эту же минуту Лиза усомнилась, что за столом сидит папа, потому что если это действительно он, то кого же они похоронили четыре дня назад?

— Да не стой ты в дверях, дочка, — сказал он слегка надтреснутым голосом. Тон и то, как он обращался к ней всегда, подсказывало Лизе, что перед ней точно отец, но она по-прежнему вжималась в дверной косяк, не решаясь пройти в кухню.

— Почему ты здесь? — не понимала она. — А главное, как?!

— Что за вопросы! — вскинулась мама и встала за чайником, чтобы долить в папину чашку кипятка и разбавить крутой чай — да, он такой не пил, любил слабо насыщенный.

Лиза поежилась, когда папа рассмеялся знакомым смехом. Дико слышать его спустя несколько суток траурной тишины, но вот отец снова ворвался в их жизни.

— И все же я хочу знать, — настаивала Лиза на ответе, не сводя глаз с улыбающегося папы.

Мама вернулась за стол и отрезала еще пару кусков от пирога, пока отец задумчиво смотрел на дочь и подбирал правильный ответ.

— Я вернулся, — только и смог сказать он.

— Так не бывает! — запротестовала Лиза. — Когда люди умирают, они больше не возвращаются к живым.

— Ну что ж, а я сумел вернуться. Мне помогли это сделать.

— Какая чушь! Кто? Такое под силу только Богу. Неужели ты встречался с Ним? — в ее голосе так и сквозил сарказм, но отец проигнорировал новый тон дочери. Он предвидел, что дома его не сразу примут с распростертыми объятиями.

— Это был не Бог с большой буквы. Есть боги ниже Его по рангу и значимости, но они тоже кое-что умеют. Например, возвращать мертвых к жизни.

— Как интересно! — скорчила гримасу дочь, игнорируя возмущенный взгляд матери. — И кто же тебе помог?

— Смерть. Она отпустила меня.

— Но это ненормально, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул он. — Я хотел попасть домой и, видимо, мои молитвы услышали.

Папа взял толстый кусок пирога и откусил от него, а Лиза все сверлила явившегося с того света отца недоверчивым взглядом. Раньше она много читала статьей о сверхъестественных явлениях, рассказы очевидцев, но сама воочию не сталкивалась с подобным. Похоже, этот день настал, однако в папины россказни верилось с трудом. Чем это он заслужил такое право на вторую жизнь? И почему смерть, если она такая великодушная, не отпустила Веру, которая разбилась еще семь лет назад? Старшая сестра погибла случайно, как и отец, но смерть не посчитала нужным отпустить домой всех членов семьи.

— Она дает шанс, кто недавно умер, — словно читая ее мысли, ответил отец, запивая пирог чаем. — Там, таких как я, много, но она же божество и внимательно смотрит, кто достоин, а кто нет.

Лиза покачала головой и подняла глаза на притихшую маму.

— Мам, неужели ты веришь в эту ерунду? Это не папа!

— Немели чепуху! — фыркнула мать. — Кто ж это, если не твой отец?

— Не знаю, кто, — пожала плечами Лиза, бросив еще один недоверчивый взгляд на жующего отца, — но мой папа умер четыре дня назад. Если ты забыла, то завтра можем сходить на кладбище к его могиле.

Папа с звонким стуком поставил пустую чашку на блюдце.

— Кстати, об этом, — резко вспомнил он. — Там ее больше нет.

Лиза округлила глаза от изумления.

— Как нет??

— Ну-у, меня же отпустили и я выбрался из могилы.

На языке появился тошнотворный привкус. Голова закружилась как после быстрых качелей и Лиза потеряла равновесие прямо на пороге кухни. Смерть отпустила папу, и он вышел из могилы — как вообще такое могло произойти? Может, это чей-то дурной розыгрыш?

— Мой папа — зомби?! — в полусознательном состоянии пробубнила Лиза и ее глаза закатились.

* * *

Не только семью Лизы неожиданно посетил родственник с того света. То тут, то там в семьи приходили недавно усопшие. Кто принимал их с распростертыми объятиями, а кто подолгу сомневался и все равно принимал, потому что это их родные, от которых невозможно отказаться.

Об этом говорили украдкой, однако от Богини новость не укрылась.

Она держала кондитерскую почти в самом центре города и к ней захаживали как живые, так и мертвые. Богиня с удовольствием подслушивала их разговоры. Сколько же удивительных слухов она услышала накануне дня, когда на два мира обрушилась катастрофа.

Хозяйка кондитерской «Все вкусно у Богини» перевернула табличку «Закрыто» наружу, запрещая голодным любителям пирожных ломиться ночью в заведение. Она защелкнула входную дверь на ключ и ушла в кухню — там подсобный рабочий наводил порядок.

Белая кухня сверкала и почти ослепляла блеском стен и посуды, а еле живая Рин — впрочем, она и не была на самом деле живой — домывала последнюю стопку тарелок и чашек. Жница выглядела понуро, но с остервенением продолжала драить грязную посуду.

— Похвально! — не сдержала улыбки Богиня. — Стараешься, чтобы меня совесть заела, что наказана только ты?

На секунду Рин замерла и, поправив черные резиновые перчатки, с утроенной силой начала отскребать с чашки подсохший крем и след от помады. Она не жаловалась, что Богиня целую неделю нагружала ее работой. Естественно к замесу теста и приготовлению начинок Рин никто не допускал, а вот все, что Богиня убирала за посетителями со столов, попадало прямиком к жнице в руки.

Рин вымещала всю злобу на губке, оттирая ею заляпанные тарелки и ложки. Моющее средство хорошо пенилось и вскоре вся раковина наполнилась мыльными облаками.

— Что ж, — еще шире улыбнулась Богиня, не сводя глаз со старательной работницы, — сегодня твой последний день. Ты славно потрудилась, Рин! Я даже подумываю заплатить тебе за работу. Ты столько посуды перемыла за неделю — я сколько за месяц не мою!

Стиснув зубы, Рин долго терпела, но в конце концов не выдержала и швырнула намыленную губку в грязную воду, а та в ответ плюнула жнице в лицо ошметками густой пены.

— Издеваетесь?

Богиня оперлась плечом на дверной косяк и призадумалась.

— Сегодня, наверное, нет. Я не в том настроении.

— Зато всю неделю были в настроении! Вы нарочно потребовали отработку за испорченный торт, чтобы позлить меня?

Богиня сунула руки в карманы джинсов. Улыбка никуда не делась с ее миловидного лица. Наоборот, теперь даже взгляд черных, как два омута, глаз потеплел и засверкал искорками.

— Снаружи такая холодная и непреступная как крепость, а внутри — вулкан, готовый в любую секунду извергнуть лаву. Понятно, почему ваша Главная нацелилась именно тебя сделать преемницей.

Рин промолчала, не давая лишнего повода для издевок. Она еще не решила, что делать дальше, когда вернется в Центр Сопровождения, но, похоже, госпожа давно обо всем распорядилась, раз даже Богиня, обитающая далеко за пределами загробного мира, знает о планах Главной.

— М-да, слухи быстро ползут по миру — и не важно, по живому или мертвому, — задумчиво произнесла Богиня, словно читая мысли собеседницы. — Домывай скорее! Я накрою на стол и накормлю тебя вкусным ужином.

Рин вытерла локтем пену с лица и отловила разбухшую губку в грязной воде.

— Спасибо, я не ем.

Богиню ничуть не смутил отказ живого мертвеца от еды.

— Но ты все равно заканчивай и выходи в зал. Скоро к нам придет особенная гостья.

Обреченно вздохнув, Рин продолжила отмывать последнюю партию перепачканной посуды.

И время будто бы ускорилось.

Когда горы тарелок и чашек закончились, Рин стряхнула с рук резиновые перчатки и, вытерев насухо бледные руки о фартук, натянула свои черные кожаные. Она сняла с себя грязную одежду и переоделась в привычный деловой костюм. За неделю отдыха на вешалке он нисколько не помялся и смотрелся все также свежо и отглажено, как и прежде.

Рин осторожно вышла в зал, где за столом уже сидела долгожданная гостья. Она была худа и бледна, а самое главное, это была заблудшая душа.

Усопшая преспокойно жевала десерт и недоверчиво озиралась по сторонам, словно в любую секунду ожидала опасности. Она скользнула мутным взглядом по Рин, застывшей в нескольких шагах от накрытого столика, и, вздрогнув, посмотрела в сторону входной двери, но Богиня накрыла ладонью бледные дрожащие руки усопшей, чем удержала гостью от бегства.

— Это и есть та, кого вы ждали? — скрипнув зубами, поинтересовалась Рин.

Богиня кивнула, не отрывая взгляда от души усопшей.

— Сделай милость, Рин, налей ей травяного чая.

Жница повиновалась и через минуту чашка свежезаваренного чая стояла на столе перед покойной. Душа заметно расслабилась, когда поняла, что Рин не пытается схватить ее и немедленно уволочь в мир мертвых.

— Я много слушала живых, а теперь хочу послушать мертвого, — терпеливым почти ласковым тоном обратилась Богиня к душе. — Ты последняя из умерших, чье тело по-прежнему покоится в могиле. Расскажи, что ты видела?

Усопшая поерзала на стуле и крепче сжала чашку с чаем в руках.

— Видела… Много чего видела, но сама не участвовала, — жалобно протянула она, испуганно поглядывая то на Рин, то на Богиню. — Сначала там было уютно и тепло, а потом, будто кто погасил огонек, и я оказалась в непроглядной тьме. Там ужасно!

Рин хмуро посмотрела на хозяйку кондитерской.

— О чем она говорит?

Богиня уставилась в неведомую точку на накрытом столе. На ее лице отразилась гримаса тревоги, но она быстро взяла себя в руки, вспомнив, что за ней наблюдают Рин и усопшая.

— Это не то, что я хочу услышать, — сказала Богиня, проигнорировав вопрос жницы. — Ты описываешь переход от жизни к смерти, а меня интересует место, куда ты ходила незадолго до кончины. Расскажи, что ты там видела?

Настойчивый тон высшей сущности лишний раз доказывал, что что-то случилось в обоих мирах, пока Рин безвылазно отрабатывала неделю наказания.

Откинув с плеч жемчужные локоны, покойная потерла ладони, в надежде согреть их трением, и наконец собралась с мыслями.

— Вы не поверите мне.

— С чего вдруг? — удивилась Богиня.

— Хорошо, я расскажу все по порядку, — вздохнула душа. — Сын отправил меня в новую больницу, сказал, что там опытные врачи работают и оборудование есть, чтобы меня обследовали как в лучших клиниках Европы, — припоминая детали, поведала она. — Там отзывчивый и доброжелательный персонал. Спустя неделю я поняла, что мои соседи по палате пропадают. Ничего особенного, решила я, но выглядело странно, что я не видела ни их выписок, ни родственников. Потом я получила цветной буклет, где гарантировали долгую жизнь и приглашали на встречу. Она должна была пройти в этой же больнице, но… я, честно, не помню, успела ли я сходить туда или нет, потому что, повторяю: огонек погас.

— Вы умерли, — констатировала очевидный факт Рин.

— А когда огонек погас, — продолжала допытываться Богиня, — за вами пришли жнецы? Опишите, сколько их было и как они выглядели?

Жница в недоумении уставилась на хозяйку кондитерской, но та по-прежнему игнорировала ее, поглощенная беседой с душой.

— Ну-у-у, — задумчиво протянула покойная, — я видела высокую красивую женщину, вышедшую из тьмы, но сомневаюсь, что она жнец — ее руки и ноги были связаны. За ее спиной я видела мелькавшую тень, будто ее сопровождал конвоир, но его лица невозможно было разглядеть — конвоира покрывала какая-то серая пелена. Все произошло как во сне: что-то щелкнуло и я сбежала подальше от красивой женщины и ее конвоира.

— Как давно это случилось? — нахмурившись, спросила Рин. — По вашему потрепанному виду могу сказать, что вы умерли дней шесть-семь назад, но по какой-то неведомой причине до сих пор не обратились в призрак. Почему?

— Я… — проблеяла душа, снова заерзав на стуле.

— Душа не знает таких подробностей. Зато я могу сказать, что все это взаимосвязано по принципу домино. — Богиня удовлетворенно кивнула и наконец подняла глаза, встречая хмурый взгляд Рин. — Думаю, ты заметила, что что-то неладное произошло. Головокружение, быстрая утомляемость и частичная потеря способностей — симптомы, которые испытывают приспешники смерти, когда теряют Верховного жнеца.

Жница удивленно моргнула.

— Теряют? Как такое возможно?

— В этом мире все имеет место быть, — пожала плечами Богиня. — Нашлась же ведьма, которая научилась «выпивать» жнецов, а теперь объявился еще кто-то более могущественный, кто смог поработить Смерть. Вот что… Бери душу, Рин. Мы идем в загробье. Думаю, пара часов у нас есть в запасе.

— Пара часов до чего?

— Это мой просчет: я слишком долго искала нужного свидетеля. А теперь давай поторопимся, иначе Лифт перестанет перемещаться между мирами и ты застрянешь среди живых.

* * *

В Центре Сопровождения всегда шумно, но в отделе Правосудия была отличная изоляция. Высокий сводчатый потолок отталкивал голоса и в зале суда все друг друга слышали, даже те, кто говорил шепотом.

Судья — тысячелетний жнец Аин — сидел за судейской трибуной в черной отглаженной мантии, по которой вились дымчато-серые узоры, и с самым невозмутимым видом изучал материалы дела, пока грешная душа оправдывалась перед остальными, кто находился в зале.

— Так нечестно! — кричала обвиняемая душа. — Мою жену вы отпустили без суда, а мне за что все это, м? В чем я провинился?

Фин сидел у подножия судейской трибуны между протокольщицами. По левую руку от него находилась Хин и быстро стучала по клавиатуре ноутбука, торопясь записать каждую реплику заседания. Время от времени она прерывалась, смахивая с глаз длинную медную челку.

По правую его руку восседала Жин и виртуозно управлялась с громкими клавишами старой пишущей машинки. В скорости она посоревновалась бы с Хин, но, наверное, у обеих нет времени на это. Они редко покидали стены зала суда, потому что сюда как по конвейеру плыли провинившиеся души.

Жин заметила взгляд Фина и, расплывшись в улыбке, подмигнула ему. В ее серо-голубых глазах отразился блеск нескольких люстр или же все-таки кокетства?

Фин не стал уточнять, зачем Жин подмигнула ему. Он поправил черн